Больше, чем молитва

Обратная дорога в Канзас казалась Дину сюрреалистичным сном. Он вёл Импалу, механически переключая передачи, а его взгляд каждые пять секунд метался к зеркалу заднего вида. Там, на заднем сиденье, сидел Кастиэль. Не галлюцинация. Не морок, навеянный горем или очередной игрой Чака. Настоящий. Сэм сидел рядом на пассажирском, периодически бросая на брата обеспокоенные взгляды, но молчал. Он понимал: сейчас лучше не лезть. В машине висела тишина, нарушаемая только шуршанием шин по асфальту и тихим, размеренным дыханием ангела сзади. Каждый вдох Каса звучал для Дина как гром среди ясного неба, подтверждая невозможное: он вернулся. Дин чувствовал, как внутри него скручивается тугой, болезненный узел. Смесь дикого облегчения, от которого хотелось смеяться, и застарелого страха, от которого хотелось разбить кулаки о руль. Он только что встретился с Билли, которая стала Смертью. Его картина мира снова перевернулась. Но всё это меркло по сравнению с тем фактом, что Кас снова был в его машине. Когда они подъехали к бункеру, уже стемнело. Дин заглушил мотор, и на секунду повисла звенящая тишина. — Мы дома, — тихо сказал Сэм. Они спустились по железной лестнице в главный зал. Джек ждал их там. Нефилим сидел за столом с ноутбуком, но, услышав звук открывающейся двери, тут же вскочил. Его глаза расширились, когда он увидел фигуру в плаще, идущую следом за Винчестерами. — Кастиэль? — голос Джека дрогнул. В нём было столько детской надежды, что у Дина защемило сердце. Кас вышел вперед, и на его лице появилась та самая мягкая, теплая улыбка, которую он приберегал для самых близких. — Здравствуй, Джек. Джек не сдержался. Он, кажется, даже не телепортировался, а просто метнулся через зал, но остановился в шаге от ангела, словно боясь прикоснуться. — Ты жив, — выдохнул парень. — Сэм и Дин... они говорили, что ты умер. — Я был в Пустоте, — спокойно ответил Кас, глядя на нефилима с отцовской гордостью и грустью. — Я спал. Но я проснулся. — Я звал тебя, — признался Джек, опуская голову. — Я не знал, что делать. Я открыл разлом, я... Кастиэль сделал шаг и положил руки на плечи Джека, заглядывая ему в глаза. — Я знаю, Джек. Мне очень жаль. Мне жаль, что я не был рядом, когда был тебе нужен. Я должен был встретить тебя в этом мире, направлять тебя. Прости меня. — Всё хорошо, — Джек улыбнулся, и по его щеке скатилась слеза. — Теперь ты здесь. Дин стоял у перил, наблюдая за этой сценой. Это было трогательно. Это было правильно. Семья воссоединилась. Сэм стоял рядом, улыбаясь, явно чувствуя, как груз ответственности немного спадает с его плеч. Но Дин чувствовал другое. Тот самый «комок» в груди превратился в натянутую до предела струну. Он смотрел на руки Каса на плечах Джека, на то, как ангел стоит, как он дышит. Ему стало физически больно от того, что Кас сейчас уделяет внимание кому-то другому, пусть даже Джеку. Это было иррационально, эгоистично, но Дин ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было убедиться самому. Ему нужно было присвоить это возвращение себе. Полностью. Воздух в бункере казался слишком разряженным. Дину нужно было выпустить пар, иначе он взорвется прямо здесь. — Так, ладно, — голос Дина прозвучал громче и резче, чем он планировал, разрезая уютный момент. Все трое обернулись к нему. — Трогательно, правда. Но мы проехали полштата, Кас только что вернулся с того света, а мы с Сэмом не спали двое суток. — Дин прав, — тут же подхватил Сэм, видя состояние брата. Дин выглядел так, словно его сейчас ударит инсульт — желваки ходили ходуном, взгляд был тяжелым и немигающим. — Нам всем нужно отдохнуть. Завтра всё обсудим. Джек, иди к себе. — Да, конечно, — Джек кивнул, всё ещё сияя. — Спокойной ночи, Кастиэль. Спокойной ночи, Сэм, Дин. Нефилим скрылся в коридоре. Сэм задержался на секунду, положил руку Дину на плечо, сжал его, словно говоря «я всё понимаю», и тоже ушел, оставив их вдвоем в главном зале. Кас повернулся к Дину. Он выглядел уставшим. Тени залегли под глазами, плечи чуть опущены. — Дин, я... — Иди к себе, — перебил его Дин. Он не смотрел в глаза, он смотрел куда-то в район узла галстука Каса. — Просто... иди в свою комнату, Кас. Тебе надо прийти в себя. — Хорошо, Дин. Кастиэль не стал спорить. Он медленно развернулся и направился в свой отсек, его плащ тихо шуршал при ходьбе. Дин остался стоять посреди библиотеки. Он слушал удаляющиеся шаги. Раз, два, три... Звук закрывшейся двери. Щелчок. Струна внутри Дина натянулась до звона. Он продержался ровно тридцать секунд. Тридцать секунд борьбы со здравым смыслом, с усталостью, с собственными страхами. А потом струна лопнула. Дин сорвался с места. Он не шёл — он почти бежал по коридору, не заботясь о том, слышит ли его Сэм. Он добрался до комнаты номер 14 и, не тратя времени на стук, толкнул дверь. Кас даже не успел снять пиджак. Он стоял спиной к двери, и когда Дин вошел, захлопнув за собой дверь так, что со стен посыпалась пыль. Кас медленно обернулся. В комнате повисла тишина. Тяжелая, густая. Та самая натянутая струна, которая звенела между ними с момента встречи у будки, сейчас была готова лопнуть и рассечь их обоих пополам. — Я думал, ты сдох, — начал Дин. Голос дрожал, срываясь на рык. — Я реально думал, что ты сдох, Кас. Навсегда. Я видел, как Люцифер... я видел твоё тело. Я же сжигал тебя! Кас смотрел на него своими невозможными синими глазами, и в них было столько вины и понимания, что Дина это только больше разозлило. — Я молился, — Дин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я умолял Чака. Я орал в пустоту, просил вернуть тебя. И ни хрена! Тишина! Я думал, что всё, конец. Что я остался один в этом дерьме. Как ты мог... как ты посмел оставить меня вот так? Слова лились из него потоком, грязным, болезненным потоком обвинений, которые на самом деле были признанием в любви, только вывернутым наизнанку болью. Дин задыхался. Он хотел ударить, хотел обнять, хотел разрушить что-нибудь. — Дин... — тихо произнес Кас. — Что «Дин»?! Ты хоть понимаешь, что со мной было? Ты понимаешь, что я... Кас не дал ему закончить. Он просто шагнул вперед, с грацией хищника, которой Дин всегда в нём восхищался, схватил охотника за лацканы куртки и резко дернул на себя. Поцелуй не был нежным. Он был похож на столкновение планет. Кас впечатался в его губы своими, жестко, властно, затыкая этот словесный фонтан, поглощая его крик. Дин на долю секунды опешил, но тут же его инстинкты, дремавшие месяцы без этого тела, проснулись. Он издал глухой стон и вцепился в плечи ангела, отвечая с той же яростью. Это было грязно, мокро и жадно. Губы сминались о зубы, языки сплетались в битве за доминирование, но Дин знал — он проиграет, и он хотел проиграть. Он чувствовал, как сильные руки Каса сжимают его затылок, как от ангела исходит жар, намного превышающий человеческую норму. Кас отстранился на миллиметр, тяжело дыша Дину в губы. — Я вернулся, Дин. Я здесь. Ноги Дина подкосились. Вся его бравада, вся его злость испарились, оставив только голую, пульсирующую потребность. Он сполз вниз, цепляясь за ремень Каса, и рухнул на колени. Это было их старое, тайное правило. Здесь, за закрытыми дверями, великий охотник Дин Винчестер мог позволить себе быть слабым. Быть ведомым. Он дрожащими руками расстегнул пряжку ремня Каса, слыша, как сбивается дыхание ангела наверху. Дин стянул брюки вместе с бельем, освобождая плоть, по которой он скучал так, словно это была часть его собственного тела. Он обхватил член Каса ладонью — горячий, твердый, истекающий смазкой — и поднял взгляд. Он не закрыл глаза. Он смотрел прямо в лицо Кастиэля. В лицо существа, которое вытащило себя из самого небытия ради него. Обычно спокойное, почти каменное лицо ангела сейчас трещало по швам. Маска вечного спокойствия, которую так ненавидел Кроули, рассыпалась в прах. Дин подался вперед и взял его в рот, глубоко, жадно, сразу до горла. Кас глухо зарычал, откинув голову назад. Его пальцы судорожно вплелись в волосы Дина. Дин работал языком и губами, упиваясь властью момента. Он видел, как брови Каса сходятся к переносице, как приоткрываются губы, обнажая зубы в оскале наслаждения. Он слышал эти рваные, низкие стоны, которые ангел пытался сдержать, но не мог. Это зрелище — Кастиэль, теряющий контроль, Кастиэль, горящий от страсти — было для Дина лучше любого наркотика. Он напитывался им, восстанавливая свою душу по кусочкам. — Дин... Господи... — хрипел Кас, и его бедра дергались навстречу каждому движению головы Дина. Но Кас не был бы собой, если бы позволил Дину вести слишком долго. — Встань, — скомандовал он, и в его голосе прозвучали нотки того самого Командира Гарнизона. Не дожидаясь, пока Дин выполнит приказ, Кас схватил его под мышки и рывком поднял на ноги, словно Дин ничего не весил. В следующую секунду Дина швырнули к стене. Удар был такой силы, что стоявший рядом книжный шкаф пошатнулся, и несколько тяжелых томов с глухим стуком свалились на пол. Никто из них даже не дернулся. — Я хочу тебя, — прорычал Кас, и его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая синеву. — Сейчас. Одежда стала врагом. Они срывали её друг с друга с остервенением. Пуговицы рубашки Дина отлетели с сухим треском, раскатываясь по полу. Футболка была разорвана по вороту. Дин пинал свои джинсы, пытаясь освободиться от них, пока Кас покрывал его шею и плечи влажными, кусающими поцелуями, оставляя метки, которые не сойдут неделю. — Давай, Кас, давай, — бормотал Дин, пьяный от возбуждения. — Возьми меня. Кас подхватил его под бедра, поднимая вверх. Дин привычно обхватил ногами его талию, чувствуя мощное, горячее тело, прижатое к нему. Спина горела от трения о грубую штукатурку стены, но эта боль только обостряла чувства. Кас знал, что делает. Он обильно смочил пальцы слюной и резко, без прелюдий, вошел в Дина. — Блядь! — выдохнул Дин, уткнувшись лбом в плечо ангела. Кас растягивал его быстро, грубовато, но эффективно. Он знал тело Дина лучше, чем своё собственное. Но Дину этого было мало. Его терпение лопнуло. — Хватит... хватит тянуть, Кас! — зашипел он, кусая ангела за ухо. — Просто трахни меня! Войди уже, черт возьми! Я не стеклянный! Кас вытащил пальцы и, глядя Дину прямо в глаза потемневшим, диким взглядом, вошел. Одним мощным, слитным толчком, насаживая Дина на себя до самого основания. Дин вскрикнул, запрокинув голову, его ногти впились в спину Каса, раздирая кожу. Ощущение наполненности было ошеломляющим. Это было больно и невыносимо прекрасно одновременно. — Ты мой, — прорычал Кас ему в шею. — Ты всегда был моим, Дин Винчестер. Он начал двигаться. Жестко. Ритмично. Вколачиваясь в Дина с силой, на которую способен только ангел Господень. Дин болтался на нём, как тряпичная кукла, полностью отдав контроль. Каждый толчок выбивал из него воздух и громкие, бесстыдные стоны. — Да... да, вот так... жестче! — умолял Дин, чувствуя, как его простата взрывается фейерверками удовольствия от каждого удара. — Не сдерживайся, Кас! Сломай меня, если надо, только не останавливайся! Дин чувствовал, как большие ладони Каса сжимают его ягодицы, удерживая на весу. И сквозь пелену страсти он заметил мягкое, голубоватое свечение, исходящее от рук ангела. Благодать. Кас, даже в безумии страсти, использовал свою силу, чтобы убрать боль, чтобы оставить Дину только чистый, концентрированный кайф. Это было так по-кастиэлевски, что у Дина защемило сердце. — Кас... Кас... — Дин уже не мог формулировать мысли, он просто повторял имя, которое было его молитвой. Они забыли о том, что в бункере есть кто-то ещё. Стены сотрясались от ударов тел. Запах секса, пота и озона заполнил маленькую комнату. Дин чувствовал, как приближается финал. — Я сейчас... Кас, я сейчас кончу! Кас, почувствовав, как мышцы Дина сжимаются вокруг него, перестал сдерживаться окончательно. Он ускорил темп, превращая секс в какое-то неистовое животное соитие. Когда Дин кончил, выплескиваясь на их животы, он закричал бы во весь голос, если бы Кас не накрыл его рот своим в глубоком, заглушающем поцелуе. Дин мычал в поцелуй, содрогаясь всем телом. Следом накрыло Каса. Ангел напрягся, его тело стало твердым как камень. Он уткнулся лицом в изгиб шеи и плеча Дина. Чтобы сдержать собственный нечеловеческий рев, который мог бы разрушить стены, Кас впился зубами в плечо охотника. Он сжал челюсти, балансируя на грани того, чтобы прокусить кожу до крови, рыча сквозь стиснутые зубы, изливаясь внутри Дина горячими толчками. Дин чувствовал эту боль от укуса, но она была сладкой. Она была подтверждением реальности. Несколько минут они стояли так — прижатые к стене, мокрые, задыхающиеся, переплетенные конечностями. Кас медленно опустил Дина на пол, но не отпустил его, прижимая к себе, словно спасательный круг. Кастиэль, существо, которому не нужен воздух, дышал тяжело и рвано, подражая человеческой реакции, потому что его сосуд был переполнен ощущениями. И тут Дина прорвало. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту, которую тут же заполнили слезы. Дин уткнулся лбом в мокрое от пота плечо Каса, и его плечи затряслись. — Эй... Дин? — обеспокоенно позвал Кас, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Я так боялся, — голос Дина срывался на всхлипы. Он цеплялся за Каса, комкая пальцами его рубашку. — Я, блядь, так боялся, Кас. Я думал, это всё. Я не могу... я не могу потерять тебя снова. Если ты умрешь... я умру. Я просто лягу рядом и сдохну, потому что я не вывезу этого дерьма без тебя. Слышишь? Кас молчал. Он гладил Дина по мокрой спине, по волосам, прижимая его к себе так крепко, как только мог. Он знал правду. Он знал, что больше не уйдет. — Я не умру, Дин, — тихо сказал он, и в его голосе звучала древняя, непоколебимая уверенность. — Пока ты здесь, я никуда не уйду. А когда придет время... мы уйдем вместе. Я обещаю. Дин поднял голову, его глаза были красными и мокрыми, но в них светилась надежда. Кас стер слезу с его щеки большим пальцем и нежно поцеловал в лоб. Это был самый интимный момент за всю ночь, куда более интимный, чем сам секс. *** В другом конце коридора, через одну комнату, Сэм Винчестер лежал в своей кровати, глядя в темный потолок. Бункер Просвещенных славился своей звукоизоляцией. Но, видимо, древние строители не рассчитывали на акустические способности ангела Господня и его перевозбужденного брата. Сэм тяжело вздохнул. Он был искренне, всем сердцем рад, что Кас жив. Он был рад, что Дин больше не похож на призрака. Но слышать это... Очередной сдавленный стон, донесшийся из вентиляции, заставил Сэма поморщиться. — Господи, — прошептал он в темноту. — Только не снова. Он схватил подушку, натянул её на голову и с силой прижал к ушам, пытаясь создать вакуум. Сэм знал своего брата. Он знал, что одним разом эти двое не ограничатся, наверстывая упущенное время. — Добро пожаловать домой, Кас, — пробурчал Сэм в матрас, смиряясь с бессонной ночью. — Но завтра я куплю беруши. Промышленные.