Исповедь слабака

Лес отдавал сырой прохладой и сладковатой горечью прелой листвы и грибницы, держась в самой чаще, куда пробирались солнечные лучи, просачиваясь косыми золотыми нитями сквозь плотные кроны вековых дубов и клёнов. Наступало утро, и воздух уже успел прогреться, а лёгкий ветер, который играл с листвой, путал смоляные пряди волос подростка. Шион любил это время больше всего на свете: мир толком не проснулся, звери выходили из своих нор и укрытий, на траве блестели мелкие капли росы. Вдалеке мерно стучал дятел, отбивая барабанную дробь, перекликались птицы, в подлеске шуршали жуки, под слоем опавших листьев скользили ядовитые змеи, оставляя за собой волны в ковре из перегноя. Шион старался передвигаться, чтобы ни одна ветка не хрустнула под сандалиями. Это было вбито во времена, когда отец учил его ставить силки и читать следы на влажной земле. Ему тогда было четыре, может, пять лет. Он почти не помнил лицо отца: расплывчатые острые черты, мозолистые ладони и хриплый голос, который рассказывал, как отличить след косули от следа кабана, как по запаху определить лисью нору и почему никогда нельзя трогать птенца, выпавшего из гнезда. — Мать учует чужой запах и бросит его, — в очередной раз говорил отец. Когда память о родителях стиралась и размывалась, лесные уроки остались с ним, наверное, оттого что отец вкладывал в них не просто слова, а отчаянное желание защитить сына от голода и холода на случай, если его самого уже не будет рядом. Его желание сбылось. Спустя семь лет после гибели родителей Шион выживал именно благодаря этим коротким и ярким годам воспитания: лес кормил его, когда сиротского пособия в годы Академии катастрофически не хватало; лес давал одежду, потому что он сам научился выделывать шкурки животных, тайком таская учебники из библиотеки; лес давал ему достоинство и возможность не протягивать руку, не просить милостыню, не чувствовать себя нищим в мире, где у всех остальных были семьи, кланы и хотя бы крыша над головой с горячей едой на столе. Сегодня охота складывалась удачно: три доверчивые белки почти сами прыгнули под стрелы, словно лес решил сжалиться над ним. Шион запечатал их в свиток, стараясь не повредить шкурки: потом можно будет выгодно сдать старьёвщице, которая брала у него мех для поделок. В силки, поставленные вчера вечером, попался дикий фазан с ярким и переливающимся оперением. Птица оказалась крупной и даже жирной, и её можно будет пустить на заготовки и ни о чём не думать целую неделю. Фазан тоже отправился в свиток, и Шион прикинул, оставить ли фазана себе или всё-таки продать его. Скоро должен вернуться Наруто с первой миссии ранга C. Его не было уже почти месяц, хотя и клялся, что управится со стариком-архитектором за неделю. Больше всего Шиону хотелось достойной добычи, ради которой он таскал по лесу лук, купленный на честно заработанные рё несколько лет назад. Он тогда целый час простоял в лавке, перебирая древки, примериваясь, чувствуя баланс. Оружие стоило ему восьми месяцев жёсткой экономии, когда он отказывал себе даже в самом необходимом. До этого у него был самодельный лук, созданный также по свиткам и учебникам, но те времена, к счастью, остались позади. Стрелы позвякивали в колчане за спиной, наконечники тускло поблёскивали в редких солнечных лучах. Шион пересчитал их, получилось пять. Три до этого ушли на белок, остальные пока целы. Эти стрелы были для него хорошим результатом: целых пять попыток не вернуться домой с пустыми руками. Он передвигался по лесу, скользя между деревьями, и тело отлично слушалось, несмотря на накопившуюся усталость последние дни выдались особенно тяжёлыми. Бессонница, мучившая его во время распределения по командам, снова вернулась. По ночам он ворочался на тонком матрасе, смотрел в потолок и обречённо считал часы до рассвета, чтобы подняться, плеснуть в лицо ледяной водой и выбежать на улицу, пока деревня спала. Ему приходилось тренироваться в одиночку: гения-выскочки рядом не было, так что он выдумывал новые приёмы, оттачивая свою ловкость и скорость, а по вечерам пытался самостоятельно постичь искусство фуиндзюцу. Он рассуждал просто и прямо: если основой фуиндзюцу являются кандзи и формулы печатей, а люди когда-то их придумали, значит, можно попробовать вывести комбинации самому. Опираясь на базовые свитки, он наносил символы на специальную бумагу, направлял чакру и наблюдал: иногда ничего не происходило, иногда бумага вспыхивала или рвалась, но ему нечего было терять. Особенно Шиону нравилось проводить чакру по лезвию клинка и по ладоням, чтобы она обволакивала кожу и металл тонким и вибрирующим слоем. С командой номер десять он редко виделся, а Асума постоянно пропадал: то на совещаниях у Третьего, то на своих важных заданиях, о которых он не распространялся. Когда джонин всё-таки появлялся с неизменной сигаретой в зубах, он лишь скучающе пожимал плечами: — Миссий нет, ребята. Всем нужны генины посильнее, поэтому отдыхайте, тренируйтесь и не попадайте в неприятности. Это означало одно: их команда была в самом низу приоритетов. Пока другие генины ловили сбежавших кошек, пололи грядки и искали потерянные вещи, получая хоть какие-то деньги, команда Асумы Сарутоби оставалась без гроша. Шикамару, Ино и Чоджи это совершенно не беспокоило, и они даже радовались свободному времени, когда им не приходилось по несколько часов торчать под палящим солнцем из-за всякой дряни. Шиону было не до радости: ему нужно было думать, что он будет есть завтра, чем перевязать раны и как не умереть от заражения после очередной охоты. Деньги таяли пугающе быстро. Те жалкие рё, что он получил за последнюю миссию ранга C, ушли на еду, на нормальные обезболивающие, мазь вместо рыночной дряни и пару потрёпанных запечатывающих свитков. У него под кроватью стояла маленькая глиняная копилка, завёрнутая в старую тряпку, куда он складывал всё, что мог отложить на чёрный день. Генин охотился, чтобы пополнить запасы и не трогать святое: нужно было купить рис на следующую неделю, может быть, даже порадовать Наруто чем-нибудь жареным или запечённым, когда тот вернётся со своей первой миссии ранга C. Наруто обожал, когда Шион приносил свежую дичь, и он с любопытством наблюдал за разделкой тушек, хотя морщился, закрывал глаза и отворачивался, когда кровь слишком сильно брызгала. Зато стоило мясу попасть на сковороду и по кухне разойтись густому, манящему запаху жареного с луком и травами, как Наруто оживал окончательно. Он торчал рядом, как голодный лисёнок, заглядывал через плечо и чуть ли не пускал слюни на пол. — Шион, ты лучше старика Теучи! — говорил он с набитым ртом, хватая очередную порцию руками. — Как у тебя так вкусно получается? Я бы всё поджёг или пересолил, а у тебя как в настоящем ресторане! Шион тогда отмахивался, сильно краснея от неловкости, и внутри разливалось такое же чувство, как тогда, когда отец после удачной охоты хлопал его по плечу своей мозолистой ладонью, и звучал его низкий голос: — Молодец, сынок. Пара лет и ты сменишь меня, а я буду счастлив сидеть на пенсии и гонять тебя! Лес постепенно редел: деревья расступались, пропуская больше света, почва под ногами стала мягче, совсем рядом слышалось тихое журчание воды. Ускорив шаг, он внимательно вгляделся в просветы между стволами и остановился перед дикой яблоней. Он давно наткнулся на неё, случайно забредя в укромную часть леса в поисках новых мест для силков. Дерево было корявым, с искривлённым стволом и ветвями, которые отчаянно тянулись к небу в попытке выжить среди великанов-дубов. Шион узнал его по характерному изгибу ствола и по коре, густо заросшей мхом и лишайником. Приблизившись и коснувшись ладонью шершавой коры, жёсткие чешуйки слегка царапнули кожу. На ветвях завязались мелкие и твёрдые зелёные плоды, и он уже представлял их спелыми. Через пару месяцев он вернётся, наберёт столько, сколько сможет унести, и испечёт большой и пышный пирог или хотя бы запечёт в духовке с мёдом, если удастся выменять мёд на рынке или если он позволит себе разориться на эту маленькую роскошь. Наруто сходил с ума от яблок, да и сам Шион относился к ним с особым трепетом, пожалуй, любил их больше любой другой еды за исключением сладостей. Они напоминали о доме и времени, когда родители были живы, и по воскресеньям мать пекла яблочный пирог. Запах корицы, ванили и карамелизованных яблок плыл из кухни, пока он сидел на полу гостиной и играл с деревянными игрушками, вырезанными отцом. Эти воспоминания до сих пор были самыми светлыми. Тогда не нужно было считать каждое рё, прятать копилку под кроватью и гадать, выгонят ли его из квартиры. — Через пару месяцев я вернусь, не подведи меня, — прошептал Шион, обращаясь к дереву, и ласково похлопал по стволу. Он собирался идти дальше, когда краем уха уловил посторонний звук, напоминающий едва различимый шорох среди шелеста листвы и птичьего гомона. Для обычного человека он бы растворился в лесных шумах, но натренированный слух Шиона сразу насторожился. Он остановился и даже задержал дыхание, боясь спугнуть. Он повернул голову в сторону густых колючих кустов, и между ветвями мелькнуло коричневое пятно. Олень. Крупный взрослый самец. Судя по всему, он сбросил рога ещё зимой, теперь на голове виднелись небольшие молодые отростки, покрытые мягкой бархатистой кожей. Шион видел не всю фигуру, только мощный бок и часть шеи, но этого было достаточно для оценки добычи. Такой олень даст мяса на месяц вперёд, а если правильно разделать, засолить и закоптить, то даже больше. Можно будет продать часть на рынке, пополнить копилку и дать себе передышку: нормально потренироваться, выспаться, не думать каждую секунду о еде. От этих картинок у него заколотилось сердце, а ладони, вопреки всем наставлениям, стали противно влажными, ведь отец всегда повторял:  — Запомни, сынок. Настоящий охотник сдержан: никакого волнения, только холодный расчёт и точное движение.  Он неторопливо перехватил лук, и тетива мягко легла на пальцы. Стрела с самым острым наконечником скользнула в паз. Олень не увидел его, спокойно стоял и щипал траву, изредка поводя большими ушами и отгоняя назойливых насекомых. Ноздри животного расширялись, втягивая лесной воздух, но ветер дул в сторону Шиона, и запах человека не доносился до добычи.  Шион затаил дыхание, поднял лук и прицелился. В голове всплыла чёткие слова из старого потрёпанного учебника по анатомии животных, который он перечитывал десятки раз при свете тусклой лампы: «Под левую лопатку, точно в сердце. Один точный выстрел, и животное не будет мучиться». Слабый ветер пробежал по лесу, волосы на затылке шевельнулись, а по спине пробежали мурашки от напряжения. Он натянул тетиву и следил за оленем, мирно продолжавшем жевать свою траву, не подозревая, что за ним наблюдают. От этого выстрела зависело слишком многое: будет ли у Шиона мясо на три-четыре недели, сможет ли он купить нормальную аптечку, не придётся ли снова просыпаться среди ночи от сводящего желудок голода. — Пожалуйста, — одними губами прошептал Шион. — Пожалуйста. Стрела сорвалась с тетивы, и лес словно вздрогнул от глухого удара. Олень дёрнулся всем телом: ноги подкосились, и огромное тело рухнуло на бок, прямо в заросли папоротника и мха, ветви хрустнули под весом. Шион не шевелился, держа лук в опущенной руке, и смотрел на добычу всего в двадцати шагах от себя. Грудная клетка оленя ещё коротко поднималась и опускалась. Это была агония, последние судороги умирающего тела. Он знал, что нужно ждать: не подходить сразу, не суетиться, не делать глупостей. Даже смертельно раненое животное в предсмертном порыве может вскочить и ударить копытами или рогами, что костей не соберёшь. Отец учил этому с самого детства. Он, контролируя каждый вдох, сосчитал до двухсот и руки почти не дрожали. Когда движения оленя окончательно стихли, он вложил вторую стрелу в лук, не натягивая тетиву до конца, но она была наготове. Приблизившись, он внимательно поглядел на уши и глаза животного, а тот всё не двигался. Шион опустился на одно колено рядом с добычей и проверил, ушла ли жизнь окончательно: приподнял веко, посмотрел на неподвижный зрачок, прижал два пальца к ещё тёплой шее, ища пульс. Его не было. Он потянул стрелу, но наконечник застрял в кости. Пришлось придавить тушу коленом и осторожно расшатать древко, и когда стрела вышла, с неё густо закапала кровь. Он бесстрастно стряхнул её о мох и поднёс наконечник ближе: лезвие затупилось, древко треснуло у основания.  Выбросить или попытаться починить? Если он соберётся чинить, это будет долго и бесполезно, дешевле купить новую. Он воткнул повреждённую стрелу в ствол ближайшего дерева, сделав пометку позже забрать её и спрятать в квартире, мало ли, пригодится для самодельных ловушек. Потом, кряхтя от напряжения, перевернул тушу на спину и достал из набедренной сумки кунай. Одним уверенным движением он сделал глубокий укол, перерезая сонную артерию, и кровь хлынула сильной струёй, заливая мох, пропитывая землю и пачкая руки до запястий. Он отшатнулся, давая ей стечь. Пока олень медленно пустел, он вытащил запечатывающий свиток и бережно развернул его на чистом участке земли подальше от кровавой лужи. Счастливая улыбка озарила его лицо, оттого, сколько добычи он поймал всего-то за одно утро. Это и правда его день, ему пора за лотерейными билетами, вдруг повезёт и сорвёт настоящий куш. Хотя он прекрасно знал, что его удача обладает слишком своеобразным чувством юмора и чаще всего выдаёт билеты в первый ряд на собственные неприятности. Когда кровь перестала течь, пальцы сразу сложились в нужные печати. Он делал это сотни раз, тренируясь и вырабатывая механику. Последняя комбинация, и туша исчезла в хлопке, оставив после себя влажное пятно и неприятный запах в воздухе. Он свернул свиток, убрал его в сумку и присел на корточки. Достав старую тряпицу, методично вытирал руки и размышлял, сколько всего ему можно выручить с охоты. Свежее, парное мясо оленя совсем не то, что продают торговцы, держащие туши по три дня в сырых подвалах. Оно точно принесёт ему очень приличную сумму. Шкуру вообще можно либо выделать самому, либо продать сырой, если подвернётся хороший покупатель. Лето бы поскорее, середину его любимого времени года, когда лес Конохи превращается в настоящую кладовую. Шион отлично помнил все свои тайные места: густые заросли ежевики раскинулись на южном склоне холма, где больше всего солнца; шелковица пряталась в тенистой низине у ручья; брусника покрывала целые поляны за старым покосившимся дубом, а нежная и сладкая земляника пряталась в высокой траве на опушке. Собрать бы несколько корзин, разложить по корзинам и вынести на рынок: старушка, которая брала у него всего понемногу, или торговец сладостями, который в прошлом году купил у него всю ежевику по хорошей цене, они точно возьмут и не поскупятся на «чаевые». Эти «чаевые» в основном давались за его детскую мордашку, трагичную историю и репутацию честного добытчика. Шион досадливо скривился, когда в голове всплыл недавний разговор с Ино. После тренировки она буквально загнала его в угол, окинула критическим взглядом его растянутую выцветшую кофту и штаны с заплатками на коленях и выдала такую эмоциональную тираду, что он пожалел, что не оглох или не сбежал так же мастерски, как Шикамару. Этот кретин чудом предсказывал каждый выпад их принцессы-вредины, поэтому успевал исчезнуть из её поля зрения до того, как Ино принималась страдать от скуки или от недостатка внимания. — Шион, это уже не смешно! — воскликнула она, недовольно поморщившись и вскинув руки. — Эти тряпки даже в приют не примут! У тебя что, совсем нет зеркала? Или совести? Скоро бомжи будут тебе свои обноски отдавать из жалости! И знаешь что? Я бы на их месте так и сделала, у них одежда хотя бы выглядит приличнее! Он тогда промолчал, потому что спорить с Ино, когда она входила в раж, было абсолютно бесполезно и проверено на собственной неудачливой шкуре. Только вот её слова он запомнил и отложил в уголок сознания, где хранились все старые обиды, комплексы и унижения, которые он никогда не высказывал вслух. Наверное, она права и необходимо купить новую одежду: не дорогую и не модную, но целую, без дырок, без заплат и чтобы ткань просвечивала на локтях. Ему нельзя выглядеть как бродяга, которого держат из жалости. Шион открыл рот, чтобы выдать весь свой небогатый, но очень искренний запас проклятий, когда лес внезапно взорвался шумом: треск веток, шелест листвы, неуклюжие прыжки с дерева на дерево. Всё это распугало бы любую дичь в радиусе километра. Его рука метнулась к луку, он выхватил стрелу и уже стоял в полной боевой стойке, целясь в нарушителя. — Эй! Эй! Это я! Не стреляй! Знакомый бодрый голос раздался сверху: на нижней стороне толстой ветки, вверх ногами, балансировал Наруто Узумаки. Загорелое лицо раскраснелось от ветра и возбуждения, светлые волосы растрепались сильнее обычного, а на щеке алела свежая царапина, видимо, он зацепился за сучок во время своих нелепых попыток обогнать всё и вся. Ярко-голубые глаза горели чистым и детским восторгом, что Шион беспомощно смирился, по ним можно было прочитать всё, что вертелось в мыслях у Наруто: «Смотри, смотри, чему я научился! Какой я молодец! Хвали меня и восхищайся! Признай, что я круче всех!». — Шион, смотри, что я умею! — заорал он и радостно прошёлся по ветке туда-сюда, демонстрируя новый навык. — Какаши-сенсей нас учил! Я тебе всё-всё расскажу о миссии! Мы учились ходить по деревьям! Контроль чакры, представляешь?! Я теперь вообще всё могу, даттебайо! Наруто сделал гордый шаг вниз по стволу, но чакра в ногах подвела. Он пошатнулся и отчаянно замахал руками, восстанавливая равновесие. — Сакура-чан сразу всё схватила, — тараторил он, перекрикивая ветер и птиц, и Шион с опозданием вспомнил, как сильно у него сворачиваются в трубочку уши от такого шума. За эти недели он совсем отвык от такого шума. — Она вообще самая умная в команде, а Саске... тьфу! Этот придурок уже умел! Мы только начали учиться, а он пошёл по стволу, как будто всю жизнь этим занимался! Бесит жутко! Шион опустил лук и старался не смотреть на Наруто, испытывая жгучее и непривычное чувство стыда. Он не сказал ему правду: какое-то время он тайком тренировался с Саске, и именно он научил его правильно держать меч. А Шион, в свою очередь, помог Учиха отработать контроль чакры на деревьях. Как это вообще можно объяснить? Знаешь, Наруто, я иногда тренируюсь с твоим заклятым врагом. Мы не друзья, просто обмениваемся приёмами. Да это полный бред! Я сам бы после таких слов даже сидеть рядом с таким человеком не стал бы! Наруто либо взбесился бы, либо сильно расстроился, либо начал бы подозревать его в чём-то, чего нет. Шиону легче было промолчать и унести этот неудачный секрет в могилу. — А я! — Наруто говорил всё громче и громче, будто хотел заполнить собой весь лес или оглушить бедных обитателей, которые наверняка сейчас завидуют участи оленя в свитке. — Я тренировался! Какаши-сенсей даже сказал, что у меня огромный потенциал! Я научусь ходить по деревьям лучше всех и стану Хокаге, вот увидишь! Он энергично взмахнул рукой для убедительности. Его взгляд случайно упал вниз на тёмную лужу крови, которая не успела полностью впитаться в мох. Лицо Наруто сразу же изменилось: восторг угас, превратившись в недоумение, потом в запоздалое понимание и лёгкий шок. Он никогда не видел, как именно Шион добывает мясо, и уж тем более не был на настоящей охоте. Тот всегда приносил домой аккуратно разделанные куски, чистые свитки и готовую еду, старательно пряча всю «грязную» сторону своей жизни, а Наруто беззаботно радовался вкусному ужину. — Шион, это… Ты что, сам это сделал? — негромко позвал он, совершенно не веря в происходящее, будто его сосед даже в принципе не мог такое совершить. Чакра в ногах Наруто резко вышла из-под контроля. Шион заметил это раньше, чем сам блондин понял, что происходит. Его взгляд стал расфокусированным, тело потеряло опору, и он полетел вниз, нелепо растопырив руки и ноги, как испуганная лягушка, и издавая звук, похожий на помесь визга и стона. — А-а-а-а! Шион бросил всё, что было в руках, и рванул вперёд. Тело двигалось само, рефлексы сработали быстрее разума, в последний момент он подхватил Наруто, прижал к себе, подставляя плечи и спину под удар, и они вдвоём клубком покатились по земле. К счастью, отделавшись парой ударов, они остановились у подножия старого дуба в виде спутанного комка рук, ног, одежды и взъерошенных волос. Наруто прерывисто дышал, уткнувшись лицом в плечо Шиона и судорожно вцепившись пальцами в его куртку, словно боялся, что он снова куда-то свалится. — Ты поймал меня. — А ты думал, я позволю тебе расшибиться? — Шион закатил глаза, безуспешно пытаясь отодвинуться и сесть ровнее, но Наруто даже не думал отпускать его, наоборот, вжался сильнее, как маленький ребёнок. Он устало провёл ладонью по своему лицу, стирая пыль и грязь. — Как ты вообще нашёл меня в этом лесу? Мог бы дождаться дома, если видел, что меня нет. Наруто больше не выглядел сияющим и неугомонным солнцем в оранжевой форме. Его лицо побледнело, и он то и дело косился в сторону пятна на мху, которое медленно уходило в землю. Шион осторожно перебирал пальцами его светлые волосы, как он всегда успокаивал друга, когда тот слишком сильно «перегревался». — Я пришёл, потому что... — неловко запнувшись, он сглотнул и отвернулся от кровавого пятна. Его пальцы нервно зацепились за выбившуюся нитку на куртке Шиона. — Я хотел позвать тебя на завтрак. В квартире тебя не было, я подождал немного, ты не приходил, а потом пошёл искать. Ты же в лесу по утрам шатаешься. Наруто упрямо поднял голову и старался подавить в себе растерянность от недавнего зрелища. Хорошо, что хоть сам процесс охоты не видел, так ему бы стало совсем не по себе. — Там много крови. Это кабан? Олень? — Олень. — И ты его убил? — Надеюсь, что да, — Шион не удержался от лёгкой усмешки, хотя понимал, что момент совершенно неподходящий, и небрежно развёл руками. — Я же не ветеринара к нему вызывал. — Это жестоко, — Наруто слабо пихнул его в плечо. Шион выждал пару мгновений, глядя на друга сверху вниз, щёлкнул его по лбу и мягко улыбнулся, когда тот обиженно потёр место удара. — Не думаю, — задумчиво протянул он. — Лес даёт ровно столько, сколько ты готов взять, и забирает столько, сколько ты готов отдать. Всё честно, просто некрасиво. Наруто снова уставился на нитку и явно не знал, что ответить на слишком взрослую для них речь. Шион устало прикрыл глаза и продолжил взъерошивать ему волосы с ободряющей улыбкой. Хватит им киснуть, у них сегодня почти праздник! Он продаст оленя и фазана, а одну из белок пустит им на вкусное рагу, нечего бесстрашным ниндзя сопли жевать из-за ерунды. Решив, что сентиментов на сегодня достаточно, Шион принялся выбираться из-под Наруто, уговаривая разжать хватку. — Всё, хватит, — встав на ноги и отряхнув штаны от налипшей грязи, он почесал шею, размял затёкшие плечи и протянул блондину руку ладонью вверх. — Вставай, нюня. Хватит валяться. — Я бы и сам встал! — обиженно протянул Наруто, хватаясь за него и поднимаясь. — Просто земля скользкая, и ты меня отвлекаешь, вот! Он едва успел выпрямиться, опираясь на руку Шиона, и даже попытался изобразить бодрую улыбку, но в следующую секунду его лицо исказилось от боли. Наруто глухо застонал, резко согнулся пополам и схватился за лодыжку. — Ай… Почему всегда именно со мной?! Шион незамедлительно оказался рядом, опускаясь на корточки и отстраняя руки друга, которые мешали осмотру. Он, не спрашивая, уверенно отодвинул край штанины и почти невесомо коснулся пальцами горячей, начинающей опухать кожи. Наруто жалобно взвизгнул. — Ты чего?! Больно же! — Терпи и не ной, — раздражённо отрезал Шион. Он сразу понял, что произошло: небольшой вывих. Сустав не вышел из положения полностью, но связки явно потянуло. Шион разозлился на себя: нужно было мягче приземляться, лучше подставить руки. Был бы немного быстрее, поймал бы Наруто вообще в воздухе. Нет, героем ему стать не повезло. Рука нырнула в набедренную сумку, нащупала свёрток с эластичным бинтом, и Шион бережно приподнял повреждённую ногу и уложил её себе на колено. В голове снова раздались нравоучения отца: — Рану, которую не перевязал сразу, потом будешь лечить втрое дольше. Пальцы уверенно двигались: виток за витком, ровно, без складок и достаточно туго, чтобы зафиксировать сустав и не пережать сосуды. — Готово, — сказал он, закрепляя конец бинта и осторожно опуская ногу Наруто на мох. — Не наступай, дома посмотрим ещё раз. Если нога сильно распухнет, то пойдём к медику. — Не надо к медику! — тут же запротестовал Наруто. — Я нормально, всё заживёт! Я на одной ноге доскачу! — Ты на одной ноге даже до того дерева не доскачешь, — Шион поднялся, отряхнул колени и закрыл клапан набедренной сумки. — Сиди здесь и не дёргайся.  — Я могу помочь! — возразил Наруто и сделал тщетную попытку встать, но Шион положил руку ему на плечо и слегка нажал, возвращая на место. — Просто сиди на месте и не мешай, пожалуйста. Наруто возмущённо надулся, скрестив руки на груди, но спорить не стал. Признать, что в данный момент он обуза, было для него, наверное, самым нелёгким делом. Шион собрал всё за пару минут: поднял кунай, вытер лезвие о траву, стирая тёмные разводы засохшей крови и убрал в чехол на поясе. Вспомнив о стреле, он вытащил её из ствола дерева, осмотрел повреждённое древко и отправил в колчан к остальным. Он развернул запечатывающий свиток, сложил комбинации, и оружие исчезло в хлопке. Свиток лёг в сумку рядом с другими, в которых хранилось мясо белок, фазана и огромного, красивого оленя. Всё, можно идти. Он вернулся к Наруто, который за это время успел перебрать кучу поз страдающего человека. — Руки давай, — вздохнул Шион, повернулся к нему спиной и слегка присел. — Зачем? — не сразу понял Наруто. — Забирайся, я понесу тебя. — Я не хочу! Я сам пойду! — Наруто, если ты наступишь на эту ногу, она распухнет, и домой мы будем идти часа два. Посчитай. Наруто обречённо выдохнул, но всё-таки обхватил руками шею Шиона. Тот подхватил его под бёдра, легко приподнял и поправил хватку, чтобы было удобно и устойчиво. Тёплое, живое тело Наруто прижалось к его спине, и Шион ощутил, как тот уткнулся подбородком ему в плечо. — Держись крепче, — неохотно пробормотал он и зашагал вперёд через лес. Пока деревья постепенно расступались, пропуская их к краю леса, а солнце мягкими бликами пробивалось сквозь кроны, Наруто подозрительно молчал. Обычно он не закрывал рта ни на секунду, заливаясь целым потоком историй о скучнейших миссиях, о новых вкусах рамэна, о Саске и о мечте, в которой однажды станет величайшим Хокаге во всей истории и сильнейшим ниндзя во всех пяти великих странах. Тишина от него была настолько непривычной, что Шион ощутил лёгкую тревогу. Чтобы разбавить её, он улыбнулся уголками губ и сказал: — И что там с твоей миссией? Надеюсь, ты хотя бы разок надрал Саске его высокомерную задницу? А то надоел его петушиный вид. Наруто моментально ожил. — Ещё как надрал! — самодовольно выпалил он и радостно хлопнул Шиона по макушке, из-за чего тот недовольно стиснул зубы, но промолчал. — Ну, то есть не совсем надрал. Он всё ещё сильный, зараза. Но я ему показал! Я всем показал!  И понеслось. Наруто возбуждённо заговорил, захлёбываясь словами, будто боялся, что у него кончится время или интерес к его истории пропадёт. Он перескакивал с одного на другое, путал имена, возвращался назад, чтобы добавить забытую деталь, энергично размахивал руками и Шиону приходилось крепче придерживать его за бёдра. — Там был такой страшный мужик — Забуза! Злой, как сто Саске вместе взятых! Он хотел убить нашего клиента, а мы должны были его защищать. Какаши-сенсей с ним дрался, и это было очень круто! Огромный меч, туман, кровь… А потом, потом! Шион размеренно шёл, слушая и иногда кивая. Он вставлял короткие «ага», «да ну?», «вау», задавал уточняющие вопросы, когда Наруто совсем уж сильно запутывался, и с каждым таким словом тот распалялся ещё больше. Ему нравилось видеть, какой Наруто живой рядом с ним по сравнению с их буднями в Академии, где тот годами носил кривляющуюся маску, громко смеялся, орал и делал вид, что ему плевать на насмешки и презрительные взгляды. — ... а потом Саске заслонил меня от атаки! Меня! Наруто Узумаки! — негодующе продолжал блондин. — Этот дурак мог умереть! Я бы и сам увернулся, я же быстрый, а он решил поиграть в героя! — Саске заслонил тебя? — Шион не удержался и вскинул брови от истории о подвиге последнего из Учиха. — Ну да, — Наруто немного сбавил тон и вцепился в его куртку, когда перешёл к самой несправедливой части. — Я спросил, зачем он это сделал, а он выдал: «Просто так получилось, идиот». Назвал меня идиотом! Высокомерный индюк! — Ты молодец, Наруто. Я очень горжусь тобой. — Правда? — он воодушевлённо приподнял голову, нетерпеливо пытаясь заглянуть другу в лицо и получить больше похвалы, от которой по-настоящему млел. — Правда. У тебя, как сказал твой сенсей, огромный потенциал. Больше, чем у любого Хокаге до тебя. Наруто смущённо притих, переваривая долгожданную похвалу, и шумно шмыгнул носом, вытирая его о плечо Шиона. — А ты? Ты как? Были крутые миссии? — Ничего особенного. Тренировки с командой, когда я их могу вытащить, иногда даже пинки не помогают. — Жаль, — искренне огорчился Наруто, теснее прижимаясь и горячим дыханием обжигая чужую шею. — А я думал, вы там геройствуете каждый день. — Геройство, на самом деле, это сплошная показуха. Мне бы мирную жизнь, забитый банковский счёт и двадцатичасовой сон. — Ты мудрый, как старик Хокаге, даттебайо! — Спасибо. Приятно слышать, что в двенадцать лет я выгляжу на семьдесят. — Да не на семьдесят! — возмутился Наруто и весело засмеялся, размахивая руками, что другому подростку пришлось сжать его бёдра и усилить хват. — Максимум на шестьдесят пять. Когда они вышли из леса, их залило тёплым и летним светом. Впереди виднелись знакомые крыши Конохи, дымки из труб и шум просыпающейся деревни. Шион ощутил внутри желанное облегчение: скоро он сможет наконец сбросить этот живой рюкзак со спины, отправить Наруто отдыхать, а сам сходить на рынок и сбыть добычу. Затем вернётся домой к своей крошечной кухне, жареному мясу, запаху специй и их обычным дурацким разговорам ни о чём, как было сотни раз до распределения по командам. — Шион? — тихо позвал Наруто, когда они подходили к оживлённым улицам. — Чего тебе? — Саске ведь тоже ходит по деревьям. Ты не знаешь, откуда он это умеет? Шион промолчал, хотя мысленно проклял любознательность Наруто, которая иногда была хуже куная в спине, потому что она никогда ни к чему хорошему не приводила. Он совсем не планировал, что один-единственный навык, которому он случайно научил Учиха, всплывёт в разговоре именно сегодня. В любой другой ситуации блондин забыл бы об этом, но нет. Никакой передышки от вранья. — Может, у него был хороший учитель, — ответил он максимально нейтрально, стараясь не выдать лишних эмоций и не завраться: легко мог попасться или позже запутаться. — Учитель? — Наруто явно не собирался отступать. — Какой учитель? Он такой же генин, как я. Тогда мы только начали учиться этому у Какаши-сенсея. Почему он уже умеет? Шион молчал, глядя прямо перед собой, и спина его невольно напряглась. — Он же ни с кем не тренируется, — продолжал Наруто, всё сильнее зарываясь носом в его тёмные волосы. — Ни с кем не разговаривает, кроме… Он почувствовал, как взгляд друга сверлил его затылок, и он ужасно не хотел продолжать этот бессмысленный диалог. — Шион. — Что? — Ты… ты ведь не тренируешься с ним? Нет? Он продолжал идти ровным шагом, хотя внутри всё сжалось. Плечи напряжены, дыхание всё ещё спокойное, по крайней мере, он очень старался, чтобы оно таким оставалось. В голове лихорадочно крутились варианты ответов. Как Наруто вообще пришёл к этой мысли? Он же, если честно, не самый сообразительный ниндзя в деревне! Для всех в их выпуске они с Саске едва ли обмолвились парой слов за все эти годы. — Я тренируюсь с командой и иногда один, — пробормотал он, чуть не прикусив себе язык. — С чего ты вообще взял, что я буду с ним дружбу водить?  Наруто сразу ничего не сказал, пока его хватка на плечах становилась заметно слабее. Он словно пытался переварить услышанное: поверил ли в эту сказку или просто сделал вид? С ним никогда нельзя было точно сказать. Шион же смотрел на приближающиеся дома, пока внутри разливалась неприятная тяжесть. Любое враньё Наруто каждый раз оставляло после себя горький осадок, но правду выдать всё ещё невозможно. Мало ли как отреагирует Саске, да и лишиться бесплатного и полезного напарника хуже, чем пару раз уклониться от ответов. — Ладно, просто… — Наруто прикусил язык, явно переступая через свою гордость и обиду. — Если ты вдруг будешь с ним тренироваться, я не обижусь. Он сильный, а ты хочешь стать сильнее. Я понимаю. — Ты не обиделся бы? — удивлённо переспросил Шион. — Ну, — он осёкся, будто сам пожалел о всех своих словах. — Сначала, наверное, обиделся бы, а потом перестал бы, ты же мой друг. Друзья не должны мешать друг другу становиться сильнее, даже если для этого нужно тренироваться с зазнайкой. Шион невольно улыбнулся и покачал головой. — Ты дурак, Наруто. Ты для меня важнее силы. — И без тебя знаю, — счастливо отозвался тот и обнял его за шею. Когда они подошли ближе, шум рынка обрушился на них всей своей силой: гомон сотен голосов, крики торговцев, ржание лошадей, стук телег, звон монет и запахи жареного мяса, свежей рыбы, специй, пыли и пота смешались в одну густую и пульсирующую волну. Жизнь деревни кипела, не обращая никакого внимания на двух потрёпанных мальчишек. Шион остановился, привыкая к этому хаосу, бережно опустил Наруто на деревянную скамейку у входа на рынок и снял с себя куртку, аккуратно накрыв ею колени друга. — Ладно, сиди здесь. Я быстро. — А если меня украдут? — Наруто невинно захлопал глазами, изображая испуг. — Кому ты нужен, — фыркнул Шион, закатывая глаза по привычке. — Сиди и не вставай. Если увидишь кого из наших — позови. И даже не вздумай ходить, я серьёзно. — Слушаюсь, Шион-тайчо! — Наруто шутливо приложил два пальца к виску, а затем скривился от резкой боли в лодыжке, когда неосторожно пошевелил ногой. Шион разочарованно вздохнул и направился в сторону мясных рядов, растворяясь в шумной и пёстрой толпе. Через несколько шагов он всё-таки обернулся. — Эй, Наруто!  Тот сразу вскинул голову. — Я скоро! — крикнул Шион. — Жду! — Наруто ослепительно улыбнулся и помахал рукой, сидя на скамейке под тёплым солнцем с перевязанной ногой и курткой друга на коленях. Шион отвернулся и как можно быстрее зашагал к рынку. В самом сердце торговых рядов кипела жизнь. Воздух был густым от смешавшихся запахов: свежего мяса и рыбы, только что сорванной с грядок зелени, пыли, дешёвых благовоний, которые торговка каждое утро раскладывала на прилавке, а к вечеру прятала обратно, никто не покупал эту паршивую дрянь. От этого коктейля ароматов у него иногда кружилась голова и першило в горле, но привыкнуть или даже перетерпеть вполне можно. — О, Шион! — мясник вытер грубые руки о засаленный фартук и оскалился в широкой улыбке, показывая щербатые зубы. — Давно тебя не было. Я уж думал, волки тебя в лесу наконец-то сожрали. — Волки умнее, — усмехнулся подросток, разводя руками. — Они знают, что я плохо перевариваюсь. Мясник от души расхохотался, отчего под потолком задрожали подвешенные туши. Он принял оленя и тщательно ощупал тушу, проверив цвет мяса, запах, состояние шкуры. — Ни хрена себе, — восхищённо прогудел он. — Хорошая тушка. Ты его чисто взял, кровь вовремя выпустил, не то что некоторые. Дядька кивнул в сторону соседнего прилавка, где бывший одноклассник Шиона, Тобио, пытался всучить торговцу пойманного зайца, который выглядел, будто его несколько раз переехала телега: мятый, в запёкшейся крови, со ссадинами на шкурке. Никто бы такой товар не купил, даже бесплатно брать стыдно было. В свою первую охоту он принёс домой гораздо более опрятного зайца и то стыдился, что не управился быстрее, а тут одно разочарование! На кой чёрт ты вообще это делаешь, если даже не стараешься? Хотя бы книги почитай, понаблюдай за другими, попроси совета, балбес. Один раз опозоришься, зато в следующий раз будешь умнее! — Я всего лишь учусь, — скромно сказал он, хотя внутри всё ликовало. — Учишься, говоришь? — мясник одобрительно хмыкнул и гордо взглянул на мальчишку. — Ты, парень, лучше половины взрослых охотишься. Если бы не твои тренировки, я бы тебя на подработку взял, туши разделывать по выходным, но ты, видать, занятой ниндзя. — Есть немного, — честно признался Шион. — На подработку я согласен, деньги лишними никогда не бывают. Они по привычке немного поторговались: Шион умело разговаривал и не собирался отдавать добычу дёшево, а мясник наигранно вздыхал, цокал языком, но в итоге сдался. — Ладно, уболтал, хитрец. Но в следующий раз, если принесёшь такого же красавца, скидку тебе сделаю. Слово даю. — Договорились, — они обменялись твёрдыми рукопожатиями. Когда шелестящие деньги перешли из рук в руки, Шион спрятал их в потайной карман сумки, нашитый собственноручно, даже опытный вор не сразу бы его нашёл, и мясник вдруг хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл! Ты в прошлый раз помог мешки перетаскать, когда мой помощник слёг, а в позапрошлый раз полки чинил. И вообще, ты единственный из этих... — он махнул рукой в сторону, имея в виду всех генинов, которые иногда забегали на рынок, — кто не хамит и не выпендривается. Мужчина полез под прилавок, зашуршал бумагой и через минуту вытащил увесистый свёрток в промасленной бумаге. — Держи, копчёная свинина. Сам коптил, по старому рецепту тёщи. И не думай, что это просто подарок, ты заслужил. Я сегодня в хорошем настроении, вот и повезло тебе. Шион схватил свёрток, от него тянуло манящим дымно-сладковатым ароматом можжевельника, чеснока и выдержанного мяса. Он нетерпеливо развернул бумагу, заглянул внутрь и присвистнул от увиденного. Кусок был солидный и тянул на целый килограмм, а то и на полтора. — Спасибо, — искренне произнёс Шион и низко поклонился, едва не коснувшись лбом прилавка. — Огромное спасибо. — Иди уже, — смущённо отмахнулся мясник, пряча довольную улыбку. — А то расплачешься тут, мне неудобно будет. Наруто, говорят, вернулся? Передай ему, пусть заходит. Я ему косточку с мясом оставлю, люблю этого шумного сорванца. Он кивнул, быстро запечатал подарок в свиток и пошёл дальше, изо всех сил сдерживая глупую улыбку, которая сама лезла на лицо. У него теперь целая гора мяса, приличная сумма денег, которой хватит на две, а то и три недели, если экономить, и, самое главное, Наруто вернулся живым, целым и всё таким же неугомонным. Что ещё нужно для счастья? Он повернул в сторону скамейки, где оставил друга, когда сзади раздался голос: — Эй, ты. Шион не сбавил шаг, принципиально игнорируя обращение «эй, ты». Всю его недолгую жизнь так к нему обращались те, кому был лень запоминать имя: воспитатели в переполненном детдоме, сенсеи в Академии, которые не видели смысла запоминать очередного бескланового сироту, случайные прохожие. Поэтому он продолжал идти ровно, не ускоряясь и не замедляясь, словно это не к нему. Незнакомец за спиной не отстал, послышались уверенные шаги, и он раздражённо остановился на границе переулка. — Чего надо? — бесстрастно бросил он, не оборачиваясь. — А ты всегда такой приветливый? — насмешливо раздалось сзади. Подросток постепенно повернулся вполоборота, оставляя ноги в боевой стойке. Перед ним стоял высокий мужчина, на голову выше, широкоплечий, с расслабленной осанкой. Зелёный бронежилет, стандартная форма ниндзя Конохи, каштановые, слегка небрежные волосы, а бандану-протектор он носил задом наперёд так, что узел на лбу. В зубах был сенбон, который он скучающе перекатывал из одного угла рта в другой. Кто вообще носит сенбон во рту? Неудобно же, да и больно! Все взрослые ниндзя такие долбанутые? — Это же ты Шион Юкимура? — патлатый вынул сенбон изо рта и небрежно покрутил его между пальцами. Шион скривился, потому что весь этот разговор начинал его раздражать. Кто это? Чего он хочет? Почему не может представиться нормально, а вместо этого строит из себя непонятно кого. — А ты кто такой? — резко спросил он, сводя брови. — Что-то не понял. Ты че рожу скривил?  Незнакомец сразу опешил, его брови поползли вверх, рот приоткрылся, а на лице появилось искреннее удивление от крайне вежливого приветствия. — Да так, яблоко от яблони, — обречённо вздохнул он и покачал головой. — Вылитый Асума в юности. Его сразу перекосило от сильного возмущения и праведного гнева. Он почти выкрикнул что-нибудь нецензурное прямо посреди улицы, просто не успел подобрать подходящий набор слов. Похож на этого старика?! На этого вечно дымящего, ленивого и раздражающего его своей безответственностью Асуму Сарутоби?! Да они даже внешне ничего общего не имеют! Асума выглядит на поздние сорок, ведёт себя на шестьдесят, а курит так, будто ему сто лет и пора в гроб, а он всё дымит! — Я не похож на него! — выпалил Шион, забыв всякую вежливость. — Совсем! Ни капли! Чего ты обзываешься, кретин?! — Кретин? — незнакомец прижал руку к груди, изображая глубокую обиду, но сам наверняка веселился от всей этой ситуации. — Я, между прочим, Генма Ширануи, джонин Конохи. Мог бы и проявить уважение. — Ты знаешь Асуму? — он сглотнул, пытаясь унять бурю эмоций, спорить с джонином и случайно получить по своему длинному языку ему сейчас совсем не хотелось. — Знаю, — Генма кивнул и расплылся в самодовольной усмешке, явно наслаждаясь тем, как мальчишка стушевался. — Мы с ним старые коллеги, иногда пьём сакэ, когда нет миссий, и он много о тебе рассказывает. — Обо мне? — Шион не поверил в эту чушь и не смог скрыть искреннего изумления. — Много? Асума рассказывает о нём? Зачем? Если бы хотел облить своего подопечного дерьмом, вывалил бы всё прямо в лицо. Сенсей никогда не казался человеком, который своё мнение при себе. Да и чем он отличился на фоне Шикамару, Ино и Чоджи?  — Ага, — Генма сунул сенбон обратно в рот и покрутил его языком, чем вызвал невпечатлённый взгляд. — Говорит, есть у него один бесклановый пацан, который с нуля сам себя тянет: ни клана, ни учителя, ни денег. И что у этого пацана задатки лучше, чем у многих наследников кланов. Шион поражённо молчал, не в силах выдавить ни слова, и тщетно старался преодолеть огромное смущение. — Я специально тебя не искал, — продолжал Генма, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию между ними. — Просто увидел подростка, который идеально подходил под описание: настороженный взгляд, руки в карманах, взъерошенный. Диковатый зверёк. Бинго. — Я не зверёк, — насупился он и полностью повернулся к джонину, уже не пытаясь держать боевую стойку. — Конечно, не зверёк, — Генма усмехнулся шире. — Ты зверь. Асума говорил, ты укусил его во время теста. Вот же язык без костей. Рассказал всем подряд! А мне как теперь с этим жить? У меня же репутация! — Это была тактика, — выдавил Шион, пока уши пылали от стыда и унижения. — Я запомню, — задумчиво протянул Генма. — Асума вообще не тот человек, который разбрасывается похвалой. Обычно он просто курит, молчит и делает вид, что всё вокруг его не касается. А когда речь заходит о команде, особенно о тебе, он преображается. Генин внимательно разглядывал мужчину перед собой и не мог понять, за что ему вдруг привалило всё это нежелательное внимание. Он с сомнением воспринимал неожиданную похвалу от сенсея, переданную из чужих уст, и этой странной встрече посреди шумного рынка. Зачем Генма подошёл к нему? Проверить какую-то свою теорию? Оценить потенциал? Или просто скучно стало, и взрослому джонину захотелось поболтать с ребёнком, потому что с ровесниками уже неинтересно? — Я... — Шион неловко зачесал назад растрёпанные пряди и переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. — Не надо ничего говорить, — мягко перебил его Генма. — Я всё понимаю. Если когда-нибудь захочешь потренироваться с кем-то, кроме Асумы и своего друга-Учиха, знай, я открыт для предложений. Не бесплатно, конечно, но мы как-нибудь договоримся. — Откуда ты... — собрался возмутиться он, но Генма уже развернулся и пошёл по своим делам, лениво помахав рукой на прощание. — Асума всё знает и всё рассказывает! — крикнул он через плечо, не оборачиваясь. — И про ваши тренировки тоже. Не удивляйся, если завтра о твоих подвигах будет знать вся Коноха. Шион остался на границе света и тени, где солнечные лучи обрывались и наступала прохлада переулка. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру джонина и даже не смог толком рассердиться. Всё произошедшее напоминало какой-то абсурдный цирк: взрослый мужчина выцепил его на рынке, оглядел, как диковинный товар, завалил неожиданной похвалой, предложил себя в качестве учителя и просто ушёл, оставив после себя одни вопросы. Что это вообще было? Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и тяжело выдохнул. Ладно, ещё будет время обдумать это странное предложение от подозрительного джонина. Ему главное вернуться к Наруто, пока тот не заскучал и не попытался куда-нибудь «доскакать» на одной ноге. Он поплёлся дальше. Через несколько дней вечером закатное солнце тонуло за горизонтом, окрашивая Коноху в густой бронзовый цвет. Длинные тени домов и деревьев тянулись через улицы чёрными полосами, и раскалённый воздух постепенно остывал и наполнялся вечерней сыростью, запахом пыли, нагретого камня и далёкого дыма из труб. Шион едва переставлял ноги, и сил после месива на тренировке не осталось даже на то, чтобы посмотреть на красивое небо. Ноги подкашивались от усталости, руки дрожали, плечо пульсировало после жёсткого удара локтем, скула горела от точного апперкота, а в голове раздавался противный и высокий звон. Кровь на разбитой губе давно засохла, стянув кожу зудящей корочкой, и каждый раз, когда он шевелил ртом, рана неприятно саднила. Саске шёл рядом, такой же грязный, побитый и растрёпанный, но держался заметно лучше. На его левой щеке красовался длинный и глубокий порез, которым Шион особенно гордился, потому что сумел пробить защиту Шарингана и оставить эту отметину. Под рваной футболкой на правом боку наливался огромный синяк в память о том, как Шион обошёл его сбоку и врезал коленом в корпус. Его волосы были взлохмачены, одежда в пыли и разрывах, а глаза выглядели были сильно измучены: сегодня ему пришлось почти без остановки держать Шаринган активным. — Ты идиот, — процедил Саске сквозь зубы, когда они перешли очередную улицу и дома вокруг стали сменяться более уединёнными, заброшенными строениями с потрескавшимися стенами, облупившейся краской и заросшими трещинами в асфальте. — Ты мог выколоть мне глаз своим последним ударом. — А ты мог сломать мне руку своей контратакой, — огрызнулся Шион и сплюнул на землю розоватую слюну. Раненые дёсны ныли тянущей болью, во рту всё ещё стоял металлический привкус крови. — Если бы не увернулся, остался бы с одним жалким Шаринганом. — Поэтому я и увернулся, — буркнул Саске. Он бережно перехватил сползающую руку Шиона и приобнял того за пояс, помогая сохранить остатки равновесия. — Не ной, сам же напросился. — Я не ною. Ты с этими своими глазищами стал ещё невыносимее. Раньше я хотя бы мог тебя обмануть ложным замахом, а теперь будто у тебя глаза везде. Мерзость. Саске сухо усмехнулся и крепче прижал его к себе. — Мерзость, говоришь? А то, что ты два раза пытался боднуть меня лбом, как бешеный баран, это не мерзость? — Это выживание, — парировал Шион. — Когда техники не работают, включаешь примитивное. Баран, к твоему сведению, очень опасное животное. — Баран, как и ты, просто глупое животное, — отрезал Саске, осторожно переступая через трещину в асфальте, заросшую бледной чахлой травой. — Оно не соображает, куда прёт. — Зато оно прёт, — философски проговорил Шион и на этом закончил спор. Между ними повисла тишина, нарушаемая хриплым и надрывным дыханием обоих. Саске наверняка тоже был на пределе, оттого, что Шаринган пожирал чакру с пугающей скоростью, но, конечно, не показывал свою главную слабость, это было бы равносильно признанию поражения. Шион замечал, как иногда его тело дрожало, и он ненадолго переносил вес на здоровую ногу, давая отдых ушибленной, и молчал. Они оба не умели говорить о боли и усталости, так ещё и упирались в свои дурацкие подростковые принципы. — Я думал, ты будешь упрямиться с лечением, — приглушённо заметил Саске, когда они приблизились к границе квартала Учиха. Здания здесь стояли более мрачные и заброшенные, чем в любой другой части деревни. Когда-то давно этот район был одним из самых процветающих и сильных в Конохе, теперь же от былого величия ничего не осталось. — Ты мог бы отказаться, сказать, что сам справишься. — А я бы не справился, — честно проговорил Шион, кивнув в сторону раздавленной консервной банки, тускло блестевшей в грязи. — Ты видел мою спину, да и я могу помочь тебе с твоими ранами. Он с досадой признал, что ещё и его спина действительно была в ужасном состоянии. Сегодня Саске поймал его в захват и несколько раз с силой приложил о ствол дерева, прежде чем Шион вывернулся и ответил локтем в челюсть. Самому дотянуться до синяков, ссадин и кровоподтёков было практически невозможно, а отказываться от помощи в такой ситуации было бы чистой глупостью. — Сучонок, — невольно вырвалось у него. — Мудак, — огрызнулся Саске, беззлобно усмехаясь и закатывая глаза. Они ступили на мёртвую землю бывшего квартала Учиха. Шион ненароком огляделся, не в силах полностью скрыть растущее любопытство. Не каждый день обычному генину выпадает возможность зайти на территорию одного из самых легендарных кланов деревни! Он скользнул взглядом по обветшалым воротам с выцветшим символом веера, по стенам, покрытым пылью, грязью и старыми тёмными пятнами, которые могли быть чем угодно, по дорожке, усыпанной сорняками, пробивающимися сквозь камни. Здесь всё чуть ли не кричало о запустении и скорби. Он, как и все в деревне, знал историю этой трагедии, которая стала страшной и кровавой легендой, окутанной слухами и домыслами, и думал, что зря пришёл сюда с пустыми руками. Если бы узнал заранее, то захватил бы с собой хотя бы благовония и угощения. — Саске. — Что? — настороженно отозвался Учиха, сильнее сжав пальцы на его талии. — Пусти меня на секунду, — попросил он, мягко похлопав его по плечу. Саске мрачно нахмурился, но послушался, осторожно отпуская его. Освободившись от поддержки, Шион сделал шаг вперёд, пока все мышцы протестующе ныли. Он остановился, глубоко вдохнул и плавно, насколько позволяла боль, поклонился, сложив ладони вместе. — Извините, что потревожил ваш покой, — глухо выдал он, не поднимая головы. — Я здесь ненадолго и присмотрю за этим балбесом, обещаю. Он не знал, были ли здесь духи, слышат ли его те, кто навсегда ушёл, и верит ли вообще в эту бредятину старых кланов, но детские воспоминания и слова отца, которые в последнее время всплывали всё чаще, подсказывали ему: — Когда входишь на чужую землю, сначала попроси разрешения и поблагодари тех, кто жил здесь до тебя. Это называется уважение, запомни. Саске смотрел на него с таким неприкрытым ошеломлением, какого Шион никогда раньше не видел за всё время их странного знакомства. Ониксовые глаза Учиха расширились, рот слегка приоткрылся, руки непроизвольно сжались в кулаки. На мгновение с него полностью слетела маска холодного и недоступного наследника вымершего клана, что уже можно было смело записать в достижения и гордиться до конца жизни. — Ты что делаешь? — выдохнул Саске, явно не зная, как реагировать на неожиданный выпад. — Зачем? Шион выпрямился, почувствовав, как опасно хрустнул позвоночник после глубокого поклона, и снова закинул руку на его плечо, приваливаясь к нему всем весом с видом, будто ничего особенного только что не произошло. — Заткнись, — проворчал он, пряча ненавистное смущение за своей выученной грубостью. — Уважение нужно проявлять, меня так учили, и не важно, живые люди перед тобой или уже нет. Пока ты жив, они тоже вроде как живые в памяти. Ясно? Саске не отозвался и продолжал глупо пялиться на него всё с тем же растерянным выражением, из-за чего Шиону захотелось скривиться и отвернуться, но он вовремя задушил в себе неприятный порыв. — Пошли уже, — процедил он. — У тебя там есть аптечка или нет? Если я умру на пороге твоего клана, твои предки меня точно не простят. Саске раздражённо дёрнул плечом, стряхивая с себя наваждение, и повёл его дальше по заросшей сорняками дорожке к единственному строению, в котором всё ещё теплились хоть какие-то признаки жизни. — Есть аптечка, — сухо ответил он. — В холодильнике остались такояки и немного якисобы. — Ты не говорил, что у тебя есть еда, — оживлённо отметил Шион. — Я бы пришёл к тебе гораздо раньше. — Именно поэтому я и не говорил. Дом Саске располагался в самом сердце квартала Учиха, немного в стороне от главной дороги. Это был классический деревянный особняк с покатой черепичной крышей и широкой верандой, а на фасаде выведен очередной сдержанный символ клана. Будь на то воля Шиона, он бы прямо сейчас схватил тряпку, щётку и ведро и устроил здесь генеральную уборку. Снаружи дом ещё держался, но отчаянно нуждался в заботе: потускневшие окна, заросшая сорняками дорожка, пыль и запустение, которые постепенно захватывали территорию. Он не успел толком ничего разглядеть, как Саске уже открыл дверь со скрипом старого дерева и втянул его в полумрак гэнкана, щёлкая выключателем, и тусклый свет лампы сразу разогнал темноту, осветив просторную прихожую. Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Саске помог Шиону снять обувь, и от этого неожиданно заботливого жеста его обдало жаркой волной смущения. Чувствительная кожа на лице вспыхнула, во рту пересохло, в голове зашумело ещё сильнее. Он не был беспомощным, чтобы этот побитый придурок носился с ним, как с маленьким ребёнком! Шион открыл было рот, чтобы праведно возмутиться, но Саске даже не удосужился выслушать обвинения в свой адрес и молча потащил его в ванную комнату. Он тяжело опустился на край ванны и скучающе наблюдал, как Саске нервно рылся в шкафчиках, пытаясь найти аптечку, которую, судя по всему, сам же недавно куда-то засунул. Из его рта вырвалось несколько ярких ругательств, которые Шион частенько использовал, и от этого он самодовольно хмыкнул. Асума вечно твердил, что нужно избавляться от подобной лексики, а она, оказывается, прекрасно распространяется. — Раздевайся, — бросил Саске, отыскав аптечку и щёлкнув пальцами перед лицом Шиона. — Что, прям сразу? Без прелюдий? — усмехнулся тот, сам полез в коробку и вытащил антисептик, стараясь вернуть себе контроль над телом. Нечего ему разваливаться, когда всё давно закончилось. — Сначала ты. Твоя щека кровоточит сильнее, чем все мои ссадины вместе взятые. Следующие полчаса они препирались, как старые супруги, одновременно обрабатывая раны друг друга. Шион аккуратно промывал глубокий порез на щеке Саске и накладывал стерильную повязку, а Учиха уверенно перематывал его плечо и спину эластичным бинтом. За долгое время тайных спаррингов они научились лечить друг друга едва ли не лучше, чем драться. В бою каждый хотел победить, а здесь нормально помочь. Когда аптечка была наконец-то закрыта, Саске отвёл взгляд в сторону и упрямо уставился на фусуму, негромко говоря: — Ты действительно так думаешь? Ну, что ты говорил у ворот. Шион поднялся и поставил аптечку на место. Боль отступала, и вместо неё просыпался урчащий голод, поэтому ему хотелось поскорее свернуть этот неожиданно серьёзный разговор и приступить к такояки, которые Саске так «ненавязчиво» упомянул. — Да. Твои соклановцы отдали свои жизни, чтобы ты мог жить в этом мире, пусть даже среди них были те, кто совершал ужасные вещи. Они всё равно заслуживают уважения. Саске опустил голову и хмуро поджал губы, и между бровей залегла знакомая жёсткая складка. — Мой брат... — начал он и внезапно замолчал, даже произнести это слово было физически больно и тошно. — Твой брат — это отдельная история, — прервал его Шион, плавно выставив перед собой ладонь. — Я говорю не о нём, а о простых жителях. Они заслуживают, чтобы о них помнили, если даже помнит лишь один человек и это ты. Я в это верю. Разговор оборвался, и оба направились на кухню. Шион клялся, что с ним всё в порядке, однако Саске всё равно вцепился ему в локоть, придерживая и цедя сквозь зубы, что тот обязательно грохнется, если будет продолжать изображать из себя героя. Когда они переступили порог кухни, Шион даже не попытался скрыть удивление. Комната оказалась заметно больше, чем вся его квартира: высокий потолок, большие окна, выходящие в небольшой заросший внутренний садик, кремовые стены, потемневшие от времени, а посередине стоял низкий традиционный столик, окружённый четырьмя плоскими подушками для сидения. Саске подошёл к старому гудящему холодильнику и вытащил несколько пластиковых контейнеров, идеально подписанных чёрным маркером: «такояки», «якисоба», «овощи». Шион едва заметно усмехнулся этой педантичности, удивительно сочетающейся с Саске. Наверное, именно так он мог сохранять хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью. Когда тот потянулся за последним контейнером на нижней полке, Шион придержал тяжёлую дверцу холодильника, и их взгляды встретились. Саске удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал и принял помощь, что для него было невероятной уступкой. — Купил вчера вечером, — нехотя пояснил он, выпрямляясь и закрывая холодильник. — Думал, съем сам, но не доел.  — Дай мне, я разогрею, — Шион протянул руки и уверенно забрал контейнеры. — Я сам, — тут же возразил Саске, пытаясь их отобрать. — Ты меня до дома тащил, залатал мои раны, потратил свою аптечку, — мягко напомнил Шион, перечисляя на пальцах и загибая их один за другим. — А теперь ещё и бесплатно кормить собрался. Это уже перебор, Саске. Он взвесил контейнеры в руках. — Дай хоть что-то сделать, а то мне совсем неловко. Потом обязательно помою посуду и плиту ототру. Саске с досадой фыркнул, но отступил. — Плевать. Делай, что хочешь, — проворчал он и отошёл к столу, опускаясь на подушку. — Сковорода в шкафу над плитой, в соседнем ящике специи и крупы. Шион довольно кивнул и принялся за дело. К его облегчению, кухня была устроена просто и функционально: всё лежало на своих местах, ничего лишнего. Чугунная сковорода с толстым и промасленным слоем быстро нашлась. Он поставил её на плиту, включил средний огонь и открыл первый контейнер. Такояки были круглыми, пышными шариками с кусочками осьминога внутри, щедро политыми густым соусом, посыпанными зеленью и сушёной рыбой. Как только он выложил их на горячую сковороду, шипение масла и поднимающийся пар заставили его желудок громко заурчать. Он мысленно шикнул на него, не желая выглядеть голодным оборванцем перед Саске. Впрочем, судя по тихому смешку со стороны стола, тот всё прекрасно услышал. — Наруто хвастался, что ты умеешь охотиться. Он что, серьёзно? — вдруг выдал Саске, прерывая уютное молчание, когда вся еда была уже разложена по тарелкам. Шион слегка выгнул бровь. Он знал, что Саске редко интересовался кем-то, кроме себя, если только этот человек не представлял для него угрозы или пользы, и, не говоря ни слова, опустился на подушку напротив него. Саске молча пододвинул к нему тарелку с такояки. — Да, — спокойно ответил Шион, беря палочки. — С Академии начал сам, а до этого меня на охоту брал отец и учил всему, что знал. Что-то я потом забыл, что-то узнал из книг и собственного опыта. — И часто охотишься? — Очень, — он подцепил один шарик. — В последнее время миссий нет, вот и подрабатываю у мясника. Ему только в радость. Шион не удержался и прикрыл глаза от такой вкусной еды. — Нравится? — насмешливо спросил Саске, хотя ответ и так был написан на лице Шиона. — Заткнись, — пробормотал тот с набитым ртом. — Я просто голодный, и это вкусно. Никакой политики. Они продолжали есть в относительно мирной тишине. В доме у Саске, несмотря ни на что, было довольно уютно: традиционный интерьер, чистота, порядок, приятный запах дерева и еды. Если не вспоминать, что в доме была резня, это вполне достойное место для жизни. Когда тарелки опустели примерно наполовину, а голод превратился в приятное и согревающее чувство насыщения, он отложил палочки и заговорил: — Почему ты согласился нести меня сюда, лечить, кормить? Мог ведь на полпути бросить и сказать «иди сам, я устал». Я бы понял. Саске невозмутимо отложил свои палочки. — Потому что захотел, — равнодушно произнёс он, подпирая голову рукой. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Захотел и всё. Шион растянул губы в усмешке, закатил глаза и снова схватил палочки, возвращаясь к еде. — Сучонок. — Мудак. За окном окончательно стемнело, тарелки опустели, а чайник уже в третий раз за вечер закипел, наполняя воздух мягким паром и лёгким ароматом зелёного чая. — Хороший день, — внезапно сказал Шион, привалившись спиной к раковине и потянувшись к стопке грязной посуды. Саске выразительно приподнял бровь. — Ты упал с лестницы, поругался с бабками на рынке, был избит на тренировке и приполз ко мне домой, — ровно перечислил он, будто зачитывал самый скучный отчёт на совещании. — И это ты называешь хорошим днём? Шион пожал плечами, не переставая безмятежно улыбаться. — Не выношу проводить дни в одиночестве, а с тобой хотя бы не скучно. Саске опустил взгляд в свою кружку. Несколько секунд в комнате было слышно только их ровное дыхание и бульканье закипающего чайника. — Хватит нести чушь, — ответил он, не поднимая глаз. — Мне противно. Летняя жара, которая две недели душила Коноху противной влагой, отступила. Небо затянуло плотными свинцовыми облаками, воздух стал свежим и чистым, а прохладный ветер гулял между деревьями. Шион прислонился спиной к стволу старого дуба на краю тренировочной поляны и скучающе наблюдал за своими сокомандниками. Сегодня они должны были всей командой уйти на миссию ранга C для сопровождения племянницы Даймё Страны Огня в Страну Чая, но в последний момент заказ перехватила более опытная команда, чей джонин «имел связи в администрации Хокаге». Их сенсей сын Третьего Хокаге, какие ещё там у соперников могут быть связи? Сам Асума коротко выругался сквозь зубы на собрании, затушил сигарету о подошву сандалий и выдал неизбежное: — Раз миссии нет, значит, будем тренироваться. Индивидуальные спарринги. Давно я не видел, как вы дерётесь без поддержки друг друга. Шикамару и Чоджи уже успели опробовать это на себе, что выходило отвратительно: Чоджи даже в пылу боя не мог ударить друга со всей силы, а Шикамару любое лишнее движение считал пыткой. — Вы оба меня разочаровываете, — лениво заметил Асума, сидя в позе полулотоса на траве с пока ещё незажённой сигаретой в зубах. Его жилет был небрежно расстёгнут, глаза прикрыты, а из кармана торчали странные бумажные листки. — Дайте мне хоть один повод сказать, что я не зря трачу на вас время. — Мы просто разминаемся, — вяло отозвался Шикамару, уклоняясь от очередного слабого удара Чоджи. — Нельзя же сразу на полную. — Можно и нужно, — перебил джонин, даже не открыя глаз. — Если вы боитесь ударить друг друга на тренировке, как собираетесь защищать гражданских или сражаться с настоящими врагами? — Враги будут смотреть на их дружбу и рыдать от умиления, — проворчал Шион, оглядывая свою новую одежду, купленную на с трудом накопленные деньги. Он носил её всего пару дней и относился к ней с почти болезненной щепетильностью. Чоджи виновато опустил глаза и стыдливо пробормотал слова извинения. Его следующий удар кулаком вышел заметно быстрее и резче. — Асума-сенсей, а где Ино? — поинтересовался он, отступив назад и вытерев пот со лба краем тонкого белого шарфа, хотя в таком щадящем режиме потеть было оскорбительно. — Она обещала прийти вовремя. — Обещала, — обречённо вздохнул Асума и тоскливо посмотрел в сторону входа на полигон. — Только вот Ино — девушка. А девушкам, как известно, нужно больше времени, чтобы собраться. — Женщины, — скривился Шикамару и протяжно зевнул, прикрыв рот ладонью. — Вечно им нужно прихорашиваться. Не понимаю, зачем тратить столько времени, если этого всё равно никто не оценит. Асума повернул голову к ученику и насмешливо фыркнул: — Вырастешь — поймёшь. — Не хочу, — пробурчал он, опускаясь на траву и складывая руки за голову. — Если это означает понимание женщин, точно не хочу. Он постоянно ноет о женщинах. Может, они ему не нравятся? А, ну тогда всё понятно. Надо Чоджи предупредить, а то мало ли. Шион сменил позу, бесцельно прошёлся по поляне, разминая затёкшие ноги, и вернулся к дубу. Ино опаздывала уже на целый час, и это было совсем на неё не похоже. Обычно она появлялась даже раньше назначенного времени, «чтобы быть идеальной, а не заниматься благотворительностью, как они», как она любила выражаться. Шикамару и Чоджи, утомлённые своим вялым спаррингом, расположились на траве и обсуждали новую лапшичную недалеко от их квартала, где якобы подавали огромные порции за смешные деньги. Асума докурил сигарету и сидел с закрытыми глазами, то ли медитируя, то ли просто делая вид.  Первым её заметил именно Шион, услышав быстрые, уверенные шаги и увидев силуэт, скользнувший между деревьями. В этот день Ино выглядела совсем иначе. Он привык к её старому и неизменному образу, теперь же на ней была новая белая куртка с зелёной окантовкой и вышитым символом клана Яманака на плечах. Под расстёгнутой курткой виднелся простой чёрный топ и тонкая кольчуга, вместо юбки были удобные синие шорты до колена, а на руках натянуты прочные перчатки с щитками без пальцев. Когда она подошла к центру поляны, обвела всех взглядом и надменно усмехнулась, Шион всё ещё держал рот приоткрытым. Он поспешно провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть замешательство, только вот было уже поздно. Ино, конечно, заметила. Она же куноичи. — Ну что? — Ино покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя обновки. Белая куртка эффектно взметнулась, открывая тонкую талию. — Долго вы собираетесь молча пялиться? Я знаю, что прекрасна, но мы здесь не на показе мод. Шикамару, которому было глубоко плевать на моду, небрежно пожал плечами и отвернулся, поднимаясь с травы, но Шион заметил, как у того порозовели уши, и ему остро захотелось треснуть его по голове. Чоджи восторженно замахал руками, теряясь в словах, и засмущался. — Ино, ты классно выглядишь! — прогудел он. — Как настоящий шиноби, — довольно закончил за него Асума, поднимаясь с травы и собирая окурки в карман. — Куртка хорошая и прочная, перчатки тоже недешёвые. Отец раскошелился? — Это подарок, — гордо ответила Ино, поправляя манжету и одновременно разглядывая свой аккуратный маникюр. Шион отвёл взгляд, всё ещё не произнеся ни слова, и предположил, что выглядит самым последним идиотом в деревне. Он сильный ниндзя, который сражался с джонином, наёмниками, выживал в лесу с голыми руками, а тут обычная девчонка в новой куртке выбивает у него землю из-под ног. Господи, какая же она красивая. А волосы… Хватит! Если я в неё втюрюсь, она будет смеяться надо мной до конца жизни. Лучше останусь одиночкой до старости. — Ты чего застыл? — Шикамару пихнул его локтем. — Увидел что-то интересное? — Нет, — слишком быстро ответил Шион, и его щёки предательски заалели. — Неужели? — скептически протянул Шикамару, перекидывая руку через его плечо и явно собираясь насладиться бесплатным спектаклем. — Отвали. Шион сделал глубокий вдох и сбросил с себя руку товарища. — Опоздала. — Всего на час, — парировала Ино с лёгкой улыбкой. — Невелика потеря. — Асума сказал начинать ровно в десять. — Он может подождать, — дерзко отмахнулась она.  И тогда он сказал самые неловкие слова в своей жизни, которые совсем не планировал говорить. — Отлично выглядишь, — Шион засунул руки в карманы и постарался выглядеть небрежно-отстранённо, хотя с красным лицом и шеей это было абсурдно. — Тебе очень идёт. Ино невпечатлённо выгнула бровь и натянуто-вежливо улыбнулась. — Учитывая, что это исходит от человека, для которого дорогие вещи всего лишь тряпки, твоя похвала мало что для меня значит, — она выдержала театральную паузу и всё-таки одобрительно кивнула. — Тем не менее, спасибо. У тебя вкус оказался лучше, чем я думала. Шикамару закатил глаза, устало вздохнул и демонстративно показал язык Чоджи, имитируя полное отвращение к этому «высокому обмену любезностями». Чоджи тихо хихикнул, прикрыв рот рукой. — Я пыталась, — фыркнула Ино и безразлично отвернулась. Она подошла к Асуме, поинтересовалась о Куренай Юхи, сенсее команды номер восемь, которую Ино вчера вечером видела с огромным букетом красных роз от нового ухажёра. Асума неловко закашлялся, покраснел ушами и начал задавать встречные вопросы. Опомнившись, он взял с Ино слово, что они обязательно вернутся к этой теме после тренировки, и вышел в центр полигона. — Яманака против Юкимура. Остальные смотрят и учатся. Генины приблизились друг к другу и встали лицом к лицу, поднимая правые руки и складывая пальцы в традиционную печать. Этот ритуал нельзя было пропускать: Асума за неуважение к традициям мог легко добавить пару часов изматывающих пробежек и отжиманий, да и сама печать помогала сосредоточить чакру и настроиться на бой. — Надеюсь, ты не будешь меня жалеть только потому, что я девушка, — слегка склонив голову набок, Ино самоуверенно растянула губы в дерзкой усмешке. — Не буду, можешь не переживать, — невозмутимо солгал Шион, стараясь не опускать взгляд ниже её ключиц. — Вот и отлично. Внезапный сильный порыв ветра пробежал по поляне, шевеля высокую траву и листву на деревьях. Асума поднял руку, отсчитывая последние секунды тишины, и Шион запоздало подумал, что, наверное, зря согласился на спарринг с ней. Понятно, что всем нужно совершенствоваться, но между ними была огромная разница в стиле: Ино специализировалась на ментальных атаках, сенсорике и тонкой работе с чакрой, а он, благодаря постоянным жёстким боям с Саске, привык к агрессивному ближнему бою, грязным приёмам и позабыл о своих ловушках. Ему совсем не хотелось случайно навредить ей. — Начали! — громко скомандовал Асума. Ино двинулась первой, и это оказалось настолько неожиданно, что Шион едва успел уйти с линии атаки, рванув вбок. Её кулак просвистел вблизи его виска, обдав кожу лёгким ветром. За месяцы совместных тренировок он запомнил её привычки, слабые места, манеру двигаться, и она всегда полагалась на клановые техники, метательное оружие и сенсорику, а в тайдзюцу считалась самой слабой в команде. Сейчас же перед ним была совсем другая Ино. Что происходит? С каких пор она это умеет? Я что, зря тренируюсь с Саске? Да он меня сам придушит, если узнает! — Ты чего застыл? — насмешливо спросила Ино, разминая плечи. — Боишься ударить девушку? Шион проигнорировал колкость и сжал кулак, делая обычный и проверенный выпад в корпус, от которого любой противник терял дыхание. Он не старался навредить ей, лишь хотел проверить свою слабую теорию, построенную на её подозрительной самоуверенности и ловкости. Ино даже не вздрогнула, взметнула руку вверх, перехватила его запястье и с лёгкостью отвела удар в сторону. Шион добавил второй, едва ли целясь в голову. Она снова сместилась, скользнула вбок, и в следующее мгновение острая жгучая боль разлилась по его правой щеке. — Ай! — вырвалось у него раньше, чем он успел сдержаться. Он отшатнулся, прижал ладонь к лицу, и когда отнял руку, на пальцах осталась кровь. Три длинные, параллельные царапины тянулись от скулы до подбородка в виде следов её острых ногтей. Шион уставился на Ино, не в силах скрыть изумление. Она находилась недалеко от него, немного согнув колени, и дышала ровно, всем видом показывая, что такое сражение для неё далеко не первое. Он ничего не успел спросить, оттого, что она снова бросилась вперёд. Она теснила его по поляне, заставляя отступать к краю, где вскоре должно было закончиться свободное пространство. Шион едва успевал блокировать и уходить, ставя руки и ноги в защиту. — Да что с тобой сегодня происходит?! — выдохнул он, уклоняясь от очередного выпада. Ино ядовито усмехнулась, уже открывая рот для саркастической издёвки, когда сбоку раздался ехидный голос Шикамару: — Такими темпами ты окажешься слабейшим генином нашего выпуска. Уступить девчонке, которая ещё вчера только цветочками интересовалась, это надо постараться. — Лучше хвали меня, полезнее будет! — рявкнул Шион в его сторону, не отрывая глаз от Ино. — И не мешай! — Я и хвалю, — лениво протянул Шикамару. — Ино, отлично двигаешься! Так его, давай! — Шикамару! — заорал Шион. В этот момент Ино снова приблизилась, и ему стало уже не до криков. Он блокировал и уклонялся от злой серии ударов, с каждым мгновением ощущая, как её уверенность растёт, а его собственная внезапно падает. Она была гораздо быстрее, чем он ожидал, легко разрывая все шаблоны, которые за месяцы тренировок незаметно на неё навесил. Тем не менее её отточенным ударам всё ещё не хватало убойной силы, к которой Шион привык в боях с Саске. Когда она в очередной раз замахнулась, он не стал уклоняться, перехватил её запястье, крепко вцепившись, и притянул девушку к себе, сокращая дистанцию между ними. — Как ты прокачала тайдзюцу? — нахмурившись, он немного обиженно прошипел. Она торжествующе выгнула бровь, не говоря ни слова, и попыталась нанести грязный удар коленом ему в пах. Шион даже не шевельнулся, узнал в этом приёме свой собственный почерк. Поверхностный удар пришёлся в бедро, и он едва поморщился, продолжая удерживать хватку. Этот пинок не шёл ни в какое сравнение с трюками, которыми его радовал Саске на их тренировках. — Слабовато, — облегчённо выдал Шион, искренне радуясь, что она не превратилась в тайного мастера боевых искусств за одну ночь. — Ты быстрая и точная, но силы тебе всё ещё не хватает. — Вот это комплимент! — скривилась Ино и цокнула языком. — И от главного мизантропа Конохи. Я польщена. — Я не мизантроп. — Ты ненавидишь всех, кроме Наруто. — Неправда. Его я иногда тоже ненавижу, а тебя нет. — Это не считается. Меня не за что ненавидеть. Она внезапно прекратила бесполезное сопротивление, расслабилась в его хватке и в тот же миг ловко выскользнула, отступив. Шион успел хмыкнуть на её выходку, и Ино прыгнула вперёд, высоко занеся ногу и целясь прямо в лицо. Он чудом подставил блок, и удар пришёлся в предплечье, отозвавшись глухой болью. Куноичи не остановилась: приземлившись, она мгновенно развернулась, и второй удар ногой по широкой дуге просвистел в опасной близости от его головы. Он отшатнулся, не веря своим глазам. Серия, которую Ино только что выдала, могла бы украсить любого выпускника Академии. Техника ещё не была идеальной, ведь движения вышли слишком размашистыми, но для девушки, которую он до сегодняшнего дня открыто называл самой беспомощной в ближнем бою, это было невероятно. Похоже, она действительно тренировалась с кем-то из клана. Или ей назначили личного сенсея? Дочь главы Яманака просто обязана быть лучшей во всём, особенно после блестящих результатов в Академии. — Ты не единственный, кто умеет вкалывать ради силы, — Ино закатила глаза и безрассудно бросилась вперёд, крепко сжимая кулак. Шион шумно выдохнул и потянулся, хрустнув шеей. Бой, при всех его неожиданных поворотах и приятных открытиях, уже начал морально утомлять. Физически он мог продолжать ещё долго, выносливости хватило бы и на Ино, и на Шикамару с Чоджи, и на половину полигона в придачу, но бесконечные блоки и уклонения откровенно надоели. Когда рука Ино снова устремилась к нему, он внезапно перехватил оба её запястья, рванул на себя и крутанулся. В следующее мгновение они лежали на земле. Шион прижал её плечи к влажной прохладной траве, зафиксировал бёдра своими ногами, не давая возможности вырваться. Ино билась под ним, безуспешно пытаясь сбросить его вес. — Сдавайся, — слегка улыбнулся Шион, глядя ей прямо в глаза. В них плескалась искренняя злость за поражение, щёки пылали, грудь тяжело вздымалась под его руками, а растрепавшиеся светлые волосы разметались по траве, выбившись из высокого хвоста. — Ты правда хороша, но я сильнее. — Ты тяжёлый, — процедила Ино сквозь зубы, явно борясь с желанием плюнуть ему в лицо или укусить. — Слезь с меня, а то раздавишь, идиот. — Сдавайся, говорю, — Шион даже не пытался усилить хватку, искренне забавляясь её взбешённым и одновременно растерянным видом.  Ино воплощает в себе почти всё, что я ненавижу в людях, а злиться на неё всё равно не получается. — Не дождёшься, — недовольно прошипела она, слабо дёргаясь в его руках. Они бы продолжали препираться и дальше, если бы их не прервал громкий хлопок в ладони. — Хватит, — Асума вышел на поляну, похлопывая. — Бой окончен. Он посмотрел на них, лежащих на траве, и насмешливо вскинул брови. — В тебе, Шион, я не сомневался, а ты, Ино, — он одобрительно кивнул, — показала хорошую технику и неожиданную подготовку. Я впечатлён. Продолжай в том же духе. Шион легко вскочил на ноги и протянул Ино руку, и та немного поколебалась от обиды и задетой гордости, но всё-таки приняла помощь. Когда он потянул её вверх, ему показалось, что она сжала его ладонь немного сильнее, чем было необходимо. Впрочем, он тут же отогнал эту мысль как бредовую. Они неспешно направились к дереву, где их ждали Шикамару и Чоджи. Ино шла впереди, на ходу жалуясь на всё подряд: на пятна травы и земли на новой куртке, на растрёпанные волосы, которые теперь придётся заново собирать в хвост, потому что резинка растянулась, а запасной у неё с собой не было. Вдруг она резко остановилась, поднесла руку к глазам и издала трагический стон. — Ноготь! — воскликнула Ино, демонстрируя мизинец всем присутствующим. — Посмотрите! Он сломался! Я же вчера только подпилила его, идеальную форму сделала, даже лак нанесла! — И что? — вяло отозвался Шикамару, широко зевая и прикрывая рот ладонью. — У тебя их ещё девять осталось. — Ты ничего не понимаешь в женской красоте! — фыркнула она, усаживаясь на траву и возмущённо перевязывая хвост. — И слава всем богам, — пробормотал Шикамару, засовывая руки в карманы и прислоняясь плечом к Шиону. Чоджи осторожно протянул Ино упаковку влажных салфеток, будто боялся, что любое резкое движение может спровоцировать новую волну её негодования. Она в таком расположении духа вполне способна накинуться на своих сокомандников с криками и кулаками, и рисковать своим здоровьем он никогда не хотел. — Спасибо, Чоджи, — Ино одарила его восторженной улыбкой и принялась старательно оттирать грязь с белой куртки. — Ты единственный здесь, кто меня понимает. — Я люблю, когда вещи чистые, — смущённо почесал затылок тот. — И когда ты счастливая. Асума наспех докурил сигарету, затушил её о подошву сандалии и спрятал окурок в карман. Затем он сунул руку в карман своего бронежилета и вытащил несколько небольших, слегка помятых листков бумаги, сложенных пополам. — Хватит спаррингов. Сегодня мы собрались не для этого. — Что это, Асума-сенсей? — спросил Чоджи, одновременно помогая Ино подняться. — Разрешения на сдачу экзамена на звание чунина, — серьёзно заявил тот, протягивая их. Все взгляды подростков стремительно приковались к белым листкам в чужой руке. Обычная бумага внезапно превратилась в их главный золотой билет во взрослую жизнь. — Я рекомендовал вас всех, — спокойно продолжал Асума, раздавая документы. — Если хотите участвовать, подписывайте сегодня. Завтра в четыре часа сбор в кабинете триста один. Не опаздывайте. Шион взял свой листок и внимательно разглядел ровные иероглифы и строгую официальную печать Хокаге, которую раньше видел лишь мельком на своих документах после окончания Академии. Если всё сложится удачно, после экзамена перед ним откроются новые высокоранговые миссии, нормальные деньги, доступ к закрытым секциям библиотеки и магазинам с настоящим обмундированием. Это почти бесконечные возможности. — Спасибо, — шёпотом выдавил он, бережно пряча бумагу во внутренний карман. Он не решался посмотреть сенсею в глаза, боясь, что не сдержится и сделает что-нибудь совсем глупое, например, обнимет. — И последнее, — Асума почесал бороду и отвёл взгляд в сторону, заметно понизив голос. — Шион, ты не будешь сдавать экзамен со своей командой. Ты укуренный, что ли? Я был тебе благодарен секунду назад! — Что? — В команде четыре человека, это не по правилам, и на экзамене будет разбалансировка, — нехотя объяснил Асума, делая шаг вперёд. Он неловко положил тяжёлую ладонь на макушку подростка, явно пытаясь ободрить. — Хокаге долго думал, и мы решили… я решил, что ты пойдёшь с двумя другими генинами. Ах ты чмо прямостоящее. Нет, я понимаю, что логичнее выкинуть меня из тройки ИноШикаЧо. Ты хотя бы постыдился, старая обезьяна! — С какими? — Шион готов поклясться, что невольно скривился от образов случайных неудачников, которые не смогли пройти экзамен с первого раза. — Их сокомандник уже получил звание чунина, поэтому команда осталась неполной, и ты заполнишь пустоту, — он растрепал его волосы и убрал руку, явно не зная, как смягчить удар. — Завтра они будут ждать тебя на месте. Ино смотрела на Шиона с откровенным сочувствием и жалостью, даже шагнула ближе и осторожно коснулась его плеча, бережно погладив. От этого заботливого жеста внутри Шиона всё мгновенно вскипело, и ему отчаянно захотелось заорать: «Не надо меня жалеть!» и грубо сбросить её руку. Только невероятным усилием воли он сдержался, проглотив горечь вместе с комом в горле. Никто не виноват. Она не выбирала, в каком клане родиться, не устанавливала правила экзаменов и не распределяла людей по командам. Злиться на неё было бы верхом глупости. — Всё нормально, — ровно солгал он, мягко отстраняясь от обступивших его сокомандников и сенсея. Вся эта липкая жалость только сильнее бесила и нагнетала атмосферу. — Это не навсегда, просто экзамен. — Может, попросить Хокаге? — обеспокоенно предложил Чоджи, склонив голову набок. — Не надо, — Шион покачал головой. — Правила есть правила. Я справлюсь. Не дожидаясь дальнейших слов утешения, он развернулся спиной к своей команде и прошёл прочь с полигона. — Я пойду, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. — Нужно подготовиться.