К тебе. Сквозь время и пространство

Натаниэль уже давно ничего не чувствовал. Нил же пытался зацепиться хоть за что-то. Вопреки всем попыткам, Нил все равно был связан с Натаниэлем. У них все еще оставалась боль и пустота на двоих, как бы он ни пытался отделиться. В конце концов, его нормальная спокойная жизнь - большая удача, и он не хотел выбрасывать в ее в помойку. Слишком много было отдано годов и жизней, чтобы он мог окончить магистратуру в Государственном Университете Пальметто и быть помощником профессора, учиться в аспирантуре по лингвистике, изучать французскую литературу и просто жить эту жизнь, как и любой обычный мужчина. Он пожертвовал своей родственной душой ради этого. Конечно, все точно было не так. Будь это действительно его выбором, Нил ни за что бы так не поступил. Его просто никто не спрашивал, когда убивал его вторую половинку. Нил задумчиво провел пальцами по кожаному ремешку на правой руке, под которым до сих пор было спрятано имя. Он пытался как-то отстранится от своей умершей родственной душе с девяти лет, но так ничего и не получилось. Прикосновение к ремешку или имени его успокаивало, когда не получалось сосредоточиться. А от осознания, что имя так до сих пор и не перечеркнуто, ему просто становилось легче, хоть он и понимал, что это всего лишь иллюзия. То, что имя на запястье, так и не перечеркнуто, всего лишь погрешность его собственного тела или вселенной. Нил за все годы перечитал кучу статей на эти темы и понял, что такое иногда случается. Твоя родственная душа умирает, и имя на твоем запястье становится перечеркнутым. Но с Нилом этого не произошло, имя так и осталось нетронутым. Потом, уже в бегах, он постоянно задавал матери вопросы на этот счет, но она просто пожимала плечами. Ученые, собственно, тоже. Все только приходят к выводу, что это какая-то погрешность, что у некоторых людей такое бывает, но это уже ни на что не влияет. Родственная душа мертва, и ты это чувствуешь. Натаниэль уже давно ничего не чувствовал. Нил же пытался зацепиться хоть за что-то. Но всячески отгонял мысли о родственной душе. — Ты еще не решил, с кем проведешь День Святого Валентина? — спросила у него Элисон Рейнольдс, аспирантка третьего года и жена Кевина Дэя, знаменитого игрока экси. При мысли о нем Нилу каждый раз хотелось обреченно вздохнуть. — Ты же знаешь, что первые курсы бакалавров не приглашаются на студенческие вечеринки, так что спокойно можно приходить. Нил закатил глаза, толкаясь руками в стол, чтобы откатиться на стуле подальше от него. Он как раз проверял сочинения этих самых бакалавров. — Еще я знаю, что этот запрет никого не останавливает, — напомнил он. — Проверяют только в первые полчаса, а потом всем становится все равно. И мне все еще не нравится идея напиваться с моими студентами, даже если другие не видят в этом ничего плохого. Да он вообще не воспринимал День Святого Валентина как праздник. Для него это был очередной день, в котором было чуть больше розового и сердечек. Его любимое мятное печенье в университетской кофейне было красивее украшено, чем в любой другой день. Все, на этом плюсы праздника как-то заканчивались. Рейнольдс возмущенно вздохнула, будто речь шла вообще не об этом. — Ты не обязан сидеть и ждать, когда появится твоя родственная душа, — заявила она будничным тоном, а у Нила все внутри похолодело. Ему даже показалось, что метка зачесалась под ремешком, но это было ложью. Всегда ложь. — Ты можешь ее встретить хоть в шестьдесят, потратив всю молодость на бесполезное ожидание. Мы с Кевином познакомились только в университете, но до этого постоянно с кем-то встречались и никому из нас не было от этого больно. Нил тяжело сглотнул. Элисон знала, что он участвует в программе защиты свидетелей, но только потому, что Нил и Кевин были знакомы с детства. Во взрослом возрасте Нил настолько был похож на отца, что у Кевина чуть не случилась паническая атака, когда они встретились впервые за эти годы. Этот факт сблизил его с Элисон и было приятно время от времени быть хоть немного понятым и услышанным, но это не значит, что он рассказывал все подробности. Тема родственных душ весьма интимна и деликатна, особенно, когда вы еще с ней не встретились. Поэтому могут пройти годы знакомства, пока вы не заговорите с кем-то из друзей. Нил не считал себя настолько робким и стеснительным. Нет, если бы они жили в другом мире, он уверен, то заговорил бы о своей второй половинке довольно быстро. Элисон через три недели после знакомства рассказала Нилу, какими мучительными для нее были годы в ожидании Кевина. Конечно, она не была дурой и умела пользоваться интернетом и поэтому знала, что Кевин Дэй, восходящая звезда экси, живет в Вирджинии. Элисон могла бы использовать деньги родителей и полететь в любой момент, но каждый раз ее что-то останавливало, и в итоге первая встреча была отложена до второго курса университета. Элисон специально поступила в Государственный Университет Пальметто по спортивной стипендии, чтобы быть ближе. Увы, но с Университетом Эдгара Аллана ничего не получилось. — Это была нелепая случайность, понимаешь? — сказала ему тогда Элисон, наливая второй бокал вина. У Нила уже от него кружилась голова, но они были у нее дома, но охраняемой территории, поэтому он позволил себе немного расслабиться. — Я неправильно заполнила документы на поступление, администрация почему-то не смогла до меня дозвониться и все сроки прошли. Я была очень расстроена из-за этого, но не падала духом. Я решила поступить в Пальметто и на втором курсе перевестись в Эдгар Аллан, хотя понимала, что не смогу удержать спортивную стипендию. Вороны никогда бы не приняли меня в команду, но на тот момент экси не имело никакого значения. Хотела лишь поскорее познакомиться с Кевином, но чем больше я погружалась в университетские команды, тем больше… становилось понятно, что рядом с Воронами мне будет не безопасно. Я переживала за Кевина, но понимала, что ничего не могу с этим сделать. Мне оставалось только ждать, когда мы сыграем против друг друга, что было наивно, ведь Вороны играют в другом регионе. В итоге все сложилось лучшим образом: это Кевин нашел Элисон, когда сбежал от Воронов к своему отцу в Пальметто. И к своей родственной душе, потому что, конечно же, он знал о ней. Нил тогда старался слушать это беспристрастно, кивать в нужных местах и говорить «угу» во время пауз. Ему не хотелось с головой погружаться в эту историю и вспоминать свою трепетную встречу со своей родственной душой. Он старался не вспоминать, но иногда на него накатывало. Даже смерть матери не воспринималась так плохо, как этот момент. — Я не обязан, — медленно повторил Нил, оглядываясь по сторонам. Они сидели одни на кафедре, все аспиранты и профессора ушли на обед или на пары. — Элисон, я никогда тебе не говорил, но… Тут Нил запнулся. Ему надо было перевести дыхание, а то тут и до панической атаки недалеко. — Нил, тебе не нужно… — Нет, я хочу, — тут же перебил ее он. Ему надо было выговориться. А это та информация, которую, в принципе, он может раскрыть. Тем более Элисон и так уже знала много ужасных подробностей, о которых он не должен был распространяться. Спасибо чертовому Кевину Дэю. — Я уже встретил родственную душу, когда мне было девять. Рейнольдс слишком хорошо знала его, поэтому ее плечи тут же поникли. — Это ужасная история, да? Нил пожал плечами. — Знаешь, все начиналось довольно мило, — сказал он, слегка улыбнувшись. У его родственной души тогда не хватало несколько передних зубов, потому что он выбил их в одной драки, но его улыбка по прежнему была теплой. Особенно, когда он смотрел на Натаниэля. Пожалуй, это любимое его воспоминание. — Его семья только переехала в Балтимор. Мы встретились в малой лиге по экси, хотя он терпеть не мог этот спорт. Мы дружили. Хотя что еще мы могли делать в девять лет? Дружили - это, конечно, громко сказано. Скорее дразнили друг друга. Не будь они на самом деле родственными душами и не чувствуй они эту связь, то возненавидели бы друг друга. Маленькому Натаниэлю в то время сложно было понять, зачем ходить на спорт, который тебе не нравится. Сейчас Нил осознавал, что просто повезло, что ему нравится экси. — Эм, в общем… — замялся он, переходя к более тяжелой части. — Мой отец узнал, что я встретил родственную душу. Я уже родился с меткой, поэтому, конечно, он о ней знал. Нейтан всю мою жизнь был недоволен, что моя родственная душа - мужчина. И… через несколько месяцев после знакомства он случайно узнал об этом. Услышал его фамилию, а дальше уже… Нил не хотел вспоминать это. Следующие годы в бегах ощущаются не таким ужасом, как те несколько часов в подвале. Натаниэлю Веснински было девять лет, когда он встретил родственную душу и потерял ее. Ему было девять, когда отец мучил и пытал другого ребенка у него на глазах на протяжении двух часов. Натаниэль готов был умолять, стоять на коленях, плакать, и он все это делал, даже если знал, что они обречены. — Он убил мою родственную душу. У меня на глазах. Последний раз Нил произносил это вслух на допросе у федералов. Ему тогда было двадцать, он так боялся, что они заставят повторять повторять эту историю снова и снова, как и другие «семейные истории», которые произошли с ним за все эти годы. У него сильно дрожали руки и голос, да вообще по телу в этот момент пробегала сильная дрожь. Это был единственный раз, когда он получил от федералов что-то похожее на сочувствующий взгляд. Элисон резко выдохнула, придвигаясь к нему на стуле. — Нил, мне так… — судорожно заговорила она, хватая его за руку. — Все нормально, Эл. Ничего не было нормально. Нил любит отрицать многие вещи и не ходить к терапевту, хотя он ему положен до конца жизни. Но здесь он сам прекрасно знал, что с ним ничего не нормально. — Я давно это пережил. Очередная ложь. — Это ужасно, — сказала Элисон. Нил лишь пожал плечами. — Я знаю, ладно? — ответил он. — Больше всего на свете я бы хотел все исправить и получить второй шанс, но я могу лишь смириться с этим. Ему нравилась его нынешняя жизнь, построенная таким тяжелым трудом. Нилу была приятна мысль когда-нибудь стать профессором в Пальметто, ходить на университетские матчи экси, ходить с Кевином в бар раз в месяц и, может, нянчиться с их детьми. Хотя мысль о детях пугала Нила, но он привыкнет. Ко всему можно привыкнуть, не так ли? Он привык к этой боли. Но променял бы он эту прекрасную обыденную жизнь на второй шанс со своей родственной душой? — Никто этого не заслуживал, — сказала она. Да, он бы променял. Сто процентов. ХХХ У Нила была старая крохотная квартирка, которая находилась в пяти минутах ходьбы от университета. Обычно в этом доме снимали именно студенты, потому что аренда оставалась ничтожно низкой, и Элисон кучу раз просила его переехать в нормальные апартаменты, но Нила все устраивало. Он мог бы себе позволить даже купить жилье получше, однако ему нравилось жить здесь. Да, иногда шумно, но он жил на последнем этаже, так что для него это не было большой проблемой. Вся его жизнь уместилась в это маленькое пространство, но по факту, у него ничего не было изначально. Только его имя, которое он был вправе выбрать себе сам. До поступления в аспирантуру федералы дали добро и заявили, что защита больше не требуется. Ему в этом плане повезло, ведь большинство людей живут под чужим именем годами, без возможности связаться с родственниками или вернуться в любимые места. Но у Нила не было даже имени. Он считал, что оно умерло с его родственной душой, поэтому ни за что не свете не хотел бы возродить Натаниэля Абрама Веснински. Поэтому он решил переехать в Пальметто из Бостона и просто… остаться здесь как Нил Джостен. Как и все предыдущие годы до этого. А эта квартира, казалось, отражало все то, что было у него внутри: хаос, сломленность и пустоту. Включив лампу вместо основного света, он начал рыться в ящиках, забитых всяким барахлом. Да, вещей у него при переезде было не очень много, но чем дольше он здесь находился, тем больше обживался. От половины этого всего можно было бы спокойно избавиться, однако не было ни времени ни сил. Он без труда нашел кожаный ремешок на дне ящика. Черный и потрепанный, он мало чем отличался от любого другого классического, который продавался в каждом магазине. За исключением большой буквы «W», что была вышита на нем. Нил с трепетом провел по нему пальцами. Ремешок все еще был ему как раз, потому что длина без проблем регулировалась. Так было принято в семье Веснински: дорогие и качественные ремешки покупались чуть ли не с детства, чтобы служить долгие годы. Конечно, со временем все равно они приходили в негодность и надо было покупать новые, однако все они хранились вместе с детскими игрушками и рисунками. Забавно, что от семьи Веснински по итогу только этот ремешок и остался. Нил был последним из семьи, но он даже не сохранил имени. Только этот ремешок, который значил нечто большее. И болезненное. Нил снял свой ремешок. Он старался лишний раз не смотреть на имя. Перед душем он просто отворачивался и старался игнорировать имя на запястье. Однако сегодня он посмотрел. Провел по чернилам пальцами. Эндрю Джозеф Миньярд. Имя родственной души на запястье должно вызывать трепет. И когда-то так оно и было, но теперь Нил ощущал только сожаление и большое горе. Именно поэтому он сразу же накрыл имя рукой, лишь бы снова не ощущать сдавленность в груди. Хотелось бы ему вместо всего этого иметь пустоту внутри, которая была при мысли о матери. Он любил ее. И любит до сих пор. Мама сделала для него все возможное, чтобы он сейчас был здесь, однако мысли о ней не были такими же щемящими, потому что с ней всегда было сложно контактировать. Ее стержень и жестокость отразились в его памяти сильнее, чем все то хорошее, что она для него сделала. С Эндрю же всегда все было иначе. В его памяти он остался мальчиком, который пытался для него сделать что-то хорошее. Его лучшее и любимое воспоминание. Нил быстро надел ремешок обратно. Правда, на грани паники он застегнул старый, который был на нем в тот день, когда он познакомился с Эндрю. Нил не надевал его уже много лет, он всего лишь служил последней частичкой, которая связывала его с прошлым. Но сейчас… Нил даже почувствовал себя лучше. Словно этот ремешок и не решал все его проблемы, но немного восполнял все то, чего он когда-то лишился. Может быть, ему стоило оставить его. Теперь, когда он уже даже не под программой защиты свидетелей, об этом можно было не беспокоиться, не так ли? По крайней мере, Нил точно не собирался снимать его сегодня вечером. ХХХ Это точно был сон, хотя все вокруг казалось таким реальным. Почему-то Нил находился в раздевалке на арене Пальметто, где проходили матчи по экси. Обстановка не была ему настолько знакомой, чтобы его больной мозг смог так четко воспроизвести каждую деталь. Нил бывал здесь пару раз из-за Кевина, конечно, поэтому он и понял, где находится. Но все равно казалось странно, что все вокруг такое… настоящее. Он стоял перед зеркалом, которое висело около выхода. Нил смутно припоминал, что оно всегда там было, однако парни редко обращали на него внимания. Впрочем, как и сам Нил, однако прямо сейчас он глядел на свое отражение, которое было… Это был вроде и он, но одновременно с этим… кто-то другой. Моложе. Нил просто был моложе своих лет. Волосы все такие же ярко-рыжие, а глаза голубые. Те самые две вещи, которые Нил избегал в своей внешности, когда был подростком, когда ему исполнилось двадцать лет. Ему понадобилось много времени, чтобы принять себя. Тогда он уже был достаточно взрослым, когда снова взглянул на себя настоящего, игнорируя голос отца у себя в голове. Именно поэтому видеть себя такого молодо было странно. Он просто никогда не был собой в этом возрасте. — Ну нихуя себе, — пробормотал Нил, не сдерживая себя. — Какой все-таки странный сон. Странным уже казалось то, что он об этом подумал. Нил непонимающе моргнул несколько раз, потянув за непослушную прядь спереди. Вроде и сон, но волосы в руке были такими… настоящими. Может быть, он лунатил? Сонный паралич? Все вместе? Он никогда таким не страдал, но никогда не поздно было начать. А потом послышались шаги позади, и он… увидел молодого парня, примерно его возраста. Не того, реального возраста, а который был во сне, лет двадцать или даже меньше. Он не был высоким, даже ниже Нила, однако рост не мешал ему… быть внушительным. Источать такую силу, от которой у Нила подкашивались колени. Кудрявый блондин пристально глядел на него в отражении, а Нил не решался повернуться, что-то его останавливало. При этом желание было так сильно, словно от этого могла зависеть его жизнь. Он знал, кто это. Где-то в глубине души он точно знал, потому что… …слова так легко сорвались с его губ: — Эндрю. А потом Нил проснулся. ХХХ У него бешено колотилось сердце в груди, когда Нил открыл глаза. На секунду ему даже показалось, что его одолел какой-то животный страх. Такой сильный, который не мог сравниться ни с одним другим, даже когда он встречался со своим отцом. Но это только на первый взгляд, потому что тело пробила крупная дрожь, его бросило в пот, и да, это было похоже на страх. Только вот это был не он. Скорее какая-то тревога. Или что-то похожее на нее. У него скрутило все внутри, когда он понял, что это был за сон. Такое иногда было. Редко, но случалось. И интернет и научные исследования говорили, что это нормально. Не было ничего сверхъестественного видеть умершую родственную душу во сне. Это то же самое, что видеть во сне ушедших родственников или любых других близких людей. Это и называется горе и память о погибших. Это нормально. С родственными душами все немного иначе, там связь всегда сильнее и глубже, поэтому все кажется ярче, однако ничего странного в этом нет. Вот только в этот раз странным было все. Он и раньше видел в своих снах парня и мужчину. По мере взросления, Эндрю в его снах тоже менялся. Вот только он всегда был безликой фигурой где-то вдалеке, потому что мозг Нила не был способен доработать такие детали. Здесь же он… был практически тем же самым, что и раньше, правда в этот раз его иллюзия приобрела конкретные черты. И это уже попахивало чем-то ненормальным. Нил тут же стянул футболку. Надо было и простыни сразу поменять, потому что от пота промокло половину постели. Но у него уже не было на это времени, каким-то образом он проспал три будильника и уже опаздывал на семинар, который проводил по утрам у первокурсников. Ему надо было выкинуть сон из головы и собраться. Собраться у него получилось, выкинуть что-то из головы - нет. Первокурсники были только рады, что Нил не нагружал их переводами на французский. Вообще он был достаточно строгим преподавателем, который мало что спускал на тормоза, но сегодня был особый случай. Его повсюду преследовали карие глаза, которые словно смотрели в душу. Смотрели в душу. Ну да, конечно. — Нил, ты в порядке? — спросила у него Элисон после третьей пары. Она нашла его в аудитории, которую он не покидал с утра. Ему хотелось хотя бы попить воды, не говоря уже о кофе. Но не мог лишний раз встать из-за стола. Он едва понял, что она сказала. — Чего? — переспросил он, поднимая голову. Она с недовольным видом скрестила руки на груди. — Ты не заходил сегодня на кафедру, — сообщила она. — А еще одна из первокурнисниц пожаловалась мне, какой ты рассеянный был на паре. — Забавно, а я думал, они будут рады, что никто не стоит у них над душой и бесконечно не исправляет ошибки, — пробормотал Нил. Он никак не мог унять дрожь в руках. Пожалуй, это было больше похоже на похмелье. А Нил ненавидел выпивать и умирать на следующее утро, поэтому хуже состояния придумать было сложно. — Серьезно, что случилось? В том то и дело, что ничего. У него были кошмары и похуже. В конце концов, встреча во сне с родственной душой - это не кошмар. Эндрю никто даже не убил у него на глазах, так какого черта он так себя чувствует? Так встревоженно и болезненно, словно его этой ночью пропустили через мясорубку? Сон казался таким коротким, а последствия были как после многочасовых пыток. Нил помнил, что такое пытки. Старался забыть, но все равно иногда они всплывали в памяти. — Кошмары, — просто отмахнулся он. — Такое бывает, ты же знаешь. Наверное, просто уже давно не было так плохо. В последние несколько лет он так хорошо с этим справлялся, что Элисон никогда такого и не видела. Но опять же, это же в действительности был не кошмар. Всего лишь болезненный сон. — Я в порядке, правда. Элисон, может, и хотела сказать что-то еще, но тут в аудиторию начали подтягиваться студенты. Что не принесло никакого облегчения, потому что Нил так и не сходил за кофе, а Элисон уже ушла, на прощение сказав «мы еще поговорим». Студенты в ожидании глядели на него, а у Нила не было ни сил, ни желания. — Итак, — выдохнул он, доставая бумажник из кармана джинс. — Кто сбегает для меня до Старбакса, тот освобождается от сегодняшнего перевода. Его профессор убил бы его, но только в том случае, если бы он узнал. Третий курс уже не такие разговорчивые, поэтому с ними можно договориться. Сегодня Нил решил дать им перевод и оставить в покое до конца пары, за что они были благодарны. И очень тихи. А Нил был за это благодарен им, особенно тому парню, который сбегал до Старбакса. Дрожащими руками Нил достал ноутбук, чтобы лишний раз не сверлить студентов взглядом и никого не смущать. Просто сделать вид какой-то деятельности и чтобы они не думали, что у него похмелье. Хотя это, наверное, их никак не разубедит. У Нила помимо пар было столько работы. Столько писем студентов, на которые можно было ответить, но вместо этого он уставился на поисковую строку. Пальцы сами собой заскользили по клавиатуре. Аарон Миньярд. Ему всего лишь надо было убедиться. Убедиться, что его мозг… Аарон жил с женой в Чикаго. Последний раз Нил гуглил Аарона, когда был на первом курсе бакалавра. Тот учился на биологии в Чикаго, и Нил практически сразу закрыл поиск, как только всплыла его фотография. Это было… невыносимо. Уже в девять лет для него Аарон и Эндрю не были одинаковыми, он легко мог отличить их. Не только потому, что Эндрю был его родственной душой и перепутать его с Аароном для него было невозможно. Просто они даже физически для Нила были разными, вот и все. Тем не менее они все еще оставались близнецами, а у Нила было богатое воображение, чтобы просто представить, как бы мог выглядеть Эндрю, будь он жив. Какими они были бы. Чем бы занимался он и что бы делал Нил. Хуже любого кошмара. Сейчас Аарон учился в ординатуре, тоже в Чикаго. Его жизнь Нилу была не особо интересна, они никогда не ладили. Важна была лишь фотография. Определенно на всех фотографиях Аарон был старше, но это все еще было похоже на Эндрю в его сне. Что-то заныло внутри Нила, когда он открыл последние фотографии. Нет, это еще ничего не значило. В конце концов, он гуглил фотографию Аарона много лет назад, вот и запомнил. Так его мозг и выдал сегодня ночью этот безумный сон. Вот только это же был не Аарон. Черты такие же, да, но вот только… это был Эндрю. Мог ли Нил просто дорисовать все то, что он хотел? Да конечно мог, что за чушь? За что он пытается зацепиться? Чего ему вообще надо? — Мистер Джостен? — окликнула его одна из студенток, заставив вздрогнуть. Надо было вернуться в эту реальность. Надо было вспомнить, кто он такой и что здесь делает. — Не могли бы вы мне помочь со склонениями глаголов? Меньше всего Нил сейчас хотел склонять блядские французские глаголы. Он захлопнул ноутбук, пытаясь выкинуть из головы Аарона Миньярда, и кивнул девушке. — Конечно, идите сюда. Выкинуть из головы Аарона Миньярда было легко. Эндрю Миньярда - нет. ХХХ — Наконец-то я по-настоящему схожу с ума, — пробормотал Нил, умывая лицо. Ему бы помыться нормально, но для этого придется снять ремешок. А снять его сегодня или вообще прямо сейчас как будто не было никаких моральных сил. Элисон предположила, что у Нила просто тоска из-за предстоящего Дня Святого Валентина, на что Нил только мрачно усмехнулся. Конечно, ведь именно в этом дело. Он так и не рассказал ей подробности своего «кошмара», но это же все равно звучало смехотворно. Нил едва ли обращал внимания на этот день годы назад, пытаясь выжить. Ему было не до размышлений, что в День Святого Валентина потерянные родственные души воссоединяются. Они с Эндрю не было потерянными, вот в чем вся проблема. Это всего лишь безумие, а не какая-то романтика. Нилу все еще было не по себе. Это дурное чувство внутри не давало ему сосредоточиться весь рабочий день, но ему казалось, что по во возвращении домой ему станет легче. У него все еще была работа на вечер, но доделать что-то не было сил. Пустота внутри разъедала его настолько, что он мог только стоять в ванной и смотреть на свое отражение, вспоминая сегодняшний сон в мельчайших деталях. Нил был таким же бледными и отчасти как будто перепуганным, как и в своем сне. Ему даже показалось в моменте, что он выглядит так же молодо, как и там. Но это все иллюзия больного мозга. Он схватил салфетки, вытирая дрожащими руками пот со лба и шеи. Может, ему пересилить себя и сходить ко врачу? Он мог самостоятельно справиться с какими-то травмами, взять себя в руки во время панической атаки. Даже зашить себя после пулевого ранения был в состоянии. Но он даже не представлял, что может сделать… с этим. Нил на секунду закрыл глаза, прислоняясь лбом к зеркалу. Оно было прохладным и приносило немного облегчения. Мнимое облегчение, потому что аж тело неприятно завибрировало. Сложно сказать, сколько он так стоял. Не несколько часов, конечно. Но, может быть, полчаса? Пятнадцать или пять минут? — Эй, ты в порядке? — прозвучал голос где-то рядом. Ну вот, он действительно сходит с ума. Нил периодически чувствовал себя плохо и всегда понимал, что ему не помешала бы психологическая помощь. Но ему постоянно казалось, что его состояние не такое критическое, чтобы разбирать травмированное детство с терапевтом и лишний раз откапывать неприятные воспоминания. Вот только голоса он слышал впервые. Он же был у себя дома, верно? Точно закрыл дверь на замок, он никогда не забывал. Прошелся быстренько по квартире, потому что паранойя была его спутником уже долгие годы. Может быть, он забыл? Точно ли он проверял, закрывал дверь? Нил был уверен, что да, однако он не мог в полной мере доверять своему разуму. — Что? — растерянно спросил Нил, открывая глаза. Он точно поехал головой. Это была мужская раздевалка в Лисьей Норе. Та самая раздевалка. Нил обернулся, встречаясь взглядом с… Кевином Дэем. — Я спросил, в порядке ли ты, — раздраженно ответил тот, закатывая глаза. — Какого черта ты здесь делаешь? Сейчас тренировка команды экси. — Эм, — непонимающе вздохнул Нил, нахмурившись. — Да пошел ты. Может быть, Нилу и было плохо. Но он в любом состоянии был готов дать отпор Кевину Дэю. На самом деле, Нил почувствовал себя лучше. Вот так внезапно, словно по щелчку пальцев. По коже все еще стекал пот, кудри прилипли к шее, и его аж передернуло от этих неприятных ощущений. Но голова словно бы немного прояснилась, стало легче думать и соображать. Появилась такая легкость, что можно было попробовать и нагрубить Кевину Дэю лишний раз. Несколько раз моргнув, Нил внимательно оглядел Кевина. Какой-то параллельный мир, честное слово. Это был Кевин, но при этом… кто-то другой. — Сам пошел нахуй, желательно отсюда, — съязвил Кевин, махнув рукой. Правой рукой, а левая была… — Уходи, пока я не вышвырнул тебя. — Вряд ли с такой рукой у тебя получится, — выплюнул Нил. Наверное, так говорить не стоило. Все-таки Кевин был хорошим другом Нила и родственной душой Элисон, а еще эта травма руки не выглядела каким-то пустяком. Нил не был специалистом, но даже он понимал, что это сложный перелом руки. По крайней мере, Кевин не стоял в проходе двери, поэтому Нил с легкостью проскользнул в коридор, пока тот не успел сказать что-нибудь еще. У него было очень нехорошее чувство по поводу Кевина, поэтому он поспешил уйти от него. Если это сон, то все нормально. если он сходит с ума, то… тоже нормальное, наверное? Нил просто не мог вспомнить, как ложился спать. Он точно стоял в своей ванной перед зеркалом, пытаясь справиться со своим странным состоянием. Нил надеялся, что Кевин не пойдет за ним. Он был бы не в состоянии сейчас… Из женской раздевалки вышла Элисон, которая на себя была больше похоже, чем Кевин в этой реальности. Она была все такой же высокой статной блондинкой с высоким хвостом, однако сейчас… на ней была тренировочная форма Лис Пальметто, университетской команды по экси. Нил видел такую Элисон и раньше, но только на фотографиях. Рейнольдс тогда спокойно улыбалась и говорила, что эта часть ее жизни осталась в прошлом. И оставила она ее там с большим удовольствием. — Элисон? — вырвалось у него. Девушка, которая в это время даже не замечала его, резко обернулась. Она критическим взглядом оглядела его с ног до головы, но Нила это никак не смутило. Она сделала точно так же, когда они только познакомились, а потом отправила с ней по магазинам. Нил опустил взгляд на свою одежду и понял, что одет он именно так, как Элисон терпеть не может. Что было удивительным, потому что такие потертые джинсы и футболки Джостен не надевал с тех пор, как начал учиться в аспирантуре. Все-таки он был преподавателем и надо было иметь хотя бы приличный внешний вид. Хотя бы. Откуда он вообще достал эти дырявые джинсы, черт возьми? — Мы знакомы? — презрительно фыркнула она. Нилу хотелось передразнить Элисон ее типичным «подруга, ты сейчас серьезно?», которое она кидает ему в лицо в любой ситуации. — Думаю… нет, — пробормотал Нил, тоже нахмурившись. Какого хера вообще здесь происходит? Это… какой-то скачок во времени? Нил ущипнул себя за руку, тут же поморщившись от неприятного ощущения. Да, это определенно не сон. Рейнольдс, может, сейчас и относилась к нему с опаской, но все еще оставалась очень эмпатичной. Поэтому тут же подошла к нему, хватая за руку. — Малыш, ты в порядке? Может, помочь тебе дойти до медсестры? — спросила она. Нил взглянул на ремешок молочного цвета, который носила Элисон. Он сильно отличался от того, который подарил ей Кевин после свадьбы. Они все сейчас моложе, так что никакой свадьбы, наверное, и не было. То, что это было не его время, даже сомнений не оставалось. Просто… так все это странно. Если ему примерно двадцать лет, то Нила здесь быть не должно. Джостен отошел от нее на несколько шагов. — Я… я в порядке, — залепетал он, внезапная осознавая… Он в прошлом. Это все по-настоящему. — Какого хера здесь происходит? — появился где-то в пределах новый голос. Элисон недовольно фыркнула, оборачиваясь. — Не твоего ума дела, Миньярд, — резко ответила она, а ее лицо исказилось от отвращения. Нет, это было не прошлое. Это было нечто другое. Их одарили кривой ухмылкой. У Нила аж внутри что-то перевернулось. — Все, что происходит на этом стадионе, касается и меня. Сказано это было таким властным низким голосом, от которого у Нила подкосились ноги. Элисон… та, другая Элисон, наверняка бы заговорила что-то о симпатии. Но Нил не был уверен, потому что вроде нечто подобное никогда не чувствовал. Никогда еще от взгляда другого человека у него еще никогда не перехватывало дыхание. Но Нил мог предположить, что это такое. Может быть, у него самого было и не так много опыта, однако он читал много книг. И в теории знал кое-что о чувствах. И он мог предположить, какие чувства испытываешь, когда встречаешь родственную душу уже во взрослом возрасте. На лице Эндрю Миньярда отразилось любопытство, когда их глаза встретились. Может быть, они и повзрослели, однако взгляд у Эндрю остался тем же. — Кто это? — спросил он у Элисон. Рейнольдс уже открыла рот, но Нил на одном дыхании чуть ли не крикнул: — Никто! Нил тяжело сглотнул под этим внимательным взглядом. Казалось, Эндрю и сам что-то ощутил, но был в такой растерянности, что не знал, как себя вести. Что ж, он хотя был в своей временной линии… или вселенной. В общем, в своем пространстве, в отличие от Нила, который вообще не мог понять, что здесь происходит. — Кто ты? — напряженно спросил Эндрю Миньярд, выгибая бровь. И вот тогда Нил сделал кое-что, о чем не думал уже очень много лет. Кое-что, от чего он с гордостью избавился однажды. Он побежал. ХХХ — Это все еще то же самое Пальметто, которое я знаю и помню, — пробормотал себе под нос Нил, чувствуя себя немного в бреду. Ну, или много. От бега он вспотел еще больше. Поэтому его накрыла волна облегчения, когда он подошел к своей квартире и вставил ключ, который лежал в кармане джинс. Джинс, которые определенно ему не могли принадлежать, потому что он такое уже сто лет не носит. По крайней мере, квартира все еще принадлежала ему. В его реальности, до того как Нил заехал в нее, здесь жили студенты-наркоманы, которых отчислили с третьего курса. Нилу даже не хотелось понять, как так получилось, что он живет здесь, когда до его переезда оставалось еще несколько лет. Но ответ был прост. Наверное. Это не путешествие во времени. Это какая-то… совершенно иная реальность. Эндрю Миньярд был мертв. Им было по девять и десять лет, когда Нейтан Веснински убил его родственную душу. Это не могло быть ошибкой, Нил в его смерти уверен на сто процентов. И на столько же процентов он был уверен, что всего пятнадцать минут назад перед ним стоял именно он, Эндрю Миньярд. Это не могло быть ошибкой, просто невозможно. Когда ты видишь свою родственную душу - это особенное чувство, и Нил его знает. Даже не помнит с того девятилетнего возраста, а просто понимает. Эндрю убили на глазах Натаниэля, когда ему было девять. Спустя почти двадцать лет Нил встретил его в Пальметто. Живого. Нил тут же влетел в квартиру, не обращая внимания на обстановку. Он стянул с себя всю одежду, этот чертов ремешок, с которого все и началось, и тут же встал под холодный душ. Это было самое приятное ощущение за день, если не считать той ломоты в груди, которая появилась у него от взгляда Эндрю. Нил не ощущал себя таким грязным и липким с тех пор, как перестал бегать по всему свету от своего ненормального папаши. Вода была настоящей. Кожу жгло от холодных струй. Это не могло быть иллюзией. Он посмотрел на имя, которое не было перечеркнуто на запястье. И внезапно все встало на свои места. Возможно, вселенная все так и задумала. ХХХ Не было ничего удивительного, что квартира была той же, но обстановка в ней была совсем иной. Пространство в ней было таким пустым, словно он только сюда заехал. Или же не хотел надолго здесь оставаться. Там была одна сумка, так хорошо ему знакомая. От которой он избавился при первой же возможности, потому что она навевала много неприятных воспоминаний. Такие же ужасные шмотки и… папка, которая для Нила уже не имела никакого значения. Потому что ему не нужны все эти зашифрованные контакты, ворованные деньги и координаты, спрятанные за заголовками про жизнь Кевина Дэя и Рико Морияма. Нил вырос из этого, стал свободен. Только не здесь. Не сейчас. Он все еще в бегах, а его отец где-то там. Обретенное спокойствие растворилось в одно мгновение. Нил не мог и не хотел заново переживать весь этот ужас. Тем более, если верить дате на одноразовом телефоне, к этому моменту его отец уже был мертв, а сам Нил находился под защитой свидетелей. Но это было все в той реальности, а не в этой безумной и сумасшедшей. ХХХ Библиотека всегда для Нила была отличным местом, чтобы успокоиться и прийти в себя. Его постоянно тянуло в это место, ему нравилась тишина, которая там царила. Сейчас, правда, это было не главное. Ему нужен компьютер, а в квартире не было ноутбука. Что, конечно, неудивительно, если учесть все обстоятельства. Носить повсюду ноутбук было бы небезопасно, да и в бегах Джостену он был не особо нужен. Нилу требовалась информация. Разумнее было бы подождать до утра, когда вокруг не будет много студентов и все расползутся на утренние пары. По вечерам и ночам здесь всегда много студентов, поэтому безопаснее было бы пойти утром. Но Нил просто представить себе не мог, что сможет пережить эту ночь спокойно. Поэтому да, ночной поход в библиотеку, даже если это опасно. К сожалению, Нил слишком расслабился и просто понадеялся на удачу. Или к счастью, кто знает. На удивление, в библиотеке почти никого не было. Всего лишь парочка одиноких студентов, которые расселись по разным углам. У Нила не было студенческого билета, однако он был аспирантом, который не всегда с собой его носил. Поэтому прекрасно знал, как можно пройти в читальный зал без пропуска, что сейчас сыграло ему только на руку. Нейтан Веснински. Дело не очень широко распространялось в СМИ, насколько Нил вообще помнил. Федералам хотелось замять его поскорее, сделать так, чтобы оно не вышло за пределы стен, потому что его наличие уже дискредитировало Бюро. Нил тогда был совсем юн, да и честно говоря, ему вообще было наплевать. Даже сейчас ему все равно, какой скандал там пытались замять, пока он мог жить спокойной жизнью. Но в этой реальности… все было немного иначе. Или сильно иначе, тут как посмотреть. Нейтан Веснински был убит ФБР в подвале собственного дома. В Бюро начали расследование. В тот год, когда Натаниэлю было девять лет. Нил непонимающе глядел на монитор, откинувшись на спинку стула. Глазам своим не веря, он перечитал заголовок статьи еще несколько раз. А потом еще и еще, даже не представляя, как такое могло произойти, ведь Бюро следило за Нейтаном столько лет именно потому, что против него не было серьезных улик. Они никак не могли провернуть все это в те годы, когда Нейтан старательно заметал все следы. Это какой-то бред, такого просто не может быть. — Нил Джостен, — послышался ровный голос позади него. Нил постарался сесть в самый угол, но со спины к нему все еще можно было подкрасться. Другое самое удобное место уже было занято, поэтому пришлось выбрать это. Нил даже не подумал, что это может быть проблемой. Он медленно обернулся, встречаясь взглядом с очень раздраженным Эндрю Миньярдом. — Почему ты гуглишь Нейтана Веснински? — спросил он. — Откуда ты знаешь мое имя? — выдавил из себя Нил. — Ты первокурсник с гуманитарного отделения, это легко было найти, — фыркнул тот, скрещивая руки на груди. — И вообще я первый спросил. — Первокурсник? — в отчаянии переспросил Нил. Возможно, это имело смысл. Это должно было иметь смысл, ведь его отец был мертв очень давно. Поэтому Нил так выглядел, поэтому он оказался в Пальметто. Но что случилось с его матерью в итоге? Ему сложно было представить ее в нормальной обыденной обстановке. Он такой ее и не помнил, честно говоря. Для него она всегда была дикой женщиной, которая в нужный момент действовала осторожно. Которая давно потеряла всякую мораль и никогда не смела оглядываться назад. Эндрю закатил глаза. — Ну? Нил не знал, что и ответить. Как будто поймали на подглядывании. Или на просмотре порно в общественной библиотеке (что, между прочим, со студентами первых курсов случается часто, Нил видел этого достаточно). Но он гуглил собственного отца, поэтому неправильно как-то чувствовать себя так. Даже если его отец был больным ублюдком, который убил на его глазах родственную душу. Учитывая, что Эндрю Миньярд стоит сейчас перед ним живой и здоровый, это как-то резко перестало иметь значения. Впрочем, за плечами его отца были другие грехи, еще хуже. — Почему ты гуглишь Нейтана Веснински? — с нажимом спросил Эндрю, беря ближайший стул и пододвигая его к столу. Он сел не напротив Нила, а сбоку от него. Наверное, так это должно выглядеть более угрожающе. — Если ты мне не ответишь, я запихну компьютерную мышь тебе в глотку. — Какая тебе вообще разница, зачем я это делаю? — возмутился Нил. Не то чтобы он хотел грубить своей родственной душе, но какая тому разница? Да, наверное, это немного подозрительно, что какой-то тип разыскивает информацию про отца твоей родственной души, но все же. — Хочу и делаю, мы вроде живем в свободной стране. Нил никогда еще не чувствовал себя таким идиотом. — Не заставляй меня доставать нож, Нил Джостен, — прорычал Эндрю. — Не заставляй меня драться с тобой, Эндрю Миньярд. — Ты знаешь мое имя. Нилу хотелось выкрикнуть: «Не будь придурком, конечно, я знаю твое ебаное имя!» Нил даже слишком хорошо знал его имя. У него аж метка под ремешком зачесалась. Но придурком здесь был только Нил. Он поднял руки, как бы защищаясь. — Слушай, это сложно объяснить, но не мог бы ты… Внезапно Эндрю схватил его за руку. За ту самую руку, где был ремешок, который… был все тем же его детским ремешком. Нил даже не заметил, что эта деталь никак не поменялась, в то время как окружающие вокруг него, даже его чертова одежда, были совсем другими. Эндрю провел пальцем по букве «W», но так осторожно, как будто в ней заложена бомба. Вероятно, так оно и ощущалось. — Откуда… — начал Эндрю, но остановился. Он посмотрел на Нила. Внимательно, пытаясь докопаться до сути самого Нила Джостена. Взглянуть внутрь него, вывернуть наружу каждую маленькую деталь, все секреты и любые мысли. А сам Джостен прекрасно знал, что у него по силам это сделать. — О. Это все, что смог произнести Эндрю. Кроме выгнутой брови, ничего в его лице не изменилось, но Нилу показалось какое-то понимание. Смятение и понимание одновременно, и это было бы сложно объяснить, однако Джостен видел это так ясно, почти ощущал на кончиках пальцев. — Но… — продолжил Эндрю, запинаясь. Ему сложно было подобрать слова. — Я видел, как ты умер. Конечно, Эндрю узнал. И теперь смотрел на Нила так, будто видел перед собой призрака. — Правда? — тихо переспросил Нил. Просто потому что не знал, что еще сказать. — Я бы подумал, что ты какой-то лжец. Или родственник, — пожал плечами Эндрю. Он все еще говорил настороженно, не давая себе расслабиться и выпустить Нила из поля зрения. — Но ты… взрослый ты слишком похож на своего отца. И я просто знаю, что это ты. Натаниэль Абрам Веснински. Вопреки ожиданиям, Нил не вздрогнул. Из уст Эндрю это звучало настолько по-другому, что у него пошли мурашки по коже. — Значит, Эндрю Джозеф Миньярд, — заговорил Нил, пробуя это имя. Он столько раз видел его на своем запястье, но вслух произносил редко. — В этой реальности я тоже умер. Почему-то эта новость никак не удивила его. Нил долгое время задавался вопросом, как вообще получилось, что он дожил до своих лет. Ему всегда казалось, что он должен был умереть в подвале собственного дома, сразу после Эндрю. Было что-то неправильное в том, чтобы бороться за жизнь, когда вторая половина души больше не с тобой. Ее больше нет, поэтому смысл продолжать пытаться выжить? Нил столько раз пытался ответить на этот вопрос, но каждый раз сам себе удивлялся. Потому что ответа не было, а я он зачем-то продолжал бороться. Раньше ему казалось, что ответ крылся в его матери, которая так отчаянно сопротивлялась. Если она была достаточно мужественна, чтобы все это сделать, чтобы спасти жизнь Нилу и бороться за него на смерть, то кто он такой, чтобы отвергать эту жизнь? Теперь же он понял, что… это правда. Мать дала ему смысл жизни именно ради этого момента. Чтобы у Нила была возможность сквозь время и пространство снова встретиться со своей родственной душой. (Наверное, она бы сейчас поспорила с ним). — Я видел тебя во сне, — сказал Эндрю. — Это был не сон. — Спасибо, капитан очевидность, — фыркнул он. — От тебя пахло мятным печеньем. — Которое на День Святого Валентина делают розовым в форме сердечек, — зачем-то сказал Нил. — Ага, именно эта хрень, — раздраженно сказал Миньярд. Он уже не выглядел таким напряженным, его поза была полностью повернута к Нилу. — Поверить не могу, что моей родственной душе нравятся самые отстойные печенья в местной кофейне. — Они не отстойные! — Ага, конечно, — закатил глаза он. — В общем, я видел тебя на кафедре лингвистического отделения. Я был там несколько раз, поэтому и узнал кабинет. Ты был… старше. — Да, потому что был аспирантом, — проворчал Нил. — А не чертовым первокурсником. Мне теперь что, заново весь материал проходить? По крайней мере, он не успел получить докторскую степень, вот тогда действительно было бы обидно. С другой стороны, может быть, его пребывание здесь временно? Нил понятия не имел, что это такое и как оно работало. Возможно, изучай он физику, у него было бы какое-то представление. Сейчас же оставалось только гадать, что же будет завтра. Будет у него завтра родственная душа или уже нет? Этот вопрос волновал его больше, чем получение научной степени. — Я… — заговорил Нил, внезапно почувствовав себя опустошенным. — Мой отец убил тебя. Прямо на моих глазах. Эндрю словно эта новость тоже не удивила, поэтому он спокойно кивнул. — Твой отец убил тебя на моих глазах. — Ожидаемо, — пробормотал Нил. — Интересно, если мы видели жизни друг друга, то почему в этой реальности оказался именно я, а не ты. Не то чтобы его это действительно волновало. Скорее он переживал по другому поводу. — Очевидно, чтобы ты не получил доктора наук. — Ну спасибо, — съязвил Нил. — Почему Нил Джостен? Что не так с Натаниэлем? — Нил Джостен - это имя, которое я взял для программы защиты свидетелей. Библиотека была пуста, однако Нил все равно рассказал эту историю шепотом. Возможно, в этой реальности его скрытность не имела значения. Нейтан Веснински был мертв, а за ним и Натаниэль младший. Нил Джостен же оставался жив, поэтому их имена уже не играли никакой роли. Но он все равно не хотел, чтобы лишние уши знали. Они могли принять его и Эндрю за сумасшедших, пусть так. Но это все еще две истории их жизни, которая в определенной точке сплелась и стала одной целой. У них и так отняли слишком многое. Нил хотел оставить этот момент только для них. За все время Эндрю не проронил ни слова. Даже не кивал в нужных местах, как это делали другие люди. Спокойно слушал с непроницаемым выражением лица, но Нилу от этого не было некомфортно. Наоборот он понимал, что все делает правильно. — Я двадцать лет был уверен, что ты мертв, — закончил он такими словами. — Ты выиграл, я страдал меньше, — ответил Миньярд. — Я ждал тебя десять лет. Он ждал его. В этот момент нервы Нила не выдержали. Он и так был натянутой струной все это время. Встреча с Эндрю ничего не облегчила, только все усложнила. Нил до конца не мог понять, что сам чувствует, что ему надо делать и о чем думать. Не каждый день ты вот так встречаешь свою родственную душу, как будто это какой-то пустяк. Поэтому Нил и не выдержал. Он понятия не имел, что ему говорить, поэтому просто наклонился. Нил специально помедлил, давая Эндрю выбор. Очевидно, он ему не был нужен, потому что их губы встретились, и Эндрю охотно потянул его на себя за воротник футболки. Это было голодно. Они вцепились друг в друга с такой интенсивностью, с которой странствующие припадают к бутылке воды. Нил вложил все свое отчаяние в этот поцелуй, потому что господи, двадцать чертовых лет. У него даже и в мыслях не было, что такое может произойти. Что когда-нибудь еще он будет вот так по-человечески счастлив. Что он будет сжимать в руках свою родственную душу и целовать ее. Если это сон, то самый прекрасный. Нил не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. — Молодые люди, прекратите немедленно! — крикнула на них библиотекарь, вставая из-за стола. — Если вы сейчас же не… — Мы уходим, — крикнул Нил, ни о чем не жалея. Эндрю с готовностью взял его за руку и повел к выходу так быстро, словно за ними гналась стая собак. Нил большим пальцем погладил тыльную сторону кисти Эндрю, просто чтобы в очередной раз удостовериться, что все это правда. Что это приятное тепло у него в груди от одних прикосновений - оно реальное. Что губы покалывает от поцелуя - это не иллюзия. Они вышли на воздух. Вечерами было прохладно, но Нил даже не заметил, как неприятно ему стало от ветра. Это не имело никакого значения. — Мы можем… пойти в мое общежитие, — предложил Эндрю. — Или в твое. Если ты вообще хочешь. Нил снова поддался вперед, легко целуя его. Не только потому, что хотел. Просто теперь он мог. — Я не знаю, наступит ли завтра, — тихо сказал Нил, прислоняя их лбы друг другу. Он так цеплялся за него, словно все уже было решено. — Вдруг я проснусь утром, а нас уже не будет. Не хочу терять то время, что у нас осталось. Эндрю возмущенно фыркнул, крепче прижимая его к себе. — У нас впереди много времени. Нил грустно улыбнулся. — Ты этого не знаешь. — Как там люди говорят? — задумчиво спросил Эндрю. — «День Святого Валентина - это праздник, когда встречаются родственные души, чтобы после этого никогда не расставаться». — Не уверен, что именно так и говорят, но суть такая, — усмехнулся Нил. — Ты правда в это веришь? — Еще с утра ты был мертв для меня. Сегодня я готов поверить в любую херню. И то верно. Так если путешествия во времени и другие миры существуют, то почему им нельзя поверить, что вселенная будет к ним благосклонна и оставит все так, как есть сейчас? Она прекрасно чувствует, как Нил не стремиться обратно. Как хорошо ему здесь, в руках Эндрю. Как ему хочется продлить этот момент на вечность. Нил снова его целует. Мягко так, неторопливо. Потому что времени больше нет между ними. — Я останусь здесь, с тобой, — пообещал он, хотя не должен был этого делать. — Завтра мы проснемся вместе. — И так же случится послезавтра, — согласился Эндрю. И каждый следующий день они проведут вместе, больше никогда не расставаясь.