Точка сублимации

Кофе не смог прогнать сонливость и головную боль, однако после двойного американо и мятной жвачки во рту стало не так противно. Роберт глотнул кофе, старательно сдерживая зевоту, и откинулся на спинку офисного стула. Сколько он спал? Час? Два? Казалось, будто едва Роберт сомкнул веки, как пора было вставать и собираться на работу. Чувствовал он себя, конечно, дерьмово, но не настолько, чтобы брать отгул; к тому же вся Я-команда и еще несколько сотрудников СДС страдали от похмелья, поэтому пришлось сцепить зубы и выйти на смену. Теперь главное — не облажаться. Потому что если Роберт начнет лажать, Я-команда совсем расслабится. — Уф, отпадная выдалась ночка, — выдал Громила, подкручивая кончики усов; он дружески хлопнул Роберта по плечу, от чего тот едва не впечатался лбом в стол, и довольно расхохотался. — Нужно почаще так выбираться. Жаль только, что с дракой не вышло — хороший мордобой любую вечеринку сделает лучше. — Мой организм колотит меня изнутри, — пробормотал Роберт, ерзая на стуле в попытке устроиться поудобнее; он ощущал жжение, тупую боль, общий дискомфорт; а еще саднили расцарапанные плечи. Но все это было мелочью по сравнению с головной болью, грозившей расколоть череп как орех. — Да уж, парень, выглядишь ты паршиво, — хмыкнул Громила, — но ничего, еще пара таких попоек — и привыкнешь. Он снова хлопнул Роберта по плечу; ладонь Громилы, широкая, тяжелая, словно львиная лапа, вдруг сжала в кулаке рубашку Роберта, потянула, разворачивая его вместе со стулом лицом к Громиле. Роберта качнуло в сторону, желудок свело судорогой, и желчь ринулась вверх по пищеводу. Роберт зажал рот ладонью, судорожно икая; Громила, мнительно прищурившись, подался вперед. — А это еще что? — протянул он с пакостной ухмылкой, указывая на шею Роберта; Громила бесцеремонно оттянул воротник рубашки диспетчера и восхищенно присвистнул. — Ого! Кто это тебя так? — Суперзлодей с присосками. Спрут, слышал о таком? — отмахнулся Роберт, нервно поправляя ворот. Жаль, что он не носил водолазки, сейчас бы она пригодилась; однако в шкафу ничего подходящего не оказалось, а с обмотанной шарфом шеей Роберт выглядел бы глупо. Впрочем, он и так смотрелся странно с бордовыми пятнами засосов и укусов, рассыпавшимися по всей шее. На груди их было еще больше, а на бедре и вовсе остался четкий оттиск зубов. Роберт устало потер лицо ладонью; это все текила. И травка, которую принес Сонар: сам он не курил, однако угостил всех остальных. Роберт не собирался употреблять, но было так весело, и текила под соль и лайм пошла легко, будто вода… Для супергероя подобное унизительно; хорошо, что отец не дожил до дня, когда его наследник, Мехамен Третий, напивается в компании бывших суперзлодеев, а после… — Да брось, — поморщился Громила, — какой еще Спрут?! Этот засранец сейчас на Гавайях, мы недавно списывались в Facebook. А вот это… — Громила щелкнул пальцами, указывая на шею Роберта, — явно делали старательно, долго и со вкусом. Лицо Громилы озарилось лукавым любопытством. — Это вы с мисс Мэнди так зажгли? Одобряю, — он стукнул Роберта кулаком в плечо, — мы с Куп, когда только сошлись, тоже друг от друга не отлипали. Это со стороны может показаться, что она сухая и закрытая, но на самом деле — огонь, а не женщина! Страсть в балетной пачке! Роберт смущенно кашлянул. — Да, наверное… но лучше не стоит говорить о ней в таком ключе. Не уверен, что Куп это оценит… — Ох, ты прав. Поэтому и просиживаешь задницу в диспетчерском кресле, — добродушно усмехнулся Громила, — но, если что, я — могила. Потому что это тебе полагается вопить во все горло о том, как классно ты провел время со своей девушкой! Роберт горестно поморщился. Да, Мэнди там присутствовала: она отключилась прямо на пороге гостиничного номера, и на диван ее пришлось относить на руках. Без кулона Мэнди тяжело приспосабливалась: если раньше она не ощущала крепости спирта, то теперь Блонди Блейзер сбивали с ног несколько шотов текилы. — Мисс Мэнди сегодня не будет? Ты настолько сильно ее измотал? — с уважением присвистнул Громила. — А то, судя по твоему тщедушному виду, так и не скажешь… — Я выносливый и старательный, — проворчал Роберт; только старался он вчера не с Мэнди. Пока она безмятежно спала, Роберт оказался между Фламбе и Фреон. Как они все оказались в одном номере, Роберт не помнил. Фреон откровенно не нравился Фламбе, который все еще питал к Роберту если не неприязнь, то легкое, снисходительное пренебрежение, однако ночью все ограничения стерлись, их смыло текилой и виски с колой. Роберт не знал, кто именно оставил отметины на его шее, но зато с кристальной ясностью помнил, как целовался с Фреон. У ее глянцевой губной помады был привкус сиропа, пальцы путались в бесконечных крючках, застежках и шнуровке ее костюма, а девичья кожа пахла можжевельником, мятой и белым сандалом. Роберт целовал ее грудь, облизывал соски. А после — зарывался лицом между бедер Фреон, пока Фламбе держал его за бока, насаживая на себя. Потом Роберт вдавливал Фреон в кровать своим весом, двигаясь в одном темпе с Фламбе, остававшемся в нем. Затем — Фреон сверху: упираясь ладонями в грудь Роберта, оглаживая его шрамы, она поднималась и опускалась, раскачивалась медленно и плавно, пока Фламбе удерживал голову Роберта за затылок, и его член оттягивал щеку диспетчера, словно леденец. Роберт оттянул пальцем воротник рубашки, в одно мгновение ставший тугим. В памяти одна за другой мелькали воспоминания прошедшей ночи: Фреон, чьи волосы Роберт наматывал на кулак, пока Фламбе брал ее сзади; Фламбе, с голодно горящими глазами и спутанными волосами, закинувший ноги Роберта себе на плечи; Фреон, стонущая в голос, когда Роберт брал ее одновременно членом и пальцами. Фламбе с рыком впивающийся зубами в поджарое бедро Роберта. Ногти Фреон, полосующие его плечи… Тихое сопение Мэнди в соседней комнате и ее утренняя тошнота. Роберт тряхнул головой; он осознавал, что совершил ошибку, поддавшись алкоголю и этому непонятному порыву. Возможно, если бы Мэнди не уснула, ночью бы их было четверо, однако… этого не стоило делать. Хотя бы потому, что им всем предстояло работать вместе, а секс был плохим средством для укрепления корпоративных связей. Ночью, в моменте, было весело и хорошо; сейчас — хреново, и не только из-за похмелья. По отношению к Мэнди Роберт поступил как придурок; да и Фреон этого не заслуживала. Что касалось Фламбе… то пошел он нахер; почему-то Роберту казалось, что без непосредственного участия Чеда вчера не обошлось. — Выносливый? — фыркнул Громила. — И какой твой максимум? — Не скажу, чтобы ты не завидовал, — пробормотал Роберт, думая, что Фреон нужно послать цветы. И все обсудить, чтобы не возникло неловкостей; Мэнди, несмотря на то, что отрубилась, помнила, с кем и зачем пришла в гостиницу, и не злилась, но все же Роберт чувствовал себя виноватым. В будущем подобных… вечеринок лучше воздержаться. Хотя бы для того, чтобы избежать неуместных расспросов. — Эй, Фламбе, — оживился вдруг Громила, глядя куда-то за спину Роберта, — ты куда вчера пропал? Опять пытался поджечь рыбный склад Фроста? Этот старый черт тебя в прошлый раз не тронул только из-за СДС и мисс Блейзер, еще раз попадешься — не то, что без пальцев, без руки останешься. Роберт чуть сполз на стуле, надеясь стать маленьким и незаметным, однако тень, упавшая на его стол, и рука, взъерошившая волосы диспетчера, вынудили его сжать зубы. — У меня свои развлечения, — по-тигриному проурчал Фламбе и нагло потрепал Роберта по щеке, — правда, сучка? Роберт сердито дернул головой, уворачиваясь от его пальцев; Громила в недовольстве двинул нижней челюстью. — Парень, тебе не надоело? Эта шутка уже приедается. — Я назвал сучку сучкой. Только и всего, — ухмыльнулся Фламбе, но посерьезнел, приосанился, заметив вышедшую из лифта Фреон. Девушка скользнула по нему равнодушным взглядом, сухо кивнула в знак приветствия и поспешила в сторону архива. Фламбе тут же погрустнел. А Роберт криво улыбнулся, ощутив прилив мрачного удовлетворения.