Гонщик(ца)

Меня зовут Судзухара Ёшико, мне двадцать лет, и я студентка второго курса Токийского университета на отделении машиностроения. Цифры роста и веса наверное лишние, куда важнее то, что в голове и в руках. Машины интересовали меня столько, сколько я себя помню. Скорее всего, это из-за отца-механика: он постоянно таскал меня с собой в гараж, в то время как мои братья, Тадаши и Рэцудо, всячески отнекивались от подобных вылазок. Что ж, у каждого свои пути в этой жизни. Пока я копаюсь в чертежах, Тадаши учится на четвертом курсе медицинского факультета, а Рэцудо осваивает режиссерское дело на третьем. Поступление в Тодай далось мне по-настоящему тяжело. До сих пор кажется полной чушью, что будущим механикам на вступительных приходится разжевывать теорию квантовой физики, но такова правда жизни в этих стенах. Недавно на наших общих поточных уроках начала мелькать одна фигура, и она действительно примечательная. Как его там… Токахо? Кажется, какой-то известный волейболист из университетской лиги. Все студентки только и делают, что крутятся вокруг него, создавая лишний шум. Признаю, как-то раз мне довелось увидеть его поближе. Он был где-то на десять сантиметров выше меня и весьма неплохо сложен. Глядя на его физическую форму, я невольно подумала, что с такими данными ему было бы гораздо легче, чем мне, вставлять домкрат под тяжелые машины или поднимать замасленные автомобильные фильтры. В чём вообще смысл этого рассказа? А в том, что жизнь — штука ироничная. Оказывается, этим качкам со спортивного факультета выставили жёсткое требование по английскому языку. Лохи, что тут скажешь. Хотя, если честно, мы все в этом плане в одной лодке — в Тодае дерут три шкуры со всех без разбору. И вот чёрт меня дернул во время одного из промежуточных экзаменов по английскому не вовремя открыть рот. Был какой-то вопрос, по идее — плёвый, проще, чем заменить свечи в старом седане, но этот парень на нём конкретно завис. Ну, он просто тупой, другого объяснения у меня нет. Я возьми и ляпни ответ. С этого момента спокойная жизнь закончилась. Он пристал ко мне как банный лист. Ходит хвостом и просит «подтянуть» его по английскому, а я уже кожей чувствую, что скоро он насядет и по другим предметам. Теперь он преследует меня везде: в столовой, на поточных лекциях по философии и даже на математике. Жизнь превратилась в шпионский квест. Мне приходится заматываться в огромные худи с капюшонами и носить очки в толстой оправе, хотя зрение у меня идеальное. Просто хочется стать невидимкой, деталью, которая сливается с фоном. И самый главный вопрос, который не дает мне покоя: почему он не попросит помощи у своих фанаток? Их же вокруг него целые стаи, они за счастье сочтут возможность посидеть с ним над учебниками. Нет, ему нужно было вцепиться именно в меня. — Ёшико! — звонкий голос Рэйко разрезал тишину коридора, заставив меня вздрогнуть. — Тссс! Рэйко, тише ты! — я дернула его за рукав, глубже натягивая капюшон своего безразмерного худи. — Ты что, хочешь, чтобы меня прямо здесь нашли? — Кто? — он недоуменно моргнул, а потом на его лице расплылась ехидная ухмылка. — А-а-а, тот твой недоухажёр из волейболистов? — Сталкер! — отрезала я, поправляя на переносице очки без диоптрий. — Он буквально преследует меня от столовой до лекций. Рэйко прыснул в кулак, но быстро посерьезнел. — Ладно-ладно, партизанка. Я вот что хотел спросить, участвуешь 7 июня? Мои пальцы непроизвольно сжались, будто я уже чувствовала под ладонью рычаг переключения передач. — Конечно. Каковы ставки в этот раз? — Сорок процентов тебе, — Рэйко прищурился, выжидая моей реакции. — Идет. Мы коротко и жестко пожали друг другу руки — сухой, деловой жест, скрепляющий договор. Но стоило мне расслабиться, как Рэйко вдруг резко сменил тон. — А еще, Ёшико... поможешь, пожалуйста, с математикой? — он сложил ладони в молебном жесте, состроив самую жалостную мину из своего актерского арсенала. Я закатила глаза так сильно, что едва не выронила очки. — Вот же... — проворчала я, открывая сумку. — Не с девушками бы шашни крутил, а учился, глядишь, и интегралы бы в кошмарах не снились. Я достала тетрадь по математике и не глядя кинула её прямо ему в руки. Он поймал её на лету, просияв. — Спасибо, Ваше Первосвященство! С меня удон! — выкрикнул он и ускакал в сторону своей аудитории. Значит, на подготовку осталось всего четыре дня? Семерка уже близко. Нужно срочно ехать в гараж и проверить мою малышку. Прозвенел звонок, и начался урок английского. Аудитория была семинарского типа — из тех, где можно удачно забиться на задние ряды и слиться с мебелью. Она действительно позволяла спрятаться, не учитывая один нюанс: привычку профессора лично раздавать проверенные работы. — Судзухара Ёшико-сан, подойдите и заберите свой лист промежуточного экзамена! — голос преподавателя разрезал тишину. Пришлось раскрыть себя. Я нехотя поднялась с места, поправляя капюшон, и побрела к учительскому столу, стараясь не поднимать глаз. — Вам нездоровится, Судзухара-сан? — участливо спросил сенсей, окинув взглядом мой странный прикид. — А... нет-нет, всё хорошо, — пробормотала я, натягивая рукава худи до самых кончиков пальцев. — Просто мне немного холодно, кондиционер сильно дует прямо на моё место. Забрав лист с отличной оценкой, я развернулась, чтобы поскорее сбежать обратно в свою «нору», и тут же встретилась с ним взглядом. О боги, за что мне эта кара? Он смотрел прямо на меня, и в его глазах читалось то самое узнавание, от которого я так бежала. До конца урока я больше не слушала лекцию. Моя ручка жила своей жизнью, вычерчивая на полях тетради детали моей «малышки». Сменить ли спойлер для лучшего прижима на скорости? Или всё же еще раз покопаться в моторе, чтобы выжать из него максимум? Жаль, что я не могу приехать на ней в университет — звук этого двигателя выдаст меня с потрохами, и все сразу поймут, кто я на самом деле. А вокруг шептались. Девчонки на ряду впереди увлеченно обсуждали последние новости: — Ты слышала? Скоро будут гонки! Ох, как же я хочу увидеть Тайфуна, он такой крутой! — Тсс! Тише ты, — осадила её подруга. — Это же нелегальные гонки. Если узнает руководство, их всех накроют. — Но всё же этот Тайфун... он такой секси! — мечтательно вздохнула первая. Я невольно хмыкнула в воротник. «Секси», надо же. Знали бы они, что этот легендарный Тайфун — это я, и я совсем не парень. Впрочем, пусть думают что хотят, анонимность мне только на руку. — Что черкаешь? Этот голос над самым ухом заставил меня вздрогнуть. А вот и он. — Чего тебе... Токахо? — Тобио, — поправил он с каким-то странным упорством. — А, да. Тобио. — Можешь, пожалуйста, помочь с английским? — он замялся, но потом выдавил: — Я... я в долгу не останусь. Я скептически выгнула бровь, глядя на этого огромного парня, который на площадке, небось, скачет как бог, а перед листком с глаголами пасует, как первоклассник. — И что мне с этого? — сухо спросила я. — Удон. — Что?! — А... ну, если не нравится удон, то что-то другое, — он занервничал, потирая затылок. — Просто твой друг сказал, что тебе нравится удон. «Рэйко... я тебе башку оторву, клянусь, но не сегодня», — обреченно подумала я. Вдохнув от бессилия и понимая, что этот «банный лист» просто так не отклеится, я коротко бросила: — Ладно. Идем в читальный зал после пар. Мне показалось, или его глаза в этот момент реально загорелись, как фары моей машины на старте?