Умение отмечать

Вечер праздника влюблённых в Пенаконии пах не только дорогим парфюмом и пережженным сахаром от повсеместных десертов в форме сердечек, но и какой-то особенной, липкой безысходностью, которую Авантюрин ощущал кожей. Пока Яшма элегантно выкручивала руки Безымянным на переговорах, а Топаз последние семь дней жужжала про свое невероятное, грядущее свидание, сам Авантюрин чувствовал себя неприкаянным призраком на этом празднике жизни. Выходить в город было ошибкой, ведь концентрация обнимающихся парочек на квадратный метр превышала все допустимые нормы приличия, а запертый номер отеля сулил лишь компанию из бутылки «Услады» и собственного отражения, которое в последнее время улыбалось как-то слишком фальшиво даже для него. Волей не волей было решено провести этот прекрасный день в Двумернии. Смех, игры, немного коктейлей.. Ну и по работе. Прекрасная возможность отвлечься от привычной суеты.  Так он думал несколько часов назад, теперь ноги сами привели его в один из закрытых баров, где неоновые вывески обещали забвение, а бармены не задавали лишних вопросов, пока у тебя в руках карта с приличной суммой.  Пятый бокал чего-то ярко-розового, приторного, сладкого и подозрительно крепкого уже подходил к концу, оставляя на языке привкус дешевой романтики и дорогого спирта. Голову приятно вело, реальность слегка расплывалась по краям, превращая интерьер заведения в мягкое акварельное полотно, где звуки джаза смешивались со звоном льда. Рядом относительно прилично одетый мужчина, очевидно, принявший Авантюрина за благодарного слушателя, битый час распинал об инвестициях, стартапах, но Авантюрин лишь лениво кивал, приклеив к лицу свою фирменную маску «мне безумно интересно, продолжай, очаровашка», хотя в мыслях уже прикидывал, через сколько минут этот монолог станет окончательно невыносимым. Тихий шепот, прокатившийся по залу, и характерный звук открывающихся дверей заставили его инстинктивно напрячься, хотя внешне он остался неподвижен, продолжая изучать игру света в остатках коктейля. Шаги были тяжелыми, ощущались всё ближе. Прежде чем он успел обернуться в адрес гостя, тяжелая, холодная ладонь опустилась на его плечо, практически впечатывая его в барный стул, лишая всякой возможности для маневра и заставляя бедного инвестора рядом мгновенно исчезнуть в толпе, словно его и не было. — Авантюрин, плохо покидать рабочее место, когда не завершены все дела, а также оставлять свои вещи в самых неподходящих для этого локациях, — голос Веритаса Рацио прозвучал над самым ухом, холодный и до одури знакомый. На плечи внезапно навалилась тяжесть его собственного пальто, которое он, по всем законам логики, должен был оставить в офисе или вообще потерять еще три бара назад. Авантюрин медленно, с трудом преодолевая сопротивление чужой хватки и собственного вестибулярного аппарата, повернул голову, встречаясь взглядом с Рацио, чей вид выражал крайнюю степень неодобрения, смешанного с чем-то более острым и опасным. — Доктор... какая встреча, — Авантюрин выдохнул это почти томно, хотя в голосе сквозила отчетливая усталость пополам с алкогольными последствиями, — у нас в КММ, знаете ли, весьма свободный график для тех, кто приносит прибыль. Я что-то вам обещал? Убейте, не припоминаю ни одного контракта на вечер субботы, особенно в такой специфический праздник. Рацио не ответил сразу, лишь чуть ослабил хватку на плече, но не убрал руку совсем, словно боялся, что если отпустит, то Авантюрин просто растворится в воздухе вместе с пузырьками в бокале. Его взгляд сейчас буквально сверлил в парне дыру, игнорируя десятки любопытных глаз вокруг. — Ты думаешь хоть иногда, что ты творишь, или твой мозг окончательно атрофировался под воздействием этих сомнительных сиропов? — Рацио бесцеремонно запустил руку в карман брюк Авантюрина, заставив того дернуться от неожиданности и почти выплеснуть остатки напитка на стойку. Достав его телефон, он ловко разблокировал его, что само по себе было тревожным звоночком относительно безопасности личных данных, и выставил экран прямо перед носом владельца. На экране светился их общий чат, где последние сообщения от Авантюрина представляли собой дикую смесь из опечаток, провокационных намеков и прямых приглашений присоединиться.  Авантюрин лишь тихонько ойкнул, когда перед глазами поплыли его собственные слова, отправленные, видимо, в порыве того самого горячего настроения, которым он любил дразнить Рацио. Да и не был бы он собой, если хоть иногда думал. — Сколько нужно было выпить, чтобы не помнить, что именно ты писал человеку, которого называешь своим «дорогим коллегой»? — Рацио убрал телефон обратно, но вместо того, чтобы продолжить нотацию, он вдруг резко потянул Авантюрина на себя, вынуждая того подняться. — Эй, полегче на поворотах, я еще не допил, это было дорого! — Авантюрин предпринял слабую попытку ухватиться за край барной стойки и свой стакан, но пальцы соскользнули, и он буквально рухнул грудью на Рацио, который поймал его с ловкостью, выдававшей немалую практику в общении с нетрезвыми идиотами. — Ты идешь со мной, — отрезал Рацио, перехватывая его за талию и практически волоча к выходу. Миновав бармена, который в ответ на этот хаос лишь неловко пробормотал что-то вроде: «У нас сегодня скидки для парочек, заходите еще.», они вывалились в прохладу ночного города. Выход из бара напоминал депортацию из рая в отрезвляющую реальность. Авантюрин, чувствуя, как мир вокруг делает очередной кульбит, да как бы самому не навернуться тут, услышал отчетливый щелчок чьей-то камеры из толпы. Цифровое доказательство их совместного ухода было зафиксировано. Он хмыкнул, прижимаясь к Рацио чуть плотнее, чем того требовала необходимость просто стоять на ногах, и прошептал прямо в жесткий воротник его одежды: — Знаешь, ты так мило злишься... Неужели пришел спасать меня от одиночества или просто решил, что 14 февраля, это лучший день, чтобы наконец-то признать поражение в нашей маленькой игре? Рацио лишь крепче сжал его бок, и Авантюрин готов был поклясться, что услышал, как у него скрипнули зубы. Воздух Двумернии колол лицо, но Авантюрину было море по колено. Он едва переставлял ноги, то и дело норовя вильнуть в сторону ярко освещенной проезжей части, где бесшумные машины проносились сверкающими пулями. Веритас держал его железной хваткой за локоть, короткими и емкими фразами описывая когнитивные способности своего спутника, которые, по его авторитетному мнению, сейчас находились где-то на уровне эфемер.  — Ты не просто идиот, Авантюрин. Ты образец безрассудства, возведенный в степень, — чеканил Веритас, в очередной раз дергая за рукав назад, когда Авантюрин, весело хихикая, попытался шагнуть под колеса тяжелого лимузина на ярко-красный свет. — Та брось, я фартовый, — пробормотал Авантюрин, едва не теряя равновесие и впечатываясь плечом в грудь Рацио. Тот даже не шелохнулся, лишь глубже вдохнул, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Отель встретил их приглушенным светом и навязчивым ароматом роз. На ресепшене девушка в форме с сердечками расплылась в профессиональной улыбке, едва завидев колоритную парочку. Один едва стоит на ногах, сверкая украшениями, второй выглядит так, будто пьянство происходило за его счёт.  — Добро пожаловать! У нас сегодня специальное предложение. Для влюбленных пар скидка сорок процентов на люкс и бутылка шампанского в подарок! — прощебетала она. Веритас даже не посмотрел в ее сторону. Его лицо застыло маской высокомерного безразличия.  — Нам нужен номер. Один. И никакой бесплатной выпивки, этого добра в нем уже через край. Пока администратор оформляла карту, Веритас ловко выудил из кармана пальто Авантюрина его золотую карту и приложил к терминалу, списание прошло мгновенно. — Считай это налогом на глупость, — бросил он, забирая ключ. — И компенсацией за моё потраченное время.  В номере пахло чистотой и дорогим кондиционером. Веритас планировал просто сгрузить это недоразумение на кровать и немедленно уйти, но Авантюрин вцепился в его рукав так, будто от этого зависела его жизнь. Стоило им оказаться на широком матрасе, как в сторону Рацио начала проявляться аномальная, для состояния Авантюрина, тактильная активность. Он вертелся, пытался то ли обнять, то ли просто найти опору, и в этом хаотичном движении конечностей Веритас огреб по полной. Сначала локоть прилетел ему прямо в переносицу, заставив на мгновение зажмуриться от вспышки боли, затем колено ощутимо впечаталось в поясницу. Контрольным стал точный, хоть и случайный удар в пах, когда Авантюрин пытался снять мешающую одежду. — Аван, у нас не спарринг в кровати, — выдохнул Веритас, перехватывая его запястья и придавливая их к матрасу. Авантюрин замер, распластавшись на простынях. Его волосы растрепались, взгляд блуждал по потолку, а на губах играла та самая невыносимая улыбка, которая всегда выводила Веритаса из равновесия. Наступила минутная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием обоих, тогда его руки наконец отпустили, утихомирив эту гиперактивность.  — Почему ты пришёл? — тихо спросил Авантюрин, следуя главному алгоритму пьяного человека: смеяться со всего, а потом резко загрустить. Веритас молчал долго. Он лежал на краю кровати, глядя на свои руки. — Ты просил прийти. Мог, конечно, ограничиться пределами Пенаконии, но... Согласен, обстановку нужно иногда менять. Праздник таки. — Да, праздник, — эхом отозвался Авантюрин и резко перекатился на бок, оказываясь вплотную к Веритасу. — Нужно уметь отмечать. Он не стал ждать ответа. Авантюрин подался вперед, обдавая чужое лицо горячим дыханием, в котором сладость коктейлей смешивалась с терпким ароматом его собственного парфюма. Это было нагло, беспардонно и абсолютно в его стиле. Он потянулся к шее Веритаса, касаясь губами горячей кожи за ухом, оставляя влажный след. — Ты же не уйдешь сейчас, правда? — прошептал он, и его рука, лишенная привычных перчаток, скользнула под ткань рубашки Веритаса, оглаживая крепкие мышцы живота. Веритас резко дернулся, перехватывая его и одним движением переворачивая под себя. Авантюрин оказался вжат в мягкие простыни, над ним нависала массивная фигура, блокируя любой путь к отступлению. — Тебе нужно прийти в себя, — жестко сказал Веритас, глядя ему прямо в глаза. — Ты пьян, ты не соображаешь, что делаешь, и завтра будешь жалеть о каждой секунде этой клоунады. — А если не буду? — Авантюрин дерзко вскинул подбородок, его зрачки были расширены, превращая радужку в узкие ободки безумия. — Если это единственное, чего я хочу по-настоящему, без всяких игр в холодно-горячо? Ну же, Док, покажи мне последствия. Секундная заминка была короче вздоха. Веритас сдался. Его выдержка, которую он взращивал годами, рассыпалась в прах под этим взглядом. Он первым прильнул к губам Авантюрина, грубо, властно, без тени сдержанности, которую он демонстрировал другим. Авантюрин, привыкший всегда держать ситуацию под контролем, на мгновение потерялся. Он не ожидал такой яростной отдачи, такого напора. Его рот приоткрылся в немом ответе, и Веритас тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй, пробуя его на вкус, заставляя Авантюрина захлебываться собственным стоном. Руки Веритаса исследовали, проходясь по каждому изгибу и рельефу тела. Он сорвал с Авантюрина остатки его рубашки, пальцы впивались в бедра, оставляя покраснения на бледной коже, даже через штаны. Страсть вспыхнула мгновенно, превращая комнату в эпицентр взрыва. Авантюрин отвечал с лихорадочной жадностью, сплетаясь с ним ногами, притягивая за волосы, кусая губы до металлического прикуса крови. В какой-то момент Веритас оторвался от его рта, спускаясь ниже, к ключицам, выцеловывая каждый сантиметр кожи с пугающей сосредоточенностью. Авантюрин выгнулся в спине, его пальцы судорожно сжали простыни. — Еще... — выдохнул он, теряя связь с реальностью. — Не останавливайся. Веритас поднял на него темный взгляд, в котором не осталось ничего от прежнего холодного рассудка. Только желание, которое он больше не собирался подавлять. Он медленно расстегнул ремень на брюках Авантюрина, фиксируя его взгляд на себе. — Ты сам этого хотел. Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания и шорохом сбрасываемой одежды. Каждый жест стал откровенным, каждое касание электрическим разрядом. Когда его ладонь легла на пояс Авантюрина, пальцы без сомнения подцепили край белья, одним резким, рвущим движением избавляя от последней преграды, оставляя его полностью обнаженным под своим взглядом. Авантюрин вздрогнул. Холодный воздух отеля дразнил кожу, но тут же отступил перед жаром, исходившим от тела Рацио. Он чувствовал себя как редкий экспонат в руках безумного коллекционера, и эта уязвимость пьянила сильнее любого коктейля. — Ты всегда любил ва-банк, не так ли? — голос Веритаса вибрировал где-то в районе грудной клетки Авантюрина. — Посмотрим, какова твоя цена. Рацио не торопился. Он навис сверху, упираясь коленями в матрас по обе стороны от бедер блондина. Его ладонь медленно поползла вверх по внутренней стороне бедра Авантюрина, заставляя того мелко дрожать и непроизвольно разводить ноги шире. Когда пальцы Рацио коснулись самого интимного, Авантюрин издал рваный, полузадушенный стон, запрокидывая голову назад и вжимаясь затылком в подушку. — Тише, — приказал Рацио, хотя его собственные зрачки расширились.  — Смотри на меня. Авантюрин подчинился. Его глаза, обычно искрящиеся хитростью, сейчас были покрыты влажной пеленой. Неожиданно для самого себя, Рацио склонился и прихватил зубами мочку уха Авантюрина, одновременно с этим вводя первый палец. Вскрик утонул в глубоком, властном поцелуе. Звуки в комнате изменились, к тяжелому дыханию добавилось влажное хлюпанье и тихие, жалобные всхлипы Авантюрина, который толкался бедрами навстречу руке, умоляя о большем. — Тебе мало? — Рацио отстранился, глядя, как Авантюрин извивается под ним, теряя остатки самообладания.  Веритас только успел избавиться от рубашки, обнажая торс, который Авантюрин уже мысленно разметил своими отметинами, как тишину разрезала вибрация. Телефон на прикроватной тумбе надрывался, мигая экраном. Рацио, чье лицо застыло в выражении крайнего раздражения, рвано выдохнул и потянулся. Его пальцы, еще секунду назад сжимавшие плечо блондина, теперь привычно коснулись сенсора. — Подожди. Это ассистентка, — бросил он, прижимая телефон к уху и пытаясь выровнять дыхание. — Слушаю? Авантюрин, оставленный в покое всего на мгновение, изогнул бровь в немом вопросе. Взгляд его скользнул ниже, останавливаясь на возбуждении, отчётливо виднеющемся через ткань штанов Рацио. Ждать? Это слово никогда не входило в лексикон человека, привыкшего брать от жизни всё и немедленно. Он подался вперед, приспуская лишнюю одежду, и обхватывая горячую плоть ладонями. Рацио тут же бросил на него гневный взгляд, который должен был остановить его. Веритас едва заметно, отрицательно качнул головой, предостерегая от очередной глупости, но Авантюрин лишь нагло прищурился, предвкушая как вернёт былой контроль над ситуацией. Он подался вперед и взял его в рот, чувствуя, как по телу Рацио прошла судорога. — М-м, да. Ага, поставки материала. Да-да, я слушаю, — голос Рацио звучал непривычно глухо, сдавленно. Авантюрин действовал жадно, он проталкивал головку глубоко в узкое горло, до самого основания, глотая смешанную со слюной смазку и негромко мыча от удовольствия. Вибрация голоса Рацио отдавалась в самом корне, создавая безумный резонанс. Рацио, не выдержав, запустил пальцы в светлые волосы Авантюрина, сжимая их до боли и пытаясь отстранить его от себя, но тщетно, блондин лишь крепче обхватил его бедра, не давая двинуться. Авантюрин нехотя выпустил член изо рта, оставляя на нем влажный блеск. Он похабно высунул язык и принялся медленно вылизывать его, проходясь по каждой выпуклой вене. Чмокнув в самую головку, он слизывал новую каплю прозрачного предэякулята. — Блять, — ахнул Рацио, и его голос сорвался на высокой ноте. — Нет, Маргарет, я просто... занят немного. В порыве неконтролируемого импульса Рацио сам прижал голову Авантюрина к своему паху, заставляя его захлебнуться и принять всю длину разом. Он замер, вжимаясь в него, не позволяя выдохнуть или отстраниться в течение долгих секунд. Когда он наконец разжал пальцы, Авантюрин, весь пунцовый, с затуманенным взглядом, глубоко вдохнул, выпустив член. По подбородку стекала тонкая ниточка слюны. Заметив на тумбе тюбик смазки, предусмотрительно оставленный персоналом отеля «на всякий случай», Авантюрин довольно улыбнулся. Он выдавил приличное количество геля на ладонь, смазал член Рацио и, не давая тому опомниться, резко сел на его бедра. Кровать жалобно скрипнула под двойным весом. — Только попробуй, — прошипел Рацио, хотя его рука уже собственнически легла на талию Авантюрина. — Маргарет, это я коту говорю. Продолжай. Авантюрин сел с влажным шлепком, разом поглощая всю длину. Воздух покинул его легкие, он закатил глаза, чувствуя, как мышцы внутри судорожно сжимаются, адаптируясь. Он прижался к плотной, вздымающейся груди Рацио, пряча лицо в изгибе его шеи. — Господи боже блять, — выдохнул он, содрогаясь всем телом, пока Рацио, судя по лицу, со сведенными бровями, осмысливал его лексикон. — Нет, ничего не происходит. Я просто на работе. Занят, — Рацио сжал его ягодицу так сильно, что наверняка останутся синяки, и прошипел это прямо в телефон, который всё еще держал у уха. — А она догадливая, — Авантюрин лениво поцеловал его в щеку, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс. Его руки опустились на напряженные бедра Рацио, помогая себе начать движение. Рацио прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на неугомонном голосе ассистентки в трубке. Авантюрин сдерживал победный смешок, глядя ему прямо в глаза, темные, с дымкой вожделения. Он знал, что расплата будет суровой. Но риск всегда был его наркотиком. — Да, я приму поставку. Во сколько? Пиздец... хорошо, я буду там, — бормотал Рацио, теряя нить разговора. Авантюрин потянулся к его губам с упрямым напором. Рацио пытался уклониться, ведь ему нужно было отвечать на вопросы о логистике, но Авантюрин был неумолим. Он втянул его нижнюю губу, покусывая и дразня языком.   Голос девушки в телефоне превратился в невнятный фоновый шум. Авантюрин заерзал бёдрами, совершая медленные, издевательски-круговые движения. Рацио оторвался от его губ и сорванно простонал в ключицу, кусая нежную кожу. — Клянусь, я от тебя мокрого места не оставлю, — прохрипел он, окончательно отключаясь от внешнего мира. — Постарайся уж, — Авантюрин выгнулся навстречу новому толчку. — Ты же знаешь, чего я хочу.  Он слегка привстал и снова насадился  вниз, выбивая из обоих одновременный стон. Пальцы Рацио впились в его плоть, удерживая на месте. — Маргарет, я перезвоню как освобожусь, — выдохнул он и, наконец, швырнул телефон, который с глухим стуком приземлился на ковер. — Ты так отчаянно взывал к последствиям. Теперь забудь о контроле.  Одним резким движением Рацио перевернул их, впечатывая Авантюрина лопатками в матрас. Не давая блондину даже секунды на передышку, он рывком вышел и тут же вошел снова, что у Авантюрина потемнело в глазах. Это не было похоже на нежные ласки, ожидаемые в начале. Рацио двигался в нем быстро, заставляя Авантюрина извиваться под ним. — Ну же, смейся. — Рацио прикусил его кожу на шее, почти до крови, и тут же толкнулся еще глубже, вынудив Авантюрина захлебнуться стоном. — Где же твой блеф? — Блять, Веритас. — Авантюрин наконец дал себя услышать. — Еще... не смей... останавливаться... Авантюрин подавался вперед, насаживаясь на него сам, его бедра двигались в такт, встречая каждый выпад. Он кусал свои губы, чувствуя вкус крови, пока Рацио не перехватил его подбородок, сжимал щеки и не отрывался от мягких губ. Он кусал плечи Авантюрина, оставляя на бледной коже яркие отметины, помечая его как свою собственность, и Авантюрин отвечал тем же, царапая спину Рацио короткими ногтями, оставляя длинные красные полоски. Авантюрин почувствовал, как стены перед глазами поплыли, под действием размеренных толчков и алкоголя. Авантюрин вскрикнул, его тело свела судорога, он излился на собственный живот, не в силах больше сдерживаться, а через секунду Рацио, шумно выдохнув, замер в нем, заполняя его до краев. — Ну что, — прохрипел Рацио и улыбнулся — всё еще хочешь отмечать?  Авантюрин лишь слабо улыбнулся, не открывая глаз. Его тело было ватным, разум абсолютно пустым, но впервые за долгое время он чувствовал себя лучше. — 14 февраля... — прошептал Авантюрин, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. — Худшее свидание в моей жизни. Повторим?