Why'd you only call me when you high?

Как часто вы говорите со своими друзьями? А, если быть точнее, с теми самыми друзьями, которых любите, но сами того не осознаёте. Или осознаёте, но с криками отрицаете, говоря, что это всего лишь дружба. Насколько часто вы говорите с ними? Вот и Вейн не ответил бы на этот вопрос. Он не верит в любовь, думает, что это всё – нелепая вещь, которую люди сами себе навязывают, желая быть рядом хоть с кем-то. Точнее думает, что не верит. Только вот почему сердце снова так странно колотится рядом с Ся Фэем? Почему так хочется держать его ближе к себе и никуда не отпускать, всё время без остатка отдавать ему, постоянно находясь рядом? Хочется быть ближе, чем остальные, видеть его яркую улыбку, обращённую только к нему. Ну, может это просто глупая привязанность. Такая глупая, что аж раздражает. А какой неплохой вариант знает каждый из нас, чтобы ненадолго уйти от надоедливых мыслей? Всё совершенно верно – парочка бутылок хорошего крепкого вина и необычайно сильное желание заставить свою полную домыслов голову наконец замолчать. Пробка, если её можно так назвать, в момент вылетела из бутылки. Для Вейна это уже привычное дело. Красная жидкость едва ли не проливается через край рюмки. Одно мгновение – и вино уже оказывается в глотке, приятно обжигая стенки горла. Но его не взяло. Определённо, он знал меру. Как и знал, что грань очень тонкая, и от одной дополнительной рюмки разум может улететь в тар тарары. Только вот его это не волновало. Сначала он решил влить в себя на одну рюмку больше. Ну не станет же ему намного, выразился так, хуже. А потом в ход пошла ещё одна рюмка, а после неё ещё. И ещё. Он определённо знал, сколько он выпил. И насколько ушел вперёд от заданной организмом нормы. Мозг соображал, но с перебоями. Он сам не заметил, как пальцы словно на автомате набрали привычный такому состоянию номер. Может он, на самом деле, и соображал, но этого он не вспомнит. Как и разговора, который последует за набранным номером. Он надеялся на это. Но почти каждый раз надеждам не суждено было сбыться. Поэтому приходилось нагло врать. Себе самому, Ся Фэю, да буквально всем. Было довольно поздно, поэтому Вейн не удивился бы, если бы ему не ответили. Гудки продолжались около минуты, прежде чем прекратились, а на том конце послышались какие-то шорохи, прежде чем из динамика раздался голос: – Вейн? Почему ты звонишь, что-то случилось? Конечно, Ся Фэй за время успел привыкнуть к таким ночным звонкам. Вообще, парочка ночных звонков была действительно важной. Там днями занятой Вейн пояснял своему другу, что, к примеру, фотосессия перенесена едва ли не на завтра, поэтому ему стоит оставаться на связи, чтобы получить точные детали. Только в последнее время эти звонки сменились на пьяные монологи Вейна. И Ся Фэю хотелось, правда хотелось ответить на то, что он говорит, только вот утром или при следующей встрече сам Вейн всё отрицал и списывал на пьяные бредни, чем в первое время действительно разочаровывал актёра. Может, если бы он не отрицал сказанное ночами, то Ся Фэй, может, и ответил бы ему хоть чем-то. Все эти "люблю" стали просто звуками, доносящимися до ушей. Да, было обидно, что Вейн это отрицал, что списывал на опьянение, но это слово больше не колыхало сердце, как ему казалось, так, как в первые разы, а всё потому, что теперь Фэй знал, что это всё – глупое враньё. Как только Феликс ответил, губы Вейна расползлись в довольной ухмылке. Душа ликовала – ему ответили, значит, Ся Фэй снова готов услышать его. Может, хоть в этот раз он действительно внемлет его словам? Конечно, Вейн знал, что Фэй спишет всё на пьяный бред, который на утро забудут оба. И правильно сделает. – Мой любимый Ся Фэй мне ответил. Представляешь, как я рад? В нём говорил алкоголь. И, если быть честным, часть подсознания, которое понимало, что у Вейна есть чувства. Дурацкие чувства, которые терзали его сердце едва ли не каждый день, заставляя заглушать слишком громкие мысли единственной доступной вещью. Глупо, как же глупо было отрицать все те чувства, что у него были. Только вот Ся Фэй уже не верит. Не верит ни единому слову, которое скажет Вейн. Независимо от того, пьян он или нет, разговор об их чувствах друг к другу не будет серьёзным. Никогда. Просто потому, что на трезвую голову Вейн не скажет подобного, не будет убеждать Фэя в своих словах, не станет умолять, чтобы тот хотя бы послушал его. – Знаешь, ты ведь никогда не придаёшь моим словам серьёзности. Ты разбиваешь моё сердце, мне очень грустно от этого. В этих словах не было слышно ничего похожего на грусть или тоску, о которой говорил сам Вейн. Поэтому Ся Фэй никогда не принимал близко к сердцу эти самые клятвы в любви и безмерном обожании. Он никогда не слышал искренности в тоне Вейна. Что бы он не говорил, в голосе слышалась эта самая ухмылка, которая казалось, никогда не слезала с лица. Словно это было натянутая маска, которая приросла к лицу, и теперь сам Вейн не может снять её. А может, это была простая защитная реакция на стресс, только вот почему-то Ся Фэй ещё давно закинул эту идею в закромы своего сознания, не задумываясь об этом. – Почему ты не хочешь говорить со мной? Ты ведь знаешь, как я люблю твой голос. Мне так хочется, чтобы ты принял мои слова, поверил мне наконец. Опять эта сладкая ложь, придумал бы что-нибудь поинтереснее, может, Ся Фэй почувствовал бы что-либо помимо боли в голове и чего-то, что резко защемило сердце. Наверное, он всё ещё не отпустил. Как же ему хотелось, чтобы эти слова были правдой, чтобы они во всём разобрались, признались и обговорили. Может, этого всего не было бы. Не было бы пьяной болтовни Вейна, который, по всей видимости, не особо соображает, что вообще несёт, не было бы молчащего на том конце провода Ся Фэя, который уже по десятому кругу выслушивал одну и ту же лесть и каждый раз, скрипя зубами, как попугай, потом повторял "иди проспись, поговорим, когда будешь трезв". – Я так соскучился. Хочу увидеть тебя скорее. Когда у тебя следующая фотосессия? На этот вопрос, впервые за весь разговор, Ся Фэй мог ответить, хоть и не особо хотел. Зато он теперь на все сто уверен, что его собеседник в стельку пьян. За его расписанием Вейн следил, как за зеницей ока, и если уж он сам не помнит, когда запланирована следующая фотосессия, то это могло значить только то, что сейчас он явно не в себе. Голос Ся Фэя был тихим и слегка глухим, будто он сдерживал в себе что-то. – Через два дня в одиннадцать часов. Неужто ты не забудешь то, что я тебе сказал, в этот раз? Его изрядно это достало. Он не мог воспринимать слова Вейна всерьёз только потому, что на утро он постоянно прикидывался, что ничего не было, а его слова были простым бредом. Ну знаете, ведь многие признаются людям, находясь в состоянии алкогольного опьянения. И почти все отрицают сказанное, как только протрезвеют. Вот и Вейн такой же. – Как же я могу забыть то, что мне сказал мой милый Ся Фэй? Он снова за своё. Это какое-то издевательство, да? Он что, специально выводит того на эмоции? Если да, то браво, у него чудесно получается! Ещё немного, и Ся Фэй точно бросит трубку, оставив Вейна один на один с самим собой. Нос начало неприятно щипать. Интересно, это была злость, грусть или отчаяние? А может, всё в месте. Фэй всегда был эмоциональным человеком, только вот сегодня что-то изменилось. Почему-то ему стало действительно обидно. Настолько обидно, что он не мог объяснить это. К тому же, эта обида сопровождалась тупой болью где-то слева в груди. Ну он ведь прекрасно знает, что там находится и почему ноет. Гадкое чувство. Не взаимная любовь довольно неприятная и мерзкая, особенно, когда тебе чуть ли не на коленях клянутся в чувствах, а потом отрицают это и шугаются этой темы как огня. – Вейн, ты постоянно забываешь. Забываешь то, что я тебе сказал, забываешь свои слова, обещания, просьбы, клятвы. Ты не помнишь ничего! Почему ты продолжаешь давить на больное? Тебе приносит удовольствие издеваться надо мной? В конце этой речи голос Ся Фэя сорвался на крик, а из глаз покатились мелкие слёзы. Одна, вторая, а потом за ней ещё, и ещё, после чего это превратилось в полноценный плач. Вейн молчал, поэтому в разговоре было слышно только прерывистое дыхание и редкие, еле слышные всхлипы. Было до жути обидно. Больно. До чего же больно. Определённо, Ся Фэй знал, что Вейн ничего не вспомнит. Ведь он всегда говорил, что того, что он сказал, не было. Поэтому молчанка по поводу их чувств друг к другу продолжалась мучительно долго, и до сих пор никто не начинал говорить на эту тему первым. Ся Фэй просто потому, что все слова Вейна нельзя было воспринимать всерьёз, а сам Вейн молчал просто потому что. Ся Фэй не догадывался, что у него в голове, да и спрашивать бесполезно, он ведь будет отпираться до бесконечности. – Мой милый Ся Фэй, не говори так. Я ведь действительно люблю тебя, почему ты думаешь, что я вру? Это уже даже не смешно. Конечно, Ся Фэй прекрасно понимает. Понимает, что этот человек и тот Вейн, с которым он будет говорить днём, – двое совершенно разных людей, даже потому, что второй бы никогда не сказал того, что скажет первый. Это одновременно раздражало и вводило в состояние, подобное тому, в котором сейчас находился Ся Фэй. Вся эта любовь и обожание только на одну ночь, дальше оба так и будут жить своей жизнью, будто этого разговора не было. Создавалось впечатление, что Вейн прекрасно всё понимает, просто ему действительно нравится слушать, как удручённо звучит голос его собеседника каждый раз. Если он вообще осознавал эмоции Ся Фэя в этот момент, что очень маловероятно. – Вейн, пожалуйста, хватит. Ты снова пьян. Если ты не вспомнишь этого утром, то прекрати мучать меня хотя бы сейчас. Говорить удавалось через силу, подавляя желание послать его к чёрту. Сам голос дрожал, а глаза неприятно саднило. Почему он продолжал давить на раны, зная, что они отдадутся болью в каждой клеточке тела? Это словно очередная издёвка, не более. Наверное, надо заканчивать брать трубку, надеясь, что хоть сегодня Вейн вменяем. Уж лучше бы он звонил как раньше, только с новостями о переносах или важных вещах и не более. Сейчас же это казалось большим из зол. И Ся Фэй каждый раз слепо смахивал "принять", будто ведомый глупыми мыслями, что это будет адекватный созвон. – Ся Фэй, подожди, я-... В голосе Вейна вдруг послышалась толика осознания. Да он и сам кое что понял. Он ведь уже говорил это. Каждый раз одно и то же. Каждый раз то, что он пытался донести, было определено, как максимально несерьёзная вещь, в которую нельзя верить. И Ся Фэй правильно делал, что не верил этому всему. Отрицание только привело их обоих к краю обрыва, и чем больше сам Вейн будет сначала подходить сзади, а потом всаживать нож в спину Феликса, тем быстрее один из них упадёт в бездну, а второй так и останется смотреть на это свысока. Доходило до смешного – он ведь помнил всё. Прекрасно помнил всё, что сказал ночью, понимал, что будет врать, говоря, что ничего такого не было. Запоминал каждое изменение интонации Ся Фэя. Может, было бы лучше, если бы он действительно забывал это, но только он, к сожалению, помнил. – Нет, Вейн. Поговорим, когда будешь трезв. Голос при этом подрагивал, но сам Ся Фэй успокоился. Вроде бы. Вот только если бы Вейн снова начал попытки донести до него что-то, то его бы снова взорвало от переизбытка негативных эмоций. Поэтому он и хотел поскорее закончить разговор. Он не видел смысла в том, чтобы продолжать делать себе больно. Перед завершением звонка он только тихо произнёс "почему ты звонишь мне только, когда пьян?...". – Ся Фэй, постой, я ведь правда!- Вейн не успел договорить. Зазвучал характерный звук, после которого голос на той стороне больше не сказал ни слова, оставив Вейна на едине с собой же. Он не сразу понял, что звонок завершился, а когда понял, то шёпотом закончил "люблю тебя...". Какой же он ужасный человек. Он на протяжении практически нескольких месяцев мучал того, которого, оказалось, действительно любит. Он всегда пытался обмануть самого себя, сказать, что не чувствует ничего такого, но не смог. Все эти "не помню, не было" были просто притворством, чтобы уйти от ответственности, заставить Ся Фэя забыть об этих словах, списать всё на пьяный бред, но слышать его таким было настолько больно, что Вейну просто хотелось, чтобы он не думал об этом, чтобы всё было как раньше. Только как раньше не будет. Пустая бутылка полетела в стену, наполняя комнату характерным звоном битого стекла. Какой же он ублюдок. Насколько мерзко он себя вёл. Позволил себе причинить боль человеку, который был для него на первом месте среди всей этой серой массы. Он ведь в самом деле бесился, когда его отвергали, но готов был слушать Ся Фэя вечно, что бы тот ни говорил. Но он не должен был превращать единичный звонок в развлечение, которое не приносит удовольствия никому. Он чувствовал такое отвращение к самому себе, что перебить его чем угодно было невозможно. Он знал, что поступает неправильно, знал, что причиняет боль Ся Фэю, но почему-то продолжал. Может, он просто пытался выразить свои чувства хоть каким-то способом, даже если потом и делал вид, что они не настоящие. А может он просто искал оправдания, чтобы перестать настолько ненавидеть себя в данный момент. Утро наступило неожиданно быстро. Вейн всю ночь раздумывал, как бы поговорить с Ся Фэем. Нужно заканчивать этот цирк. Хотя бы ради того, чтобы больше не делать больно самому Феликсу. Даже если Вейна отошьют, он прекрасно всё поймет и они будут общаться исключительно как товарищи по работе. В результате, решив попытать удачу, он напечатал короткое "я могу прийти? это важно" и стал ждать ответа. Он пришел быстро. Сообщение тоже было без лишней воды "хорошо. где живу знаешь". Наспех собравшись, Вейн вызвал себе такси до дома Ся Фэя, мысленно подгоняя его. Это нужно закончить, и чем быстрее, тем лучше. Больше Фэй не будет испытывать боль от слов Вейна, больше не будет страдать от поздних звонков, не будет выслушивать бред, который потом будет якобы забыт. За поездку столько мыслей пронеслось в голове Вейна. Что он скажет? Как объяснит? С чего вообще начать разговор? А если Ся Фэй не захочет его видеть? Подумает, что он снова не в себе? Пытаясь ответить на все вопросы разом, Вейн только больше запутался. За этим всем он и не заметил, как доехал до уже знакомого дома. Заплатив чуть больше заданного тарифа, он быстро вышел из машины, не бросив на водителя ни единого взгляда. Всё его мысли крутились вокруг одного человека. Только Вейн подошёл к двери, как она открылась, и перед его лицом предстал Ся Фэй. Выглядел он так, словно не спал ночь. Сам Вейн, наверное, выглядел не лучше. Однако Фэй пытался выглядеть так, словно ничего не было. Будто это не он плакал сегодня ночью, будто никакого разговора не было. Даже улыбался. Вейну показалось, что что-то внутри металлической хваткой сжало сердце. Под приветствия Ся Фэя он прошёл внутрь, отвечая тем же. Так и не придумав, с чего бы начать разговор, Вейн решил начать с проверенной временем темы. – Готов к ближайшей фотосессии? Она ведь уже совсем скоро, буквально через пару дней. Во взгляде Фэя промелькнул сначала вопрос, а потом какая-то странная эмоция, которую Вейн не смог истолковать сразу. А потом он понял. Это было одновременно понимание и нечто, похожее на разочарование. Разве это важная вещь, о которой до этого писал Вейн? Уж точно нет. Но Ся Фэй ждал. Терпеливо ждал, пока он начнёт говорить о том самом важном, ради которого назначил такую неожиданную встречу. – Спрашиваешь тоже, конечно готов. Говорил это Фэй с улыбкой, но было в ней что-то не то. Словно она была не такой искренней, как всегда, а натянутой, что-ли. Вейн не удивился. Он столько натворил, что относиться к нему и его словам серьёзно было бы сложно. Они прошли в комнату Ся Фэя. Несмотря на присутствие гостиной в доме, обычно он приводил гостей к себе. Было в этом что-то особенное, что придавало его личности чего-то интересного. Сам Фэй присел на кровати, но Вейн остался стоять под вопросительным взглядом. Он словно...растерялся? Да, именно это слово было похоже на то, каким сейчас казался Вейн. Он будто думал, стоит ли ему говорить то, что хотел. Он мог сейчас свернуть разговор в совершенно другое русло, просто какое-то время проговорить с Ся Фэем, а потом сделать вид, что у него какие-нибудь дела и уйти, а мог сделать то, ради чего приехал. Резкий вдох и выдох, Вейн поднял взгляд, встретившись со взглядом собеседника, и решил, что была ни была. – Ся Фэй, послушай меня сейчас. Я должен сказать тебе действительно важные вещи. И я сейчас абсолютно вменяем. Не дожидаясь ответа на свои слова, Вейн понял, что, если не скажет сейчас, не скажет никогда, поэтому надо действовать, пока его непонятно откуда взявшаяся смелость не пропала. Он лишь увидел, что во взгляде Ся Фэя промелькнула тревога. – Ты действительно мне нравишься. Не в смысле как друг, а как....парень. Всё то, что я наговорил тебе сегодня ночью, да и не только сегодня – чистая правда. Я всегда отмахивался только потому, что боялся ответственности за слова. Боялся потерять тебя. Ты не представляешь, как важен мне. И я сейчас действительно трезв. Ты обещал поговорить со мной, когда я буду вменяем. Ся Фэй молчал. Молчал долгое время, прежде чем его опущенный куда-то взгляд поднялся на Вейна. Он казался таким затравленным, что Вейн еле подавил в себе желание подойти к нему. Он готов был биться об заклад, что этот человек всё ещё не верит ему. Любое, сказанное по этой теме, слово, скорее всего, осталось бы проигнорированы. Но Фэй не может игнорировать человека вживую. – Вейн, это что, шутка? Если да, то это ни капли не смешно. Я не хочу больше выслушивать такие вещи. Казалось, он сейчас произнесёт "особенно, если они разбивают моё сердце вместо твоего", но дальше он промолчал. Тон звучал холодно, а в глазах горело отчаяние вперемешку с обидой. Вейн просто не знал, как донести до Фэя то, что он действительно говорит правду. Конечно, после таких выкрутасов, что он наделал, верить ему – себя не уважать. Не придумав ничего лучше, он сделал несколько шагов вперёд, стоя к собеседнику на практически минимальном расстоянии. Решив, что это один из лучших вариантов, Вейн в момент наклонился и, взяв лицо ничего не понимающего Ся Фэя в свои ладони, поцеловал. Тот сначала, казалось, вообще не понял, что произошло, а когда пришло осознание, попытался оттолкнуть Вейна, на что тот спокойно отстранился. Сейчас давить на Фэя было бы самым плохим решением, которое вообще было можно предпринять. – Теперь ты мне веришь? Как думаешь, стал бы я целовать человека, который мне не нравится? Мысль вроде разумная, только вот в голове Ся Фэя, который всё также ошалелым взглядом смотрел на человека перед собой, этот довод мог найти миллион опровержений. Ведь, как говорится, на каждое слово да есть две тысячи слова нет, поэтому Вейн не собирался торопить парня с доводами. Он, конечно, ждать не любит, но ради этого человека готов столько, сколько тому понадобится. Через время Фэй всё-таки, видимо, обдумав случившееся, заговорил. – То есть всё это время ты...прекрасно всё осознавал? Но почему ты не перестал? Ты ведь точно понимал, что делаешь больно. Себе, мне, обоим. Этим вопросов сам Вейн терзался долгое время. Он знал, что больно будет. Он понимал, что больно ему, что больно Ся Фэю, но он не знал, каким ещё способом можно выразить эти странные чувства, чтобы потом не возникло вопросов. Но они возникли, и отвечать на них было не особо приятно. Потому что Вейн просто не знал, что ответить. Давно он не чувствовал себя так растерянно. – Я не могу ответить на эти вопросы, потому что сам давно задаюсь ими, и не знаю, какой ответ хочу получить. Зато я прекрасно знаю, что я больше не хочу этого делать. Я не хочу причинять тебе боль. Я...хотел извиниться перед тобой. Правда, прости меня. Мне всё равно на то, что буду чувствовать я, я просто хочу, чтобы больше не было плохо тебе. И если ради этого мне придется покинуть тебя, если тебе от этого станет лучше, то я готов это сделать. Нет, он не готов. Сознание едва ли не кричало ему, что он врёт. Он не сможет отпустить. Ся Фэй – самый близкий ему человек, и, наверное, единственный. Глупо говорить, что он сможет спокойно принять факт его ухода из своей жизни. Ся Фэй устало опустил голову. Он действительно устал. Устал гадать, правда это всё или нет. Ему явно нужно время. Он, конечно, не знает, насколько много, но ему нужно переосмыслить всё это. Свои чувства, мысли, желания, а так же переварить все потрясения. Он всё это время считал, что иногда он выполняет для Вейна сугубо роль человека "забыть и напиться", которому можно высказать всякий бред, который только придёт на ум. А тут, оказывается, что его действительно любят. Это действительно не укладывалось в голове. – Дай мне время. Мне...мне нужно подумать. Кивнув головой в знак согласия, Вейн кинул последний взгляд на отрешённого Ся Фэя и вышел из комнаты, оставляя парня наедине на своими мыслями. Пытаясь не уйти далеко в самые дебри сознания, Вейн вдруг почувствовал, что ему стало как-то ощутимо спокойнее. Будто груз с души, ей богу. А может, это было обманчивое затишье перед бурей. Его может накрыть новой волной буквально в любой момент. Поэтому он и старался не уходить слишком глубоко в размышления. Потому что знал, что там кромешная тьма, выбраться из которой ну очень сложно. Вейн не знал, сколько просидел вот такая думая ни о чём и одновременно обо всём, но в один момент его внимание привлекла открывающаяся дверь. Оттуда вышел Ся Фэй с максимально серьёзным выражением лица, и направлялся он, судя по всему, в сторону Вейна. Тот встал и хотел что-то сказать, но не успел. Фэй схватив того за грудки, притянул к себе, увлекая в поцелуй. Целовался он хорошо, но с таким остервенением, словно это был последний поцелуй в его жизни. Вейн, осознав всю ситуацию в считанные секунды, ответил на поцелуй, зарывшись пальцами в светлые волосы. Это было похоже на некое противостояние, потому что каждый пытался перехватить инициативу. Покусанные губы начали приятно саднить, отдаваясь лёгкой тупой болью. Языки сами собой переплетались. Когда воздух заканчивался, оба отстранялись с неохотой, после чего, вдохнув побольше, возвращались к поцелую. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем они перестали. Отстранившись, оба ещё какое-то время смотрели друг на друга, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. Посмотри на любого, и сразу станет понятно, чем они занимались пару минут назад. Губы опухли от поцелуев, щёки покраснели, а волосы Ся Фэя растрепались. Вейн, увидев, что сам сделал с причёской Фэя, улыбнулся и принялся возвращать его внешний вид в норму. Ся Фэй, в ответ на это, тоже улыбнулся. – Вот тебе и мой ответ.