День Валентина.

— Скорее! Стемнеет и ты не увидишь самого чуда! — восклицает слегка запыхавшийся голос. Кажется, передвигался прилично долго, коль между паузами доносились тяжелые вздохи. — Не тяни меня так сильно… Руку же оторвешь, Би. — идентичный первому голос, вот только сильнее утомившийся, отвечает затянуто, но спокойно.  Они бежали. Бежали по мрачному лесу, что светился лишь оттенками заката. Сквозь ветки, зеленоватые листья проникали последние лучи солнца, обдавая лица подростков ярким цветом. Вздохи, предвкушение, усталость: но Би и не думал сдаваться.  Ему нужно. Нужно отвести этого человека туда.  Туда, где все начнется. Пальцы рефлекторно сжимаются вокруг тонкого запястья Хе, а широкая улыбка обнажала акульи клыки — он был счастлив. Как бы им не светила судьба, Цю доволен одним: Чен рядом. Крепко держится за него, словно за спасательный круг. Добегут или не успеют, тепло и страсть в груди было бы не утолить.  — Закрой глаза, Ченни, — он резко прерывает побег, заставляя тело сзади мгновенно врезаться в спину. — это сюрприз.  — Черт, мог бы и предупредить… — потирая висок, недовольно восклицает Чен, после чего чувствует, как мир моментально темнеет, а к глазам прижимается теплая ладонь, ограничивая от вида спереди.  — Вечно ты недовольный. Сейчас я собираюсь это исправить. Готов? — Если мне в лицо прилетит торт, то я… Хэ не замечал, как его передвигали. Не замечал, как Би вел его вперед самостоятельно, отвлекая глупым разговором.  Восход солнца, приглушенное шуршание волн, поедающий ботинки песок.  Чен не смеет отводить взгляд: он застыл. От восторга, от яркости эмоций изнутри. Словно что-то новое, что-то неизведанное пробудилось в груди.  Что-то, что незнакомо его нутру.  Что-то, что Хэ ни разу не испытывал. Гармония, радость, счастье. Он не замечает, как ботинки улетают в сторону, как штаны задираются до колен и как счастливо он смеется, таща за собой Цю и бегая по берегу. Как лучи солнца лишь скрашивали розовые, однако бледные щеки, как придавали серым глазам необычайный оттенок.  Как белоснежные напротив глаза глядели на него с любовью. Они бегают долго, смеются и улыбаются друг другу, как вдруг Би останавливается и тянет его за обе руки. Чен продолжает тихо посмеиваться, чувствуя, как легкие слезы формируются на кончиках глаз.  Впервые он испытывал счастье. — Чен… — мягкий голос прерывает медленно искореняющийся смех. Пальцы переплетаются: Чен не отталкивает. Не боится, позволяет.  — Почему ты остановился? Ха-а… Это было… — Чен, я должен кое-что сделать. — Цю перебивает его, однако не с намерением предотвратить столь приятный момент: его взгляд был серьезен. Будто приближается момент истины. — Ты только… Гм… Блядь… Не успевает Чен и слова вымолвить, как чувствует чужие губы на своих собственных. Губы Цю. Теплые, нежные, тонкие.  Без единого движения, его взгляд смешивается мгновенным шоком. Он ожидал все, но не поцелуя.  И это было… Приятно? Не хотелось отталкивать. Хотелось продолжать сминать его губы, поддаваться телом и взаимно прижиматься, как бы соединяя тела воедино. И поэтому Чен обнимает его за плечи, закрывает глаза и зацикливается на моменте. Чувствует, как что-то мимолетно разрастается изнутри, как ток проникает сквозь тело от костей до самого мозга.  Стоят долго, наслаждаясь взаимностью, после чего медленно, неохотно отрываются. Смотрят друг на друга, мигом стукаются лбами и тихо дышат. Это не был жаркий, агрессивный поцелуй: это был ласковый, полный нежностью и мягкостью поцелуй.  Словно первая подростковая любовь.  — С Днем Валентина, Чэнни.