Кровь на твоих губах

      Очередной концерт рок-группы RetroElektro в Минске прошёл на «ура». Зал битком был забит ярыми фанатами, знавшими каждую песню любимых исполнителей наизусть. От них исходила такая дичайшая энергия, что Тиму Эрне, вокалисту и клавишнику, хотелось в какой-то момент даже разорвать на себе чёрную рубашку, чтобы показать своим поклонникам, как сильно они его заряжают. Хотя и без этого совершенно ненужного действия всем и так было понятно, что парень ловит кайф не только от того, чем он занимается, но и от тех людей, что в этот вечер отложили все свои дела и пришли послушать его игру. За час своего выступления Эрна так много и так часто подпрыгивал, что, казалось, пол сцены вот-вот не выдержит и провалится прямо под ним. Но всё это не имело значения для музыканта, которого уже было не остановить. Ближе к окончанию концерта у него сбилось дыхание и он еле-еле открывал рот, с силой выдавливая из себя нужные слова и звуки, но он не хотел останавливаться. Он всё прыгал и прыгал, не прерывая зрительный контакт с гитаристом и сооснователем группы Антоном Прохожим. Когда они пели в один микрофон, их губы находились непозволительно близко друг к другу. Ещё чуть-чуть и они обязательно соприкоснулись бы. Тогда им можно было бы навсегда забыть о турах по СНГ. Разве что только малолетние фанатки-яойщицы обрадовались бы двум гомосексуалам на сцене.       Песней, закрывающей концерт, стала «Будет утро». Над её текстом Тим с Прохожим работали вместе. В ней они не иносказательно, а напрямую поведали слушателям о своих непростых взаимоотношениях, продолжающихся вот уже седьмой год, правда, почти с трёхлетним перерывом. Рискованно было создавать такую композицию. Но они не могли, просто не имели права не написать эту песню. Они всегда воплощали в своём творчестве то, что терзало их души, и рассказывали о наболевшем. Именно этой честностью не только перед слушателями, но и перед самими собой они отличались от многих исполнителей. Пойти против своих принципов означало предать людей, нашедших спасение и утешение в их музыке. Выпуская альбом с такой неоднозначной песней, они могли потерять большую часть своей аудитории, которая, разгадав их самую страшную тайну, навсегда отвернулась бы от них. Но Тиму с Антоном было всё равно. Они так долго скрывали свою связь, что в один прекрасный момент решили больше не делать этого. Если кто-то увидит в их отношениях что-то большее, чем просто дружбу, пускай. Можно в крайнем случае сослаться на слишком бурную фантазию некоторых людей, которые и без каких-либо намёков могут свести своих кумиров, если им захочется. «Будет рай сию минуту. Вот увидишь, вот увидишь».       Последние строчки песни стали для обоих музыкантов настоящим криком их души. Их сегодняшнее исполнение этой композиции вживую оказалось в сто или даже в двести раз лучше студийной записи. Так считал абсолютно каждый, в реальном времени наблюдавший за каждым их движением и каждой их эмоцией, такими искренними и настоящими. — На этом у нас всё. Мы любим вас, Минск! Всем спасибо и до скорой встречи! — прокричал со сцены Прохожий, то и дело поглядывая на Тима, стоявшего в паре метров от него.       Зал отблагодарил музыкантов бурными аплодисментами и громкими возгласами ликования так, будто это был их последний концерт. Толпа фанаток не упустила возможности подойти к своим кумирам, взять у них автографы и, конечно же, сделать с ними сэлфи. Отказать им было бы ужасно невежливо, поэтому все участники поочерёдно позировали то с одним, то с другим ретроэлектроманом, так тепло отзывавшимся об их творчестве.       Попрощавшись со своими преданными слушателями, музыканты пошли в гримёрку, чтобы отдохнуть от напряжённого концерта и обговорить планы на будущее. Тим достал ашку из заднего кармана своих чёрных кожаных штанов и сделал длинную затяжку. Сложив губы трубочкой, он медленно выпускал из своего рта густые клубы дыма, которые вмиг заполонили небольшое помещение, придавая непринуждённой беседе парней особой атмосферности. Вишнёвый запах электронки опьянял Прохожего, не в силах больше сдерживать свои желания. Ему хотелось прямо сейчас наброситься на объект своих фантазий, обездвижить его и начать вытворять с ним всевозможные непотребства. Его совершенно не смутило бы присутствие бас-гитариста и барабанщика в гримёрке. Он готов был прямо у них на глазах поставить Тима в позу рака и отодрать как мальчика лёгкого поведения.       Тим по одному взгляду Антона разгадал его мысли. Ему тоже безумно хотелось снять маску пай-мальчика и показать всем, на что он способен. Он подошёл вплотную к Прохожему и, ещё раз затянувшись, выдохнул через зубы белый и ароматный поток дыма прямо ему в лицо. У него чуть крышу не снесло от того, что вытворял парень. Напряжение в паху нарастало с каждой секундой от одного только вида клавишника-вокалиста.       Не в силах больше сдерживать себя Антон поспешно распрощался с Артуром и Сашей, которые прекрасно поняли, чем в скором времени будут заниматься два друга. Они давно почувствовали то сильное сексуальное напряжение между двумя сооснователями группы. Только слепой не заметил бы, с каким диким желанием они смотрели друг на друга. После того, как все ушли, Прохожий, удостоверившись, что они действительно остались одни, закрыл дверь гримёрки на ключ и выключил свет. Не успел Тим оглянуться, как почти молниеносно чужие руки обхватили его и повалили на стол, за которым они совсем недавно обсуждали с другими участниками планы по дальнейшему развитию их группы. Антон прильнул к губам Эрны и без предупреждения протолкнул язык в его рот. Его движения, совершенно лишённые любви и нежности, были грубыми и резкими. От них обоих веяло необузданной страстью, лившейся через край и пытающейся найти своё воплощение в самом низменном, развратном и запретном во всех смыслах виде человеческого удовольствия. Крепко зафиксировав свою правую руку на подбородке Эрны, Прохожий начал исследовать его рот, проводя языком по нижнему и верхнему ряду его острых зубов, заставляя его скулить от удовольствия и просить большего. Запах перегара дурманил разум Артёма, готового полностью отдаться своему соблазнителю. Он приглушённо застонал, когда Антон укусил его нижнюю губу. Металлический привкус собственной крови в этот момент близости казался самым сладким напитком из всех, что он когда-либо пробовал. Этот нектар богов, обжигающий горло, ещё сильнее возбудил Эрну. Никогда его желание не было столь сильным. Эта ночь определённо должна стать пиком их отношений, выше которого уже нет и не будет.       Парень слез со стола и, опустившись на колени, дрожащими руками от возбуждения расстегнул ширинку штанов партнёра. Его взору предстал толстый половой орган средних размеров, который он незамедлительно взял в рот. Прохожий без всяких прелюдий стал таранить горло Тима, заставляя его заглатывать до самых яиц. Он вцепился в чёрные как смоль волосы Тима с такой силой, будто хотел одним махом вырвать их все, оставив вокалиста без его густой шевелюры. Полностью облысеть в двадцать три года — последнее, что хотел Эрна. Но он не мог противиться желаниям своего близкого друга, которому он позволял делать с собой всё, что ему вздумается. После пары-тройки фрикций Антон снова посадил парня на стол и приспустил его чёрные штаны, почти что сросшиеся с его собственной кожей. Он смачно плюнул на очко Эрны и, натянув презерватив на свой член, резко вошёл в него во всю длину. Они всегда трахались без смазки, поэтому задница Тима всегда адски болела после каждого их полового акта. Но ему была приятна эта боль. Он хотел, чтобы ему что-нибудь напоминало о Прохожем. Будь то засосы, укусы или царапины. Эти метки означали, что он принадлежит ему и никому больше.       Несмотря на то, что их друг с другом связывала не только музыкальная деятельность, они оба были в отношениях с девушками. Ни одна из них не знала об их секрете. Хотя жена Прохожего, кажется, стала что-то подозревать. Последние несколько месяцев она регулярно названивает ему, прерывая их половой акт в самый неподходящий момент. В принципе Тима вполне устраивали их нынешние отношения и он не хотел чего-то большего, но эти надоедливые звонки стали действовать ему на нервы. Он просил Антона поговорить со своей женой или хотя бы отключать телефон во время их соития, но тот не хотел предпринимать никаких решительных действий. А между прочим, именно из-за неё их группа распалась три года назад. Рассуждения о том, что RetroElektro в какой-то момент ушла в творческую петлю, были не больше, чем отговоркой, скрывающей истинную причину приостановки их деятельности. В прошлом году они наконец-то воссоединились после довольно долгого перерыва. Неужели и теперь им придётся расстаться из-за вспышек ревности своенравной особы?       Никто из парней не хотел думать о том, что мешало их счастью. Их мысли и чувства были посвящены исключительно той животной страсти, происходившей здесь и сейчас между ними. Антон всем своим телом навалился на Тима, впечатывая его в стол. Он был очень горячим и узким внутри, его тело не хотело принимать в себя толстый посторонний предмет, не предназначенный для проникновения в задний проход. Но сам Эрна больше всего на свете жаждал этого, он умолял Прохожего не останавливаться и двигаться настолько быстро, насколько он способен. — Порви мне очко нахрен, заставь визжать от боли, покажи всю свою мощь и силу. Я хочу оказаться полностью в твоей власти! — прокричал Тим, уже не отдававший отчёт своим действиям.       Внезапно руки Прохожего обхватили горло Эрны и начали сжимать его с такой силой, что у последнего пошли круги перед глазами. Что он собирается сделать? — Что? Что ты сказал? Я не слышу тебя, тварь! Повтори всё то же самое, иначе я задушу тебя, а твой кадык вырву к чертям собачьим.       Вокалист захрипел и попытался произнести всё с самого начала, но хватка Прохожего на его горле становилась всё сильнее и сильнее. Его некогда бледное лицо побагровело, становясь похожим на огромный спелый помидор, а капилляры набухли до такой степени, что готовы были вот-вот лопнуть. Казалось, Антон в самом деле хотел затрахать своего партнёра до смерти. Никакие гримасы боли не могли растопить его чёрствое сердце, жаждавшее только одного — полного и беспрекословного подчинения. — Порви, порви мне всё, изуродуй моё тело, преврати меня в своего раба. Я хочу быть твоей подстилкой, о которую ты бы вытирал ноги. Сделай меня своей собственностью, — с трудом произнёс Эрна, находясь на грани жизни и смерти.       С его губ сорвался сдавленный истерический смешок, заглушённый Прохожим, мёртвой хваткой вцепившимся в его горло. На секунду Тим почувствовал, что он вернулся на несколько лет назад, когда он исполнял роль Пьеро во время выхода их первого альбома «Буйство красок». Одинокий молодой человек, помешавшийся в рассудке и готовый убивать, дружит с Буратино, маньяком и садистом, упивающимся человеческой смертью. Забавно было спустя столько лет снова примерить на себя то амплуа, в котором, справедливости ради, Эрна смотрелся вполне неплохо. — «Я не знаю, что случится — Может ты будешь жить. Может стоит прокричаться», — вертелись строчки из их последней песни у Тима в голове, который впрямь был готов испустить свой дух.       Услышав желаемое, Прохожий убрал свои руки с горла Тима, чуть не потерявшего сознание. Он стал беспорядочно глотать ртом воздух, которого ему катастрофически не хватало. Антон не стал ждать, когда парень придёт в себя. Он разорвал на нём рубашку и принялся наносить ему удары в грудь и в живот, неистово бил его по рёбрам, как будто хотел сломать их все. Своими длинными чёрными ногтями он впивался в его кожу, оставляя характерные глубокие кровоточащие отметины по всему его телу. Из глаз Эрны потекли слёзы, которые непременно смазали бы его макияж, если бы он не был водостойким. Он почувствовал, что ему снова порвали очко. Это было так больно, но в то же время так упоительно сладко, что ему снова хотелось истерически смеяться. Пускай ему в очередной раз придётся бегать по врачам, чтобы те помогли залечить его израненную пятую точку, но оно определённо стоило того. Если бы у него была возможность вернуться в прошлое, он бы не стал ничего менять, что касается его садомазохистских отношений с Прохожим. «Будет утро — разберёмся, А пока снимай одежду, Дай я посмотрю, как круто Ты меня возненавидишь».       Строчки из песни не хотели отпускать Тима, в сотый раз прокручивавшего их у себя в голове, когда Прохожий заливал его лицо малафьёй. Он выглядел грязным, пошлым и развратным, вёл себя как самая настоящая проститутка, когда высовывал язык, пытаясь поймать как можно больше капель семенной жидкости, но именно это и нравилось Антону. Понимая, что Тиму тоже требовалась разрядка, парень принялся энергично стимулировать его половой орган, который был на пять сантиметров больше, чем у него самого. Он хотел выдоить его, полностью опустошить его яйца, чтобы ни капельки спермы не осталось в них, возможно, проделать всё это не один, а два или даже три раза, чтобы у Тима не было бы больше никаких жизненных сил к концу этой ночи.       Внезапно у Прохожего зазвонил телефон, лежавший в сумке, которая валялась где-то на полу. Он незамедлительно побежал отвечать на вызов, оставив своего партнёра лежать на столе неудовлетворённым. — Алло. Да, дорогая. Нет. Да, концерт закончился. Что? Я говорю, концерт закончился. Да, скоро поеду домой. Ага. Давай, пока.       Антон завершил звонок и в спешке стал собираться, совершенно не обращая внимания на Тима, продолжавшего лежать на столе с каменным стояком. Вот уже который раз жена Прохожего обламывает им весь кайф. В прошлый раз она позвонила, когда ни один из них так и не успел достичь разрядки. Эрне порядком надоело, что всё повторяется из раза в раз. Было очевидно, что они никогда не смогут вдоволь насладиться друг другом. Им всегда будет кто-нибудь мешать. Оставалось только последний раз попытаться хоть как-то образумить Прохожего. Если у Тима вновь ничего не выйдет, то придётся закончить всё это раз и навсегда. — Жена? — спросил Эрна, ожидая хоть каких-то объяснений от Прохожего. — Да.       И снова он ведёт себя так, будто ничего не случилось, будто всё, что произошло, в порядке вещей. Почему ему плевать на их отношения? Неужели он действительно больше ничего не скажет? И Антон действительно не проронил больше ни слова. Он оделся, собрал все свои вещи и направился к выходу. На его теле не было ничего, что могло бы напомнить ему о сегодняшней ночи, кроме засохшей крови Эрны у него на губах. Постояв немного у двери он обернулся и, ухмыльнувшись, произнёс: — Покедова. «Будет утро — разбежимся, А пока снимай одежду, Дай, я посмотрю, как круто Ты меня возненалюбишь», — эхом отразился последней куплет песни, ставший для обоих друзей приговором.       Тим понимал, что всё кончено. Он не мог больше находиться рядом с тем, кто одновременно был так близко и в то же время так далеко от него. Завтра он скажет Прохожему, что покидает группу. С этого дня их пути разойдутся навсегда.