После Хандира

- Бретилю сейчас нужен воин, - Харданг уверенно обвел взглядом народное собрание, уточнил. - Настоящий воин! А этот... человек, - (он даже не обернулся сторону Брандира, так, рукой махнул), - он же до поля битвы дохромать не сможет! Разве сумеет он защитить наш народ и наш лес теперь, когда не стало его отца!.. Голос звенел и хорошо был слышен. Дорласу вот - тоже хорошо. И пусть Харданг даже имени Хандира не назвал - его задело. Он, забывшись, передернул плечами, - спину и правую руку на перевязи тут же свело болью. Дорлас зашипел и очень слышно произнес: - Молчал бы ты... воин. Сидел он на первом ряду скамей, так что и Харданг его услышал - и не слишком смутился. Он с готовностью развернулся и продолжил в своем духе: - Я понимаю тебя, Дорлас, мы все скорбим о Хандире! Мы знаем, что он любил своего сына, мы все сами готовы отдать уважение его познаниям, когда в них есть нужда... но разве он может быть в это время... халадом? Так, этот герой-за-дальней-горой еще и его по имени помянул, придется уж отвечать не в сторону, а напрямую. И хорошо бы - не пинком под зад, он Брандиру пообещал, что теребить сейчас вопрос "кто повоевал как следует, а кто - как попало" не будет, это к выборам халада не относится. Хотя - еще как относится, потому что несущий всю эту блажь о воинах Харданг сам - очень так себе воин, по правде-то... Дорлас рывком встал, перевел дыхание, жестом и тихим "Сидите, я сам" остановил готовых помочь жену и сына. Нет уж, он сам выйдет и скажет. А то Харданг и это лыко в строку заплетет, мол, хромому раненый помогает... Так что просто - встал и пошел. Просто медленно. И Хардангу это, кажется, не понравилось - по меньшей мере, он умолк. А Брандир... Брандир сидел, спокойно так, как будто тут не его в том числе судьбу решают, а сидит он у себя дома и трактат какой-нибудь эльфийский читает... Это он, Брандир воообще замечательно придумал. Он пришел и занял одно из вырубленных в камне кресел - не халадово, а из тех, где старейшины садились, когда был суд, например. Но он сидел, и так смотрелся довольно величественно - словно он уже халад, и хромотой своей, кстати, никому в глаза не бросался - хотя не то что это вот Хардангу помешало. Дорлас дошел до него и встал рядом. Обернулся к Хардангу: - Ты спрашиваешь, может ли Брандир, сын Хандира, нашим халадом?.. И на мгновение прикрыл глаза. Вспоминая то, что до сих помнил очень ярко. Недавно дело было - но Дорлас думал, что запомнит все это до последнего дня. Это было под вечер после того боя, когда они отбились, но большего сделать не смогли. И потеряли халада Хандира - и многих с ним. Раненых сносили и приводили на большую поляну недалеко в лесу, над частью ее уже растянули навес, а рядом поставили шатер. Но их все равно было слишком много. Трупы сносили на соседнюю поляну. Иногда - прямиком, иногда - с этой, лекарской. Кто-то умирал здесь, кого-то приносили, и оказывалось - зря, уже умер. Дорлас сам приказал - прикрикнул, хотя вернее будет - прохрипел, чтобы Хандира несли на лекарскую. Это была безумная надежда, но она и его самого держала всю эту дорогу, давала силы дойти. Лекари переходили - скорее, перебегали между ранеными. Их отчаянно не хватало. К самым безнадежным звали Брандира. Скольких он уже отправил на "мертвую поляну"? - подумал Дорлас. Выглядел сын халада и сам уже так, что в спокойное время его самого бы отправили к лекарям или хотя отлежаться. Но при этом он до всех доходил, успевал туда, куда звали - и хромота его тут была почти незаметной, - товарищи где-то подхватывали его под руку, а через каких-то троих, лежащих рядом, воины его и вовсе перенесли,: обходить было бы дольше. И тут Дорлас понял, что Брандиру вот сейчас скажут об отце... что он вообще о нем слышал с начала битвы, что он знает?! Пока он, отгоняя боль и слабость, решал, как это устроить, старуха Бэрет, лекарка, которая еще его, Дорласа, в этот мир встречала, обернулась и увидела их - его и парней с носилками. И все поняла. Остановилась, сжала кулаки. Повернулась и пошла к Брандиру, перехватила его где-то на полпути к очередному раненому, тихо сказала что-то на ухо. Он обернулся так резко, что Бэрет снова пришлось его подхватить - и к Хандиру они пошли вместе. Дорлас только махнул товарищам рукой - они так и не продвинулись никуда от края поляны, опустили носилки прямо на землю. Самому ему на мгновение стало страшно - сейчас он узнает точно... и Брандир - узнает. Подойдя ближе, Брандир застыл и дернулся всем телом, словно это ему, а не отцу его в грудь прилетело копье, теперь обломанное почти до наконечника.. Вот и от клюки его польза - устоял. Мгновение казалось - закричит. А потом он что-то такое с собой сделал, Дорласу непонятное. Вздохнул глубоко и сказал не очень живым, но твердым голосом: - Бэрет, дай мне руку, - и опустился на колени рядом. И, казалось, вечность - что-то, одну ему понятное трогал, выстукивал, выслушивал - словно это был какой угодно воин, а не его отец. Распрямился наш ним наконец и тихо произнес то, что все уже поняли - но видно, надеялись, что он, Брандир, и мертвого поднять может. - Нет, - покачал готовой Брандир. - Поздно? - брякнул кто-то за спиной. Кажется, сын Авранк, мальчишка... Брандир куда-то туда полуобернулся, и все так же тихо и ровно сказал: - Никто бы... думаю, даже эльфы... Думаю, он... умер сразу. "Ну, еще в орочьего вожака свое копье напоследок загнал", - подумал Дорлас, - "Тот, кажется, перед смертью сильно удивился". Но говорить вслух этого не стал. Будет еще время - на тризне хотя бы. А Брандир наклонился над отцом снова, лицом - к лицу. Если он заплакал или даже завыл, Дорлас бы не удивился. Кто бы его упрекнул? Но Брандир застыл так совсем ненадолго - лбом ко лбу. И, чуть приподнявшись, отбросил в сторону руку, попросил глухо и резко: - Бэрет, подними меня! К нему, отодвинув старуху, подскочили два дорласовых товарища, те, что были целее и шли с носилками. Брандир, поднятый их руками, поймал поданную Бэрет клюку, выпрямился, кивнул - и глянул туда, в сторону шатра, и сначала тихо произнес, приметив идущего к ним лекаря из лесных беорингов: - Алгорн, - набрал в грудь воздуха, почти крикнул, чтобы было слышно, - Алгорн! Что нужно? И, высвободившись из рук остальных, пошел тому навстречу. - Брандир, ты бы... ты б попрощался, мы сами, - покачала головой Бэрет. Брандир даже не обернулся толком к ней, сказал снова негромко: - Не могу. Не время. Потом. - и побрел к Алгорну, а тот увел его к шатру и лежавшим там. Дорлас посмотрел на тело Хандира и на товарищей, не понимая, что делать. Нужды оставлять павшего халада на лекарской поляне, казалось, и не было, - но когда еще доберется до "мертвой поляны" Брандир?.. - Давайте-ка, ребята, - обратилась к ним Бэрет, - вот там у шатра в теньке положите, плащом прикройте... Я ему скажу потом, если сам не увидит, он тут скоро, как его зовут, забудет!... Да идите, если можете, еще кого несите, к нам или дальше. А ты, - взглянула она на Дорласа, - присядь вон там под дерево, ученичка к тебе пришлю, перевяжет... Бэрет потом и настояла, чтобы Дорлас, хоть он и был в общем-то на ногах, даже не пытался дойти домой или хоть к какому-то жилью, а оставался на ночь здесь же, под навесом. Весна вышла дружная и было уже сосем тепло, даже к ночи. Спал он неглубоко - все не удавалось улечься так, чтобы ничего не тревожило болью, и он просыпался не раз, потом, кажется, провалился в сон от усталости довольно надолго. Дорлас открыл глаза где-то среди ночи. Вокруг кажется, все спали - по крайней мере, лежали, движения вокруг никакого не было. В свете почти полной луны все было неплохо видно. Дорлас пошевелился, решив попробовать улечься на другом боку - и увидел, повернувшись, что совсем близко от него на топчане неподвижно сидит, прислонившись к столбу навеса, Брандир. Можно было бы решить, что он спит, но глаза у него были открыты. Дорлас хорошо знал по дозорам ту усталость, когда даже заснуть можешь не сразу... И почему-то он тут же уверился, что с отцом Брандир так и не подошел проститься. Спать он его все равно не заставит, но вот это... - Брандир, - тихо позвал его Дорлас, тот тут же встрепенулся и повернулся к нему, готовый подойти. - Иди к отцу, Брандир. Бэрет сказала нам... - Я знаю, - Брандир перебил его, покачав головой и прикрыв на мгновение глаза. - Не сейчас. Не время. - Ночь же, Брандир. Не мучай себя. Сейчас у тебя дела никакого нет - а если уж спать не можешь... - Есть, есть дело. Он протянул руку, взял с соседнего чурбака причудливую вещицу из дерева и эльфийской диковины - стекла, которая каплями время меряла, глянул, как утекли последние. - Заварилось, - чуть заметно улыбнулся Брандир. - Пойду Эбора напою. Подхватил клюку, рывком встал, взял с того чурбака кувшинчик. И сказал, глядя в сторону: - Я под рассвет к нему пойду... если помирать никто не вздумает. Я не забыл, не думай, просто... нужно помочь всем, кому возможно. "Да ты тут... как там Бэрет говорила? - себя скоро забудешь!"- подумал Дорлас. А Брандир обернулся к нему и неожиданно цепко переспросил:\ -А ты что не спишь? Больно? - Ничего, не помру.. -попытался отмахнуться Дорлас. - А хуже-то не будет, - Брандир обернулся и сказал в другую сторону, - Алгорн, спишь? - Да я... - сонно приподнялся тот по другую сторону от Брандира. - Налей тогда Дорласу из желтой эльфийской бутыли, не разводи сильно, - и снова обернулся, - Там хорошие травы, не горькие, эльфы собирали... - и побрел прочь. ...Эльфийские травы сморили его тогда на славу, проснулся он едва ли не к полудню. И хорошо помнил, как, успокаивая добравшуюся на лекарскую поляну к тому времени жену, подумал, что такого самообладания, как у Брандира в эти день и ночь, он, пожалуй, мало у какого воина видел. Как жаль, - подумал он с острой тоской, - что он не воин и второго Хандира у нас нет - да и взяться неоткуда. Тело халада тогда уже унесли на "мертвую поляну", рассказала жена. Брандир велел, - а Бэрет велела ему идти спать и он послушался. Похоже, с отцом он в самом деле попрощался в тот час, когда их не видел никто. Когда Брандир незадолго до собрания позвал Дорласа и нескольких других глав отрядов, - говорить о том, как им теперь с оставшимися силами быть готовыми к новым нападениям, он с охотой пошел. И вот теперь - встал рядом с ним и отвечал Хардангу: - ...может ли он быть халадом? Да, Брандир не воин, но у нас еще достаточно таких воинов, кто может постоять за Бретиль. Я сам тому порукой. А халаду потребно еще иное умение, которого у воина может и не быть - он глава всему. Это о рассуждении, не о владении топором или луком. Я знаешь ли, видел его, когда он после битвы раненым помогал, и скажу тебе - это он умеет. Решать, что важно, что возможно, себя не жалеть... "И может быть, слишком жалеть других", - подумал он, но вслух не произнес. - И я, - Дорлас обернулся, глядя уже не на Харданга, а в ряды бретильцев. - Думаю, что он достоин быть халадом. А о войне ему тоже есть что сказать, послушайте! - Послушайте, люди Бретиля, - поднялся со своего места Хунтор, еще один участник их разговоров. - Я знаю, многие из вас говорили со мной о халадстве, и с братом моим тоже, но мы хотим, чтобы вы услышали то, что предлагает Брандир, сын Хандира... Хунтор тоже подошел и встал рядом, а Брандир спокойно и уверенно начал свою речь. Халадом тогда выбрали именно его, у Харданга нашлось мало сторонников. Он уходил с поля совета, зло оглядываясь, словно ожидал удара. Может быть, - думал потом Дорлас, если бы против Брандира стоял Хунтор - или его брат Мантор (но он тогда еще лежал дома раненый и на собрание пришел только один из братьев) - их уважали, как хороших воинов, куда больше Харданга... Но Хунтор тоже говорил в пользу Брандира - и поддержал его план: держать по возможности ту же границу - но жилье отодвинуть вглубь леса... Это тоже исходно предложил Брандир, и трудно было не согласиться, что при всех их потерях это разумная мысль. Мысль настоящего халада. Если бы только!... Эту глухую тоску - по Хандиру и всему тому, чем он был для них, - Дорлас чувствовал неизбежно - часто, потом реже. Но мертвых не вернет к жизни никто в этих землях, среди живых второго Хандира не было... даже Хунтор и Мантор, что бы ни говорили люди из их отрядов... Особливо Мантор. Воин он добрый, а вот человек - слишком добрый. Будто эльфов переслушал. Брандира они по делу учили, лекари у них умелые, - а воину-то их бредни зачем, особенно если они не о том, как секиру держать?.. Так что Хандира ему больше не видать, Брандир - еще не худший, кто мог бы сидеть в кресле халада, а значит, - его давно научила жизнь воина, и Дорлас знал, что делать: стиснуть зубы и жить дальше, делая то, что в его силах, ради ближних и всего Бретиля. А ждать из-за границ леса чего-то, кроме новых угроз, ему и в голову не приходило: в этом лесу с самого начала поселились те, кто рассчитывал только на свои силы. К осени они перенесли немалую часть жилья из Обель Халад дальше в лес, поставили дома, укрепили поселение оградой. Никто не давал его нового имени специально, но как-то сами пошли от человека к человеку слова Эфель Брандир - ограда Брандира. Так молва, получается, признавала, что Брандир, не будучи воином, может построить крепость и править в ней. Дорласу эти деревянные стены тоже грели душу в каждый дозор так было спокойнее уходить. Черное войско громило в тот год эльфийский город, что лежал за Тейглином и равниной - а лес больше не трогало. Но приближалась зима, в это время орки порой шастали увереннее - если только все пути не заметало глубоким снегом (и шло, похоже, как раз к этому). Если они продержатся до весны без больших потерь, значит, Брандир не зря убедил их в своем плане. Весна покажет, что с ними будет дальше! 4:19 05.02.2026