По-дружески

Он закатывает глаза то ли недовольно, то ли непонимающе. Утро выдалось уже привычно холодным. Майншилд был ещё окутан зимой, хоть она постепенно и сходила на нет, а где-то ей даже и не пахло. Леоша привык быстро, почти молниеносно. Ему было несложно влиться сюда, оно и понятно. Не только в само общество Майншилда, но и в природу, его окружающую. —Ещё раз, что вы хотите? — хмурится он. —Пригласить тебя на..— начинает взволнованно Руник, но его рот прикрывают рукой, будто предупреждая. —Прогулку. Вместе. Почему бы и нет? — улыбается мягко Гельмо. Он будто и не спрашивает совсем, уверен, что ему не откажут. Леоша выдыхает. Он не глуп, чтобы понимать, что это не просто прогулка. Почему-то думает о том, что лучше бы Рунику дали договорить это глупое, слащавое слово. —Ладно уж, дайте только печь проверю и пойдём. Руник явно засиял. Гельмо тоже, но более сдержанно. Улица. Свежий воздух это всегда прекрасно. Леоша и не заметил, как ему перестало быть неловко. Сколько прошло с их знакомства? Совсем немного. И он больше не чувствует раздражения и стального непонимания, какое было в начале. Может, недоумение, может, неловкость, но не больше. Он то ли привык, то ли заинтересовался. Но всё ещё держал дистанцию. Привычную, удобную. Даже взять за руку - некомфортно. Потому что он странный и это факт, а не додумки Леоши. Нет, они оба странные. А может и все трое? Просто по-разному. Их встречает спавн. Место, где находится много магазинов и царит то кромешный ужас, то абсолютное спокойствие. Сейчас утро, так что второе, ведь на Майншилде слишком много «сов» и людей, которые в это время заняты строительством. Леоша замечает подобие почтового ящика. К которому они почему-то приближаются. —А это.. Что? — недоумённо хмыкнул он. —Я спрашивал у него, — Руник указал на Гельмо — Он не отвечает и говорит, что это "секретное человеческое изобретение, о котором нельзя знать пришельцам"! Гельмо прыснул в кулак, явно сдерживая подступающий к горлу смех. —Леоша, ты же знаешь, какая дата сегодня? — лукаво спросил он. —Сегодня.. Ну, вроде бы четырнадцатое февраля, — неуверенно говорит парень, будто пытаясь вспомнить, какая была вчера — Это.. Что-то к Дню влюблённых? —Сам догадался, ну, молодец, — усмехнулся он — Это типа Ники поставила, чтоб туда валентинки кидать, а она их потом разнесёт. —Ого, даже на Майншилде столько синтементальности.. И что, пользуется спросом эта коробка? —Да о чём вы вообще..— непонимающе вскидывает руками Руник — Я знаю, что такой День всех влюблённых, но э.. Зачем эта коробка? Или почтовый ящик, нужен вообще.. —Ну типа.. Это чтобы туда каждый желающий мог положить валентинку.. Открытку, так называемую, а Ники её отправит адресату, — наконец решил одарить его объяснением Гельмо. Леоша теребил край своей футболки. Эти двое позвали его 14 февраля "прогуляться", а один из них вообще привёл его к почтовому ящику с валентинками. Это правда странно. —А-. Понял-принял, — кивает Руник, как бы принимая всё это к сведению, явно проведя внутренний диалог с самим собой, потому что на этот ответ ему потребовалось секунд десять молчания. —Вот и отлично, да.. Ну, так, ребят, я чего сюда привёл вас. Не хотите кому-то сделать валентинки и бросить сюда? Дружеские, честное слово. Воцаряется неловкое молчание. —Прямо на улице, что ли? Мог бы хоть дома сказать, я бы сделал, — наконец разрывает тяжёлую тишину Леоша. —Тогда втроём ко мне? — улыбается Гельмо и Леоша почему-то уверен, что это и был его изначальный план. Никто из них не отказывается. Леоша больше пишет. Вырезает обычные сердечки из бумаги и пишет выразительные слова. Кому бы тут её подарить.. В первую очередь он думает об Алфёдове и Веназаре. Не знает, какая у них будет реакция, но почему бы и не попробовать. А потом взгляд поднимает. Руник с видом творца создаёт шедевр искусства, вероятно, современного, а не классического. Что-то красит, рисует, пишет довольно мало. Ему больше интересна яркость и визуальная часть. Чтобы было красиво. Гельмо же много украшает. Всем подряд, даже, кажется, веткой дерева с бледного острова, откуда бы он её не взял. Пишет кривовато, но при этом не мало. Леоше даже интересно. Он делает валентинок не мало и в каждой подписано имя. Самые весёлые и небрежные - БЛСу и Жирафу. Одну Рунику, это кажется логичным. Ещё две другим бывшим академовцам - Барси и Санчезу, менее украшенные, более спокойные, сдержанные. Вежливые такие, но дружелюбные, не без искры. Кажется, он делает ещё одну.. И как ещё не устал. —Надо ещё Ники и Диамкею сделать.. С заводской тематикой, — будто замечая чужой взгляд, говорит невзначай Гельмо — Не зря же я член Урюпинска.. И Лабусу ещё, точняк.. Леоша отчего-то улыбается. Значит, та валентинка, которую он делает сейчас, для него. Это очевидно как два плюс два. Как минимум потому что он тоже член Урюпинска, хоть и совсем новый. Но он ничего не говорит. —Пфф, я уже устал.. Ну, мне этого хватит! — с абсолютным удовлетворением бросает Руник. Пять валентинок. Леоша присматривается.. Кажется, Лабусу, БЛСу, Гельмо.. Остальных двоих он угадать не может. Вернее, одного. Валентинка от Руника кажется чем-то ещё более очевидным. Парень бросает взгляд на свои творения. Думает немного. И почему-то находит свою мысль вполне естественной. —А мне ещё две делать.. Гельмо, мне кажется, ты их уже штампуешь как на станке, минут за пять.. —Тебе кажется! — сквозь зубы говорит он, потому что держит ими ленточку — Я просто это.. Слишком поглощён процессом.. Они расходятся к обеду. Через пару часов Ники Райт уже будет раздавать валентинки. Леоша сделал четыре, на других людей в Урюпинске слов уже не хватило, если честно. Он считает, что и так достаточно. 17:45 Леоша занимался грядками, когда услышал неподалёку женский голос, который его, вроде бы, звал. Перед ним стояла вполне весёлая Ники, которую, кажется, даже удовлетворяла эта беготня по серверу и выдача валентинок. Есть в этом что-то прелестное. По её мнению. —Ох, привет. —Привет, — машинально ответила она, в который раз за этот вечер — Вот, тебе четыре валентинки! Всё, я побежала, мне ещё к Рунику надо и Алфёдова найти. Его днём с огнём не сыщешь, когда нужен, блин. —А.. Да, спасибо, — едва улыбнулся он, а после ушёл в помещение. Не на грядках же их раскладывать. Четыре валентинки. От Алфёдова - схожая с ним по простоте. Написано нечто лёгкое, но тёплое. Приятно. От Пилигрима - украшенная, но без доведения до фанатизма, с короткой фразой. Зато душевно. И ещё две. Как Леоша и думал - от тех, кто делал их буквально в метре от него. Первой в глаза бросилась, конечно, яркая. Зелёные, жёлтые и синие краски, странные сочетания и ощущение будто сейчас искорки из этой валентинки вылетят прямо в глаза. И, может, в душу. Почерк кривоватый, но написанные им два слова можно и потерпеть. И имя адреса, конечно. Что-то вроде "Люблю тебя! От Руника. Для Леоши". Парень не понимал, почему кроме тепла у него ещё и дребезжит сердце, распирая изнутри. Странное чувство. Вторая, не сказать, что отличалась простотой от первой. Именно на ней и была эта загадочная ветка бледного дерева. Всё же завтра Леоша спросит, зачем он хранил её дома. Какие-то листочки и наклейки. Всякие, абсолютно разные. От сердечек до собаки. Почерк очень беглый, будто пишущий ужасно торопился. Что ж, так и было - он ведь сам видел, как быстро Гельмо делал валентинки. И всё равно он отчего-то краснеет. Хорошо так. Непривычно хорошо. Он сглатывает. Ему бы не стоило такого тепла чувствовать. Глупо. Самонадеянно. Странно. Но он не может его выключить. Будто не помнит прозрачнейших слов Гельмо. Дружеские, честное слово. Это должно было успокоить, но сейчас лишь повышало раздражение. Он фыркает. И почему-то той фразе, похожей на оправдание, совсем не верит. И верить не хочет. «Люблю тебя. От Руника» врезается в память. Ветка на валентинке заставляет замереть. У других Гельмо такого не оставлял. Он вообще в основном клеил наклейки или цветочки. А тут нечто такое.. Отличительное. Может, не такие уж и дружеские?