С днём святого Валентино

Воздух в холодной, ещё не прогретой дыханием студентов аудитории искрился чем-то похожим на лёгкость и воодушевление. Такое обычно бывает весной, когда восприимчивые души начинают натурально расцветать, подобно пробудившейся природе. Но сейчас до официальных сезонных изменений было ещё две недели, и потому изменения в атмосфере, вероятно, могли быть обусловлены праздником. Небезызвестным Днём всех влюблённых. — Да будь он проклят! — выругался Винсент и мигом встретился с несколькими парами недоумëнных глаз. Грозно зыркнув на них в ответ, принялся заново выводить контур сердечка по трафарету. — Не страдай хернёй, — устало проговорила Вельветт и неодобрительно посмотрела на значительную кучку смятых бумажек. — Это не херня, Вель, — огрызнулся Винсент и всерьёз задумался добавить в эскиз валентинки новую деталь. — А что, по-твоему? — Вельветт развела руками, и одно из неудавшихся художеств по случайности прилетело кому-то в затылок. Благо этот кто-то решил не утруждать себя в поднятии мусора и не наезжать на девушку. Она же, не заметив, продолжала попытки вразумить друга: — Ты битый час рисуешь сраные сердечки. Даже меня уже начинает тошнить от их вида и твоей кислой рожи. При всей моей любви к празднику и таким узорам в дизайне... — Я понял, Вель, понял, не начинай, — Винсент сдался в диалоге, но отнюдь не в творчестве. Тут он был упрямее осла, ведь дело напрямую касалось его горячо любимого человека. Который, впрочем, чувств к нему таких же не испытывал. Грустно, но добиваться любимых всë-таки нужно, как бы сказал Валентино. Кстати о нём... Вельветт, только что вернувшаяся к скроллингу соцсетей, покосилась на притихшего Винсента, который в свою очередь покосился на Вала, который... мирно сопел на столе и вообще выглядел самым счастливым из всех троих. Вель закатила глаза и глубоко вздохнула. Это ночное создание с романтичным именем снова шаталось где не попадя, либо опять залипало до утра на эротику в интернете. Впрочем, лекция так или иначе была скучной, и многих скосило на сладкую дрëму. Так что простительно. — Может, у Вала спросить? Он больше меня смыслит в признаниях, — высказал вслух Винсент и уже хотел потрясти упомянутого за плечо, как Вельветт предупредительно сказала: — Если разбудишь, эта истеричка тебе спасибо не скажет. Обидится и помогать не будет. Винсент посмотрел на неё почти печально. — Твоя взяла. И, вдохнув поглубже, он продолжил заниматься своим бумажным сердцем. Винсент полностью погрузился в работу, не замечая за собой почти автоматических взглядов в сторону Аластора. Просто в моменте стало важно поддерживать зрительный контакт, пусть и был он таким же односторонним, как и его несчастная любовь. Аластор же, притворяясь примерным студентом, делал вид, что внимательно слушал преподавателя. Но Винсент видел, как он мерно постукивал длинными пальцами по столу, верно, в такт игравшему в наушниках джазу. Почему джазу? Потому что Винсент знал его вкусы в музыке. И не только, — он много чего знал про того, в кого умудрился влюбиться настолько сильно. Но вот кудрявая макушка исчезла из поля зрения, и теперь Винсента прожигали насквозь карие очи за вычурной оправой. Поняв, что, видимо, смотрел он слишком громко, Винсент вернул взгляд на сердечко. Он был, к слову, совершенно счастлив, — до ненормальности счастлив! Уши горели смущением, а уста сами собой растянулись в глупую широкую улыбку. «Он посмотрел! Посмотрел в мою сторону! Аластор точно не безразличен ко мне!» Вельветт, украдкой подглядывая за другом, который, верно, сошёл с ума и достаточно давно, недовольно нахмурилась. Винсент дурак, каких поискать, если до сих пор бегает за этим бесчувственным придурком, который ни во что его не ставит. Эта любовь сведёт Винсента в могилу, — не сейчас, так в скором времени. А этот улыбчивый чëрт на этой могилке станцует. Но, к сожалению, любовь зла, полюбишь и... — ЭТО ХЕРНЯ! — воскликнул Винсент настолько громко, что на него покосился даже лектор. Винс тут же подавил возникшую, казалось бы, из ниоткуда ярость и ниже согнулся над столом, заваленным неудачными валентинками. — А я о чём? — пробормотала Вельветт, стуча ногтями по экрану. — Я сразу сказала, что твоя идея херня. А знаешь, почему? Потому что ты — влюблённый дурак, а вкупе с твоим характером — это просто яма! Ты осознаëшь, сколько валентинок, которых ты смял, мечтает получить каждый? И нет, я не про их наличие! Я шарю за стиль, Винс! И могу сказать, что выглядели они идеально. Слышишь? И-де-аль-но! Винсент слушал с нечитаемым выражением лица. После — взял ещё листочек и упорно стал водить по нему карандашом. Вель тяжело вздохнула. Кажется, её друг совершенно не понял, что она пыталась до него донести. А впрочем... пусть мучается, раз ему так нравится. — Что я пропустил? — с боку послышалось шевеление и чуть хриплый сонный голос. Вельветт и Винсент посмотрели на Валентино, у которого на щеке отпечатался узор пенала, и одновременно сказали: — Доброе утро, Вал. В ответ он кивнул, зевнул и потянулся. И только потом взгляд его упал на груду смятой бумаги. Взяв одно из сердечек, развернул. Не самое хорошее зрение мигом выдернуло из контекста большие буквы с его именем. — Охренеть, Винси, это мне? — Нет! — резче, чем следовало бы, выкрикнул Винсент. Чтобы исправить ситуацию, пояснил не так эмоционально: — Это валентинки, Вал. — Оу, да? А для кого? — губы его растянулись в заговорщицкую улыбку. Ехидства в делах любовных ему не занимать. — Да понятно, для кого, — пробормотала увлечённая перепиской Вель. — Так для кого? — не понял Вал. Вельветт обречённо вздохнула и демонстративно громко положила телефон на стол. Соединёнными пальцами она показала очки, а губами — широкую улыбку. До Валентино тут же дошло, и он с понимающим «а-а» вгляделся в помятое сердце тщательнее. Через минуту он с видом профессионала выдал свой вердикт: — Винси, ты дебил. — Чего? — Винсент тут же нахмурился и угрожающе направил на него красный карандаш. — Ну правда. В дизайн смятость бумаги не подходит. Да и текст так сложнее читать. Ты хочешь, чтобы у твоего ненаглядного в край зрение испортилось? Винсент поправил собственные очки намекающим средним пальцем. — Во-первых, Вал, это мусор, — начал он с расстановкой. — Во-вторых, дарить я это не буду по причине того, что всё это Аластора не достойно. В-третьих, если так понравилось, можешь забрать себе. Всё равно буду выкидывать. Валентино недоумевающе поднял бровь. — Так я и заберу, — он тут же сгрёб в охапку все сердечки и подвинул к себе. — Так и забирай, — Винс подкинул ему и последнюю полуразрисованную валентинку. — Всё равно они не так идеальны, как он. Между троицей повисла тягучая тишина. Вельветт раздражённее и быстрее обычного стучала по экрану телефона; Валентино деловито осматривал приобретённые сердечки; Винсент с пустым взглядом и неземными мыслями уставился на преподавателя. ...Пара закончилась характерным шумом и суетой: все старались быстрее свалить на обед. Валентино искренне не понимал, почему такой, как Винсент, решил одуматься, не быть Донжуаном, как в старые-добрые, и хранить верность тому, для кого он — пустое место. Валентино очень скучает по тем временам, когда они вместе зависали в клубах, встречались с кем попало и просто веселились как в последний раз. Сейчас же Винс изменился, и изменения Валентино не нравятся. Ровно как и Аластор, ради которого его друг готов из кожи вон лезть, чтобы тот обратил на него хоть каплю внимания. По скромному мнению Вала, эти двое — полные идиоты. Один возомнил себя героем-романтиком, а другой — энергетическим вампиром, что упивается эмоциями несчастного влюблённого после каждого «нет». Винс совсем растерял гордость, если до сих пор бегает, как собачонка, за таким придурком. Валентино очень хорошо помнит, сколько времени потребовалось ему и Вель, чтобы успокоить Винсента после первого отказа. Помнится, они его уверяли, что жизнь на этом не кончается, и что совсем не обязательно выходить в окно из-за каких-то мудаков, но Винс, как всегда, понял всё по-своему. Теперь его любовь — это смысл жизни. Валентино знал, что друг одержим, но уже ничего не мог с этим поделать. В какой момент всё пошло по кривой дорожке? — Эй, Вал, ты нас слышишь? — Вельветт помахала ладонями перед его лицом, вынуждая Валентино спуститься в реальность. — Мы собираемся прогуляться до кофейни. Винсу определённо не помешает проветрить голову. Ты с нами? Или тебе чего-нибудь взять? Валентино покосился на Винсента, который сейчас едва осознавал своё место в мире. Право, Вал уверен, что он согласился на предложение Вель автоматически. Как же этот дурачок жалок. — Не думаю, э-э, — начал Валентино прежде, чем реально успел обдумать решение. — Я... Короче, мне нужно найти Энджела. Такой день, сама понимаешь, — и он в смущении почесал затылок. Только что придуманная ложь действительно оказалась правдоподобной, и Вельветт, пробормотав что-то уничижительное про хахалей и неприятности, потащила Винсента, всё ещё находящегося в прострации, к выходу. Валентино провожал их взглядом, пока те, смешавшись с толпой, не вышли из аудитории. В кабинете в принципе больше никого не осталось. Ну, кроме неспешно собирающегося Аластора. Он всегда выглядел так, будто весь мир его не касается. Та степень отчуждения и самозначимости, которая заставляет всех чувствовать себя неуютно. Это определённо бесило и довольно сильно. — Мне казалось, что ты хотел мне что-то сказать, — Аластор лишь слегка повернулся в его сторону. — Что ты мудак, — выплюнул Вал. Вероятно, говорить это было не лучшей идеей, но он определённо ни о чём не жалеет. — Ясно, — усмехнулся Аластор и сделал шаг к выходу. — Что тебе там ясно?! От Винса отстал, придурок! — Валентино взорвался. Было что-то в ауре этого засранца быстро выводящее из себя. — А-а-а, — Аластор наконец-то обернулся по-человечески. Вероятно, только для того, чтобы пафосно покачать пальцем туда-сюда. — Прошу заметить, это не я заинтересован в... общении с Винсентом. Но я был бы весьма не против, если бы хоть кто-то из вашей троицы смог бы избавить меня от его нежелательного присутствия. «Какой же он чёрт!» — подумал Валентино. — Ты свою речь красивую знаешь куда засунь?! — Я хотя бы не использую вульгарность в нападение. От этого спокойного насмешливого тона у Валентино окончательно лопнуло терпение. Лицезреть масштаб своей агрессии ему посчастливилось уже через какую-то жалкую секунду. Аластор, — этот заносчивый нахал, — стоял в оцепенении, пока валентинки, коих было достаточно много, приземлялись на его одежду, путались в волосах и просто валялись у его ног. Зрелище, конечно, не жалкое, но и на том спасибо. Валентино остановился всего лишь в метре от него, упёр указательный палец в грудь и с желчью проговорил каждое слово: — Ты не достоин ни одного сердца из всех, что здесь есть, — голос выдавил недовольное шипение, а палец, верно, был намерен оставить колотую дырку на чужой жилетке. — Особенно ты не достоин сердца Винса, которое тот преподносит тебе на блюдечке с голубой каёмочкой. Сколько таких эфемерных тарелок ты разбил у него на глазах? Сколько раз втоптал в грязь его гордость? Сколько, мать твою, раз ты ранил его своими трусливыми словами? Ты чёртов монстр, Аластор! Валентино тяжело дышал. Он давно хотел наговорить гадостей в это смазливое личико. Аластор растянул уголки ядовитой улыбки ещё шире. Валентино знал, что было ошибкой срываться и вообще заговаривать с этим Мефистофелем. Змей изворотлив и красноречив. Посему Валентино в мгновение ока был готов уверовать и в бога, и в дьявола, когда в дверях аудитории появился преподаватель, — тот, кто пресёк ответ на корню. — Что вы тут устроили? — недовольно гаркнул он и осмотрел масштаб ущерба. — убрать всё живо! Валентино кинул на Аластора крайне злобный взгляд. Отчасти — победный, ведь последнее слово осталось за ним. Напоследок Вал ухмыльнулся и, толкнув ненавистного плечом, ушёл восвояси. Аластор же, определив ворчание профессора в фоновый звук, сел на корточки и стал подбирать разбросанные по полу бумажки. На каждой — что-то новое: фраза, рисунок, обращение, сама форма. Валентинка никогда не была абсолютно идентичной другой, но была одна черта, которая повторялась неустанно — его имя.

«I love you Alastor»

«Mon cher Alastor»

«l'amour, c'est toi, Al»

«Mon cœur est pour toi, Al»

«Bien-aimé Alastor»

«Alastor»

«Al»

Аластор давно признал, что совершенно ничего не смыслит в таком понятии, как любовь. Да и зачем она нужна, правда? Люди влюбляются, сами же от этого страдают. Так в чём смысл? Чтобы на какой-то случайный день дарить дурацкие сердечки с признаниями? Много чести. Однако... признаться, это льстит. И, возможно, немного приятно. Но совсем чуть-чуть. За влюблённым Винсентом в принципе интересно и забавно наблюдать. Пусть иногда и напрягают его взгляды, «совершенно случайные» встречи, навязчивость и абсолютное неприятие отказов. Винсент, вероятно, любил, но цепляло Аластора отнюдь не это, а тихое безумие, сопровождающее Винсента. Эмоциональность, с которой оно проявляется, подкупала ещё больше. Такой человек просто обязан быть ему по душе. И Винсент был, — правда. Вот только ему самому об этом лучше не знать. А то возомнит о себе невесть чего. — Поторапливайтесь, молодой человек, — послышалось откуда из-за спины. Аластор закатил глаза. Этот старик ему никогда не нравился. ...Валентинки еле умещались в руках. По правде: вообще не умещались. Винсент настоящий монстр, если смог создать это всё за полтора часа. Монстр, конечно, в хорошем смысле. Не в том, в котором обвинил его Валентино двумя минутами ранее. «Да что он вообще знает», — Аластора та ситуация почти не задевала. «Почти» — не значит «абсолютно». Вероятно, в чём-то Валентино всё-таки прав, ведь слова его до сих пор навязчиво крутились в голове. Но должно ли это волновать Аластора? Отнюдь. Он и без указки остальных всё о себе и их с Винсентом отношениях знает. Винсент для него — хороший собеседник, приятная компания. С ним не так отвратительно, как с другими. Но делает ли это Винсента дороже? — Молодой человек-... — Уже всё, профессор. Аластор, глянув на сердечки в последний раз, закинул их в сумку. Минутный порыв, не более. — Так подите прочь. Аластор поднялся и улыбнулся самым вежливым образом: — До свидания. И ретировался за дверь аудитории.

~⁠♡~

Поход в кофейню принёс Вельветт множество селфи в её канал, а Винсенту — маломальское оживление. От Вель он узнал, что заведение праздничными бонусами не брезгует и предлагает огромную скидку для парочек. Винс, по всей видимости, здорово её обломал, ибо следующая его воодушевлённая фраза начиналась на «Вель, ты гений!», а кончалась очередным влюблённым бредом об Але. Вельветт даже не стала дослушивать и пошла охотиться на новых претендентов. Вернулась скоро — под ручку с милейшей красоткой. К слову, именно с ней у неё большинство сегодняшних фоток. Винсент, честно говоря, мало обращал на них внимания: всё думал, как заманить Аластора в эту кофейню. Решения он, впрочем, так и не нашёл, но когда это его останавливало, верно? Поэтому, оставив Вель с её «девушкой» мило беседовать за чашечкой кофе, отправился обратно в университет. ...Коридор встретил пустотой и умеренным шумом с уже занятых аудиторий. Сейчас все, в основном, сидели в столовой на первом этаже, в кабинетах или гуляли где-то за пределами учебной территории. Ну, кроме донельзя знакомой фигуры у окна. — Вал? Я думал, ты будешь с Энджелом, — Винсент оглядел расположившегося на подоконнике друга. В руках у него — скетчбук и карандаш. Рядом в беспорядке разбросаны фломастеры. — А? Винси? — Валентино, не ожидавший его появления, оторвался от рисования. Винсент же наглым образом подглянул в рисунок. — О, тоже делаешь валентинки? — Да захотелось чего-то такого романтичного, знаешь. Винсент вгляделся внимательнее. Где-то он уже это видел... — Эй, а это разве не мои эскизы? — Что? Не-не-не-не-не! — Валентино в отрицании покачал головой, а после, не удержавшись, подмигнул. Винс усмехнулся. — Да ладно тебе. Пусть они хоть для чего-то послужат, — он помолчал. На лице промелькнула грусть. — А ты их выкинул, да? Валентино пристально его оглядел, прежде чем ответить: — Ну, да? Винсент облегчённо выдохнул. — Слава всему святому, он моего позора не увидит, — и натянуто, нервно усмехнулся. Валентино, видимо, хотел сказать что-то ещё, но Винсент, вспомнив о том, что перерыв не бесконечный, а своего ненаглядного нужно ещё постараться найти, поднял ладонь, мягко останавливая. — Прости, дружище, я ещё хотел найти Ала, позвать его в кофейню. Кстати, действительно отличное место... Валентино замахал руками и с каким-то ошалелым выражением лица ткнул пальцем куда-то в воздух. — Нет, Винс, ты... — Ладно, Вал, увидимся! Обернувшись, Винсент ощутил себя на седьмом небе от счастья. Не сразу, конечно, — сначала он был ошарашен и крайне удивлён. Не всегда ведь при безобидном повороте он встречается лицом к лицу с тем, от кого без ума. В смысле... действительно лицом к лицу. Близко, впритык, без лишнего миллиметра. Винсент, честно, больше почувствовал, чем увидел, ибо предпочёл закрыть глаза. На рефлексе, конечно, но, собственно, при поцелуях так и принято. О, Винсент много раз представлял их первый поцелуй. От нежной невинности до искрящейся страсти. Но он никогда не предполагал, что совершенно нелепое столкновение губами станет их первым романтично-физическим контактом. В голове разом пролетело столько мыслей, что Винсент правда удивлялся, как она ещё не задымела на манер перегревшегося старого телевизора. Это ведь... момент, о котором он так долго мечтал! Момент, воплотить который хотелось до дрожи и мурашек, но было нельзя. Нельзя и сейчас, но... Винсент бессознательно потянулся обратно к ускользающим губам, малодушно надеясь продлить случайный поцелуй. Глупо, но влюблённому сердцу не докажешь. — Винсент, — голос Аластора крутился бархатной, обволакивающей волной где-то на периферии сознания. Слышались в нём явные нотки недовольства, но Винсу на них было, честно говоря, плевать, — он и так готов слушать этот голос бесконечно. Пусть только тот не замолкает. — Винсент, — чуть более настойчиво и недовольно повторил Аластор. И Винс открыл глаза, выходя из созданной им же эйфории. Аластор выглядел, как всегда, шикарно. И эта обманчивая улыбка, и выдающий эмоции взгляд, — Винсент, право слово, готов тут же упасть к чужим ногам, лишь бы этот человек был всегда рядом. Созерцать его даже такого, — немного раздражённого и находящегося в замешательстве, — было бы высшей наградой для по уши влюбившегося дурака. — Ты забываешься, Винсент, — Аластор выдернул его из грёз совершенно безжалостно. — Нет, точно нет, — ответил он, толком не понимая, зачем отрицает очевидное. В мыслях его до сих пор сладкий туман, а на губах — остаточное ощущение тепла. Валентино бы прокомментировал его состояние словом «поплыл», с чем Винсент согласился бы не задумываясь. Аластор, видя, что оппонент его где-то не здесь, принял решение ошарашить. Выждав многозначительную паузу, он нацепил на себя самую обворожительную улыбку и непринуждённый тон: — Я получил твои валентинки, Винсент, и хочу сказать, что мне просто жаль оставить их и тебя без внимания. Опьяняющей радости не было предела. — Я... То есть... Спасибо... — Винс хохотнул немного истерично и в смущении запустил руку в волосы. И только потом смог испугаться. — Погоди, что?.. Медленно он повернулся к Валентино. Тот делал вид, что в первый раз видит сие прекраснейшее окно. — Да, поблагодаришь своего друга позже, —произнёс Аластор, всё же заставив его обернуться. — Как минимум, я бы хотел тебя поблагодарить за столь... упорный труд. Сидящему на подоконнике Валентино этот тон показался издевательским. Зато Винсент, ослеплённый похвалой, двоякости не заметил. Дурак. — Правда, большинство сердечек кажутся незаконченными, и все они помятые, — Аластор мстительно сощурился, видя, как Винсент покраснел то ли от стыда, то ли от смущения. — Но, полагаю, это дизайнерское решение? Если так, то хвалю за оригинальность. — Да... — Винс нервно усмехнулся, всеми силами пытаясь показать, что он правда так всё и задумал. Валентино очень хотелось этим двоим врезать. Аластору — за то, что он мудак; Винсенту — за то, что в этого мудака втюрился. Но, к сожалению, задуманное он не совершил, хлопнув, вместо них, по лбу себя. — Тогда, возможно, стоит дать тебе шанс? — Аластор весьма явно наслаждался ситуацией. Валентино верно отметил: быть энергетическим вампиром ему правда подходит. А Винсент, не подозревая подвоха, очень активно закивал. Повисла тишина. Аластор чего-то ожидал. Винс всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что его Ал сам сделал к нему шаг, и потому стоял с придурковатой лыбой, пока в голове почти прозрачно крутились влюблённые бабочки. И это было настолько, казалось бы, долго, что Аластор чувствовал, как глаз его начинает дёргаться, губы — неметь, а мысли — закрасться о том, что он определённо пожалеет за связь с этим ненормальным. Валентино, более беспристрастный, подозревал, что друг его сломался от привалившего счастья. Он тяжело вздохнул и скрепя сердце произнёс: — Да сходите вы уже на свиданку, делов-то. И мысленно добавил: «Дебилы». Винсент наконец-то снова ожил и проговорил как-то быстро-быстро: — Алпойдёшьсомнойвкофейню? — Что, прости? — судя по выражению лица Аластора, он действительно не понял, что там Винсент хотел сказать. Винс резко опустил голову и вообще попытался максимально уменьшиться: настолько было стыдно за свою оплошность. — Я хотел сказать... Благо этот жалкий лепет не успел продолжиться. Валентино знал: если сейчас его друг не сумеет выдавить что-то вразумительное, этот чёрт с красивым именем просто уйдёт. И тогда всё — пиши пропало. Будет Винсент страдать по этому случаю ещё долго и портить им с Вельветт настроение своей кислой рожей. Вал спрыгнул с подоконника, встал сбоку от горе-собеседников и положил ладони обоим на плечи. — Прямо сейчас у вас свидание в кофейне. И только попробуйте пойти на пары! Прежде чем уйти, Винсента он в поддержке похлопал по плечу, а Аластору оставил вырванный из скетчбука листок. — Я, в общем... он прав. Я приглашаю тебя-.. Ал?.. Винс с недоумением посмотрел на, боже упаси, смущённого Аластора, который слишком поспешно прятал листок в карман. — Эй, что он тебе дал? — Винсент из интереса и, возможно, ревности попытался перехватить листок. — Неважно, — отрезал Аластор и прошёл дальше, категорично сунув руки в карманы. — Так мы идём в кофейню? — Конечно! Винсент пообещал себе узнать содержимое листочка позже. А сейчас главное — попытаться не ударить в грязь лицом на их первом свидании. ...Валентино знал, что рисовать умеет хорошо, в особенности — романтичное. И скетч случайного поцелуя одной сложной парочки не стал для него проблемой. Кажется, имя своё он абсолютно оправдал.