Игры Чёрного Кота

      Оконная рама с едва слышным шипением поднялась вверх, и Юнхо почти ввалился в комнату в попытках аккуратно перелезть высокий подоконник. Плечо тут же пронзило болью, вынуждая скривиться и с остервенением сорвать с себя маску.       Можно было бы, конечно, по-человечески войти через дверь, но тяжело будет объяснить случайным зевакам и соседям почему Человек-Паук часто пропадает в многоэтажке на окраине Сеула с низкой арендной платой. Да и у его соседа по квартире возникнет ещё больше вопросов почему его сожитель появляется на пороге в знаменитом красно-синем костюме, хотя он вообще-то обычный фотограф в местной газете.       За его личностью и так охотятся все, кому не лень, стоит сохранить своё лицо под маской. Хотя, учитывая сколько раз он сегодня получил по нему от Чёрного Кота, там уже нечего сохранять.       Юнхо машинально касается разбитой губы и тут же шипит от боли. В плечо вновь стреляет, и он торопится стянуть с себя надоевший костюм. Особенно аккуратно он стягивает его с плеч, ощущая как эластичная ткань пропиталась кровью и очень неприятно отходит в области раны. Мельком бросает взгляд — пять идеально ровных и тонких, но глубоких порезов. Всей пятернёй прошёлся, мерзавец, с идеальной точностью почти что. Ладно, одним боевым трофеем больше, одним меньше.       Жизнь Юнхо, в принципе, и так походила на поле боя, между жизнью вчерашнего студента и работой супергероя. Сеул по ночам спит спокойно, а он носится от одного негодяя к ещё большему негодяю чтобы остановить очередной супер-пупер-грандиозный-и-злодейский план. Ах, вот бы хоть одну ночь не злодействовали, негодяи… Серьёзно, каждый раз абсурдность их амбиций зашкаливала даже для Юнхо, которого считают добрейшим душой человеком. Он уже скучает по старым добрым ограблениям и захвату заложников.       Паучье чутьё внезапно проснулось, подсказывая, что в квартире сейчас не спят, но Юнхо не успевает даже дёрнуться, когда дверь в его(!) комнату резко распахивается и включается свет.       — Я так и знал. Я так и знал!       — Уён, ты… — Юнхо во все глаза уставился на своего соседа. И выглядел он мрачнее тучи в своей яркой домашней одежде, что бывало очень редко. — Это не то, что ты думаешь!       — Ой, да ладно! — Уён раздражённо закатил глаза и щелкнул языком. — Я правда старался делать вид, что не вижу твои сине-красные треники в стирке отдельно от всей одежды, но это полнейшее свинство, скрывать это от меня всё это время!       И он указывает пальцем на открытое плечо Юнхо, на котором запеклась кровь. Хотя, скорее всего, он имел в виду то обилие шрамов, покрывающий тут и там тело. Вспомнив, что он вообще-то стоит по пояс голый, Юнхо пытается машинально прикрыться руками.       — Во-первых, они красно-синие, а во-вторых, ты почему не спишь? — голос предательски дрогнул. Конец его тайне, о которой знал лишь один человек. Так банально спалился, да и ещё кому? Чон Уёну, соседу по квартире, с очень прилипучим и взбалмошным характером, который работает с недавних пор работает лаборантом в фармакологической корпорации, чем постоянно гордился!       Да он же его на эксперименты пустит!       — Тебя серьёзно сейчас только это волнует? Почему я не сплю? — Уён проходит в комнату и лезет в комод Юнхо, чтобы достать оттуда белый ящик аптечки. Юнхо растерянно моргает потому что не помнил, говорил ли он Уёну о её местонахождении. — Может, лучше стоит волноваться о своём здоровье, а, дружелюбный сосед?       Уён развернулся и мягко, но настойчиво усадил Юнхо на кровать, не переставая ворчать. Юнхо только и мог, что ощущать себя почти что парализованным чужой внезапной заботой, пока над его плечом колдовали. Стоит ли ему говорить, что через пару часов раны затянутся сами по себе за счёт его повышенного метаболизма, оставив только белые полосы?       Про метаболизм и прочие побочки ему пояснил Минги, друг ещё со школьной скамьи. Странноватый, но всё равно лучший друг даже не испугался, когда Юнхо внезапно пробрался к нему в окно на пятый этаж. Посреди ночи. Лишь потёр глаза спросонья, пожал плечами и спросил будет ли чаю. И уже потом, постепенно осознавая масштабы проблемы, оба начали изучать этот вопрос. Пришли к выводу, что не стоило за день до этого бродить по тому заброшенному химзаводу в лёгкой одежде и не позволять кусать себя всяким насекомым. На бубнёж что «пауки это не насекомые, а сложный вид млекопитающих, которые…» Юнхо лишь кивал, не собираясь спорить с человекому, у которого раньше жил тарантул. Но суть ясна — только Минги знал что его друга не только пубертат потрогал, но и ещё наглые хелицеры какого-то на редкость ядовитого паука.       И вот теперь Уён, хлопочущий вокруг него. Прищуривает свои немного разные, но по-своему красивые и интересные для Юнхо глаза, отчего они кажутся темнее ночи. Сдувает выбившуюся из-под широкого ободка для волос прядь, что упорно лезет в лицо, прикрывая родинку под глазом. Закусывает губу в попытках аккуратно обработать каждую полоску раны, и хмурится, если ему кажется что Юнхо больно. А Юнхо не очень-то и больно, ему скорее щекотно, не то от холодного касания смоченного в перекиси ватного тампона, не то от взволнованного жаркого дыхания Уёна на своей коже.       И щекотно уже где-то в животе, почти что в груди, но это явно поздний быстрый ужин о себе напомнил.       — Показывай где тебя ещё эта кошка драная цапнула, — наконец говорит Уён и лепит поверх обработанной раны пластырь с кошачьими лапами (откуда только достал?), даже отстраняется чтобы полюбоваться собственной работой.        — Разве я говорил тебе кто меня ранил? — Юнхо сдаётся и послушно раздевается до нижнего белья. Зная Уёна, тот вцепится всеми конечностями и не отстанет, пока не добьётся нужного. Он даже всё такого же странного спустя года Минги чуть до нервного тика не довёл своими приколами, когда друг заглянул в гости.       — Я тебя умоляю, про то, как Человек-Паук относится к Чёрному Коту знают абсолютно все, — Уён почему-то морщит нос, рассматривая приличного размера ссадину на открывшемся бедре и без церемоний проводит по ней с силой новым ватным тампоном. Юнхо с шипением втягивает воздух сквозь зубы.       Чёрный Кот у него уже в печёнке сидит, а лучше бы за решёткой. Невыносимый, своевольный и наглый, как назло неуловимый — точно кот. А ещё один из легендарнейших воров Сеула, не оставляющий после себя никаких улик. Даже прозвище придумали не просто потому что он так назвался, а потому что в парочке мест ограбления была найдена чёрная кошачья шерсть. Вообще-то, разных цветов, но самые первые были именно черные, Юнхо лично собирал каждую шерстинку чтобы потом изучить вместе с Минги, ставшим не совсем по своей воле его напарником. Пока Юнхо носом под красной маской землю рыл в поисках следов, Минги, точно такой же красный, но уже от аллергии на шерсть, рылся в поисках ответов. По итогу ни следов, ни ответов.       Пока Чёрный Кот сам не объявился перед Юнхо во время его еженочного патруля.       Появился из ниоткуда, в тёмной одежде и с кошачьей маской на пол лица, ниже Юнхо почти на голову, показалось даже вначале что это игры усталого воображения. Но нет, Кот вышел из тени и покручивал в руках недавно украденный медальон из частной коллекции светской львицы Чан Вонён. Медальон маятником блеснул золотом в свете фонаря, глаза Кота отразили свет в прорезях маски, а Юнхо воспринял это как сигнал. С тех пор и начались эти странные игры в кошки-мышки на протяжении уже нескольких лет. И это уже воспринимается даже как какая-то рутина, где-то между освобождением заложников и спасением жизни какого-нибудь министра. Чёрный Кот всегда появляется будто из ниоткуда, дразнится очередным украденным добром, отличающимся лишь количеством нулей за стоимость и наличием драгоценных камней, и тут же даёт дёру, пока Человек-Паук не начинает гнаться за ним по всему Сеулу.       Во время таких погонь не до выпытывания ответов, да и не докричишься до настойчивого мерзавца вопросами — Юнхо за ним с крыши на крышу, а тот ловко уходит и от него и от своих ответов. Играется, если удаётся вытянуть хоть пару слов, прячется за улыбкой.       — Ответы у тебя прямо под носом, Паучок! — однажды перекрикивает Чёрный Кот ветер и со смехом прыгает вниз с карниза на чей-то балкон. Юнхо только и успевает увидеть как он легко приземляется на ноги и руки, точно кошка, блестит своими глазами золотыми снизу вверх и рассматривает с любопытством.       — На себя намекаешь? — спрашивает Юнхо, спустившись на паутине и повиснув вниз головой. Вверх тормашками Кот выглядит ещё более раздражающе, но уже не так неуловимо. В этот раз Юнхо позволяет себе сдаться, затянуть себя в чужую игру.       Чёрный Кот позволяет себе поддаться, Юнхо видит это про прищуру в прорезях маски.       — Хороший намёк, неужели додумался?       — А о чём тут думать? — Юнхо хмыкает и жмёт плечами, покачиваясь на паутине. — Ты преступник, которого я должен поймать, вот и всё.       — Ай, это слишком просто! Лучше спроси сможешь ли ты меня поймать, — Юнхо ойкает, когда его внезапно щёлкают по носу и смеются. Щёлкают причём когтем, которые, судя по всему, втягиваются в перчатки при чужом желании.       — Почему нет? Рано или поздно поймаю! — и выстреливает паутиной. Комок полимерных нитей пролетает вхолостую, когда Чёрный Кот внезапно прыгает и зависает в воздухе. Юнхо тяжело вздыхает, наблюдая как тот беззаботно повис на тросе и теперь задумчиво рассматривает свои когти.       — Серьёзно?       — А ты думал что только ты так можешь? — Кот лениво зевает. — Боже, какой ты жадный до своих супергеройских игрушек.       — Сказал вор.       Чёрный Кот широко усмехается.       — А я не отрицаю что я жадный, в отличии от тебя. Хочешь и рыбку съесть, и под солнцем сесть?       Юнхо нахмурился. Игра затягивалась, вызывая вновь знакомое раздражение — чего он хочет и чего он добивается? Неужели нельзя сказать прямо?       Вдали раздались звуки полицейских машин. Чёрный Кот печально вздыхает, смотрит со странной тоской в приближающиеся сине-красные огни.       — Видимо, тебе уже пора, Паучок. Тебя твой долг зовёт на всю улицу. Поболтаем в следующий раз, хорошо? — и прежде чем вновь исчезнуть в ночи, а Юнхо хоть что-то сказать в ответ, Чёрный Кот оттягивает свободной рукой край маски Человека-Паука до носа и прижимается своими губами к чужим.       Юнхо будто током прошибает. В голове всё смешалось, от недоверия и возмущения до какого-то странного и совершенно чуждого восторга. Нет, нет, нет, это ведь неправильно! Нельзя вот так ощущать себя почти что хорошо, пока на тебе супергеройский костюм, а тебя до дрожи в теле приятно целует тот, кого ты должен ловить!       Касание было секундным, и Чёрный Кот отстраняется, напоследок подмигнув. После чего стремительно взметается ввысь на тросе, вынуждая растерянного Юнхо лишь уловить мелькнувшую тень на крыше соседнего здания. Сквозь гулкое биение собственного сердца уже в своих ушах он едва слышит сирены полицейских машин.       Скорее всего, это из-за того, что он так долго висел вниз головой. Но когда на следующий день Минги с восторгом рассказал что Чёрный Кот вернул почти всё украденное, то сердце вновь напомнило о себе.       — Это же невероятно! — Минги с восторгом указывал в экран с новостью и кричащим заголовком «Чёрный Кот обратно переходит дорогу».       — Невероятно, что кто-то додумался до такого заголовка, — сухо отвечает Юнхо, пробегаясь глазами по статье. И впрямь почти всё вернул, но Чан Вонён готова закрыть глаза на некоторые потери, учитывая что большая часть её коллекции по итогу вновь у неё. Остальные пострадавшие тоже в целом рады.       Юнхо едва дожидается ночи, слушает вполуха о том, что говорят коллеги, друзья и сосед по квартире Уён, с которым он живёт последние пару лет. Паучье чутьё намекает что что-то произойдёт, если не уже.       Чёрный Кот вновь появляется перед ним из темноты, в этот раз с пустыми руками. С лёгкой улыбкой приближается ближе, пытается заглянуть своими почти что жёлтыми в свете ночных фонарей глазами в его и говорит первым:       — Иногда бывает так, что даже черные кошки уступают дорогу.       — Зачем тогда это всё? — Юнхо не понимает почему его так трясёт. Хочется схватить этого кошака за грудки и встряхнуть, выбить всю правду, найти ответы на все свои вопросы, возникшие с первой ещё встречи, хочется узнать было ли хоть что-то в их странном взаимодействии не игрой?       Юнхо упорно старается думать что это шепчет его задетое эго, а не что-то абсурдное и большое как чувства.       Кот смотрит серьёзно, его глаза на миг прищуриваются.       — Я уже говорил тебе, что все ответы у тебя прямо под носом.       — Твои загадки ни о чём мне не говорят и только путают. У меня нет на подобное времени, — раздражается наконец Юнхо и, выпустив паутину, перепрыгивает на другую крышу. Прямо сейчас у Юнхо под носом никогда не спящий Сеул с его преступностью, а не вот эти вот загадки от уже-не-совсем-вора.       Он игнорирует как ему вслед сверлит лопатки пронзительный желтый взгляд.       С тех пор всё изменилось — Чёрный Кот так и мелькал на периферии, не приближаясь, но и не делая вновь шаги вперёд, без привычного блеска золота было неуютно. Юнхо старается думать что он вовсе не тоскует.       Минги на подобное самокопание друга ответил философским: «Он просто хочет привлечь твоё внимание». Но только вот зачем? Чтобы вновь поиграть в догони-меня-Паук и получить очередную порцию загадок без ответов? Хватит с него этого.       Ещё и дома не всё как надо: Уён какого-то чёрта объявил бойкот и пресекал любые попытки с ним поговорить. Не сказал напрямую, конечно, но Юнхо не дурак, и видит неплохо. Как тот при виде Юнхо ныряет в свою комнату по выдуманным причинам, отвечает почти невпопад, смотрит странно тёмными глазами и постоянно пытается отмазаться от попыток настроить контакт. За аренду платит, убирается за собой, не шумит и на том спасибо.       Наверное, стоит поблагодарить Чёрному Коту, что спустя полгода Уён всё же заговорил с ним первым? Ну такое, совершенно маленькое и незначительное «спасибо», ещё лучше «спс». И так сойдёт.       Сегодняшняя ночь в принципе пошла наперекосяк, когда Минги прислал наводку на то, что в филиале какой-то фармацевтической компании творятся какие-то странные дела.       — Судя по всему, это касается тебя, — проворчал в телефон Минги. Судя по хрусту вместе с щелканьем клавиатуры на фоне, он сейчас активно уничтожал чипсы. Юнхо не осуждает, его странный и очень умный друг всегда ел во время стресса. Вот бы он ещё не делал это во время важного разговора. — Юнхо-я, судя по всему, они смогли воссоздать формулу твоей паутины.       — Каким образом, если о её формуле знаем только ты и я? — Юнхо тяжело вздохнул, с сожалением убрал в сторону свой скромный и единственный за ночь перекус в виде бутерброда на быструю руку.       — Ты правда думаешь что я стал бы её сливать кому попало? — судя по тону, Минги начинал уже злиться. — Я не знаю как именно она у них оказалась, может, воссоздали по записям с тобой?       — Может, может, — поспешно соглашается Юнхо, уже на паутине перемещаясь от одного здания к другому. — Если мы до этой формулы додумались будучи школьниками, то куда там до светлейших умов человечества?       — И я о том же! — сменяет гнев на милость Минги, на фоне вновь раздаётся щелканье клавиатуры. — Кстати, до сигнала там засекли следы Чёрного Кота. А после пропали все сигналы с камер наблюдения и связь. Так что… Будь аккуратнее, хорошо? Кажется, в ближайшее время там будет жарко.       Разбитое окно высотки «AURA INC.» он заметил сразу, Уён не раз хвастался что именно туда его и взяли. Стоит влететь влететь в проём с двух ног, как паучье чутьё вибрирует так, что закладывает уши. В коридоре темно, только аварийное освещение выхватывает из мрака опрокинутые стулья и следы борьбы. А ещё — царапины. Много царапин.       Он уже знает чьих это лап дело.       — Опять ты… — вздыхает Юнхо. Он бесшумно скользит по этажам выше, следуя чутью, то и дело натыкаясь на обломки вырванных почти что с корнем камер видеонаблюдения, очередные глубокие следы царапин. За поворотом натыкается на несколько тел, почти что заботливо уложенных у стены. Юнхо проверяет пульс у каждого.       Живы, но без сознания. Что за игру затеял в этот раз Чёрный Кот?       Дверь в один из кабинетов была приоткрыта, синее свечение будто приглашало его. Не заставляя ждать ещё больше, он распахивает её и оказывается в месте, похожее на конференц-зал. Длинный стол, много кресел у него, а ещё…       У самых ног лежал разбитый монитор, парочка таких же была развешана по стенам и также ожидаемо разбита. Но на самом большом, почти во всю стену перед столом, был Человек-Паук. Во рту пересохло когда Юнхо понял что это записи камер видеонаблюдения в Сеуле. Были также и фрагменты от очевидцев, мелькавшие в Интернете, и официальные репортажи новостей. И на каждом он в бою, он стреляет паутиной, прыгает от стены к стене… На каждой он.       Человека-Паука действительно изучали чуть ли не под микроскопом.       Кресло у главного монитора медленно разворачивается, и Юнхо видит его. Чёрный Кот сидит расслабленно, закинув ногу на ногу, локтем опирается на подлокотник, а подбородок — на кулак. В жёлтых глазах пляшут блики от разбитого экрана. Какая-то папка с документами лежит у него на коленях — так спокойно, будто это не улика, а вечерняя газета.       — Ну как тебе, Паучок? Ты неплохо получился на всех этих кадрах. Прям самая настоящая голливудская звезда, — голос почти мурлыкал, но вот желтый огонь в глазах сиял совсем не весело.       — Если хотел устроить вечер кино, то он крайне странный, — Юнхо напряжённо замирает, стараясь сохранять видимое спокойствие. Детектив из него, мягко говоря, не самый лучший, но логика подсказывает что всё совсем не просто так.       — Да? Какая жалость. А я хотел попросить тебя захватить попкорна, потому что вот этот… — Чёрный Кот внезапно приподнимает с пола за рубашку чьё-то тело и с силой швыряет в сторону Юнхо. — Совсем ничего не приготовил к моему приходу!       Юнхо машинально ловит тело и аккуратно укладывает у стены. Им оказывается какой-то мужчина без сознания, в белом халате поверх официального костюма. На лице созревали свежие синяки, очки в толстой оправе были разбиты, а сам он был, к счастью, без сознания.       «Кан Тэиль», — услужливо подсказывает в голове память почему-то голосом Уёна. — «Глава научной лаборатории».       — Что за хрень ты здесь устроил?! — уже чуть ли не рычит Юнхо, вновь обращая своё внимание на Чёрного Кота. Тот хмыкает.       — Не сошлись во мнении что смотреть. Я предлагал фильм про кошек и кроликов, а он настаивал на документалке про пауков с тобой в главных ролях. Как видишь, я победил.       — Это не смешно! Это же человек!       Чёрный Кот прищуривается и чуть ли не шипит, вскакивает внезапно на стол ногами. Юнхо впервые страшно от такого Чёрного Кота.       — Не смешно?! Шутки кончились ровно в тот момент, когда они начали ставить эксперименты над людьми, чтобы создать нового Человека-Паука! Только лучше!       Голос сочится ядом вместе с болью, Юнхо видит как чужие губы кривятся в жесткой усмешке.       — О чём ты… — Юнхо не успевает договорить, как Чёрный Кот бросает в него той самой папкой, что он держал в руках. Ловит в полёте паутиной, притягивает к себе. Увесистая, пожелтевшие от давности страницы перемешивались с белоснежно-свежими. На титульном листе значилось «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».       — Читай, — Кот лениво садится на стол, рассматривает собственные металлические когти в мерцании экранов. Абсурдность происходящего на фоне собственных повторов Юнхо уже мало смущало, и он открывает первую страницу.       Страницы, которые выглядят новее остальных. На них — схема паутины. Его паутины. С пометками на полях, сделанными от руки: «стабильность повысить», «эластичность ниже оригинала», «требуется доработка».       Заголовок «Проект "Арахнид". Создание усовершенствованной модели на базе образца "Паук"».       Следующие страницы отличались. Фотографии. Много фотографий. Люди разного возраста — от детей до стариков. У каждого — номер вместо имени. Холодные, равнодушные снимки в профиль и анфас, как у заключённых. А рядом — даты, показатели, результаты анализов.       И пометки: «Образец А-23 — отбраковка», «Образец Ц-47 — летальный исход», «Образец Л-89 — удачная адаптация, требуется дальнейшее наблюдение».       Юнхо листает страницы, и с каждым разворотом внутри всё холодеет. Вот мальчик, которому на вид лет двенадцать. У него такие же жёлтые глаза, как у Кота. Вот девушка с полосами на коже, похожими на тигриные. Вот мужчина с неестественно длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями.       Взгляд доходит до самых жёлтых страниц, замечает заголовок «Образец К-7», но прежде чем вчитаться Чёрный Кот ловко выхватывает у него папку.       — Эй! Я не дочитал!       — Хватит на сегодня, — голос Кота звучит ровно, но в глазах мелькает что-то... испуг? — Там ничего интересного. Просто цифры.       — Там были дети! — Юнхо стреляет паутиной в попытках притянуть папку себе обратно, но Кот уворачивается, во внезапном прыжке цепляясь за решётку вентиляции на потолке. Он повис вниз головой, склоняет набок голову.       — Были, — соглашается он. — И что ты им сделаешь? Оплачешь? Нарисуешь граффити в их честь?       — Я хотя бы узнаю их имена!       — У них нет имён, — жёстко обрывает Кот. В его голосе прорезается сталь. — Только номера. И большинство этих номеров уже давно погасли.       Юнхо возмущённо запрыгивает на стол, вновь стреляет паутиной, в этот раз всё же выбивая злосчастные документы. За это получает внезапный пинок в бок массивным сапогом, а плечо пронзает острая боль, когда Чёрный Кот прыгает прямо на него.       Они свалились прямо на пол, когда Юнхо получает кулаком по лицу. Наотмашь бьёт в ответ и второй рукой отталкивает себя, в попытках припечатать паутиной противника к стене. Чёрный Кот увернуться до конца не успел, его рука оказалась сцеплена со стеной. Возмущённо фыркнув, он дёргается, но безуспешно.       — Да что с тобой не так?! Почему тебе обязательно надо играть со мной?! — Юнхо быстро поднимается на ноги, шипит от боли. Во рту ощущается привкус металла.       — Играю? — голос Чёрного Кота тихий, почти нежный. — Ты правда думаешь, что это игра?       — А что это?! — Юнхо подходит ближе, нависает над ним. Чёрный Кот почти сжимается в комок под напором. — Ты годами водишь меня за нос! Кражи, побеги, эти чёртовы загадки! А сегодня... Сегодня ты показываешь мне документы, но вырываешь папку, когда я подхожу к самому важному!       Кот отводит взгляд. Впервые за весь вечер — отводит. Смотрит в сторону, на разбитые мониторы, на собственные когти, на что угодно, только не на Юнхо перед собой.       — Потому что там вся моя боль, Паучок. Ты правда хочешь её увидеть?       Юнхо замирает.       — Что?       — Образец К-7, — Кот усмехается, но усмешка выходит кривой. — Это я. Тот мальчик с фотографии. Только на той фотке мне двенадцать, а сейчас... Сейчас я просто устал.       Юнхо смотрит на него — на этого человека в кошачьей маске, приклеенного к стене, беззащитного впервые за все годы их знакомства. И вдруг понимает, что не хочет его бить. Не хочет ловить.       Хочет понять.       — Так покажи, — голос хриплый. — Добровольно. Без игр.       — Ты правда хочешь? — Кот поднимает глаза, в них — надежда пополам с неверием.       — Да.       Тишина. Только гул разбитых мониторов, спокойное сопение Кан Тэиля и далёкие сирены. Чёрный Кот напрягается, и Юнхо тоже чувствует из-за чего: паучье чутьё вызывает дрожь от приближающегося спецназа на этажах под ними.       — Тогда отпусти, — Чёрный Кот кивает на приклеенную руку. — Я никуда не денусь. Обещаю.       Юнхо медлит. Паучье чутьё орёт об опасности, но не от Кота. Только странное тепло разливается в груди. Он щёлкает дозатором, паутина отпускает руку Кота.       Кот медленно поднимается, трёт запястье. Смотрит на Юнхо долгим взглядом. А потом — резко прыгает в сторону, к окну.       — Стой! — Юнхо бросается за ним, но поздно. Кот уже на подоконнике, папка снова у него в руках.       — Прости, — выдыхает он. — Не могу. Не сейчас. Ты ещё не готов.       — Ты обещал!       — Я знаю, — в голосе Кота столько боли, что у Юнхо сердце сжимается. — И я сдержу обещание. Но позже. Когда ты сам догадаешься.       — О чём догадаюсь?!       Кот смотрит на него — и вдруг в его глазах мелькает что-то тёплое. Почти родное, неуловимое. За неприкрытой дверью коридор начинает гудеть от приближения людей.       — Что я у тебя под самым носом. Спокойной ночи, сосед!       И прыгает вниз. Юнхо рванул к окну, но успевает лишь заметить тень между зданий. Опять. Опять Чёрный Кот оставляет его с носом.       Горько усмехнувшись, Юнхо осматривает хаос в кабинете. Пару движений руками, и Кан Тэиль сопит в кресле, а экраны отключены. Никаких следов, хватит с него и этого досье, которое уже имеется.       Когда в кабинет врываются люди, Кан Тэиль сонно открывает глаза, а Человека-Паука и след простыл где-то в сторону окраины Сеула.       Юнхо не помнит, как долетел до дома. Ветер, паутина, крыши — всё слилось в одну размытую полосу. В голове — каша из жёлтых глаз, чужих черно-белых фотографий, и одна фраза, которая бьётся навязчивым эхом: «Спокойной ночи, сосед!»       — Эй, Юнхо-я, у тебя тут запеклось, — голос Уёна вырывает в реальность. Юнхо вновь шипит, когда разбитой губы касается влажный кусок ваты, дёргается. Но Уён на это только недовольно фыркает, ворчит что тот ведёт себя как маленький ребёнок, обрабатывая дальше. — Н-да, с таким лицом не сходишь на работу.       — Я возьму выходной, — зачем-то говорит Юнхо и смотрит на сосредоточенного Уёна. Тот лишь удовлетворённо кивнул и убрал руки, начиная копаться в аптечке.       — Завидую. А у меня после какого-то переполоха в компании ждут переработки с утра до ночи. Столько отчётов сдавать, ух!       Точно, Уён ведь так хотел попасть в AURA inc.       — Всё хотел спросить про твои дела на работе, но забывал, — Юнхо неловко трёт шею. — Прости.       — Ах, ничего страшного. Мой дружелюбный сосед был слишком занят сохранностью своей личности супергероя в сине-красных трикошках, — Уён издаёт смешок, захлопнув наконец аптечку. Лицо Юнхо потеплело от чувство стыда. — Я всё понимаю. Я и сам последнее время был слишком занят работой, было не до разговоров.       — Тогда, мир? — первым протягивает руку Юнхо. Уён с улыбкой пожимает её. Его тёмные глаза будто блеснули от улыбки.       — Тогда мир. Поедим завтра чачжанмён?       — Только после работы, — Уён хмурится и встаёт чтобы убрать аптечку на место. — Знаю одно место неподалёку, тебе понравится. А теперь супергероям следует отдыхать, почти пять утра.       Только когда Уён с усмешкой посмотрел на Юнхо, тот вспомнил что сидит перед ним в одних трусах. Чертыхнувшись, он нырнул под одеяло на кровати и уставился на соседа, надеясь, что его лицо горит не так ярко от смущения. От внезапной чужой заботы в груди стало тепло.       — Спасибо тебе, Уён. И… спокойной ночи? Утра? — стоило только растянуться под одеялом как усталость взяла своё. Глаза закрывались машинально, и даже не было сил держать глаза и дальше открытыми.       — Спокойных снов, сосед, — протянул Уён и выключил свет. Перед тем, как Уён исчез за дверью, Юнхо показалось что глаза у него светятся в полумраке. Кажется, ему действительно пора отдохнуть.       Отдохнуть не особо получилось — Юнхо разбудил звонок телефона. Он с трудом сел на кровати, бросая взгляд на горящий экран: время «10:34», звонящий подписан лаконичным «Минги-я».       — Юнхо-я, ты жив? Слава Богу! — вместо приветствия завопил Минги. Юнхо поморщился и отнял телефон от уха, пока не оглох. — Ты так долго не выходил на связь! Думал, что пропал с концами!       — Жив, и даже вполне себе цел, — бормочет Юнхо и встаёт с постели. Тело протестует, наливается свинцовой тяжестью и зовёт обратно в сон, но Юнхо не хочет расслабляться даже в свой внезапный выходной.       Голова гудит от прошлой ночи, ему явно есть над чем подумать. — Слушай, что тебе известно про AURA inc. и про Кан Тэиля? Можешь что-нибудь нарыть?       — Уже поискал, пока ты пропадал, — Минги вздыхает, и Юнхо слышит во вздохе усталость. Его друг явно не спал всю ночь в поисках любой полезной информации для Человека-Паука. Чувство вины накрыло Юнхо, он прикусывает разбитую губу. — Так, компания… Это бывшая AURORA inc., которая раньше специализировалась на косметической продукции. После скандала с пострадавшими на производстве они подчистили хвосты и тихо сменили профиль. Получили какой-то грант на «биомедицинские исследования», и понеслось. Я пробил по закрытым базам — у них там целый этаж лабораторий, куда даже своих уборщиков пускают только в спецкостюмах. И знаешь, что самое подозрительное?       — Что? — Юнхо трёт переносицу, выходит в коридор. Тишина. Уён значит уже ушёл на работу.       — Кан Тэиль, — голос Минги становится тише. — Он не просто глава лаборатории. Он один из основателей AURORA. А до этого работал в военном НИИ, где занимались... ну, скажем так, улучшением человеческих возможностей.       Юнхо замирает перед входом в ванную комнату, уже опустив ладонь на дверную ручку.       — Ты хочешь сказать, что…       — Да, Юнхо-я, у меня перед глазами уцелевшие архивные данные и… Это полный… — Минги грязно ругается, Юнхо хочет тоже, но в силах лишь молчать. — Генные модификации над людьми, эксперименты с целью вывести супер-солдат. У них даже отдельные программы были на каждый образец.       Перед глазами Юнхо проносятся кадры будто из далёкого прошлого. Графики, на пожелтевших страницах, медицинские анализы, фотографии измождённых лиц, потерявших надежду, вместо имён — холодное безликое «образец». Стало дурно.       Юнхо всё же зашёл в ванную и, переключив звонок на динамик, склоняется над раковиной. Мельком смотрит на отражение в зеркале — тёмные круги под глазами, бледнеющие уже синяки от чужих кулаков, почти зажившая разбитая губа, которую он вновь заставил кровить. Вздохнув, он включает воду и начинает чистить зубы.       — Из любопытного, — продолжает Минги сквозь воду, — часть документов сгорела лет пять назад при пожаре, но кое-что осталось. Больше всего пострадали документы проекта «Фелис». Что-то связанное с кошачьими генами.       — Что именно сгорело? — Юнхо умывается холодной водой, после чего он выключает кран и вытирается полотенцем. Хмурится, поняв что это полотенце Уёна, чёрное, с силуэтами розовых кошачьих лапок. Ему теперь кошки везде будут мерещиться.       — Лучше спроси что уцелело! Список образцов. И пометки. Значит, слушай внимательно: образец К-7. Подросток. Пропал во время того самого пожара. И в отчёте указана одна интересная деталь — побочный эффект модификации: tapetum lucidum. Это такая штука, из-за которой глаза светятся в темноте. Как у кошек. Ну, знаешь, когда свет падает — они отражают.       У Юнхо холодеет внутри.       Так значит, Чёрный Кот не врал.       — Что ещё ты знаешь об этом «образце К-7»? — Юнхо почти вылетает из ванной и направляется обратно в свою комнату чтобы собраться. Быстро натягивает на себя первую попавшуюся футболку, зажав плечом телефон у уха пытается залезть в джинсы. Осталось найти носки… Носки, носки, где же они все…       — Ничего, это последняя запись о нём. Он будто исчез. Может, сгорел?       — Нет, вряд ли, — резко фыркает Юнхо. — Это уже не телефонный разговор, я сейчас приеду к тебе. Жди.       И прежде чем Минги возмутился, Юнхо сбрасывает звонок. В возникшей тишине кружится по комнате в попытках найти хоть одну пару носков, но они все будто пропали. Не поедет же он поздней осенью в одних ботинках на голую ногу?       Подавив раздражение, Юнхо направляется в комнату Уёна.       Машинально подавив порыв постучаться перед входом, он аккуратно открывает дверь и задерживает дыхание. Когда они съехались, одним из главных условий было не трогать комнаты друг друга, особенно в отсутствии. Юнхо был совсем не против, у него была тайна страшнее какого-нибудь порно-журнала под кроватью. Да и ту он вчера случайно раскрыл перед Уёном. Поэтому сейчас ворваться в чужое личное пространство ощущалось как кощунство. Даже если это Уён, который о личном пространстве слышал лишь краем уха.       В комнате царил полумрак, окно было плотно закрыто шторой. Юнхо только с помощью своего паучьего зрения смог прекрасно увидеть планировку комнаты, в которой он бывал от силы пару раз и только в присутствии её хозяина. Всё в сдержанной гамме, разные плакаты на стенах, обычная кровать у стены, комод напротив, письменный стол у окна с ноутбуком…       Уже было направившись к комоду за злополучными носками (справедливости ради, Уён сам одалживал у него их, он просто пришёл за своим!), внимание Юнхо привлекает что-то висевшее на спинке стула. Рука сама потянулась к знакомой красно-синей ткани.       Это был его костюм. Чистый, зашитый в местах ранения. Чувство благодарности разлилось в животе, потому что Юнхо совсем забыл что нужно починить свою вторую личность. Уже собираясь написать сообщение с благодарностью, Юнхо достаёт телефон и замирает, когда взгляд падает на стол.       — Что за… — телефон падает из рук, тонет в мягком ворсе ковра, а сам Юнхо бросается к столу.       На нём лежала знакомая маска Чёрного Кота.       Юнхо замирает. Воздух застревает в лёгких. Он смотрит на чёрный пластик с прорезями для глаз, на аккуратные кошачьи ушки, и в голове с грохотом рушится весь мир. Он протягивает руку и касается маски кончиками пальцев. Материал холодный, гладкий — точно такой же, как на том, кто царапал его сегодня ночью. Как на том, кто смотрел на него жёлтыми глазами и говорил «Образец К-7 — это я».       Рука дрожит. Юнхо сжимает маску и вдруг замечает под ней папку. Ту самую. Со свежими и пожелтевшими страницами. Кровь стучит в ушах. Пальцы не слушаются, страницы путаются, когда он начинает её остервенело листать. Но Юнхо всё же находит то, что ищет.       «Образец К-7». Фотография. Это мальчик. Судя по датам, ему здесь лет двенадцать. Тёмные волосы падают на глаза, он смотрит исподлобья, затравленно. Та же линия скул, тот же разрез глаз, тот же изгиб губ. Едва заметная родинка на щеке.       У Юнхо подкашиваются ноги, он впивается пальцами в край стола до побеления в костяшках. Буквы перед глазами плывут от шока, он с трудом заставляет себя дышать.       Он знает кто этот мальчик.       — Чон Уён, это ты… — пальцы дрожат, когда он касается жёлтого листка бумаги. В отличии от остальных, края уже потемнели от давности времени, а напечатанный текст выцвел. — Всё это время это был ты! Юнхо резко выпрямляется и захлопывает папку, отчего часть листов разлетается по столу. Бросив сверху маску Чёрного Кота, нет, Уёна, Юнхо зарывается пальцами в волосы. Как он мог быть таким слепым?!             Сердце колотится где-то в горле, мысли разбегаются тараканами.       Он всё это время был рядом. Завтракал на соседнем стуле. Смеялся над дурацкими шутками. Спорил из-за очереди мыть посуду и выбрасывать мусор. Когда пел глупые песни во время душа. Смотрел каждую ночь...       Юнхо вспоминает взгляд Уёна сегодня ночью, когда тот клеил пластырь с котами. Тёплый, почти родной. И как он сказал: «Спокойных снов, сосед».       Сосед. Сосед!       — Чёрт! — Юнхо бьёт кулаком по столу, и папка подпрыгивает. — Чёрт, чёрт, чёрт!       Он ходит по комнате, натыкаясь на мебель, не видя ничего вокруг. В голове прокручиваются все их встречи на крышах, все фразы Кота, которые теперь звучат совершенно иначе:       «Ответы у тебя под носом,» — под носом, буквально в соседней комнате...       «Я так и знал!» — спал за стенкой...       «Спокойной ночи, сосед,» — и утром варил кофе.       Юнхо останавливается и смотрит на стол. И вдруг замечает на столе маленький листок, сложенный пополам. Тот самый, которого не было в лаборатории. Он разворачивает его. Почерк Уёна — теперь эти каракули, оставленные на стикерах с напоминаниями о молоке, выглядят совсем иначе.

«Я же говорил: все ответы у тебя под носом. Буквально. Прости, что не сказал раньше. Ты бы не поверил. Я и сам не верил, что когда-нибудь смогу тебе это показать. Но сегодня ночью, когда я смотрел на тебя в лаборатории, когда ты спросил "почему ты играешь со мной" — я понял, что больше не могу прятаться. Не от тебя.

Если захочешь поговорить — я буду на крыше. Той самой, где мы впервые встретились. Если не захочешь — я пойму. И съеду. Только, пожалуйста, не ненавидь меня.

P.S. Твой сине-красный костюм зашил. Мазь от ушибов и пластыри у меня в столе. Обед в холодильнике. И я правда не хотел тебя царапать. Прости.

Твой сосед, который всё это время просто хотел, чтобы ты его заметил».

      Юнхо перечитывает записку трижды. Слова расплываются перед глазами, но смысл врезается в мозг калёным железом.       Он не ненавидит. Он вообще не знает, что чувствует. Ярость? Обиду? Облегчение? Что-то ещё, от чего сердце колотится где-то в горле и щиплет в глазах?       Юнхо смотрит на телефон. Одиннадцать часов утра. До вечера ещё целая вечность. Он складывает записку и кладёт в карман джинсов. Бережно собирает выпавшие листки обратно в папку и берёт с собой. Минги должен это увидеть и, возможно, сможет прояснить бурю эмоций на душе у Юнхо.       А уже вечером Юнхо стоит на той самой крыше в своём костюме Человека-Паука и всматривается в тень человека, сидящего на самом краю. Юнхо тихо спрыгивает рядом и смотрит сверху вниз.       — Пришёл! — Уён слабо улыбается. Сейчас, без маски, он выглядит почти уязвимо. Он беззаботно качает ногами, будто под ним сейчас не высота птичьего полёта и целый Сеул. Рядом с ним стоят две коробочки с едой. — Твой чачжамён почти остыл.       Юнхо садится рядом, снимает свою маску с головы. Ветер треплет волосы, остужает горящее лицо. Он берёт свою порцию и уже через пару мгновений ест палочками лапшу. Ест почти механически, не ощущая вкуса.       — Вкусно? — тихо спрашивает Уён, когда коробочка пустеет наполовину.       Юнхо замирает. Смотрит на палочки в своей руке, на остатки лапши, на Сеул внизу. И только потом переводит взгляд на Уёна. Тот сидит, обхватив колени руками, и смотрит на горизонт. Без маски, без костюма, просто Уён — в своей обычной толстовке, с растрёпанными волосами. И только глаза... В сумерках они кажутся чуть светлее, чем должны. Чуть желтее. Как у кошки.       — Ты знал, — голос Юнхо звучит хрипло. — С самого первого дня ты знал, кто я.       Уён качает головой, не поворачивая головы.       — Не сразу. Я просто случайно увидел твой костюм во время стирки. Ты так нелепо спрятал его под раковиной. А мы, кошки, всё же любопытные.       — И молчал всё это время.       — А что бы я сказал? — Уён усмехается, но в усмешке нет веселья. — «Привет, я твой сосед, и вообще-то я тот самый вор, которого ты ловишь по ночам»? Ты бы вызвал полицию. Или вышвырнул меня с балкона.       — Не вышвырнул бы.       — Откуда мне было знать?       Юнхо сжимает палочки так, что они трещат.       — А целовать меня на крыше — это тоже была часть плана? Чтобы я не вышвырнул тебя с балкона?       Уён наконец поворачивается. В его глазах — боль. Настоящая, живая, отчаянная. И вместе с тем какое-то тепло, вызывающее мурашки по телу вовсе не от холодного ветра.       — Нет, — тихо говорит он. — Это было... это было просто потому, что я хотел. Потому что я смотрел на тебя полгода и сходил с ума. Потому что ты — единственное светлое пятно во всей моей жизни. И потому что я думал, что никогда не осмелюсь доверить тебе свою боль.       Юнхо тяжело вздыхает и трёт лицо руками, после откладывает коробочку с недоеденной лапшой в сторону.       — Я злюсь, — говорит он честно. — Ты врал мне годами. Ты водил меня за нос, играл со мной, целовал меня на этой чёртовой крыше, а потом делал вид, что ничего не было! — голос срывается, но Юнхо не пытается его сдержать. — Ты был рядом каждый день, и я... я ничего не видел. Я даже не подозревал!       Уён выдыхает — кажется, он вообще не дышал всё это время. Опускает голову в попытках спрятать лицо.       — Прости, — шепчет он. — Я правда не хотел тебя обманывать. Просто... когда ты рядом, я забываю, кто я. Я просто Уён, который варит тебе кофе и ворует твои носки. И мне это нравилось. Быть просто Уёном. Твоим соседом.       — Ты идиот, — наконец говорит Юнхо.       — Знаю, — Уён грустно улыбается, поднимает голову.       — Идиот, который мог бы просто сказать. Просто прийти и рассказать. Я бы... — Юнхо запинается. — Я бы выслушал?       — Правда?       — Не знаю, — честно отвечает Юнхо. — Но сейчас я здесь. И слушаю. Пора уже играть в кошки-мышки с пауками, ты так не думаешь?       — Ты правда не прогонишь меня? — голос Уёна тихий, почти детский. В нём столько неуверенности, что у Юнхо сердце сжимается. Он смотрит на него, и его глаза светятся тем самым жёлтым — tapetum lucidum, вспоминает Юнхо.       — Не прогоню, — Юнхо вздыхает и тянется к своей коробке с лапшой лишь бы занять руки. — Но ты должен кое-что пообещать. Если тебе что-то нужно — говори прямо. Если злишься — говори прямо. Если хочешь... — он запинается, чувствуя, как щёки теплеют, — ...ну, в общем, тоже говори прямо.       Уён смотрит на него с таким выражением, будто Юнхо только что подарил ему луну с неба. На его лице тоже румянец.       — Ты серьёзно?       — Я Человек-Паук, — Юнхо пожимает плечами, стараясь выглядеть невозмутимым. — Я всегда серьёзен. Ну, кроме тех случаев, когда зависаю вниз головой и шучу про погоду.       Уён фыркает. Смех вырывается неожиданно, будто он сам не ждал, что сможет смеяться после такого разговора, после всего произошедшего.       — И если это тебе важно… — продолжает Юнхо, когда внезапный смех быстро стихает в шуме Сеула. — То я помогу разобраться тебе с AURA inc. Я уже обсудил это с Минги.       Уён резко вскидывает голову. В жёлтых глазах — столько всего, что не передать словами. Благодарность. Надежда. И что-то ещё, от чего у Юнхо внутри всё переворачивается, а сердце сбивается с ритма.       — Просто чтобы ты знал, ты мне нравишься и без своей натуры благодетеля. Без масок, без игр. Даже когда воруешь мои носки и сыпешь хлопья в молоко, а не наоборот, — выпаливает вдруг Уён.       Юнхо замирает с палочками на полпути ко рту. Смотрит на Уёна, на его раскрасневшееся лицо, на эти светящиеся глаза, в которых сейчас плещется столько надежды и страха одновременно, что у самого Юнхо перехватывает дыхание.       — Ты... — голос срывается. — Ты серьёзно сейчас? После всего, что я сказал про «говори прямо», ты выдаёшь это вот так?       — А что? — Уён пожимает плечами, но уши у него горят даже в темноте. — Ты сам сказал — говори прямо. Я и говорю. Ты мне нравишься. Очень. Давно. И если ты сейчас надо мной посмеёшься, я прыгну с этой крыши. Честное слово, прыгну.       — Все равно на все лапы приземлишься. Или тросом зацепишься. Или я поймаю.       — Ты запомнил!       — Я много чего запомнил, — Юнхо откладывает коробку и поворачивается к нему всем корпусом. — Например, что ты врёшь, когда говоришь, что не хочешь есть мою часть ужина. И что ты напеваешь в душе эту дурацкую песню про кошек. И что у тебя глаза светятся в темноте, и это... — он запинается, подбирая слово, — ...это красиво. Как у кошек. А кошки... они красивые.       — Я думал, тебе больше по душе собаки.       — Это не значит, что я не считаю кошек красивыми! Или тебя!       Юнхо слышит стук своего сердца и едва слышный чужой. И оба бьются быстро, словно сейчас выпрыгнут из груди.       — Юнхо-я, — голос Уёна тихий, почти неслышный. — Можно я тебя поцелую? В этот раз по-настоящему. Не для отвлечения внимания, не для игры. Просто... потому что хочу.       Юнхо поднимает глаза. Смотрит в эти жёлтые, светящиеся в темноте глаза, в которых сейчас нет ни капли кошачьей хитрости — только нежность.       — Можно, — шепчет он.       И Уён тянется к нему.       Чёрный Кот больше не убегает от Человека-Паука.