Капитуляция

Всхлипываешь, когда я произношу твое имя. Громче! Отдай мне весь свой стыд. Мне не нужна любовь, мне нужен контроль. Сойти с ума вместе с тобой, это всё, чего я хочу.

Ash to Eden, «Beg»

      Предварительно постучав, Элизабет чуть приоткрыла дверь кабинета и заглянула внутрь.       — Мисс Кацура, все готовы. — Она неловко улыбнулась. — Ждём только вас.       Нагайна не сразу оторвала взгляд от бумаг. Уже вечер? Погрузившись в отчёты о поставках редких ингредиентов за последний месяц, женщина потеряла счёт времени. Чёртов Альфред не желал признавать общепринятые методики ведения учёта, и ей приходилось буквально продираться через его сумбурную писанину, чтобы вычленить важные данные. Откинувшись на спинку стула, она глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, прежде чем удостоить вниманием помощницу.       — Хорошо. Спасибо, Элиза. — Нагайна поднялась и потянулась, разминая затёкшую спину. — Иди, я буду через пять минут.       Элизабет молча кивнула и скрылась за дверью, аккуратно прикрыв ту за собой. Она была хорошей работницей, исполнительная и в меру дотошная. Нагайна даже подумывала поднять ей зарплату со следующего месяца. Усердие должно быть вознаграждено в должной мере. К тому же это был бы неплохой стимул для того, чтобы девчонка старалась и впредь.       После смерти Криденса и безоговорочной победы Дамблдора над Гриндевальдом, Нагайна, наверное, впервые в жизни смогла вдохнуть полной грудью. Тогда она почувствовала такое невероятное облегчение, будто внезапно выросли крылья за спиной. Даже проклятье Маледиктуса не тяготило так сильно, как прежде. И на волне столь небывалого воодушевления Нагайна решилась осуществить давнюю мечту. Своя собственная лавка в Косом переулке.       Поначалу это действительно был небольшой магазинчик на границе с Лютным с не самым оживлённым трафиком покупателей. Однако, вкусив в полной мере власть над собственной жизнью, ощутив контроль над своими действиями, маледиктус за пять лет смогла создать маленькую империю. Теперь она владела тремя магазинами в Абердине, Портри и Косом переулке в Лондоне, огромным складом в Дидсбери, а её компания являлась монополистом по продаже редких магических ингредиентов в Англии. Штат из одного человека разросся до пятидесяти работников, и сегодня в их дружный коллектив вступали ещё четверо новеньких. Нагайна лично выбрала их из десяти кандидатов, тщательно изучив резюме каждого. И хоть это не входило в её обязанности, она предпочитала принимать подобные важные решения самостоятельно.       Разминая затёкшую шею, Нагайна направилась к настенному ростовому зеркалу, висевшему возле двери. Её кабинет, просторный и строгий, был отделан тёмными деревянными панелями. У большого окна выстроился ряд жёстких стульев, а напротив застыл пустой холодный камин. Стеллажи с документами, наградами и образцами редких ингредиентов тянулись вдоль стены позади массивного письменного стола из змеиного дерева, перед которым стояли два низких кожаных кресла для посетителей. В этом суровом, почти мужском интерьере, пожалуй, лишь зеркало напоминало о том, что хозяйка этого помещения женщина, да ещё мягкий ковёр с длинным ворсом в центре комнаты.       Оказавшись перед зеркалом, Нагайна критически осмотрела себя в отражении. Ладони скользнули по бедрам, расправляя складки чёрного платья-футляра из плотной шерсти. Глубокий антрацитовый цвет ткани поглощал свет, выгодно подчеркивая бледность её кожи и безукоризненный силуэт. Рука потянулась к шее, поправляя тонкую нить жемчуга. Ей нравилось то, что она видела в зеркале, но одна деталь всё же немного выбивалась из образа. Ленивым, едва заметным движением кисти Нагайна приманила стоящий на краю стола ридикюль из змеиной кожи. Щёлкнув золотым замком, она извлекла металлический тюбик и слегка коснулась губ алой помадой, обновляя вызывающий цвет. Повесив сумку на сгиб локтя, женщина бросила последний взгляд на своё отражение. Теперь всё было идеально.       Неторопливо спускаясь по широкой металлической лестнице, ведущей со второго этажа, Нагайна издали рассматривала разношёрстную группку стажёров, что обступили Элизабет в центре холла. Среди них особенно выделялся молодой волшебник в строгом костюме — высокий, с чёрными чуть волнистыми волосами, безукоризненно уложенными на косой пробор, державшийся церемонно и даже снисходительно. Услышав стук её каблуков, он повернулся на звук. Оценивающий взгляд синих глаз бесстыдно скользнул по фигуре Нагайны сверху вниз и нехотя вернулся к лицу.       Пальцы женщины сильнее сжали перила. Что себе позволяет этот нахал? Он её оценивает? Какой-то стажёр, у которого ещё молоко на губах не обсохло, оценивает Нагайну, основательницу целой империи? По телу прошлась дрожь под влиянием дикого порыва возмущения, проникая в сердце острым уязвлением. Однако холодный разум тут же взял под контроль нелепую реакцию. С чего вдруг она взъярилась из-за какого-то взгляда, пусть и далёкого от норм этикета? Нагайна знала себе цену и давно привыкла к подобному вниманию мужчин. Так что же в этой ситуации её так задело? Или, точнее… кто?       — Минуточку тишины, пожалуйста, — заметив приближение начальницы, бойко проговорила Элизабет и, дождавшись нужной реакции, чуть отошла в сторону. — Рада представить вам основательницу и главу нашей компании. Нагайна Кацура.        — Спасибо, Элиза, — маледиктус благосклонно кивнула помощнице и, обратив внимание на стажёров перед собой, негромко произнесла: — Приветствую будущих сотрудников. — Её низкий, обволакивающий голос звучал вкрадчиво и проникновенно. — Вы здесь, потому что из десяти кандидатов именно ваши анкеты меня заинтересовали больше всего.       Сделав паузу, Нагайна обвела их приветливым взглядом. На лице прочно держалась маска доброжелательности, не выдавая даже намёка на недавнюю внутреннюю бурю. Взор ониксовых глаз задержался на том самом молодом человеке. Вблизи он приковывал к себе внимание с неодолимой силой. Красив, высок, обаятелен, в хорошо скроенном костюме, хоть и явно дешёвом, гордая осанка, внимательный, острый взгляд. Этот юнец выделялся на фоне остальных стажёров. Внутри что-то дрогнуло, тревожно кольнуло. Лишь на краткий миг, но этого вполне хватило, чтобы на мгновение пошатнуть её самоконтроль.       — Создавая свою компанию, я руководствовалась принципом: качество не терпит компромиссов, — продолжила Нагайна, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию. — Сейчас в штате пятьдесят человек. Это отлаженный механизм, деталями которого вам предстоит стать. Но предупреждаю сразу, если хоть одна шестерёнка начнёт заедать, грозя сбоем всей системе, я избавлюсь от неё без тени сомнения. — Взгляд маледиктус из приветливого превратился в предостерегающий. — Надеюсь, я не ошиблась в своём выборе. Если у вас будут вопросы, двери моего кабинета всегда открыты. — Она бросила короткий взгляд на большие настенные часы, висевшие на стене позади группы стажёров. — На этом всё. Элизабет введёт вас в курс дела. И… добро пожаловать в «Офидию».       Кивнув на прощание, она изящно развернулась на каблуках и уверенно направилась к лестнице, ведущей в складские помещения. Отчёт о поставке рога дромарога вызвал у неё несколько вопросов, и Нагайна планировала вытрясти душу из Альфреда, если понадобится. Отойдя на пару ярдов, она внезапно остановилась и обернулась.       — Совсем забыла. В конце недели вас ждёт приветственная вечеринка, сможете познакомиться со всеми коллегами в неофициальной обстановке.

***

      Неделя проходила в привычной рутине и заботах. Каждый день Нагайны с утра до вечера был наполнен встречами, перемещениями между магазинами и складом, бумажной волокитой. Всё было как обычно, кроме одного. Стажёр Том Реддл. Этот мальчишка не просто вписался в кипучий режим «Офидии», он будто был создан для того, чтобы работать в её компании. И это по неведомой причине вызывало глухое раздражение.       Нагайна не искала с ним встреч намеренно, но их пути всё равно неизбежно пересекались. Возможно, это была вина Элизабет, что определила его стажироваться в головном офисе в Дидсбери. Но маледиктус казалось, что этому было другое объяснение, куда менее тривиальное. Вот только сформировать эту мысль в полноценное обоснование у неё не получалось, как она ни пыталась.       К слову, сама Элизабет, обычно скупая на похвалу, теперь только и говорила о необычайно одарённом новом сотруднике, порядком надоев. Реддл с ходу разобрался в инвентаризации, и теперь ему доверяли не только оценку складских запасов, но и составление заказов поставки кончающихся ингредиентов и распределения излишков по магазинам. Помимо прочего, он отличился в оценке качества товара. К вящему недоумению Нагайны, даже старый брюзга Альфред проникся мальчишкой и пустил его в святая святых — закрытый склад на нулевом уровне с редчайшими и дорогими магическими ингредиентами.       И как бы Нагайну не раздражала эта безукоризненность Реддла во всём, за что бы он ни брался, она несколько раз ловила себя на том, что изучает его отчёты дольше, чем следовало бы. Его почерк — ровный, каллиграфический, с острыми росчерками — вызывал у неё странный, необъяснимый трепет.       Ближе к концу недели, когда до приветственной вечеринки оставалось всего пара дней, Нагайна сидела в своём кабинете и уже по третьему кругу изучала предварительный договор о поставке крови василиска с производителем из Албании. От усталости буквы прыгали перед глазами, мешая сосредоточиться. К довершению этого кожа маледиктус ужасно зудела, а кровь будто превратилась в густую смолу, с трудом циркулируя по венам и доставляя невыносимую боль. Это было предвестником скорой неконтролируемой трансформации, и единственный выход, дабы сохранить власть над проклятьем, заключался в том, чтобы она немедленно обернулась змеёй самостоятельно, на упреждение.       Выбора не было, и Нагайна спешно спустилась на нулевой уровень. Альфред был в Ирландии, проводил оценку качества новой партии крыльев фей, поэтому склад пустовал и был идеальным местом для её обращения. После активации правильной последовательности рун, тяжёлая кованная дверь открылась автоматически, отъехав в сторону. В нос ударил стерильный запах без единого инородного аромата. Заперев помещение изнутри, Нагайна глубоко вздохнула. От давления проклятья перед глазами всё плыло, у неё осталось не больше получаса, прежде чем оно возьмёт верх. Пошатываясь, маледиктус направилась в дальний конец склада, где находилась морозильная камера. В данный момент она пустовала, а потому была идеальным убежищем на ближайшие пару часов. Низкие температуры замедлят метаболизм, и обратный оборот будет менее болезненным.       — Мисс Кацура?       Нагайна замерла, её всю будто обожгло кипятком. Ну конечно же, вездесущий идеальный стажёр Том Реддл. Этот сукин сын оказался рядом в самый неподходящий момент. И сейчас как никогда она чувствовала тяжёлое дыхание фатума, предотвратить который была не в силах.       Мальчишка стоял рядом с массивным стеллажом, где хранились жидкие эссенции. В руках он держал тяжёлый инвентарный гроссбух, а магическая сфера, парящая над его плечом, выхватывала из полумрака бледное лицо со впалыми щеками и чуть приоткрытым ртом. Однако стажёр не выглядел испуганным или застигнутым врасплох, скорее… заинтригованным.       — Реддл? — голос Нагайны сорвался на предательский хрип. Она прочистила горло и более уверенно произнесла: — Ты что здесь делаешь? Рабочий день закончился ещё сорок минут назад.       — Мистер Бёрк поручил мне проверить сроки годности растительных экстрактов и составить отчёт к его приезду, — спокойно ответил Том, захлопывая книгу и делая несколько шагов к Нагайне. — Видимо, я настолько увлёкся, что не заметил, который сейчас час. А вас что привело сюда?       Маледиктус почувствовала, как по позвоночнику пробежала судорога. Кости нестерпимо ныли, а мышцы пульсировали в такт току густой крови, отсчитывая последние минуты. Нужно было срочно избавляться от раздражающего стажёра.       — Это тебя не касается, — сказала, как отрезала, ей сейчас не было никакого дела до вежливых реверансов. — На сегодня ты свободен. Уходи. Немедленно.       — А вы властная личность, мисс Кацура.       Она всем телом ощутила вкрадчивые вибрации его голоса, как если бы уже началась трансформация под влиянием проклятья. Слишком рано, слишком не вовремя.       — Такой ты меня видишь? Любящей власть? — не смогла удержаться от вопроса маледиктус, сложив руки под грудью, тем самым пряча дрожь в пальцах.       — На самом деле нет, — мягко произнёс Реддл, и уголки его чувственных губ едва дрогнули в подобии улыбки. — Наоборот. Мне кажется, вам больше нравится, когда контролируют вас.       Нагайна невольно сделала короткий судорожный вздох. Его слова затронули что-то глубоко внутри, что-то очень личное, что она прятала даже от самой себя. Внезапно зрение на мгновение стало инфракрасным. Вместо молодого мужчины она увидела яркое, пульсирующее багровое пятно на фоне тёмно-синего пространства склада. Проклятье! Времени больше нет. Нагайна прикрыла веки, усилием воли пытаясь вернуть человеческое восприятие и мысленно молясь Мерлину, чтобы Том не заметил вертикальный зрачок. Потому она пропустила момент, когда он сократил оставшуюся между ними дистанцию, и, открыв глаза, оказалась лицом к лицу с Реддлом. Непозволительно близко, почти вплотную.       Её бросило в холодный пот. Сердце бешено заколотилось в груди от испуга и… волнения. Пальцы свело судорогой, и она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Однако эта боль оказалась ничтожной на фоне той другой, что была вызвана проклятьем, а потому совершенно не отрезвляла. Нагайна как завороженная скользила взглядом по точёным чертам красивого лица. Дыхание сбилось, полностью выдавая состояние маледиктус. Ей это не нравилось, она чувствовала себя уязвимой, слабой и униженной.        — Разговор окончен, — стараясь придать голосу твёрдости, произнесла Нагайна в самые губы Тома. — Отправляйся домой, Реддл.       Он не двинулся с места, продолжая пристально изучать её лицо. Нахальный, дерзкий, заносчивый.       — Вы же не этого хотите, Нагайна, — Том криво ухмыльнулся.       У маледиктус перехватило дыхание от столь беспардонного заявления. Самодовольный паршивец! Ещё и наглости хватило её по имени назвать! Она схватила его за лицо, накрывая ладонью губы и больно впиваясь пальцами в щёки, и потянула вниз, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Если ты сейчас же не уберёшься, — ледяным тоном процедила Нагайна, — я тебя уволю и напишу самую отвратительную рекомендацию!       Она не видела, но почувствовала кожей, как он попытался широко улыбнуться. Ярость, подпитываемая адреналином, шумела в ушах, мешая ясно мыслить. Маледиктус уже не боялась оборота, наоборот, хотелось трансформироваться в змею и обвить кольцами этого самонадеянного юнца так, чтобы кости захрустели.       — Повторять больше не буду, — угрожающе прошипела она ему в лицо и отпустила, с силой толкнув в грудь.       Развернувшись на пятках, она стремительно направилась к морозильной камере, гордо вскинув голову и чеканя каждый шаг. Стук её каблуков эхом раздавался в тишине просторного склада. Бешенство, что клокотало внутри, создавая первозданный хаос в душе, придавало сил идти прямо и полностью отключило болевые ощущения. Она схватилась за металлическую ручку и рванула дверь на себя.       — Закрой.       Властный приказ раздался прямо у неё за спиной. Что? Искренне считая, что мальчишка послушался и покинул склад, она совершенно не ожидала, что он последовал за ней. Нагайна вся замерла, не веря в то, что услышала. Пальцы судорожно хватались за холодный металл, в голове внезапно стало пусто, зато в груди как-то странно потеплело.       — Я сказал, закрой дверь.       Не отдавая отчёта своим действиям, Нагайна надавила на ручку, закрывая. Разум отреагировал не сразу, подчинённый силой требовательного распоряжения. Что она только что сделала? Растерянность затопила её всю, стало невыносимо дышать. Маледиктус прикрыла веки, сдаваясь. Это что-то нереальное, неправда, это происходит не с ней.       — Умница.       Его тихий голос ворвался в сознание Нагайны, заставив вздрогнуть и открыть глаза. Похвала, которую она никогда не слышала в таком контексте, сработала как спусковой крючок. Ярость, страх и отчаяние от приближающей трансформации окончательно отступили на второй план, уступая место ненормальному, болезненному желанию подчиняться этому низкому, хриплому голосу. Нагайна невольно подалась вперёд.       Их губы соприкоснулись. Поцелуй вышел глубоким, требовательным и жадным. Сердце билось где-то в горле, тело плавилось в руках Тома, а жар, что шёл от него, был сильнее, чем жжение, вызванное зудом кожи в преддверии обращения. На мгновение маледиктус забыла обо всём, даже о проклятье, был только он, только вкус его губ.       Реддл отстранился внезапно, Нагайна даже растерялась. Стало холодно, она обняла себя руками, впиваясь ногтями в плечи в попытке вернуть разуму способность мыслить. Сбитое дыхание медленно возвращалось в норму. На несколько мгновений Том задержал на ней пронзительный взгляд синих глаз, после чего резко развернулся и покинул склад, оставив маледиктус в одиночестве.

***

      Наступил вечер воскресенья. Холл «Офидии» преобразился: магические сферы под потолком заливали помещение тёплым мерцающим светом, разноцветные гирлянды переливались и мигали, создавая праздничное настроение, слышался звон бокалов и приглушённый смех сотрудников. Нагайна стояла на балюстраде второго этажа, медленно потягивая из бокала терпкое вино и задумчиво наблюдая за происходящим. На эту вечеринку она решила надеть вечернее платье с открытыми плечами из тонкого изумрудного шёлка, которое при каждом движении переливалось, имитируя чешую. Провокация, к слову, удалась.       — Он не сводит с вас глаз, мисс Кацура, — тихо произнесла подошедшая Элизабет, кивнув в сторону фуршетного стола.       — Прошу, сегодня просто Нагайна. — Она тепло улыбнулась помощнице. — Ты о ком?       Маледиктус подкрепила свой вопрос недоумённым взглядом. Конечно, она сразу поняла о ком речь, только девчонке об этом знать не обязательно.       — Том Реддл, стажёр. — Элиза глупо хихикнула. Кажется, бокал игристого в её руках был уже далеко не первый. — За последний час многие девушки пытались привлечь его внимание, но, видимо, ему интересны только вы.       От имени мальчишки кожа покрылась предательскими мурашками. Тот поцелуй был ошибкой. Паршивец подловил её в момент слабости и бесстыдно воспользовался этим. К счастью, в последующие дни они не виделись, и это позволило женщине привести свои чувства в порядок, вернувшись к привычному образу. Следовало бы вынести Реддлу предупреждение, однако она решила не спешить и понаблюдать за ним.       — Какая глупость, Элиза! — Нагайна насмешливо качнула головой. — Я старше него примерно на двадцать лет. Зачем ему старуха?       — Старуха? — Помощница приоткрыла рот и глупо хлопнула ресницами, а после с возмущением горячо возразила: — Ну какая же вы старуха! Скажете тоже. Вы очень красивая, а в этом платье и вовсе выглядите изумительно!       — Спасибо, моя милая, — она вполне искренне поблагодарила и сделала ответный комплимент, — твоё платье тоже бесподобно. Пожалуй, я даже немного завидую. — Нагайна игриво подмигнула зардевшейся Элизе. — Ох, кажется, мистер Галкрад жаждет моего внимания. Ты только посмотри, он так активно машет мне, что вот-вот выпрыгнет из брюк. — Она приветственно махнула в ответ и обворожительно улыбнулась, в то время как помощница залилась веселым смехом, прикрыв рот ладонью. — Что ж, нужно спасать нашего достопочтимого джентльмена от конфуза. Развлекайся, милая, хорошего тебе вечера.       — И вам! — сквозь смех отозвалась девушка, отходя от перилл и уступая дорогу начальнице.       Спустившись по лестнице, Нагайна сразу же направилась к столу, за которым собрались главы отделений, в числе которых был и Генри Галкрад. Улыбка не сходила с её лица, она едва успевала отвечать на приветствия и, не переставая, кивала головой, отчего сама себе казалась китайским болванчиком.       — Рассказывай, Генри, зачем ты заставил меня спуститься в этот хаос, — насмешливо протянула Нагайна, грациозно присаживаясь на свободный стул рядом с начальником логистического отдела и поворачиваясь к нему. — Надеюсь, ты не собираешься обсуждать дела?       — Ты слишком прозорлива. — Он с наигранным расстройством покачал головой. — Но да, я бы хотел обсудить намечающийся договор с тем албанцем. Каким образом мы будем осуществлять доставку столь редкого и баснословно дорогого ингредиента?       — Ты опять за своё? — Нагайна откинулась на спинку стула и, прикрыв глаза, сжала переносицу двумя пальцами. — Я даже ещё не знаю, договоримся ли мы в итоге о цене, а ты уже хочешь обсудить логистику?       — Я знаю, что ты выбьешь для нас лучшую цену, даже не сомневаюсь! — подхалимисто пробасил тот. — Поэтому хотел бы заранее уточнить некоторые детали сейчас. Помимо самой транспортировки нужно организовать и охрану товара.       — Мерлин, Генри! — в отчаянии простонала Нагайна, отнимая руку от лица и возмущённо воззрившись на мужчину.       Она собиралась высказать всё, что думает о нём и его надоедливой дотошности, но внезапно появившийся официант оборвал её на полуслове.       — Ваш напиток, мадам.       Поставив перед женщиной стакан, он тут же удалился, оставив Нагайну недоумённо рассматривать белое содержимое, подозрительно похожее на молоко. Она даже принюхалась. Это действительно оказалось коровье молоко.       — Что это? — брезгливо скривился Альфред, сидевший по другую сторону от неё. В руках у него был рокс с элитным огневиски. — Кто тебе заказал эту гадость, дорогая? Или ты сама?       — Нет, я… — Нагайна растерянно смотрела на стакан. — Я этого не заказывала.       — Кто-то явно решил над тобой подшутить, — высказался Генри, с отвращением поглядывая на принесённый напиток. — Ты же не собираешься это пить? Нужно найти того официанта и потребовать, чтобы…       — Не нужно, — твёрдо перебила его маледиктус.       Она догадалась, кто мог за этим стоять. Взор ониксовых глаз метнулся к тому месту, где ещё десять минут назад стоял Том Реддл. Нахальный юнец даже не подумал о том, чтобы скрыться. Их взгляды встретились. Нагайну охватил странный азарт. Он бросает ей вызов? Думает, что она не станет пить молоко и устроит скандал с официантом? Наивный мальчишка! Чтобы не стояло за этим жестом, она докажет ему, что не боится играть по чужим правилам.       Продолжая смотреть Реддлу в глаза, маледиктус обхватила стакан пальцами. Стеклянные стенки оказались тёплыми. Молоко ещё и подогрели? Её вдруг бросило в жар. В голову пришла совершенно неприличная ассоциация, пошлая. Лёгкое возбуждение волной прокатилось по всему телу и остановилось в низу живота, медленно нарастая и пульсируя. Губы враз пересохли, и она облизала их языком, смачивая. Заметив этот жест, Том выразительно приподнял одну бровь, продолжая смотреть внимательно, даже как будто требовательно. Нагайна неспеша приподняла стакан и, не отрывая взгляда, залпом выпила до дна.       — Что ж, думаю, мне уже пора покинуть эту замечательную вечеринку. — Она звонко стукнула стаканом о стол и поспешно встала, стараясь не смотреть на наверняка ошеломлённых сотрудников. — Всего доброго, господа!       Нигде не задерживаясь, Нагайна сразу же направилась к выходу. Хотелось поскорее покинуть это место, этих людей. Возбуждение не спадало, наоборот, лишь ещё больше усиливалось, доставляя лёгкий дискомфорт. Проходя мимо Тома Реддла, она постаралась придать лицу максимально равнодушное выражение. Маледиктус смотрела только вперёд, намеренно игнорируя молодого мужчину. И совершенно не ожидала, что в спину прилетит его тихое и одобрительное:       — Хорошая девочка.

***

      Весь следующий день Нагайна провела в своём кабинете, зарывшись в бумагах. Лёгкое похмелье обволакивало разум серой пеленой усталости, однако она намеренно не стала принимать никаких зелий. Ведь это было отличным поводом избегать каких-либо контактов. А бдительная Элизабет, зная о состоянии начальницы, никого не пускала дальше приёмной, стойко держа оборону. Поэтому щелчок запираемой двери стал для неё полной неожиданностью.       Оторвав взгляд от товарно-транспортной накладной, Нагайна озадаченно взглянула на посетителя. Том Реддл стоял возле двери, спрятав руки в карманах брюк. Взор синих глаз задумчиво скользил по интерьеру её кабинета. Маледиктус внутренне подобралась, предчувствуя очередной напряжённый разговор. Думать о том, что он сделал с Элизой, чтобы попасть к ней, она даже не хотела.       — Том? Ты что-то хотел? — решив заговорить первой, Нагайна откинулась назад и сложила руки под грудью.       — Да. — Он очаровательно улыбнулся, потупив на мгновение взгляд, и лукаво взглянул на неё исподлобья. — Выйди из-за стола, пожалуйста.       Нагайна даже не подумала исполнить просьбу. Она лишь нахмурилась и сильнее вжалась спиной в мягкую обивку стула, пытаясь сдержать эмоции, которые взбудоражил его низкий, бархатистый голос.       Вчера, после той злополучной фразы, она мчалась домой с такой скоростью, будто за ней гналось стадо взрывопотамов. И только когда оказалась в безопасности родных стен, Нагайна смогла вдохнуть полной грудью и попытаться разобраться в том сонме чувств, что переполняли в моменте. Маледиктус нравилось, когда жизнь была простой и понятной, нравилось чувствовать контроль. Но с появлением Тома Реддла этот самый контроль трещал по швам. Он пробуждал в ней то, что она всеми силами старалась похоронить. Нагло вытаскивал на свет её главную слабость, а вместе с ней и извращённые фантазии. Ей это не нравилось. А точнее… Ей не нравился тот факт, что тайное обрело силу, и её хвалёный самоконтроль полетел к Мордреду.       — Я жду, Нагайна. — В его голосе проскользнули повелительные интонации.       «Жди», — хотела бы она ответить, да только язык будто приклеился к нёбу. Вместо этого она встала, обошла стол и присела на его край. Вроде выполнила просьбу-приказ, а вроде и не совсем. По телу пробежали искры предвкушения. Что же будет дальше?       Реддл картинно вздохнул и неспешно направился к ней, сокращая расстояние. Сердце Нагайны невольно начало биться в такт его шагам. Она почувствовала себя кроликом, зачарованно наблюдающим за приближением опасного змея. Он остановился в ярде от неё, всё также не вынимая рук из карманов брюк, и чуть склонил голову к плечу. Маледиктус почти физически ощущала, как взгляд Тома медленно скользил по лицу, на мгновенье задержавшись на алых губах, которые она невольно прикусила. Потом спустился ниже, к шее, украшенной нитью гематитовых бусин, к вырезу блузки, к груди, на миг задерживаясь на проступающем сквозь тонкую ткань кружеве.       По телу прокатилась дрожь возбуждения. Мысль о том, что он заметил, как под его взглядом напрягаются и выступают соски, заставила её вспыхнуть. Но то было вовсе не смущение. Воздуха как-то резко перестало хватать, и Нагайна порывисто вдохнула.       — Сними трусики.       Теперь это была не просьба, а приказ, от которого внизу живота сладко заныло. Нагайна медлила, но не потому, что не желала подчиняться. Наоборот, ей хотелось в полной мере почувствовать этот момент, когда барьеры пали, а жар растекался по венам, вытесняя последние остатки сопротивления разума.       Не отрывая взгляда от потемневших синих глаз напротив, она плавно склонилась. Пальцы, слегка подрагивая, коснулись края юбки-карандаша и медленно потянули плотную ткань вверх. Колкие мурашки рассыпались по телу, когда разгорячённой кожи обнажённых бёдер коснулся прохладный воздух. Нагайна поддела большими пальцами кружевные кюлоты и также неторопливо приспустила их до колен. Невесомый ажур сам стёк по икрам, затянутым в тонкий нейлон чулок. Переступив ногами, она поддела острым носом туфли трусики и отбросила их к ногам Реддла.       — Хорошая девочка, — хрипло произнёс он.       Губ маледиктус коснулась улыбка, полная довольства. Его это заводило не меньше, чем её. Вот только почему Том всё ещё стоял так далеко, почему не вступал в игру?       — Теперь я хочу, чтобы ты разделась.       Очередной приказ вызвал новую волну восхитительной дрожи. Столько лет она тщательно прятала эту свою сторону, но теперь, дав ей волю, Нагайна едва справлялась. Голова кружилась от пьянящего восторга.       Пальцы послушно принялись расстёгивать жемчужные пуговицы на блузке. Одна, вторая, и вот уже лёгкая ткань стекла с плеч, а затем упала на пол. Не отрывая игривого взгляда от молодого мужчины, она завела руки за спину и щёлкнула застёжкой бюстгальтера. Кружево соскользнуло вниз, обнажая высокую небольшую грудь с тёмными ареолами сосков. Ни один мускул не дрогнул на лице Тома, но его выдали зрачки, которые полностью затопили собой синюю радужку. Реакция мужчины породила в ней чувство триумфа. Ну и кто теперь контролирует ситуацию?       От юбки, что объемными складками всё ещё скрывала отсутствие кюлот, Нагайна избавилась быстро, не желая больше тянуть. Переступив через ткань, она скинула туфли и осталась лишь в тонких чулках. Сердце отбивало рваный ритм, разгоняя по венам нестерпимое желание. Нагайна качнулась вперёд, намереваясь сократить наконец расстояние между ними.       — Я не разрешал. — Реддл отрицательно качнул головой, припечатывая её к месту тяжёлым взглядом. — Ты должна делать только то, что я тебе говорю, Нагайна.       — Но…       — Я знаю, чего ты хочешь. — Тон его голоса стал более мягким. — И ты это получишь. Но сначала… — Он взмахнул рукой, освобождая стол от всего лишнего. — Ты должна полностью мне довериться, Нагайна.       Несколько мгновений маледиктус пристально смотрела на него. Всё, что происходило ранее, было похоже на чарующую прелюдию. Она получала наслаждение, подчиняясь его приказам. Однако, Нагайна всё же чувствовала контроль над ситуацией, над ним. А теперь он требует большего. Действительно ли она готова позволить ему доминировать? Стоило только ей мысленно задать этот вопрос, как в груди начало разгораться жгучее, болезненное любопытство.       — Ты просишь слишком многого, — наконец тихо произнесла она.       — Только то, чего ты сама хочешь.       Нагайна прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Послать его к Мордреду или всё же сделать этот последний шаг? В голове проносились образы вырвавшихся из-под контроля фантазий. Слишком яркие, слишком волнующие, слишком желанные. Она глубоко вздохнула и покорно произнесла:       — Хорошо.       — Умница. — Похвала чувственной лаской коснулась слуха, а следующие слова Тома отозвались в низу живота жарким томлением. — Садись на стол и раздвинь ноги.       Тяжело сглотнув, Нагайна сделала шаг назад, упираясь ягодицами в ребро столешницы. Помедлив лишь секунду, она плавно опустилась на прохладную поверхность. Тело потряхивало от напряжения. Маледиктус осторожно отклонилась назад, перенося вес на локти, а затем медленно подтянула ноги к себе, пока стопы не коснулись края стола. Она неуверенно качнула коленями в стороны, но почти тут же судорожно свела их обратно.       «Ты должна полностью мне довериться, Нагайна», — слова Тома подобно набату пульсировали в сознании. Прикрыв веки, она глубоко вздохнула, пытаясь унять нервную дрожь. А затем вновь развела ноги, решительно открываясь и позволяя ему увидеть всё.       Когда его горячие ладони властно накрыли колени, Нагайна невольно затаила дыхание, но глаз не открыла. Тьма позволяла чувствовать себя комфортно и в то же время делала ощущения намного острее и ярче. Мужские руки скользнули на внутреннюю сторону бёдер, обжигая, побуждая раздвинуть их ещё шире. Медленные, волнующие движения отдавались в теле сладкой истомой. Его пальцы мягко ласкали нежную кожу выше, дразняще близко, что она, не сдержавшись, тихо застонала. Но Том не коснулся её там, увёл ладони вверх, оглаживая выступающие тазовые косточки, сжимая талию.       Капризно всхлипнув, Нагайна запрокинула голову и прикусила губу. Сердце учащённо билось где-то в горле, дыхание сбилось, вынуждая делать частые и поверхностные вдохи, она сгорала изнутри, не в силах больше выносить чувственную пытку.       — Нетерпеливая, — с мягкой насмешкой в голосе произнёс Реддл.       — Пожалуйста, То-ом… — на грани слышимости выдохнула Нагайна.       В следующее мгновение она почувствовала, как он склоняется над ней, опираясь рукой на стол рядом с её локтем. Шершавая ткань льняной рубашки коснулась чувствительных сосков, и маледиктус инстинктивно выгнулась, желая продлить эту грубую ласку. Его дыхание, горячее и размеренное, обожгло висок, вызывая сонм мурашек по коже.       — Доверие и подчинение, Нагайна, — прозвучал возле уха вкрадчивый шёпот. — Ты отдаёшь контроль в мои руки и позволяешь мне вести тебя. Без вопросов. Без пререканий. — Его губы коснулись мочки, и она невольно вздрогнула. — Ты всё ещё боишься, я чувствую. Это нормально, поверь. — Ладонь Тома вновь легла на колено и неторопливо заскользила вниз. — Отпусти страх, Нагайна. — Пальцы провели по чувствительной коже половых губ, размазывая влагу. — И я стану тем, кто никогда не даст тебе упасть. Я стану твоей опорой, твоей защитой… — он сделал небольшую паузу и надавил на клитор, вырывая протяжный стон из её горла, — …и твоим будущим.       Сознание плавилось от волнующих ласк. Она едва ли могла уловить суть его слов. Обрывки мыслей плавали в красном мареве возбуждения, не желая выстраиваться в осознанные предложения. Подчинение? Мужские пальцы перестали терзать клитор и с нажимом провели меж влажных складок вниз, к пульсирующему входу. Но она и так подчинилась. Процарапав деревянную поверхность стола, ладони Нагайны судорожно сжались в кулаки от плавных массирующих движений. Она зажмурилась ещё сильнее, болезненное томление спазмами пульсировало внизу живота, сбивая дыхание и заставляя всё тело гореть. Он о чём-то ей говорил… Что-то отпустить… Что-то сделать?       — Что я должна сделать? — невнятный шёпот сорвался с её губ.       — Открой глаза, Нагайна. — Не приказ, просьба.       Она не сразу подчинилась. Однако стоило ей направить затуманенный страстью взор на Тома, как маледиктус ощутила желанное проникновение пальцев. С трудом удерживая глаза открытыми, она порывисто всхлипнула и с силой прикусила губу в стремлении болью удержать сознание на грани реальности.       — Хорошо, — бархат его голоса отозвался внутри мучительным спазмом. — А теперь повторяй за мной: я в вашей власти…       — Я в вашей власти…       — Мой Лорд.       — Мой Лорд, — на выдохе проговорила Нагайна, с трудом понимая, что именно она сказала.              — Умница, — ласково шепнул Том, и на губах его расцвела поистине дьявольская улыбка.       Он вошёл в неё резко, грубо, напористо растягивая отвыкшие принимать мышцы. Оглушённая ощущениями, маледиктус не сдержала хриплый вскрик, который Том тут же подавил жадным поцелуем. Она медлила лишь мгновение, пытаясь совладать с чувствами, но очередное размашистое движение подтолкнуло к бездне чувственного сумасшествия.       Нагайна выгнулась, запрокинула голову, прерывая поцелуй и призывно подставляя шею под каждое жгучее прикосновение его горячих губ. Широко разведённые колени дрожали от напряжения, а стопы норовили соскользнуть с края стола. Не в силах больше их удерживать, она обхватила Тома ногами, притягивая ближе к себе, вынуждая делать короткие, но более глубокие толчки.       Хриплый смешок электрическим импульсом прошёлся по оголённым нервам. А в следующее мгновение он начал двигаться ещё быстрее, вжимая её в деревянную поверхность стола, заставляя захлёбываться стонами. Сердце неистово билось, готовое выпрыгнуть из груди, дыхание хрипами вырывалось из лёгких, перед глазами плясали яркие пятна света. С протяжным всхлипом Нагайна провалилась в омут истинного наслаждения. Том последовал за ней, сделав лишь ещё несколько беспорядочных толчков.       — Моя навеки, — хрипло произнёс он, заправляя влажную прядь ей за ухо.       — Это слишком долго, — смешивая их горячее прерывистое дыхание, отозвалась Нагайна, не в силах даже улыбнуться.       — Или слишком мало, — усмехнулся Том.