Шифр офисного планктона

      Список ачивок токийского саларимана:       1. С чужого плеча: носите костюм на два размера больше [получено]       2. Ты меня уважаешь: напиться после работы с коллегами [получено]       3. Закон природы: опоздать на последний поезд [получено]       4. Гордый ронин: сольное продолжение банкета [получено]       5. Галстук как налобная лента: возвращение к корням [получено]       6. Ночёвка на лавке [в процессе]       Особым фанатом компьютерных игр Исаги никогда не был, однако список этот перед его глазами становился всё чётче с каждым глотком пива из уже пустой бутылки. На секунду ему даже начало казаться, что жизнь наконец-то закинула его в исекай, но нет — это просто белая горячка.       Это должно было случиться, рано или поздно. Ему двадцать три, он — молодой «подающий надежды специалист», а если честно и без красивых слов — самое низшее звено в офисной пищевой цепи. Исаги ещё даже обжиться в офисе не успел, не снял квартиру, чтобы жить не с родителями и не тратить на дорогу по три часа каждое утро… А уже с треском провалил первый же свой номикай! Одним словом, токийская бизнес-жизнь не сделала скидку на молодость и пошла с козырей.       Исаги понуро огляделся, снова приложившись к пустой бутылке. Он куда-то ушёл от станции в поисках наиболее комфортабельной скамейки, кажется. А в итоге повёлся на прохладный морской воздух и оказался у какого-то пешеходного моста. Сплошная неопределённость. Пора бы впасть в экзистенциальный кризис.       Бутылка всё ещё была пустой, и он, разозлившись на неё за это, замахнулся и бросил её в залив с тихим ругательством. Почему-то оно отдалось эхом — кажется, не так и тихо он крикнул «КСО». Пьяный взгляд тут же начал искать какие-то мифические камеры, которые могли бы заснять его преступление, но наткнулся на фигуру в тёмном худи. Исаги вздрогнул: наверняка это полицейский или маньяк! Его оштрафуют или убьют! Первое было бы заметно хуже.       Но незнакомец не обращал на него никакого внимания. Он стоял у самой ограды, смотря на воду через решётку — против самоубийц. Исаги стало тоскливо: никому в Токио не было дела до окружающих, даже потенциальным полицейским-маньякам. Наверняка если бы он сейчас начал раздеваться или упал бы с инфарктом, то незнакомцу было бы глубоко плевать. Токио, что ж тут поделаешь.       Но Исаги же плевать не было. За это он часто себя корил: слишком много смотрел на других, сливался с серой массой просто потому, что не хватало решимости перестать волноваться об окружающих и их поведении. Разве ему помогало то, что он ловил чужие микрожесты, стараясь подражать? Только мешало. И даже сейчас, ужасно пьяный и замёрзший, он продолжал смотреть на странного незнакомца, гадая: может тоже на воду подойти посмотреть?       Хотя пьяным всё было проще. Исаги вдруг заметил, что хихикает, и на душе стало так легко, что захотелось обнять родителей. И подойти к незнакомцу, просто поболтать. Коллеги говорили, что не надо лезть к прохожим? К чёрту коллег! К чёрту колле-ег! К чёр-ту коллег!       Пошатнувшись, Йоичи сдул с лица галстук и поплёлся к незнакомцу, вцепившемуся в ограждение.       — Э-эй, чего стоишь? — Исаги панибратски хлопнул человека по спине и привалился к решётке. Человек вздрогнул и наконец посмотрел на него, будто бы только заметив, что он здесь не один. С ойканьем, Йоичи понял, что перед ним белый мужчина. — Оу, экусэкьюз ми… Инглиш?       — Fuck off, — вяло протянул человек. Акцент у него был странный, но не хуже, чем у Исаги. Сам Йоичи английский никогда не практиковал, да и знал так себе, но теперь, встретив почти носителя, понял, что настал его час сиять.       — Ар ю туристо?       — I said, fuck off. I'm trying to kill myself you dumb shit! — разозлился незнакомец. Исаги не понял, услышал ли правильно, но его пьяный мозг не смог испугаться за сохранность чужой жизни. Поэтому он продолжил свой смол-ток.       — Плиз донту скурим! Ду ю лайк Токио? Дзе везер…       — I'mma stick you fucking weather up your dumb ass if you keep going! — Йоичи хотел было обидеться, что на него так кричат ни за что, но вдруг он понял, что узнал незнакомца.       — Холи щит, ю ар Михяэру Кайдза…       Исаги показалось, что он мигом протрезвел. Жизнь молодого японского саларимана была бы совсем невыносимо-тусклой без хоть какого-нибудь увлечения. И пока кто-то дрочил на аниме лолей или собирал гандамов из упаковок из-под печенья, Йоичи выбрал футбол. Не американскую бредятину, а самый настоящий, старый-добрый английский футбол, пропитанный брутальностью, симуляциями боли и феромонами альф. С четырёх лет и по сей день он следил за клубными чемпионатами, сходил с ума от того, как скудна любимая игра на родине и от всего сердца болел за клуб, что выбрал ещё в самом начале.       Мюнхенский «Бастард», ради которого он даже начал смотреть молодёжные чемпионаты, мог верить в его преданность. Даже разгромные проигрыши, даже отстранение Ханси Флика и уход Ноэля Ноа — он прошёл с «ублюдками» весь путь, и не собирался их предавать. К тому же, любимый клуб всегда радовал: лет семь назад у них откуда ни возьмись появился загадочный злобный юноша в молодёжной команде. Сейчас этот юноша играл в стартовом составе, претендовал на Золотой мяч и…       И стоял сейчас на мосту перед Исаги в чёрном худи и нёс какой-то бред про самоубийство. У Йоичи ноги подкосились: он встретил своего самого любимого футболиста во плоти. Он тут же взволнованно начал поправлять помятый костюм, галстук на голове затянул потуже и отвесил самый уважительный поклон, какой мог (при этом не упав).       — Рад с вами познакомиться, Кайзер-сама! — пылко выпалил он по-японски. И тут же, поняв свою оплошность, добавил: — Найсу ту мит ю!       — What the hell man…       — Ай эм э биг фэн! Сорри ай диднт си ёр ласт гейм, бат айм шуар ю дид велл! — запинаясь, взволнованно продолжил Йоичи. И пускай лицо Кайзера не изменилось, его взгляд почему-то вдруг стал таким несчастным и тоскливым, что Исаги испугался. Он сказал что-то не то?..       Кайзер покопался в кармане и достал оттуда два чехла от наушников. Исаги даже не успел расстроиться, что с ним настолько не хотят говорить, когда ему, с тяжёлым вздохом, пихнули в руки кейс. Михаэль надел наушники, Йоичи последовал его примеру, не совсем понимая происходящее. Он хочет вместе атмосферненько стоять на мосту или?..       — Ты не смотрел сегодняшнюю игру или товарищеский с «Наполи»?       Исаги аж икнул от удивления. Через наушники ему в голову лилась японская речь голосом Кайзера, чуть механическая, но всё равно… Он в восторге уставился на кейс. Эту инновацию большого футбольного мира он и не надеялся увидеть когда-нибудь вживую!       — Сегодняшнюю, — запоздало ответил Исаги. — Ты играл…       — Отвратительно, — выплюнул Кайзер. — Что тогда, что сегодня. Я вообще не помню, когда был доволен игрой… — Он вдруг мученически простонал, уронив голову. Исаги заворожённый смотрел на то, как в свете далёкого фонаря блеснула золотая чёлка. — Боже, я болтаю с каким-то алкашом, лишь бы поныть…       — Я сегодня пил впервые! — Йоичи смущённо оттянул и без того расстёгнутый на три пуговицы ворот рубашки. — А не хотел… На матч хотелось! Когда ещё «Бастард» будет играть товарищеский в Токио?!       — И чего не пошёл? — лениво поинтересовался Кайзер, встав к нему плечом к плечу.       — Начальник заставил. Как вы сыграли?       — Четыре-один.       — И сколько ты забил?!       — Четыре… — ответил Кайзер тихо. — А мог лучше. И так всегда, пьяница, так всегда. Мне так это всё надоело, так надоело…       — Это потрясающе! — перебил его Йоичи, и не сдержав радости за клуб и любимого игрока бросился ему на шею. Кайзер остолбенел, пока его крепко стискивали в объятиях. Как бы Исаги хотел увидеть тот матч, увидеть четыре наверняка великолепных гола… — Ты просто невероятен! Серьёзно, за сколько ты их забил?!       Но Кайзер ничего не ответил. Он грубо отпихнул Йоичи, тяжело вздохнул и снова покосился на воду.       — У них защита была дырявой, играло полторы калеки. Там можно было десять заколотить, ворота пустые стояли. А я сегодня еле бегал.       — Дай-ка посмотрю… — Исаги нахмурился, достал телефон, чуть не уронив его с моста, и еле-еле нашёл запись матча — буквы куда-то убегали из-под пальцев. Он перемотал на второй тайм и начал внимательно смотреть. Кайзер заглянул через его плечо и замолчал.       На шестидесятой минуте матча Исаги цокнул языком, поставил запись на паузу и повернулся к Кайзеру.       — Слушай, твоя правда. Сегодня ты реально дерьмово играл.       — Эй, ты кем блять себя возомнил? — шипя возмутился Кайзер. Исаги не обратил внимания.       — Твоим главным фанатом. — То, как Михаэля закоротило от этой фразы он тоже не заметил и отмотал видео на пару минут. — Ну ты посмотри! Вот, прорывайся по флангу, оттуда бы отпасовал Нессу, сам в штрафную. Это просто, да? Но почему ты сразу отдал ему пас, когда на нём двое висели? Это такая банальная ошибка, ты буквально вручил им мяч!       — Вот про это я и говорю, — грустно вздохнул Кайзер и сам, придержав руку Исаги с телефоном, отмотал видео. — Вот тут ещё хуже. Видишь? Выход один на один, офсайда нет. И что я сделал? Ударил прям вратарю в руки. И не потому, что думал, что он не удержит или рванёт в угол. Я просто не думал в тот момент.       — Кошмар! — искренне ужаснулся Исаги. — И что же делать? Только не говори, что ты собрался заканчивать карьеру!       — Я жизнь заканчивать собрался!       Слова Кайзера, которые тот выкрикнул, эхом разнеслись по мосту, прямо как ругательства от Исаги минутами ранее. Он ошалело уставился на своего любимого футболиста, который в последнее время так плохо играл, что решил убить себя.       — …Ну, идея не такая и плохая, — серьёзно кивнул Исаги. Кайзер аж икнул, вторя пьяному собеседнику. — Но, наверное, лучше бы ты просто ушёл из футбола. Или взял яйца в кулак и разобрался с корнем проблемы.       — Не хочу слышать ничего от пьяного неудачника!       — Резонно. — Йоичи вздохнул и привалился к чужому плечу. Кайзер замер. — Но убивать себя это так тупо, не находишь? Ты живёшь чьей-то мечтой, наверняка так много сделал, чтобы иметь всё это, и после парочки плохих игр ты решаешь сброситься в реку?       — Парочки плохих игр? — медленно переспросил Кайзер. — Так это выглядит со стороны, да?       — Именно. Почему тогда, если не из-за этого?       — Всю жизнь… — Михаэль осёкся. Он недоверчиво посмотрел на Исаги, огляделся по сторонам. Ни души. Выдохнул, и привалился к чужому плечу в ответ. — Всю жизнь я только и делаю что пытаюсь выжить. Да, футбол — это здорово, через футбол я вымещаю злобу, зарабатываю себе на хлеб. Но это не приносит мне никакого удовольствия.       — Ого…       — Чего удивляешься?       — Когда ты на поле ты… Божественно прекрасен. Ты знал? — Кайзер промолчал. — Это так грустно! Я бы хотел, чтобы тебе нравился футбол…       — Не то что бы я его ненавидел, просто… Не радует.       — Ну ещё бы, если превращать игры в сухую математику и тухнуть в зале! Знаешь, я переживаю, как бы тебя инфаркт не шибанул к тридцати с такими перегрузками! — Кайзер отвел глаза, недовольно фыркнув.       — Меня никто не спрашивал, хочу ли я играть в футбол. Хотя, нет, ладно, спросили, но там была патовая ситуация… Понимаешь, пьяница, это средство выживания, а не развлечение.              — Если ты не знал, то большинство людей работает просто чтобы выжить, — проворчал Исаги, вспоминая тесноту своей кабинки в офисе и мигающую холодную лампочку над столом начальника. Его передёрнуло, а Кайзер показался избалованным гадом. — Но твоя работа это… Цени её, мать твою!              — То, что другие…              — А вот подумай иногда об окружающих! — рыкнул на него Исаги.              — И что мне окружающие, а? Дерьмо, я выговариваюсь тебе о своей жалкой личной драме, а ты предлагаешь мне задуматься о том, как там поживают отбросы и неудачники?              — Было бы здорово!              — А что, личное? — оскалился Кайзер с издёвкой. — По больному?              — Да! Знаешь ли, меня тоже никто не спросил, хочу ли я работать в офисе. Но я работаю, и даже не пытаюсь спрыгнуть с моста!              — Хочешь попробовать? Вместе. — Кайзер перестал источать ядовитую настороженность. — Раз никто из нас не доволен нашими жизнями, почему бы не покончить с ними здесь и сейчас?              Исаги ошалело уставился на Кайзера. Тот протягивал ему руку, как истинный джентльмен, однако предлагал он не потанцевать, а сброситься с моста. Йоичи зарделся, то ли от возмущения, то ли от того, каким интимным было предложение.              — Ладно, сдаюсь, — выдохнул он. — Ты прав, сейчас о твоём личном нытье.              — Эй…       — Никогда бы не подумал, что это не твоё, — нарочито громко сказал Йоичи, намекая, что тема суицида закрыта. К счастью, Михаэль быстро схватывал, поэтому убрал свою проклятую руку в карман. — Может, тебе просто не хватает вдохновения? Или хобби?       — Предлагаешь пойти в гончарный кружок? — фыркнул Кайзер.       — Почему бы и нет? Одному если стрёмно, то найди подружку.       — С этим… Есть некоторые проблемы.              — Чего?! — возмутился Исаги. — Какие нахер проблемы, ты себя слышишь? Ты — Михаэль Кайзер, у тебя толпы фанаток и фанатов, ты невероятно красив и богат! Ты себе для гончарки можешь арендовать Сабрину Карпентер, ты в курсе?       — Кто это?..       — Обязательно погугли, прежде чем звать девушку на свидание, — поучал его Исаги. Сам он никогда никого на свидания правда не звал, но Кайзер-то об этом не догадывался!       …Или догадывался, если судить по недоверчивому взгляду.       — Во всяком случае, с отношениями… трудности. Это тоже аргумент против жизни, кстати. Не моё это, но потребность в эмоциональной близости всё равно остаётся… Сильная потребность. Но сейчас я впервые говорю с кем-то по душам. И то, потому что ты либо забудешь это с утра, либо тебе никто не поверит.       — Такое не забывают! И зачем тебе говорить с женщинами? — удивился Исаги. Кайзер посмотрел на него как на идиота.       — Потому что я хочу нормальных отношений, окей? Типа, человеческих. С привязанностью там, близостью…       — А-аа, так бы и сказал, что хочешь влюбиться! — Йоичи захихикал, к пьяному румянцу присоединился румянец игривый. — Это проще, чем кажется! Просто найди кого-то, назови три хороших качества и думай о них до посинения!       — …Я лучше поищу другого алкаша, у тебя странные советы. — И несмотря ни на что, в голосе Кайзера сквозила улыбка. Исаги не заметил, он был слишком занят советами.              — Или ты не знаешь, как ухаживать? — продолжал Йоичи о своём. — Это просто, честно! Говори красивые слова, типа…              — «Собаки»?              — Собаки красивые, но я имел ввиду что-то вроде комплиментов. Все любят комплименты!              — Ты смешной.              Исаги не стал смущаться: был уверен, что услышал не так, или что наушники перевели криво. А вот то, что он не отреагировал, кажется, смутило уже Кайзера.       — Так, ещё девушки любят шоколадки.              — Все-все? Даже девушки с аллергией на шоколад?              — Думаю, да, — серьёзно кивнул Йоичи. — Я вот люблю сладости. Все любят, а кто утверждает обратное — наглый лжец и малолетний позёр. О, ещё цветов притащи на свидание. И если хочешь серьёзных отношений, то веди на первом же свидании выбирать детскую одёжку или что-то такое.              — А что, с тобой бы это прокатило? — спросил вдруг Кайзер. Исаги подумал пару секунд. Прикинул, как бы он себя чувствовал, будь он девушкой, за которой ухаживает Михаэль Кайзер.              — Я бы на первом же свидании предложил родить тебе десять детей.              Они замолчали, почему-то надолго. Исаги стало не хватать пива, и он пару раз причмокнул губами, пялясь на аппетитные волны залива. Вот бы выпить море. Иногда он поглядывал и на Кайзера, принявшего на удивление спокойный и задумчивый вид. Йоичи вдруг подумал, что неплохо бы попросить хотя бы автограф на память, чтобы протрезвев поверить своим же воспоминаниям.              — Эй, я буду хранить наш разговор в тайне, если что, — пробормотал он чуть сонно. — Я правда тебя очень люблю. Как игрока. Ты классный. Я надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Не убивай себя, ладно? Идиот.              Кайзер ничего не ответил, но, когда Йоичи обернулся на него, тот прятал щёку и переносицу за ладонью, пока голубые глаза бешено блестели в далёком свете фонаря. Исаги взволнованно прикусил губу. Даже через своё сильное, кружащее голову опьянение он чувствовал чужое сладкое смущение. Оно отдалось теплом и в его груди.              — Спасибо. — выдавил Кайзер. — Я… Эм, автограф дать?              — Да не надо, — вопреки своему плану отмахнулся Исаги. — Я с тобой не из-за этого же болтаю, правильно?              — То есть, если б я был просто… Скажем, беспризорником, то ты всё равно бросился бы отговаривать меня от прыжка?              — Мне кажется, да. Я хочу быть добрым человеком, знаешь ли. Даже если я неудачник с дебильной работой. — Йоичи улыбнулся, хлопнул Михаэля по спине и тут же зевнул. — Вот чёрт, пора мне искать скамейку для ночлега. Но кажется, я уже протрезвел…              — Какая неудача. Кажется, мне придётся провожать тебя до дома, — заявил вдруг Кайзер. И Исаги, будучи сонным и на самом деле весьма пьяным, не увидел в затее ничего плохого.              Его даже не смутило, что до Сайтамы идти часа четыре. Минимум.       Дальше Йоичи ничего не помнил. Проснувшись с утра дома, со страшным перегаром, он лишь удивился тому, какие странные сны ему снятся. Он не совсем понимал, в какой момент уснул и как добрался до своей постели. Но совсем об этом не думал. Сон, где он флиртовал с Михаэлем Кайзером — вот всё, что захватило его мысли.              Все выходные он не чувствовал вкуса еды, отвечал невпопад и врезался в дверные проёмы. Отец торжественно заявил, что у их мальчика первое отравление алкоголем, и по случаю этого мама приготовила ему острый рамэн на свином бульоне — Исаги должен был воскреснуть, но его беда крылась не в алкоголе.       Сон. Всё этот сон, где ему было легко и весело, где Кайзер, великий и ужасный, был рядом с ним откровенным и милым (относительно). Такие сны всегда оставляют след, заставляют вспоминать и мечтать вернуться. Обращают все мысли к себе, не оставляя прочим размышлениям даже малейшего шанса завлечь внимание.              И Исаги с удовольствием в этом сне утонул. Потому что ну, правда, разве в его жизни было так уж много удивительных и ярких моментов? Он был простым салариманом со скудной фантазией, так что раз уж его мозг подкинул ему такой сон… Йоичи не мог не замечтаться.              Если бы это было правдой? Не было, но что если бы? Кайзер бы запомнил его после того, как они разошлись? Может рассказал бы друзьям и посмеялся. Да, это куда вероятнее… Но если бы это было правдой, то Исаги очень бы надеялся, что сомнения любимого игрока развеялись. Что он продолжит бороться и показывать высший класс, и что больше никогда не окажется на краю моста.              И, совсем набравшись отваги, один разок Йоичи под одеялом зачем-то представил, как они поцеловались. После этого он очень на себя разозлился, смутился, и так сильно запутался в одеяле, что ему пришлось звать маму на помощь. Взрослый парень, а думает о таких глупостях! Фантазирует о кумире, подумать только!              Но сны — не явь. Какими бы яркими они не были. Прошли выходные, начались будни. Исаги погрузился в работу, в суету большого и холодного Токио, где ему и его робким мечтам не было места. Он пережил с мыслями о Кайзере понедельник, во вторник они заставили его пару раз улыбнуться, в среду он уже совсем забыл о сне — Йоичи дали переделать отчёт стажёра ещё младше, чем он сам. И только по пути домой он вдруг вернулся мыслями к тому тёплому чувству в груди, которое подарил ему тот ночной мираж.              С того дня жизнь, как по волшебству, стала выносимей. Пускай он и не получил повышений, но на каком-то неведомом душевном подъёме работал как проклятый, что не раз отметило начальство. У дальнего родственника нашлась неплохая съёмная квартира с видом на тот самый мост, и Исаги вовсю окунулся в переезд. Понемногу, его жизнь становилась лучше, а плечи расправлялись всё шире.              Однако закружившись в улучшавшейся жизни, Исаги благополучно забыл об этом сне всего через неделю.              Может быть, он вспомнил бы о нём когда-нибудь через год или два, может быть, ему бы даже приснился сиквел. Но почему-то фантазия напомнила о себе всего через пару недель после той волшебной ночи: когда «Бастард Мюнхен» должен был сыграть свой первый матч в Бундеслиге в этом сезоне. Йоичи ради такого целый день изображал тяжёлую болезнь в офисе, чтобы начальство дало ему отгул на следующий день, и он мог спокойно не спать всю ночь.              Аналитика, церемония открытия, кадры из раздевалок и автобусов. Сердце пару раз воодушевлённо дрогнуло: Кайзер сегодня играл в старте, и он, кажется, стал ещё краше, чем был во сне. И каким-то даже… Довольным? Такого быть не могло, поэтому Исаги отмахнулся от мысли и погрузился в матч…              Три ноль. Кайзер заколотил хет-трик, пока противник играл, что называется, в автобусе. И эта игра была… Феноменальной. Исаги чувствовал, как покраснел, как часто забилось его сердце, как жарко стало под одеялом. Будто бы его сон стал реальным, потому что Михаэль правда выглядел довольным! О, он был так прекрасен на поле… Он был лучшим. Он был звездой, Боги, суперзвездой! Йоичи никогда не видел, чтобы тот так выкладывался. И не ожидал, что игра в удовольствие от Михаэля окажется настолько красивой.              После матча у Кайзера взяли интервью, и сегодняшний комментатор неплохо переводил с немецкого, так что Исаги не пришлось искать текст беседы после эфира. Он был готов прыгать до потолка, ему не терпелось услышать привычную сухую аналитику от уставшего и недовольного Михаэля — а именно это обычно и лилось из его рта после игр…              — Честно — сегодня я просто старался получать удовольствие от игры, наслаждаться процессом, — сказал Кайзер, и его губы сложились во что-то почти похожее на улыбку. — Команда поняла это настроение.              — Что же так осчастливило нашего блистательного мрачного императора? — подколол интервьюер нервно. И Кайзер, известный отвратительным поведением, вдруг взял и… Снова почти улыбнулся. Другой зритель сказал бы, что у него просто красиво свело лицевой нерв, вот и дёрнулся уголок губ! Но Исаги почувствовал счастье в холодных глазах: они хитро поблескивали довольством…              — Недавно у меня появилась муза. — Йоичи чуть не выплюнул газировку на экран ноутбука. Потому что Кайзер, скорее его «злой» двойник, показал в камеру сердечко из пальцев и правда улыбнулся. — Я знаю, ты это смотришь!              — Невероятно! Неужели ваша вечная «зимняя арка» подошла к концу? Счастливой даме всё же удалось растопить сердце мрачного мюнхенского Императора?              — Именно. — Кайзер снова посмотрел прямо в камеру и улыбнулся так широко и зубасто, как не улыбался никогда. Кто-то сказал бы, что это просто ухмылка, но Исаги понимал: перед ним верх счастливой мимики этого невозможного человека. — Теперь я не могу убиваться в зале, потому что за меня переживают.              — Хо-хо! — Интервьюер искренне смутился и поспешил перевести тему на футбол — мило с его стороны. Да и слова Кайзера уже нанесли достаточный урон и фанатам его «сдохни, но сделай ещё подход» натуры, и фанатам фоток его пресса в зеркале…              Но самый большой урон его слова конечно же нанесли Исаги. Потому что ему стало искренне обидно, что пока он фантазировал, кто-то правда взял и влюбил в себя противного императора. От этого его сон, который он уже успел позабыть, стал совсем постыдным.              И стало хуже. Нет, не его жизнь: его повысили, квартира оказалась отличной, ему почти начало нравиться работать в этом офисе, и, кажется, он очень приглянулся начальнику. Но его хобби, его «личная жизнь» и главная отдушина — футбол — превратилась в клоунаду. Потому что Интернет сходил с ума, Кайзер сходил с ума, и Йоичи за ними вслед.              Исаги краем уха услышал, что где-то в Китае его холостяцкому статусу устроили настоящие похороны, и это как нельзя лучше характеризовало всю ситуацию. Вечно одинокий, красивый и неприступный Кайзер, секс-символ и модель вдруг перестал быть тем, к кому так привыкли фанаты. И по мнению Йоичи это ему так шло, что хотелось плакать.              Вместо селфи из зеркала в качалке и цитат Наполеона Михаэль начал выкладывать… другие цитаты Бонапарта, но из его писем Жозефине: все о любви. Иногда постил фото букетов, плюшевых игрушек и роскошных коробок с десертами. Кем бы ни была его загадочная пассия, она явно купалась во внимании. И как бы Йоичи ей не завидовал — а отрицать это было бессмысленно — он был рад. Потому что Кайзер впервые за всё время выглядел счастливым.              В послематчевых интервью его даже не надо было спрашивать о личной жизни: он сам начинал говорить о том, как любит свою музу, как благодарен и как доволен тем, что в его судьбе появился кто-то, кто смог ему помочь. Обычно державшийся вдалеке от СМИ, Кайзер даже явился на какой-то подкаст, где час болтал о том, что ему необходимо было встретить свою «родственную душу», что он «посвящает себя любви».              И в какой-то момент Йоичи так достало ревновать, что он взял и не посмотрел одно послематчевое интервью. Потом второе, затем — отписался от Михаэля. Конечно, у него никогда не было шансов, и он был рад, что Кайзер теперь счастлив. Но как глупый ребёнок Исаги бесился, что счастлив его кумир с кем-то другим. Что какая-то девушка в этом мире видит наяву то, что он видел в лучшем своём сне.              Прошёл сентябрь, октябрь, даже ноябрь уже близился к концу, а Йоичи продолжал обижаться на Михаэля. Всё равно слышал, что тот по слухам сделал предложение, что его девушка беременна, что их видели там-то, что Она — это модель, блогер, инфлюэнсер, певица, телеведущая и бог знает кто ещё.              А потом Кайзер стал первым футболистом Бундеслиги, совершившим каминг-аут до выхода на пенсию. Никакой девушки всё это время не был, и это ударило по Йоичи сильнее, чем он предпочитал думать. Михаэля счастливым делал какой-то мужчина. Но не Исаги.              Скандалы бушевали аж до зимнего перерыва. Чуть не отменили товарищеский матч в Токио, на который Йоичи купил билеты в этот раз (потому что трижды ему так повезти не могло). Кажется, некоторые спонсоры грозились разорвать контракты, в Твиттере шла долгая война ультраправых и ультралевых, а Кайзер… А его, кажется, вообще это всё не заботило. Он как постил счастливые фотки из зала с букетами, так и постит, даже комментарии не закрыл. А потом сходил ещё на одно интервью в конце сезона и кипиш затих: Михаэль час неизобретательно ругался на всех, кого вопрос его ориентации и личной жизни заботил до такой степени.              Так что матч в Токио состоялся. Исаги, на тот момент уже получивший ещё два мелких повышения и прочно закрепившийся в кабинете своего начальника как незаменимый ассистент, еле отпросился. Но выпил перед игрой бутылку пива, для храбрости. Чтобы не бояться испытывать эмоции.              И проплакал все девяносто минут. Потому что Михаэль был очень красивым, но не был его. Потому что он приваливался к чужому плечу, другому мужчине предлагал спрыгнуть с моста и кого-то ещё провожал до дома. А ещё он играл как Бог, и Йоичи показалось, что несколько раз Кайзер смотрел прямо на него с поля и улыбался. Но ему, конечно же, показалось.              Покинув стадион, он купил бутылку саке. И, блуждая по улицам, пил прям из горла, торжественно провожая в мир иной свою большую и искреннюю любовь к футболисту-гею с дурацки красивым лицом. Да, Михаэля пора было отпустить. Он был лишь сном, не стоит ревновать его из-за этого, да ещё и ранить себя этим мерзким, неуместным чувством.              …Он сам не понял, как оказался на том самом мосту из сна. Оказывается, он ровно между баром в подвале их офиса и стадионом. Как жаль: будто его грёза имела шанс быть реальной. Но это ничего бы не изменило.              Йоичи прислонился к сетке, так же как во сне. Тогда рядом с ним стоял Кайзер, тёплый и искренний. Снова отпив из горла бутылки, Исаги прикрыл глаза, печально себе улыбаясь. Нет, он не собирался прыгать с моста, но разве не мог простой салариман вроде него позволить себе маленькую иллюзию? Всё лучше, чем мастурбировать на аниме-девочек. У него был коллега, взявший отпуск, когда у него умерла вайфу. Чем Йоичи хуже?              — Не прыгай! — крикнул вдруг кто-то. Исаги вздрогнул и заозирался: кто в такой час пришёл убиваться на его мост?! Здесь занято! Топитесь в другом месте!              Но никого больше не было. Только он и странный парень, бежавший к нему со скоростью профессионального атлета. Ох, кажется, этот милый прохожий решил, что Йоичи собрался топиться! Как неловко.              — Я не прыгаю! — крикнул он и отсалютовал бутылкой. Мужчина подбежал ближе, ещё ближе, и почему-то тут же полез в карманы. А через секунду Йоичи в ухо что-то пихнули. И его стиснули в объятиях. — Какого хера?!              — Нашёл! — Исаги оторвали от земли и закружили. Голос прохожего показался знакомым, особенно в этих механических нотках от переводящих наушников…              О нет. Ему опять снился Кайзер, мать вашу! Но Йоичи был не против: обнял в ответ, стаскивая капюшон со светлой головы. Михаэль смотрел на него счастливыми глазами, ясными, и чуть не плакал.              — Пьянчужка, как тебя зовут? — спросил Кайзер строго, поставив его на землю. И заодно отобрал бутылку и выкинул в залив.              — Йоичи Исаги.              — Йоичи, — повторил Михаэль, как зачарованный. И тут же достал телефон и, кажется, записал себе его имя. Как странно. — Кандзи какие? И номер свой диктуй.              — Исаги как «исагиёи», клавиатура найдёт, «йо» как «сэ» из «мир», «ичи» как «один». — Он продиктовал и номер, пребывая в абсолютной нирване. Какой странный сон. Откуда Михаэль знал что-то про японский? Почему у него на телефоне была японская раскладка? Кайзер что, хотел оформить на него кредит? Пускай. Йоичи был слишком рад его видеть. — Я рад, что ты мне снова снишься.              — Снюсь?! — Михаэль убрал телефон, схватил его за плечи и встряхнул. В его голосе откуда-то возникли истеричные нотки. — Ты… Ты думал, что я тебе приснился?              — Потому что ты мне приснился. Флиртова-ал со мной. А потом нашёл себе парня и у меня разбилось сердце из-за сна. Я глупый?              — Самый тупой кусок дерьма в мире! — воскликнул Кайзер и схватился за волосы. Он выглядел подавленным. — Я… Я с августа вёл себя на камеру как идиот, чёрт возьми напрашивался, чтобы ты написал мне, потому что я не спросил твоих контактов!              — …У тебя никого нет?              — У меня ты есть! Должен был появиться! Но ты! Ты идиот!              — То есть это были намёки, чтобы я тебе написал?..              — Да! Я открыл директ, мне столько говна туда лилось! Мне пришлось совершить каминг-аут, выполнять твой тупой чек-лист по ухаживаниям через Инстаграмм и!.. Почему ты ржёшь?! — рявкнул Кайзер чуть не в слезах. Исаги тоже был на грани истерики. Ему не приснилась та ночь. И он подцепил себе самого тупого парня в мире.              — Ты мог просто сказать в камеру: «парень с моста, напиши мне в директ»! И я бы написал! К чему было… Всё это?!              — Потому что ты мне сказал, что после такого предложишь десять детей! — Михаэль краснел до кончиков волос, выглядел последним идиотом, но Йоичи был просто очарован. Возможно, это говорило о том, что он тоже придурок. Что ж, если Кайзера это не смущает — то ничего страшного. Исаги расплылся в лукавой улыбке.              — А что, так заинтересован в предложении? — Он обвил шею Михаэля руками и привстал на цыпочки, чтобы ткнуться кончиком носа в его щёку. Кайзер нервно сглотнул.              — Возможно.              — …Мне показалось, или ты начал учить японский ради меня? — улыбнулся Исаги в поджатые, тонкие губы.              — Заткнись, Йоичи.              И Йоичи заткнулся.