13:37

В 13:21 Джисон стоял перед дверью кабинета 302. Школа после звонка была пугающе тихой. Эхо его собственных шагов, когда он поднимался по лестнице, заставляло его оглядываться каждые пять секунд. Лампочка в коридоре третьего этажа, как и полагается в хорошей страшилке, мерцала, отбрасывая нервные тени. Дверь была обшарпанной, краска на табличке с номером облупилась. Стеклянное окошко закрасили белой краской много лет назад, так что заглянуть внутрь было невозможно. Джисон поднес дрожащую руку к ручке, но не решался ее коснуться. — Там никого нет, если ты ждешь, что тебе откроют, — раздался голос прямо над ухом. — И-и-и-и! — Джисон подпрыгнул на месте, едва не сбив с ног подошедшего Минхо. — ХЁН! Ты с ума сошел?! Зачем так подкрадываться?! Минхо, одетый в свободный черный худи и джинсы, выглядел до невозможности спокойным. В руках он держал два стаканчика с кофе. — Держи. Для храбрости, — он протянул один стаканчик Джисону. — Трясешься как осиновый лист. Зайдем уже? Не дожидаясь ответа, Минхо толкнул дверь. Она со скрипом (настоящим, классическим скрипом, от которого у Джисона зашевелились волосы на затылке) открылась, и они вошли внутрь. Кабинет встретил их запахом пыли, старой бумаги и чего-то сладковато-затхлого. Воздух был спертым, тяжелым. Вечерний свет едва пробивался сквозь грязные окна, занавешенные дешевыми бежевыми шторами. Вдоль стен стояли старые деревянные парты, исцарапанные и исписанные поколениями учеников. Учительский стол, массивный, темный, стоял у доски, покрытой слоем пыли. На стене над ним висели старые часы. Круглые, с римскими цифрами и тонкими черными стрелками. Они не работали. Стрелки застыли на без пяти минут два. — Ого, — Минхо прошел внутрь и бесцеремонно плюхнулся на стул за учительским столом, поставив локти на его столешницу. — Атмосферненько. Прямо как в фильмах ужасов. Сейчас скрипач начнет играть. Джисон застыл на пороге, не решаясь пройти дальше. Взгляд его прикипел к часам. 13:55. Или 1:55. Время смерти. — Ну чего ты стоишь? — Минхо крутанулся на стуле. — Закрывай дверь. Или хочешь, чтобы кто-нибудь из охраны нас застукал? Джисон сглотнул и, сделав над собой усилие, закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Он сделал несколько осторожных шагов и сел за первую парту, поближе к выходу и подальше от учительского стола. И от часов. — Кофе пей, — кивнул Минхо на стакан в руках Джисона. — Остынет. Джисон сделал глоток. Кофе был горячим и сладким. Минхо знал, что он любит послаще. Эта маленькая забота немного успокоила его дрожь. — Итак, — Минхо откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол. — Что за постановку ты придумал? — Ну, — Джисон оживился, тема была его любимой. — Я хочу сделать что-то в стиле викторианских историй о призраках. Типа «Поворота винта». Но с нашей спецификой. Чтобы музыка была, и танец... Он начал рассказывать. О сюжете, о свете, о костюмах. Его энтузиазм понемногу заглушал страх. Минхо слушал, изредка кивая или задавая короткие вопросы. Он смотрел на Джисона, который жестикулировал свободной рукой, расплескивая кофе, и глаза его светились. Джисон был красивым, когда увлекался. Джисон был красивым всегда, но сейчас особенно. — ...а в конце главная героиня понимает, что призрак — это она сама! — закончил Джисон и смущенно улыбнулся. — Гениально, да? — Ммм, — Минхо задумчиво покрутил в пальцах свой стаканчик. — Интересно. А что насчет призраков? Ты в них веришь, Джи-сон-и? Прямой вопрос застал Хана врасплох. — Я... ну... — он замялся. — Я верю в энергию. Места могут хранить энергию событий. Если человек умер в муках или внезапно, его энергия может остаться. Это как отпечаток. Но чтобы ходили призраки с цепями... не знаю. — Умно, — хмыкнул Минхо. — А по-моему, люди сами придумывают страшилки, чтобы сделать жизнь интереснее. Или чтобы оправдать свои страхи. — А ты совсем ничего не боишься, хён? — с вызовом спросил Джисон. Ему хотелось хоть чем-то пробить эту броню невозмутимости. Минхо посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. В полумраке кабинета его глаза казались почти черными. — Боюсь. — ответил он просто. — Например, боюсь, что ты разольешь кофе на свои штаны и мне придется вести тебя домой, перепачканного. — Я не разолью! — возмутился Джисон, но от неожиданности дернул рукой, и несколько капель упало ему на колено. — ...Чёрт. Минхо усмехнулся. Встал из-за стола, подошел к Джисону и, не спрашивая разрешения, вытащил из кармана платок (у кого в наше время есть платки? только у Минхо) и промокнул пятно на его джинсах. — Аккуратный, — пробормотал он, склонившись так близко, что Джисон ощутил запах его парфюма — что-то свежее, с нотками цитруса и мяты. Сердце Джисона снова ушло в пятки, а потом резко подскочило к горлу. От прикосновений Минхо, даже таких невинных, у него внутри все переворачивалось. — Спасибо, — прошептал он, боясь пошевелиться. Минхо выпрямился и вдруг замер, глядя куда-то поверх головы Джисона. На лице его мелькнуло удивление. — Хан, — его голос потерял обычную ленивую интонацию. — Ты двигал стрелки на часах? — Что? — Джисон обернулся и посмотрел на стену. — Какие стрелки? Нет, конечно. Я даже близко к ним не подходил. А что? Минхо кивнул в сторону часов. В сгущающихся сумерках было видно, что большая стрелка, которая стояла на одиннадцати, теперь сдвинулась. Часы показывали 13:32. — Они же стояли, — Минхо нахмурился. — Я точно помню, они показывали без пяти два. То есть 13:55. — Может, кто-то до нас? — Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — В запертом кабинете, который никто не открывает годами? — Минхо подошел к часам, внимательно их осматривая. — Странно. Может, механизм просто сломался и стрелки падают под своим весом? — он осторожно коснулся пальцем минутной стрелки. — Нет, держатся крепко. Их нужно специально толкнуть, чтобы сдвинуть. — Хён, — голос Джисона дрогнул. — Может, пойдем отсюда? Репетицию можно и в другом месте провести. Минхо обернулся к нему. В его взгляде боролись любопытство и легкое беспокойство, которое он тщательно скрывал. — Испугался? — спросил он мягче, чем обычно. — Мы только пришли. — Дело не в этом, — Джисон встал. — Просто... атмосфера реально гнетет. Давай в другой раз, при свете. В этот момент часы издали звук. Сухой, отчетливый щелчок. Минутная стрелка дернулась и перескочила на 13:33. Джисон застыл. Минхо отступил на шаг от часов. — Ладно, — сказал он после секундной паузы. Голос его звучал на удивление ровно. — Пожалуй, на сегодня хватит. Пошли. Он направился к Джисону, и в этот момент свет в кабинете мигнул. Оба замерли. Лампы дневного света под потолком зажужжали, несколько раз моргнули и погасли совсем, оставив их в полумраке, освещаемом лишь тусклым светом с улицы, пробивающимся сквозь шторы. — Это пробки, — быстро сказал Минхо, хотя сам понимал, что в остальной школе свет скорее всего горит. — Идем. Он взял Джисона за руку. Ладонь у Минхо была теплой и сухой, и Джисон вцепился в нее как утопающий за соломинку. Они подошли к двери. Минхо дернул ручку. Дверь не открылась. Он дернул сильнее. Бесполезно. — Заело? — пискнул Джисон. — Похоже на то, — Минхо нахмурился и навалился на дверь плечом. Старая деревянная створка даже не скрипнула. Казалось, дверь стала частью стены. — Чёрт. Может, с той стороны заперто? — Кто? Школа же пустая! — Охрана обход делает, могла закрыть на ключ, не заметив нас, — предположил Минхо, но в его голосе не было уверенности. Он достал телефон. Связь пропала. Не просто «нет сети», а значок антенны полностью исчез. Телефон Минхо, новейшая модель, превратился в бесполезный кирпич. — У тебя как? — спросил он, хотя уже знал ответ. Джисон дрожащими пальцами вытащил свой телефон. Та же картина. Ноль сигнала. — Что это, хён? — голос Джисона сорвался на шепот. Вместо ответа сзади раздался новый звук. Щелчок. Еще один. Стрелки на часах снова двинулись, перепрыгивая через минуту. 13:34... 13:35... 13:36... — Не смотри туда, — резко сказал Минхо, заслоняя Джисона собой. — Не смотри на часы. Но они оба не могли оторвать взгляда от этого жуткого механического танца. Стрелки двигались рывками, словно их кто-то невидимый подталкивал. В кабинете резко похолодело. Воздух стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Дыхание Джисона начало вырываться облачками пара. Минхо крепче сжал его руку. — Надо выбить дверь, — сказал он сквозь зубы. Они оба повернулись к выходу, но в тот же миг услышали звук, от которого кровь застыла в жилах. Шаги. Медленные, тяжелые шаги раздавались прямо за дверью. Кто-то шел по коридору. Охрана? Учитель? Но кто бы это ни был, шаги были слишком медленными, слишком... старыми. Шаркающие, волочащиеся шаги, словно человек с трудом передвигал ноги. Шаги приближались. Они остановились прямо у двери кабинета 302. Тишина. Гробовая, давящая тишина, в которой было слышно, как бешено колотится сердце Джисона и, кажется, даже сердце Минхо. А потом в дверь постучали. Три глухих, размеренных удара. Тук. Тук. Тук. Джисон вцепился в руку Минхо так, что, наверное, оставил синяки. Минхо, собрав всю свою волю, шагнул к двери и прильнул глазом к закрашенному окошку. Он ничего не увидел — краска была плотной. Но он почувствовал. Холод, идущий от двери, был таким сильным, что казалось, прикоснись к ней языком — и примерзнешь. Изнутри кабинета, со стороны учительского стола, послышался скрип. Скрип стула, на котором только что сидел Минхо. А потом — тихий, едва различимый женский голос. — Артём Андреевич, вы сегодня опоздали... Волосы на затылке Джисона встали дыбом. Он резко обернулся. В темноте, за учительским столом, он увидел смутный силуэт. Прозрачный, словно сотканный из дыма, но отчетливо человеческий. Женщина в старомодном костюме сидела за столом и перебирала бумаги, которых там не было. А потом к ее голосу присоединился другой. Мужской. Молодой. — Извините, Марья Ивановна, задержался в учительской... Силуэт мужчины возник рядом с ней. И они оба смотрели... смотрели на дверь. На Минхо и Джисона. Часы громко щелкнули в последний раз. Стрелки замерли на отметке 13:37.