Closer

Больше всего я любил спокойствие и научился находить умиротворение в тишине. Мне нравилась неторопливость и размеренный ритм, который мне привил Колин. Раньше я не понимал Его неспешности и всегда просил быстрее и ярче, но Колин терпеливо осаждал меня на место. Он поделился со мной своим спокойствием. Конечно, можно сказать, что я просто поумнел, набрался жизненного опыта и все в таком духе, но мне нравилось думать иначе. Я ведь остался собой и не считаю, что потерял какую-то важную часть характера. Просто стал тише. А Колин открытей. Про себя я всегда говорил, что мы слились воедино, и каждый поделился чем-то своим. Наверное, так и было. Лично я взамен научил Колина говорить слова о любви без заминки, научил готовить и научил оставаться рядом в самые сложные моменты, а не уходить в себя. Хотя тут учились мы вдвоем, и это было чуть ли не самым трудным в наших отношениях. Недопониманий был целый вагон, который мы разбирали по крупинке. Сейчас если возникает какая-то преграда, то мы точно знаем что справимся. Но чем я горжусь больше всего — я научил Колина доверять. Без мыслей, будто со мной что-то случится. И вот именно это было сложно. Но мы справились. Я был рад, что мне есть, где спрятаться от работы, когда там были проблемы. Я шел домой с мыслью, что смогу, наконец, отдохнуть и упасть в объятия своего любимого человека. Колин возвращался с такой же мыслью. Иногда подавленный, иногда злой, но на мне Он никогда не срывался. И я относился с пониманием. Свихнуться можно на роли генерального директора, честное слово! Поэтому я был рад, что создал такое место, где Он может отпустить контроль. Наши экшены не в счет, конечно же. Когда в Колине включался Хозяин, я не имел права Ему как-то перечить. Пусть хотя бы тут все идет по Его плану. И даже сквозь напускную дистанцию наши чувства никуда не делись, но наша динамика изменилась в корне. В хорошую сторону, конечно же. Но единственное осталось неизменным — мне всегда Его мало. Я тут я с уверенностью могу заявить, что потребность, чтобы Он был рядом никуда не пропадет. И именно поэтому я очень любил и ждал наши «ленивые» выходные. Они отличались от обычных тем, что мы могли быть вдвоем целый день и просто нежиться в кровати. Их выпадало мало, в основном, когда Колин отпускал работу, а Его родители забирали активного Терри себе. Вот тогда мы могли в полной мере насладиться друг другом. Я перевернулся на спину и лениво улыбнулся. Наконец-то дождался этих выходных. Колин подпер голову рукой, когда перевернулся на бок. Я отзеркалил Его действия и сощурился от яркого солнца, проливавшегося сквозь занавески. — Доброе утро. — Оно действительно доброе, — я зевнул. Лучи солнца красиво падали на темные волосы Колина, делая их намного ярче. Мы молчали, наслаждаясь тишиной и размеренным утром, когда еда не подгорает, Терри не засыпает на ходу, забыв переодеться в школьную, и никто никуда не опаздывает. Колин провел по моим волосам, приглаживая их после сна и спустился к щеке, придерживая для поцелуя. Его губы двигались совсем лениво и невесомо, и мне пришлось придвинуться. Так и оказался вплотную к Нему. — Как хорошо, что ты сам подполз ближе, — Колин закусил губу. — Я та-ак удобно лежал. — А меня значит, заставляешь мерзнуть на этом холодной участке? — Да, вот такой вот я ужасный, — Он подмигнул. — Еще какой, — я цокнул и покачал головой. Колин коварно улыбнулся. Его рука по-прежнему лежала на моей щеке и дарила тепло, и я ластился к ней как кот. — Я знаю, как согреться. — И как же? — Отшлепай меня? Пожалуйста? Колин выгнул брови, но слабая улыбка все же появилась на Его губах. — Фанат утреннего спанкинга, — усмехнулся Он и все же подложил свою подушку под спину, чтобы удобно сесть. — Прошу. Хозяин рукой сделал приглашающий жест, и я с удовольствием умостился на Его коленях. Он сразу меня поправил в удобное Ему положение и провел теплой ладонью от шеи до резинки трусов. Он неспешно огладил мою спину, пару раз сжал ягодицы, а потом несильно ударил по два раза на каждую. Я протяжно выдохнул от удовольствия и завилял. Как же было хорошо. Колин не бил, просто хлопал с глухим звуком по каждой ягодице. Целью не было доставить боль или дискомфорт, лишь удовольствие. Я знаю, Ему и самому это нравилось. Давно не видел Его таким расслабленным. — Ну пожалуйста, — чуть ли не захныкал я, подавляя желание поддаться навстречу. — Чш-ш, — Колин оголил одну ягодицу и нанес туда звонкий удар, а потом как ни в чем не бывало, поправил ткань на место и принялся хлопать дальше. Лишь вдоволь наигравшись, полностью стянул с меня белье. Звонкие удары полились водопадом, принося желаемое тепло. Как же мне было хорошо. Спанкинг всегда мысленно возвращал в самое начало наших отношений, когда меня уносило с десятка ударов. Теплые воспоминания обнимали. Иногда я даже скучал по таким нам. — Ударь сильнее, пожалуйста. — Еще чего, — фыркнул Колин. — Я хочу поплакать. — Тогда нужно брать старые добрые розги. Я в страхе взглянул на Него. Он из последних сил сдерживал смех: — Рабочий метод. Сквозь года. — Ну, Хозяин… — Чертенок. Колин действительно ударил сильнее, заставляя прогибаться и вспоминать, какая же у Него тяжелая рука. Я застонал и лужей растекся по Его коленям и кровати. Я поддавался навстречу, вилял и желал, чтобы это не заканчивалось никогда. Вскоре Колин остановился, добившись своего любимого цвета. Как раз тут проходила и моя грань. Еще бы чуть-чуть и появился бы небольшой дискомфорт. От потери в чувствах не сразу заметил, как Хозяин выдавил лубрикант. Я вздрогнул от холода между разгоряченных ягодиц и протяжно застонал. Колин похлопал меня по бедру, приказывая раздвинуть ноги шире и размазал смазку по колечку мышц. Я моментально расслабился и даже повилял задницей, полностью растворяясь в чувствах. В Его тонких прикосновениях была забота и тихая уверенность, что я в безопасности. В каждом маленьком касании. Колин не спешил, наслаждаясь моими сладкими мучениями и я был совсем не против. В груди становилось тепло от переполняющей нежности и хотелось слиться воедино всем телом, лишь бы сохранить это ощущение. Он толкнулся глубже, вызывая новый протяжный стон. Каждое Его движение заставляло чувствовать себя живым и нужным. Любимым. — Колин, пожалуйста… — М-м, — лениво отмахнулся Он, — так хорошо лежу. — Ну, Колин! — я снова повилял задницей и получил звонкий шлепок. — Нельзя так возбуждать и ничего не давать! — Да? А что можно? — Колин коварно улыбнулся. Провоцирует! Вот что за человек? — Трахнуть меня. — Ну, ты напросился. Колин хлопнул меня по бедру, приказывая подняться и уже через несколько секунд резко нагнул в коленно-локтевую. Он вошел плавным движением, чем вызвал мелкую и приятную дрожь, которая прошлась от шеи до кончиков пальцев. Мне было так хорошо, что все мысли исчезли, а остались только ощущения горячей кожи, сбитого дыхания, тепла Его тела и напряжения в мышцах. Я чувствовал теплые прикосновения рук на своем теле, и меня уносило в нирвану. Его толчки становились смелее, глубже, и от этого внутри разливалась горячая волна удовольствия. Каждое движение приносило все больше удовлетворения и хотелось, чтобы это все не заканчивалось. Но конец все же наступает, когда я чувствую, как внутри нарастает волна с каждой секундой все сильнее и ярче. Наше дыхание сбивается, а тело напрягается, чтобы расслабиться через считанные секунды. Мы падаем на кровать вместе и Колин тут же притягивает к себе. Не давая передохнуть, тянется к губам, чтобы затянуть в глубокий поцелуй. Я отвечаю лениво, совсем без сил на что-либо. Но мне действительно хорошо. Так, как не было давно. — Не хочу, чтобы этот день заканчивался. Колин кивает, соглашаясь. — У нас еще будет половина воскресенья. И вообще, — Он приподнялся на локте, — с чего ты взял, что день уже прошел? Только тринадцать часов утра. — Дня вообще-то. Колин закатил глаза: — Цитирую: «Колин, ну какие магазины в такую рань? Два часа дня? Ничего не знаю — когда встал, тогда и утро», — Он состроил недовольный голос и даже прохныкал, копируя меня. Я принял Его аргумент. Самому так же не хотелось думать о бегущем времени. — Я в душ. Ты со мной? — Спрашиваешь еще. В груди таилось тепло и глубокое счастье, разливающееся по всему телу.