Сигареты

Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты.

И я на память оставлю свои сигареты.

Плавится шоссе, искрятся стопы.

Эндрю вышел с территории клиники ровно в час дня. Они ждали. Все до единого Монстры собрались у машины. Все, кроме Нила. Кевин выглядел так, будто был на грани срыва. Даже больше, чем обычно. Руки дрожали, взгляд метался, а от него разило перегаром - он пил, и пил много, даже не пытаясь это скрыть. Ники говорил без умолку. Он трещал как пулемёт, хотя никто его не слушал, да и сам он, кажется, не особо вслушивался в собственную болтовню. Это был его способ не сорваться, не закричать, не разрыдаться прямо здесь, на парковке. Аарон просто смотрел в асфальт. Носком кеда он рассеянно пинал камень туда-сюда, туда-сюда. Бесконечно. Как заевшая пластинка. Воздух вокруг них был тяжёлым, липким. Казалось, сама атмосфера шептала: «Всё кончено. Ситуация - полный пиздец». - Что случилось? - спросил Эндрю, даже не поздоровавшись. Голос звучал ровно, но внутри уже всё сжалось в тугой, холодный ком. Аарон промолчал, только сильнее вжал голову в плечи. Кевин устало махнул рукой, будто отгоняя муху. - Садись в машину, здесь же холодно! - выпалил Ники с нарочитой, истеричной бодростью, делая вид, что не расслышал вопроса. - Стоять, - тихо, но так, что у Хеммика подкосились колени. Он замер на месте, как вкопанный. - Что. Случилось? - повторил Эндрю, и в этом «что» уже слышался приговор. - Джостен… исчез, - глухо обронил Аарон, не поднимая глаз. - Он был у Воронов, - голос Ники сорвался на хрип, будто каждое слово царапало горло изнутри. - А потом… потом сбежал от Ваймака. Просто сбежал. Эндрю не помнил, как оказался в квартире тренера. Всё смазалось, превратилось в серую пелену. Но одно он увидел сразу. Пачка сигарет. Дешёвых, дерьмовых сигарет. Тех самых, что Нил курил в Милпорте, точнее, делал вид, что курит, позволяя дыму окутывать себя, но не затягиваясь. Эндрю помнил этот запах на его куртке. В кармане той куртки, что осталась у них, лежала пустая пачка. А эта… Эта была новая, полная, даже целлофановая обёртка была нетронута. Он оставил её здесь. Нарочно. «На память», - стучало в висках. - «Сукин сын…»

***

Нил шёл вдоль шоссе, и ночное небо давило на плечи своей бесконечной чернотой. Звёзд он не видел. Вообще ничего не видел. Только серую ленту асфальта, уходящую в никуда. В кармане куртки лежал ключ. Ключ от их дома, от дома Монстров. Он сжимал его так сильно, что металл, казалось, начал плавиться прямо в руке, прожигая кожу, добираясь до костей. Было больно. Физически больно. Даже раны, которые должны были ныть после всего, молчали. Всё заглушала другая боль - тупая, тянущая, где-то в груди. Такая же, как тогда, когда он сжигал тело матери. Когда понял, что остался совсем один. Каким же наивным идиотом он был, если решил, что группа людей, пусть даже таких, как эти, сможет его защитить. Что они станут его семьёй. Что он вообще заслуживает что-то подобное. Ноги ели шли, казалось, будто асфальт плавился под ногами и пытался остановить, хватая серыми лапами. Рядом затормозила машина. Фары ослепили на секунду, но Нил даже не поднял головы. Он просто открыл дверцу, сел внутрь и назвал первый пришедший в голову город. Впервые в жизни он не думал о выживании. Впервые ему было всё равно, кто сидит за рулём и куда его везут. Где-то глубоко внутри, на самом дне пустоты, мелькнула мысль: «Мать бы убила меня за такую беспечность». Но даже эта мысль не вызвала ничего, кроме усталости.