Цвет твоих касаний

Лианна всегда считала, что её главный орган чувств — это глаза. Глазами она читала цифры, анализировала схемы, просчитывала вероятности. Глазами она видела мир — упорядоченный, структурированный, поддающийся анализу. Она ошибалась. Этой ночью она поняла, что её главный орган чувств — это кожа. --- Всё началось с того, что Август выключил свет. — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? — удивилась Лианна. — Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛА ОТЧЁТ. — ОТЧЁТ ПОДОЖДЁТ, — сказал он. В темноте его голос звучал иначе — глубже, интимнее, без привычной громкости. — А ТЫ — НЕТ. — Что значит «я — нет»? Вместо ответа он подошёл к ней, взял за руку и вывел из-за стола. — Сними очки, — сказал он тихо. — Я и так без очков. Это ты носишь очки. — А, ДА. — Он усмехнулся. — ТОГДА ПРОСТО ЗАКРОЙ ГЛАЗА. — Зачем? — ДОВЕРЬСЯ. Она хотела возразить — привычно, автоматически. Хотела сказать, что доверие без анализа — это риск. Хотела просчитать все возможные последствия этого странного, нелогичного предложения. Но вместо этого просто закрыла глаза. И мир изменился. --- Без зрения всё обострилось до невозможности. Первым пришёл запах. Его запах — такой знакомый, такой родной, что у неё защемило сердце. Краски, кожи, чуть-чуть пота после долгого дня работы, и этот неуловимый, тёплый, древесный аромат, который был просто им. Без визуального фона он стал ярче, насыщеннее, проникал в лёгкие, оседал где-то глубоко внутри. Потом пришёл звук. Его дыхание — чуть учащённое, потому что он волновался. Шорох одежды, когда он сделал шаг ближе. Скрип половицы под его ногой. Тихий стук собственного сердца, который вдруг стал оглушительно громким. Потом — тепло. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела даже сквозь одежду. Не касаясь. Просто излучение. Просто присутствие. Просто он. — ТЫ ДРОЖИШЬ, — прошептал он. — ТЕБЕ ХОЛОДНО? — Нет. — ТОГДА ЧТО? — Не знаю. — Она действительно не знала. Это не был страх. Это было что-то другое. Предвкушение. Ожидание. Голод. — МОЖНО Я ТЕБЯ КОСНУСЬ? Она кивнула, потом вспомнила, что он не видит в темноте, и выдохнула: — Да. Его пальцы коснулись её щеки. Это было не похоже на обычные прикосновения. Без зрения каждое касание становилось событием. Она чувствовала каждую линию на его подушечках — следы от игл, мозоли от ножниц, гладкую кожу между ними. Чувствовала тепло его руки, нежность его движений, ту бесконечную осторожность, с которой он водил пальцами по её лицу. — КАКАЯ ТЫ МЯГКАЯ, — прошептал он. — Я ЗАБЫВАЮ ЭТО, КОГДА СМОТРЮ НА ТЕБЯ. КОГДА ВИЖУ ТВОЮ БРОНЮ, ТВОИ ЦИФРЫ, ТВОЮ УВЕРЕННОСТЬ. А ТЫ — МЯГКАЯ. ТЁПЛАЯ. ЖИВАЯ. Его пальцы скользнули ниже — по шее, по ключице, по плечу. Остановились на запястье. — ПУЛЬС, — сказал он. — БЫСТРЫЙ. ТЫ ВОЛНУЕШЬСЯ? — Да. — ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ? — Я не боюсь. Я… — Она запнулась, подбирая слово. — Я чувствую слишком много. Без зрения всё становится слишком… ярким. — ЭТО ХОРОШО? — Не знаю. — Она действительно не знала. Это было непривычно, пугающе и прекрасно одновременно. — ДАВАЙ ПРОВЕРИМ, — прошептал он и наклонился к её шее. Его губы коснулись кожи там, где бился пульс. Легко, почти невесомо. Она вздрогнула, и он замер. — БОЛЬНО? — Нет. — Голос сел. — Не останавливайся. Он не остановился. --- Он изучал её, как слепой скульптор изучает статую. Пальцами, губами, дыханием. Каждый сантиметр её тела становился открытием. — ЗДЕСЬ У ТЕБЯ РОДИНКА, — шептал он, касаясь губами её плеча. — Я ЗАБЫЛ, КАКАЯ ОНА МАЛЕНЬКАЯ. НА ОЩУПЬ — КАК КРОШЕЧНАЯ ЗВЁЗДОЧКА. — Здесь у тебя шрам, — вёл он пальцем по её ребрам. — От той миссии в Западном секторе. Помнишь? — Помню. — ОН ПОЧТИ НЕ ЧУВСТВУЕТСЯ. ТОЛЬКО ЧУТЬ-ЧУТЬ ДРУГАЯ ТЕКСТУРА. КАК БУДТО ТКАНЬ СОЕДИНИЛИ ПО-ДРУГОМУ. — Здесь у тебя самое тёплое место, — касался он её живота. — ПРЯМО ЗДЕСЬ. Я ВСЕГДА КЛАДУ СЮДА РУКУ, КОГДА ТЫ СПИШЬ, ПОТОМУ ЧТО ТАМ ВСЕГДА ТЕПЛО. Она не отвечала. Не могла. Горло перехватило от этого потока нежности, от того, как он говорил о её теле — будто о самом дорогом произведении искусства в своей коллекции. — А ЗДЕСЬ… — Он коснулся губами её груди, и она выгнулась, вцепившись в его плечи. — ЗДЕСЬ ТЫ САМАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНАЯ. Я ЗНАЮ. Я ПОМНЮ. — Август… — ЧТО, ЛЮБОВЬ МОЯ? — Я не могу… это слишком… — СЛИШКОМ МНОГО? СЛИШКОМ ИНТИМНО? — Да. — ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ОСТАНОВИЛСЯ? — Нет. — Она выдохнула это слово, и в нём было всё. — Не останавливайся. Пожалуйста. Он улыбнулся — она почувствовала это движение губ на своей коже. — НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ. НИ ЗА ЧТО. --- Потом была его очередь. Она водила руками по его телу, и это было похоже на чтение карты. Карты, которую она знала наизусть, но каждый раз открывала заново. Широкие плечи, узкая талия, твёрдые мышцы под мягкой, тёплой кожей. Шрам на левом боку — от неудачного эксперимента с режущим инструментом, когда он был ещё подростком. Родинка на пояснице, которую он терпеть не мог, а она обожала целовать. Ямочка на спине, куда так удобно ложился её палец. — ТЫ МЕНЯ ИЗУЧАЕШЬ? — спросил он, и в его голосе звучала улыбка. — Я аналитик. Я всегда изучаю. — И ЧТО ТЫ ВИДИШЬ? — Не вижу. Чувствую. — И ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ? Она помолчала, собирая ощущения в слова. — Тепло. Силу. Нежность, спрятанную за громкостью. — Она провела ладонью по его груди, остановилась на сердце. — Твоё сердце. Оно бьётся быстро. Ты тоже волнуешься. — ВСЕГДА, КОГДА ТЫ МЕНЯ КАСАЕШЬСЯ, — признался он. — ДАЖЕ ПОСЛЕ СТОЛЬКИХ ЛЕТ. ДАЖЕ ЗНАЯ, ЧТО ТЫ — МОЯ. ВСЁ РАВНО ВОЛНУЮСЬ, КАК МАЛЬЧИШКА. — Почему? — ПОТОМУ ЧТО ТЫ — ЧУДО. НЕПРОСЧИТАННОЕ, НЕЛОГИЧНОЕ, НЕВЕРОЯТНОЕ ЧУДО. И Я ДО СИХ ПОР НЕ ВЕРЮ, ЧТО ТЫ ВЫБРАЛА МЕНЯ. Она приподнялась на локте и в темноте нашла его лицо. Провела пальцами по бровям, по скулам, по губам. — Я не выбирала, — сказала она. — Это просто случилось. Как цифры. Они не выбирают, какими быть. Они просто есть. А ты — есть. Ты — моя константа. Моя точка опоры. Моя самая большая и самая прекрасная ошибка в расчётах. Он замер. Потом его руки сжали её крепче. — ТЫ НЕ ОШИБКА. — Я знаю. Я метафора. — ПЛОХАЯ МЕТАФОРА. ТЫ — НЕ ОШИБКА. ТЫ — ИТОГ. РЕЗУЛЬТАТ. САМЫЙ ЛУЧШИЙ РЕЗУЛЬТАТ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Она улыбнулась и поцеловала его. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. --- После они лежали в темноте, переплетённые, как корни двух деревьев, выросших рядом. Она — спиной к его груди, его рука — на её животе, её пальцы — переплетены с его. — Знаешь, что я поняла сегодня? — спросила она тихо. — ЧТО? — Что я слишком много полагалась на зрение. На цифры. На анализ. И почти забыла, как это — просто чувствовать. — И КАК ЭТО — ПРОСТО ЧУВСТВОВАТЬ? — Это… страшно. Потому что нельзя просчитать. Нельзя подготовиться. Это просто приходит и захлёстывает. — Она помолчала. — Но это… прекрасно. Потому что это — живое. Настоящее. — ТЫ ЖИВАЯ, — сказал он. — САМАЯ ЖИВАЯ ИЗ ВСЕХ, КОГО Я ЗНАЮ. ПРОСТО ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ ОБ ЭТОМ, КОГДА ЗАРЫВАЕШЬСЯ В СВОИ ЦИФРЫ. — Наверное. — Я БУДУ НАПОМИНАТЬ ТЕБЕ, — пообещал он. — КАЖДЫЙ ДЕНЬ. КАЖДУЮ НОЧЬ. КАЖДЫМ ПРИКОСНОВЕНИЕМ. — Это… много обещаний. — Я ИХ ВСЕ ВЫПОЛНЮ. — Он поцеловал её в затылок. — ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, Я НИКОГДА НЕ НАРУШАЮ СВОИ ОБЕЩАНИЯ. КРОМЕ ТЕХ СЛУЧАЕВ, КОГДА ЗАБЫВАЮ. НО ЭТО НЕ ПРО ЗАБУДУ. ЭТО ПРО ТЕБЯ. ТЕБЯ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ. Она улыбнулась в темноте. — Ты невыносим. — Я ЗНАЮ. — Но я тебя люблю. — Я ТОЖЕ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. А ТЕПЕРЬ СПИ. ЗАВТРА БУДЕТ ДОЛГИЙ ДЕНЬ. Она закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её тёплой волной. Его дыхание, его тепло, его присутствие — всё это было таким правильным, таким нужным, таким её. --- Утром она проснулась от того, что он водил пальцем по её спине, рисуя какие-то узоры. — Что ты делаешь? — спросила она сонно. — ЗАПОМИНАЮ, — ответил он. — ТЕКСТУРУ ТВОЕЙ КОЖИ. КАЖДУЮ ЛИНИЮ. КАЖДУЮ РОДИНКУ. ЧТОБЫ, ДАЖЕ КОГДА Я НЕ ВИЖУ ТЕБЯ, Я МОГ ПРЕДСТАВИТЬ, КАКАЯ ТЫ. — Для этого есть фотографии. — ФОТОГРАФИИ — ЭТО ПЛОСКО. А ТЫ — ОБЪЁМНАЯ. ЖИВАЯ. ТЁПЛАЯ. ИХ НЕЛЬЗЯ ПОТРОГАТЬ. Она перевернулась и посмотрела на него. Утренний свет заливал комнату, и он был таким красивым — лохматым, с сонными глазами, с улыбкой, которая предназначалась только ей. — Знаешь, что? — сказала она. — ЧТО? — Я тоже хочу запомнить тебя. На ощупь. — ПРЯМО СЕЙЧАС? — Прямо сейчас. И она начала водить руками по его телу, закрыв глаза, изучая его так, как он изучал её прошлой ночью. Его удивлённый вздох, его смех, его руки, которые тут же обвили её, притягивая ближе. — ЭТО НЕЧЕСТНО, — прошептал он. — Я ТОЖЕ ХОЧУ ТЕБЯ ИЗУЧАТЬ. — Изучай. — Она улыбнулась, не открывая глаз. — У нас целый день впереди. — ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ? — Я отпрошусь у Семиу. Скажу, что провожу важный анализ. — АНАЛИЗ ЧЕГО? — Тебя. — Она открыла глаза и посмотрела на него. — Самого важного объекта в моей жизни. Он замер. Потом его лицо расплылось в широчайшей улыбке. — ЭТО ЛУЧШЕЕ УТРО В МОЕЙ ЖИЗНИ. — Ещё не утро. — Она притянула его к себе. — И оно только начинается. За окном вставало солнце. Где-то в доме уже началась обычная утренняя суета. Но здесь, в этой комнате, время остановилось. Были только они. Их кожа. Их прикосновения. Их любовь — медленная, глубокая, чувственная. Такая, какой она и должна быть.