Спасибо, что накричал.

В офисе компании «Sonyeondan Enterprises» витал сладкий, приторный аромат, способный вызвать головную боль даже у самого заядлого сладкоежки. Всё потому, что сегодня было четырнадцатое февраля — День всех влюблённых. Или, как его называли в их отделе, «День ежегодного бедствия». Пак Чимин, младший аналитик отдела стратегического планирования, с ненавистью смотрел на гору шоколада, возвышавшуюся на столе его начальника. Сам начальник, Мин Юнги, ещё не появился, но его стол, идеально чистый, если не считать строгого чёрного органайзера и монитора, уже был оккупирован дарами секретарш из соседнего отдела, сотрудниц бухгалтерии и даже пары смелых стажёрок. — Опять этот его величественный вид, — пробормотал Чимин себе под нос, яростно стуча по клавиатуре. — Сделает вид, что его это раздражает, а потом будет пить свой чёртов кофе и довольно щуриться. — Чимин, ты чего бубнишь? — толкнул его в бок Тэхён, его лучший друг и коллега, сидевший за соседним столом. — Завидуешь? — Я? Ему? — Чимин фыркнул так громко, что девушки из отдела кадров обернулись. — С чего бы это? — Ну, не знаю, — Тэхён многозначительно повёл бровью, которая, как он считал, делала его похожим на кинозвезду. — Ты уже полчаса сверлишь взглядом его стул. Если бы взглядом можно было прожигать дыры, от минского кресла остался бы только пепел. Чимин покраснел до корней волос и уткнулся в монитор. — Я просто… просто думаю о работе. У меня отчёт по квартальным показателям не сходится. — Ага, конечно. Отчёт у него не сходится, — передразнил Тэхён. — Скажи лучше, что влюбился по уши и ревнуешь к каждой коробке конфет. — Заткнись! — прошипел Чимин, но его щёки горели предательским румянцем. В том-то и была проблема. Самая большая, катастрофическая проблема Пака Чимина. Он, двадцатипятилетний амбициозный сотрудник, был безнадёжно, безвыходно и совершенно глупо влюблён в своего начальника. В Мин Юнги. В человека, который носит идеально выглаженные рубашки, пьт чёрный кофе без сахара, разговаривает ледяным тоном и заставляет трепетать весь отдел одним лишь взглядом. Чимин ненавидел его. Ненавидел всей душой. Ненавидел за то, как тот поправляет очки, когда читает отчёты. Ненавидел за то, как его губы изгибаются в лёгкой усмешке, когда он находит ошибку в расчётах. Ненавидел за то, как пахнет его парфюм — горьковатым бергамотом и прохладной лавандой, — когда он проходит мимо стола Чимина. И больше всего на свете Чимин ненавидел себя за то, что всё это ему безумно, до зубной боли нравилось. — Господин Пак, вы испортили уже третий лист. Вам не кажется, что это перебор? Чимин подскочил на месте, словно его ударили током. Над ним нависала грозная фигура начальника отдела кадров, но Чимин смотрел не на неё. Он смотрел мимо, туда, где в проёме двери своего личного кабинета стоял ОН. Мин Юнги был сегодня в тёмно-сером костюме, идеально сидевшем по фигуре. В руках он держал бумажный стаканчик с кофе и смотрел на гору подарков на своём столе с выражением лёгкой брезгливости, смешанной с усталостью. Его взгляд скользнул по открытому пространству офиса, на секунду задержался на покрасневшем Чимине и тут же переместился дальше, равнодушный и холодный. — Всем доброе утро, — сухо бросил Юнги, проходя к своему столу. — Доброе утро, господин Мин! — хором ответили несколько девушек. Юнги даже не кивнул. Он сел в своё кресло, беглым взглядом оценил масштаб сладкого бедствия, поморщился и подозвал секретаря. — Это всё унесите в комнату отдыха. Пусть коллеги угощаются. Мне это ни к чему. Чимин сжал зубы. Ни к чему ему. Конечно. Принц крови не нуждается в подношениях простых смертных. Он, наверное, вообще выше всего этого. Выше чувств, выше эмоций, выше этого дурацкого праздника. — Чимин, ты идёшь? — спросил Тэхён, когда стрелка часов приблизилась к обеду. — В столовой сегодня ттокпокки с сыром. — Иди, я потом, — буркнул Чимин, не отрываясь от клавиатуры. Ему нужно было сдать отчёт, который он переделывал уже в пятый раз. Юнги, чёртов перфекционист, всегда находил к чему придраться. То шрифт не тот, то сноски оформлены не по стандарту, то выводы недостаточно аргументированы. Офис опустел. Гул голосов стих, сменившись тихим гулом кондиционера и редкими звонками телефонов. Чимин остался один. Вернее, почти один. Сквозь стеклянную стену кабинета начальника он видел силуэт Юнги, склонившегося над бумагами. Тот даже не пошёл обедать. Работал. — Вот трудоголик, — с укором подумал Чимин, но в груди сладко заныло. Юнги был таким красивым в этом свете, таким сосредоточенным. Его пальцы, длинные и тонкие, быстро бегали по клавиатуре, а тёмные волосы падали на лоб, скрывая глаза. Чимин заставил себя отвернуться и уставиться в монитор. Цифры плыли перед глазами. Мысли путались. Он представил, как было бы здорово, если бы Юнги вдруг вышел из кабинета, подошёл к нему, положил руку на плечо и сказал что-нибудь тёплое. Сказал бы, что его отчёты — лучшие в офисе. Что он ценит его труд. Что он хочет… Нет, стоп. Об этом думать было нельзя. Внезапно дверь кабинета Юнги открылась, и начальник вышел в общую зону. Чимин мгновенно вжал голову в плечи, делая вид, что ужасно занят. — Пак Чимин. Голос прозвучал прямо над ухом. Чимин вздрогнул и поднял глаза. Юнги стоял рядом с его столом, держа в руках какую-то папку. Так близко, что Чимин снова уловил этот сводящий с ума аромат бергамота. — Да, господин Мин? — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просмотрел твою последнюю версию отчёта, — Юнги положил папку перед Чимином. — Это снова не то. — Что? — Чимин моргнул, не веря своим ушам. — Я же всё переделал. Учёл все ваши прошлые замечания. — Ты учёл форму, но не содержание, — терпеливо, как маленькому, объяснил Юнги. — Твои прогнозы основаны на устаревших данных. Посмотри на динамику за последний квартал. Ты использовал коэффициенты, которые уже неактуальны. Переделай. У Чимина внутри всё закипело. Он сидел над этим отчётом три дня. Три бессонных ночи! Он выверял каждую цифру, каждую запятую. А этот человек просто тыкает в него пальцем и говорит, что всё не так. — Но… господин Мин, я использовал те данные, которые были в общем доступе, — попытался возразить Чимин, чувствуя, как к горлу подступает комок обиды. — Значит, надо было проверить их актуальность, — отрезал Юнги. Его тон не терпел возражений. — Твоя работа — не просто копировать цифры, а анализировать. Я жду исправленный вариант завтра утром. Он развернулся, чтобы уйти, но тут Чимин, сам не зная, что на него нашло, вскочил со стула. — Господин Мин! Юнги остановился и обернулся. Одна его бровь была слегка приподнята в ожидании. — Я… — Чимин запнулся, увидев это холодное, бесстрастное лицо. Но обид было накоплено слишком много. За эти месяцы бессмысленной влюблённости, за эти бесконечные придирки, за это равнодушие, за этот дурацкий день Святого Валентина, когда все вокруг получают шоколад и признания, а он получает только указания переделать отчёт. — Вы… вы несправедливы ко мне! Юнги скрестил руки на груди. Его лицо не выражало ни удивления, ни гнева. Лишь лёгкое, едва уловимое любопытство. — Несправедлив? Каким образом? — Вы… вы постоянно ко мне придираетесь! — голос Чимина дрожал от злости и едва сдерживаемых слёз. — Я работаю больше всех в отделе! Я остаюсь ночами, переделываю отчёты по десять раз, а вы всё равно находите, к чему прицепиться! Вы никогда меня не хвалите, никогда не замечаете моих успехов! Для вас я просто пустое место, которое должно выполнять ваши приказы! Юнги молчал, и это молчание подливало масла в огонь. — А сегодня! — выкрикнул Чимин, указывая рукой на стол начальника, где всё ещё стояла пара коробок, которые секретарь не успел унести. — Сегодня День Святого Валентина! Вам несут подарки, вы строите из себя неприступного принца, а я… я… — Ты что? — тихо спросил Юнги. — А я… я люблю вас, дурак! — выпалил Чимин в полном отчаянии, сам не веря в то, что говорит. Слова вырвались наружу, словно прорвав плотину, которую он строил годами. — Я люблю вас, слышите? Каждый день смотрю на вас, схожу с ума по вашему запаху, по вашему голосу, а вы… вы даже не замечаете меня! Вы видите только мои ошибки! Вы для меня — целый мир, а я для вас — всего лишь ошибка в отчёте! В офисе повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит холодильник в комнате отдыха. Чимин стоял, тяжело дыша, и с ужасом осознавал, что он только что натворил. Он только что признался в любви своему начальнику. В порыве злости и обиды. Это был конец. Конец его карьеры, его достоинства, его всего. Юнги продолжал стоять неподвижно. Его лицо было непроницаемо. Чимин зажмурился, готовясь услышать ледяной приказ собирать вещи или, что ещё хуже, снисходительное «Мне очень жаль, но ты мне никто». Вместо этого он услышал шаги. Тихие, приближающиеся. А затем сильные руки обхватили его лицо, и он почувствовал на своих губах мягкое, тёплое прикосновение. Чимин распахнул глаза. Прямо перед ним, в опасной близости, были глаза Мин Юнги. Тёмные, глубокие, в которых больше не было ни холода, ни равнодушия. В них горел такой жар, от которого у Чимина подкосились колени. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Юнги целовал его так, словно ждал этого момента целую вечность. Его большой палец гладил скулу Чимина, а другая рука легла на талию, притягивая ближе. Чимин, потеряв дар речи, инстинктивно вцепился в лацканы его пиджака, боясь упасть или проснуться. Этот поцелуй длился, наверное, целую минуту, а может, и целую жизнь. Когда Юнги наконец оторвался от его губ, Чимин стоял, хватая ртом воздух, с абсолютно пустой головой и бешено колотящимся сердцем. — Дурак, — прошептал Юнги, касаясь лбом его лба. Его голос был хриплым, низким и таким тёплым, каким Чимин никогда его не слышал. — Какой же ты дурак. — Я… — только и смог выдохнуть Чимин. — Я замечаю тебя, — продолжил Юнги, глядя ему прямо в глаза. — Я всегда тебя замечал. С того самого дня, как ты пришёл в компанию. Ты думаешь, я придираюсь к твоим отчётам, потому что ты плохо работаешь? — А… а почему? — Потому что когда ты склоняешься над бумагами и хмуришь лоб, ты становишься таким милым, что у меня сердце останавливается, — усмехнулся Юнги. — Потому что я искал любой повод подойти к твоему столу и услышать твой голос. Даже если этот голос заикается от страха. Чимин моргнул, пытаясь переварить услышанное. — Но вы… вы всегда были таким холодным… — Я начальник, Чимин, — вздохнул Юнги. — Я не могу бегать за тобой с цветами на глазах у всех. Я не могу позволить себе фаворитизма. Ты думаешь, мне легко было видеть, как ты остаёшься здесь ночами, и не иметь права подойти, обнять тебя и отвезти домой? — Вы… вы хотите сказать, что вы… — Чимин боялся произнести это вслух. — Да, Чимин, — Юнги чуть отстранился, чтобы видеть его лицо полностью. — Я люблю тебя. Тоже. Уже очень давно. И сегодня, когда ты накричал на меня и признался в любви, я понял, что больше не могу это скрывать. У Чимина перехватило дыхание. Мечты, которые он считал несбыточными, вдруг стали реальностью. Человек, по которому он сох годами, только что признался ему во взаимности. — Но… как же… работа? — нашёлся он задать самый глупый вопрос. Юнги усмехнулся, и эта усмешка была такой тёплой и искренней, что у Чимина защипало в глазах. — С работой разберёмся, — сказал он, проводя пальцем по нижней губе Чимина, которая всё ещё горела после поцелуя. — Главное, что теперь ты мой. И я никуда тебя не отпущу. Он снова поцеловал его, но на этот раз более уверенно, более глубоко, давая понять, что всё это — не сон, не мираж, а самая настоящая реальность. Чимин ответил на поцелуй, чувствуя, как по телу разливается тепло и счастье. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, в офисе всё так же было тихо. Солнце светило в окна, и пылинки танцевали в его лучах. Всё было как прежде, и в то же время всё изменилось навсегда. — Пойдём, — сказал Юнги, беря его за руку. — Пойдём ко мне в кабинет. Нам нужно многое обсудить. — А отчёт? — спросил Чимин, кивая на папку, которая стала причиной скандала. — К чёрту отчёт, — отмахнулся Юнги. — Завтра всё сделаешь. Сегодня у нас есть дела поважнее. Он подмигнул, и Чимин, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле, позволил увести себя в стеклянную клетку кабинета начальника. Проходя мимо стола Юнги, Чимин заметил коробку дорогого шоколада, которую секретарь так и не убрал. На коробке была прикреплена маленькая открытка. Чимин вопросительно посмотрел на Юнги. — А это что? Тоже подношение поклонницы? Юнги проследил за его взглядом и неожиданно смутился. Лёгкий румянец тронул его бледные щёки. — Открой. Чимин взял коробку в руки и прочитал открытку. На ней было всего несколько слов, написанных аккуратным, но явно дрожащим почерком: «Господину Паку. С Днём Святого Валентина. Вы самый лучший. От тайного поклонника». — Это ты написал? — догадался Чимин, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. — Я собирался положить тебе на стол, когда все уйдут, — признался Юнги, отводя взгляд. — Но потом подумал, что это слишком по-детски. Что ты подумаешь, что я странный. Я решил, что лучше подожду более подходящего момента. — И дождался, — прошептал Чимин, обнимая его за шею и прижимаясь к груди. — И дождался, — согласился Юнги, крепко обнимая его в ответ. Так закончился этот сумасшедший день. День, когда злость и отчаяние обернулись самым сладким признанием. День, который навсегда изменил жизнь двух, казалось бы, несовместимых людей. День Святого Валентина, который из самого ненавистного праздника превратился в самый любимый.

***

Прошёл месяц. Весна вступила в свои права, и офис «Sonyeondan Enterprises» наполнился не только ароматами кофе и бумаги, но и едва уловимым запахом цветущей сакуры, которую приносил Чимин и ставил в вазочку на своём столе. Их отношения были тайной для всего офиса, но сладкой, волнующей тайной, которая делала каждый рабочий день похожим на игру. Взгляды, которые они бросали друг на друга через стеклянную стену кабинета. Короткие сообщения в мессенджере, полные смайликов и нежности. Украдкой сжатые под столом руки, когда они оставались на работе допоздна. Чимин расцвёл. Коллеги замечали, что он стал чаще улыбаться, его глаза сияли каким-то внутренним светом. Даже вечно недовольный начальник отдела кадров однажды заметил, что Пак Чимин в последнее время стал гораздо приятнее в общении. Но самым большим изменением был сам Мин Юнги. Его ледяная маска дала трещину, и из-под неё всё чаще проглядывало нечто тёплое, почти человеческое. Он стал чуть мягче в замечаниях, чуть терпимее к ошибкам. Иногда, проходя мимо стола Чимина, он останавливался, чтобы поправить стопку бумаг или просто спросить, как дела, и в его голосе звучала такая интонация, от которой у Чимина подкашивались колени. Тэхён, конечно, всё понял. Он был лучшим другом и видел Чимина насквозь. — Вы встречаетесь, — в лоб заявил он однажды, когда они пили кофе в комнате отдыха. Чимин поперхнулся и закашлялся. — Что? С чего ты взял? — Чимин, я не слепой, — Тэхён закатил глаза. — Ты смотришь на него такими глазами, словно он как минимум спустился с небес, чтобы осчастливить тебя своим присутствием. А он на тебя смотрит так, словно готов убить любого, кто к тебе приблизится. — Он на меня так не смотрит, — попытался возразить Чимин, но щёки его предательски покраснели. — Ещё как смотрит. Вчера Чонгук из отдела маркетинга подошёл к твоему столу, чтобы спросить про отчёт, так наш господин Мин чуть не прожёг дыру в его затылке своим взглядом. Бедный Чонгук потом весь день ходил сам не свой, думал, что провинился в чём-то. Чимин не выдержал и рассмеялся. Это было так похоже на Юнги — ревновать, но ничего не говорить, боясь выдать их секрет. — Ладно, — сдался он. — Только никому не говори. — Я могила, — торжественно пообещал Тэхён, но тут же хитро прищурился. — Но имей в виду, ты мой должник. И если твой грозный начальник будет ко мне придираться, я на тебя настучу. — Договорились, — засмеялся Чимин. Тэхён сделал глоток кофе и, как бы между прочим, добавил: — И ещё, Чимин… ты бы прикрывал шею платком, что ли. А то ходишь как после драки с тигром, а у нас в офисе, знаешь ли, не все такие догадливые, как я. Некоторые могут подумать, что тебя в коридоре сейфом прижало. Чимин мгновенно залился краской до корней волос и инстинктивно дёрнул воротник свитера, прикрывая шею. — Тэхён! — Молчу-молчу, — друг поднял руки в примирительном жесте, довольно ухмыляясь. — Я ж говорю: могила. Но могила с глазами. В тот же вечер они с Юнги впервые решились на публичный выход. Не в офисе, конечно, а в городе. Юнги повёл Чимина в уютный ресторанчик с приглушённым светом и отдельными кабинками, где их никто не мог увидеть. — Я так устал прятаться, — признался Чимин, когда они сидели за столиком и ждали заказ. — Мне хочется кричать на весь мир, что я тебя люблю. Юнги улыбнулся той самой тёплой улыбкой, которую берег только для Чимина. — Потерпи немного. Я думаю о том, как всё уладить. — Что уладить? — Наши отношения, — Юнги взял его руку в свою и погладил большим пальцем. — Я не хочу, чтобы ты был моей тайной. Я хочу, чтобы все знали, что ты мой. Но я не могу допустить, чтобы это повредило твоей карьере. Люди злы, Чимин. Они могут начать говорить, что ты всего добился через постель, а не своим умом. — Мне всё равно, что они будут говорить, — нахмурился Чимин. — А мне не всё равно, — твёрдо сказал Юнги. — Я знаю, какой ты талантливый. Ты достоин самого высокого признания, и я добьюсь, чтобы его получил, даже если для этого мне придётся уволиться. — Что? — Чимин выдернул руку. — Ты с ума сошёл? Твоя работа — это твоя жизнь! — Ты — моя жизнь, — просто ответил Юнги. — Работу я найду другую. А ты у меня один. Чимин почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он никогда не думал, что Мин Юнги, этот холодный, неприступный начальник, может быть таким романтичным. — Не смей даже думать об этом, — твёрдо сказал он. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Юнги кивнул и снова взял его за руку. Они сидели в тишине, наслаждаясь обществом друг друга, и это было лучше любых слов. Время шло. Весна сменилась летом. Чимин получил повышение — его назначили старшим аналитиком. Он знал, что это не подарок Юнги, а результат его собственного труда, но всё равно было приятно, что начальство оценило его усилия. Их отношения по-прежнему оставались тайной для большинства, но в офисе начали ходить слухи. Слишком часто их видели вместе на корпоративных мероприятиях. Слишком явной была забота, которую Юнги проявлял к Чимину. Слишком откровенными были взгляды, которыми они обменивались. — Слушай, — сказал однажды Тэхён, подсаживаясь к Чимину во время обеда. — А вы не думали, что пора бы уже перестать скрываться? Все и так уже догадались. — Не все, — вздохнул Чимин. — И потом, Юнги переживает за мою репутацию. — Твоя репутация только выиграет, если все узнают, что ты охмурил самого грозного начальника в компании, — фыркнул Тэхён. — Ты станешь легендой. Чимин рассмеялся, но в глубине души понимал, что друг прав. Тайны изматывали. Ему хотелось нормальных отношений. Хотелось держать Юнги за руку при всех, хотелось целовать его на прощание, не оглядываясь по сторонам. В конце концов, всё решилось само собой. Случайно. На летнем корпоративе, который проходил в загородном клубе, Чимин и Юнги, устав от шумных коллег, вышли на террасу. Ночь была тёплой, звёздной, и они стояли, обнявшись, глядя на небо. — Спасибо тебе, — прошептал Чимин. — За что? — удивился Юнги. — За то, что ты есть. За тот день. За то, что поцеловал меня тогда, вместо того чтобы уволить. Юнги усмехнулся и поцеловал его в макушку. — Глупый. Я бы никогда тебя не уволил. Я бы лучше сам уволился, чем потерял тебя. Они стояли в обнимку, и это было так естественно, так правильно, что когда дверь на террасу открылась и на пороге появились несколько коллег с бокалами в руках, Чимин даже не дёрнулся. Юнги тоже остался на месте, лишь чуть крепче прижав его к себе. В толпе воцарилась тишина. Кто-то ахнул. Кто-то поперхнулся напитком. А Чимин, глядя в глаза Юнги, вдруг почувствовал невероятное облегчение. Секрет больше не был секретом. — Ой, — сказал кто-то из девушек. — А мы, кажется, не вовремя. — В самый раз, — спокойно ответил Юнги, поворачиваясь к ним лицом, но не выпуская Чимина из объятий. — Познакомьтесь, это Пак Чимин. Любовь всей моей жизни. В толпе послышались удивлённые возгласы, а затем кто-то захлопал. И через секунду все уже улыбались и поздравляли их. Оказалось, что бояться было нечего. Никто не осудил, не отвернулся. Наоборот, все были рады за них, особенно женщины, которые наконец-то поняли, почему их начальник всегда был таким неприступным. — Я же говорил, что ты станешь легендой, — шепнул Тэхён, проходя мимо Чимина с бокалом шампанского. Чимин улыбнулся. Он чувствовал себя не легендой, а просто счастливым человеком. Самым счастливым на свете. Позже, когда вечеринка закончилась и они остались вдвоём в номере, который Юнги снял на ночь, Чимин лежал на его груди и слушал, как бьётся сердце любимого человека. — Знаешь, — сказал он задумчиво. — Я ведь тогда, в День Святого Валентина, ненавидел тебя. Честное слово. Ненавидел за то, что ты такой красивый и недоступный. А оказалось, что ты просто ждал. — Я не ждал, — тихо ответил Юнги, перебирая его волосы. — Я боялся. Боялся спугнуть тебя, боялся показаться слабым, боялся, что ты отвергнешь меня. Ты был таким ярким, таким живым. А я… я просто старый ворчун. — Ты не старый, — Чимин приподнялся и посмотрел ему в глаза. — Ты самый лучший. И я так рад, что накричал на тебя тогда. — Я тоже, — улыбнулся Юнги. — Никогда не думал, что буду благодарен за то, что на меня кричат. Но с тобой всё иначе. Они поцеловались, и это было началом новой жизни. Жизни, в которой больше не было места тайнам и страхам. Только любовь. На следующее утро они вернулись в офис вместе. Юнги, как обычно, зашёл в свой кабинет, а Чимин сел за свой стол. Но теперь, когда их взгляды встречались, они больше не отводили глаз. Они улыбались друг другу открыто и счастливо. — Доброе утро, господин Мин, — сказал Чимин, когда Юнги проходил мимо с чашкой кофе. — Доброе утро, Чимин, — ответил Юнги, и в его голосе слышалась такая нежность, что все в офисе невольно заулыбались. Вот так и закончилась эта история. История о том, как одна случайная вспышка гнева в День Святого Валентина привела к самому большому счастью в жизни. История о том, как важно иногда говорить то, что думаешь, даже если это кажется безумием. Потому что никогда не знаешь, какая любовь ждёт тебя за углом. Мин Юнги и Пак Чимин доказали, что настоящие чувства способны растопить любой лёд. И теперь каждый год, четырнадцатого февраля, они отмечают не только День всех влюблённых, но и день своего первого признания. Того самого, которое началось со злости, а закончилось поцелуем. Чимин до сих пор иногда злится на Юнги. Особенно когда тот придирается к его отчётам. Но теперь эти ссоры заканчиваются совсем иначе. Теперь после каждого рабочего конфликта следует примирение — долгое, сладкое и очень личное. Потому что они знают: за любой злостью скрывается любовь. Огромная, всепоглощающая, настоящая. Их история стала легендой компании. Молодые стажёры, приходящие на работу, с трепетом слушают рассказы старожилов о том, как грозный начальник и скромный аналитик нашли друг друга. Как одна случайная фраза изменила всё. И как важно верить в чудо, особенно в День Святого Валентина. Ведь чудеса случаются. Даже в самом обычном, сером и скучном офисе. Главное — не бояться их увидеть. И не бояться крикнуть в лицо тому, кого любишь: «Я люблю тебя, дурак!». Потому что никогда не знаешь, что он ответит. Может быть, он тоже давно ждёт этих слов. А Юнги теперь каждый год, в канун праздника, тайком покупает шоколад и пишет открытку дрожащей рукой. И кладёт её на стол Чимина, когда тот отлучается за кофе. Традиция есть традиция. И Чимин каждый раз делает вид, что удивлён, и каждый раз его глаза сияют счастьем. Потому что нет ничего прекраснее, чем знать, что тебя любят. И нет ничего важнее, чем любить самому. Так они и живут. Работают, ссорятся, мирятся и любят друг друга. И каждый день для них — как День Святого Валентина. Потому что, когда любишь по-настоящему, каждый день наполнен чудом.

***

Прошёл год. Снова наступило четырнадцатое февраля. Чимин вошёл в офис с лёгким сердцем. На его столе, как и год назад, не было гор шоколада. Но было кое-что другое. Маленькая коробочка, перевязанная красной ленточкой, и открытка. На открытке знакомым почерком было выведено: «Моему самому лучшему дураку. Спасибо, что накричал на меня тогда. Я люблю тебя. Навеки твой, Юнги». Чимин открыл коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежали два простых серебряных кольца. Он поднял глаза и встретился взглядом с Юнги, который стоял в дверях своего кабинета и смотрел на него с той самой тёплой улыбкой. Чимин улыбнулся в ответ и, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег, подошёл к нему, обнял и поцеловал. — С Днём Святого Валентина, любовь моя, — прошептал он. — С Днём Святого Валентина, — ответил Юнги, целуя его в висок. И весь офис снова зааплодировал. Потому что это была не просто история любви. Это была история о том, что настоящие чувства сильнее любых преград. Сильнее страха, сильнее гордости, сильнее всего на свете. А Чимин думал о том, как же хорошо, что он тогда не сдержался. Как хорошо, что он выкрикнул в лицо своему начальнику всё, что накипело. Иначе они могли бы так и остаться просто начальником и подчинённым. А стали — всем друг для друга. Счастье иногда приходит в самом неожиданном обличье. Иногда оно приходит в виде злости и обиды. Иногда — в виде строгого начальника с ледяным сердцем. Но всегда — вовремя. Надо только уметь его разглядеть. И не бояться крикнуть: «Я люблю тебя!». Даже если кажется, что это безнадёжно. Потому что чудеса случаются. Особенно в День Святого Валентина. С Днём Святого Валентина, Чимин. С Днём Святого Валентина, Юнги. С любовью навеки.