С тобой даже мёртвый не заскучает

– Никак в голове не укладывается... Была же где-то здесь!– Недовольное бормотание донеслось из глубины однокомнатной съёмной квартиры с ужасным эхо. Торопясь, юный в скором будущем врач копошился в белоснежных лакированных ящиках собственной ванной в поисках тонкой, но крепкой, проверенной временем резинке для своих длинных волос. Увы, на практике, ровно также, как и на реальной смене, при работе с уже остывшими и не требующими немедленной помощи пациентами размахивать белоснежными, длинными прядями запрещено правилами общей санитарии. Пар в медицинском университете подразделения города молодого парня в этот день не было, но была практика, простая стажировка и исследование, ничего более, но недооценивать столь простое описание работы нельзя - готовиться нужно к худшему, зная, сколько суматохи происходит в том отделении морга, в котором собирается работать наш герой на повестке дня. Разобравшись в личных вещах и перевернув собственный порядок в квартире о котором юноша сильно печётся он всё же нашёл то, что искал, немедленно завязав свои волосы в высокий хвост, попутно накидывая верхнюю одежду и сумку на плечо, полную бумажной волокиты, но самым важным был студенческий билет с его именем, аккуратно напечатанным на плотной бумаге: Микаэль Фотиев.

***

Выдержке новоиспечённого стажёра, порой, завидуют сами врачи, что работают в данном месте. Торопливо предъявив удостоверение личности и опросив, куда ему идти, Микаэль поспешил на этаж выше, в кабинет ведущего его работу глав врача. Это оказался с виду аккуратный, опытный мужчина лет так пятидесяти, с лёгкой сединой обрамляющей короткую стрижку, которая не сильно старила его в купе с морщинами, которых было катастрофически мало для такого возраста. Он был рад видеть своего подопечного, пусть и оставался строг, ведь в нём выступала особая, тихая гордость каждый раз, когда он видел новоиспечённых, рвущихся к знаниям и труду врачей его разряда, особенно в такой неприятной для многих стязе, как патологоанатомия. Она кажется людям мрачной и нездоровой, и никто не в праве их осуждать за это, ведь ежедневно часами работать с людьми уже переступившими грань смерти можно лишь с высоким самообладанием и, порой, хладнокровием. – А вы уверены, что это правда стоит доверить мне? – Робко спросил Микаэль спустя около пятнадцати минут разговоров со своим покровителем по найму, тот выпалил о своём решении выделить белокурому юноше собственный кабинет для обследований и работы на приличный срок службы, по сменам полностью под его контролем и опекой, что не укладывалось в нервной голове, пусть и готовой к серьёзной ответственности, но всё ещё содрогающейся перед масштабом сей деятельности. – Не переживайте, вы быстро свыкнетесь. Я вижу в вас огромный потенциал и хочу испытать его на деле, и если у вас возникнут трудности то вы можете обратиться ко мне и вам тут же окажут помощь.– Уверенно утвердил главврач, не желая пререкаться и спорить. Он знал на какие риски шёл и понимал, что Микаэлю будет крайне трудно иметь столько обязанностей, но по его рассказам тот был стойким, потому он полностью ему доверял, фантомно чувствовал, что парень здесь приживётся. Тяжело выдохнув, Микаэль взвесил все за и против и всё же решился попробовать, ведь такой шанс упускать нельзя, особенно в его положении, ведь до ординатуры он ещё не доучился, и подобная сделка была слишком кусачей по цене времени, за которое он пусть и не боролся, но старался использовать по максимуму если такая возможность была. Получив форму и целую гору заполненных до верха папок состоящих из ведомств, медицинских карт, заявок и результатов исследований предыдущих врачей, юноша принялся за работу, вооружившись ручкой, печатью и терпением. Не один час он провёл сгорбившись над рабочим столом, перепроверяя медицинские карты и сравнивая их с цифровой вариацией, работая с явками о новых поступлениях, кто остаётся на вскрытие: кто на бальзамизацию, у всех поводы разные но путь один - на холодный стальной стол, а после в длинный шкаф, полный таких же, заждавшихся своего часа пациентов, которых освободил обычный человеческий фактор, которого Микаэль ни сколько не боялся - смерть. Не важно от чего: от своих рук, от чужих, может и вовсе несчастный случай, но итог один для всех и не то чтобы скуден. Он видел его как покой: что-то нейтральное и серое, в чём нету ни плохого, ни хорошего. Он мог понять горе по поводу потери кого-то, но сам его не испытывал уже будучи привыкшим к смерти как к среде и факту, обыденности. Хотя, если бы покойником оказался кто-то из его семьи, ему было бы безусловно неприятно.

***

Оставшуюся смену Микаэль отсидел достойно. Практических заданий у него сегодня не было, кроме работы в стиле "принеси-подай", конечно же. В воздухе стоял металлический звон зажимов для перекрытия кровотока артерии, которая по неосторожности курирующего процесс патологоанатома была задета массивным ножом, напоминающий тот, что обычно хранится на кухне для работы со сливочным маслом или паштетом, пастой. Причиной данной ошибки была невнимательность, вину за которую взял на себя белокурый помощник, ведь это он отвлёк врача выше по рангу простым вопросом: «чем можно заменить спирт, если он кончился?». Но несмотря на промахи и тяжесть бумажной волокиты, своим первым рабочим днём он остался вполне доволен. Его не волновало то, насколько измотанным он возвращался домой, бессильно бросая сумку со своими записями и личными вещами около рабочего стола, тускло освещённого лампой на пару со всей комнатой. Он хотел как можно скорее взяться за намеченное эссе и курсовую, которую так усердно пишет последнюю неделю, потому без зазрения совести не стал заниматься бытовыми делами - наводить порядок, менять одежду, готовить, зачем? Впервые почувствовав лёгкий экстаз от успешной практики и нажитого опыта, в одних домашних брюках с купленной по дороге булкой в руках он уселся за учебники с тетрадями формата А3, расписывая свой насыщенный тихими событиями день во всех подробностях, формулируя мысли в более профессиональный язык, чувствуя как тепло распласталось по его телу от одной только мысли: мечта половины его жизни, к которой он так долго рвётся упорным трудом, наконец оказалась неимоверно близко, почти в его руках, и до её достижения ему оставалось совсем чуть-чуть. Он ощущал себя словно маленький ребёнок за неделю до своего дня рождения или нового года, который уже настроен получать желаемое, слепо веря в то, что все его запросы будут услышаны и исполнены. Хотя, несмотря на общий трепет, Микаэль сохранял свою привычную рациональность, понимая, что расслабляться нельзя будет ни сейчас, ни тем более вдальнейшем, когда его работа наконец устаканится и он устроится прямо так, как желал, ведь счастье требует усилий, особенно сейчас, когда он в самом разгаре своего пути к высокой квалификации, но это не отменяет того, что гордость он всё ещё мог и должен был испытывать, ведь обещание данное себе и своей семье ещё в подростковом возрасте скоро будет исполнено.

***

Следующая неделя тянулась тяжело, ведь завалы были жуткие, особенно с ростом заболеваемости болезнями вроде венерических, которые оказываются, в основном, фатальными, ведь никто никогда не признает, что он болен чем-то таким, это ведь позор! Также поступали трупы, связанные со смертью от болезней вроде рака или инфекций. В случае с раком большая часть органов оставалась в идеальном состоянии, что было редкостью, и пригодные для донорства немедленно отправлялись плавать в формалине до своего звёздного часа после вскрытия. Тяжелее всего давались инфекции, особенно кровеносные. Анализировать и выявлять их как причину смерти было не самым простым занятием изначально, самым сложным было оставаться максимально аккуратным, ведь если дать волю случаю то следующим на разделочном столе будешь лежать уже ты. Но недели работы плавно перетекли в целый месяц, и по истечению этого времени смены давались гораздо проще. Микаэль больше не перетруждался и не терялся в обязанностях и задачах, разобрался со всем и смог навести в графике точно такой же порядок, как и в своём доме с головой, чётко составив огромный план, полный пунктов и подпунктов. Ему удобнее сначала заниматься важной и крупной работой: той, что требует немедленного обращения на неё профессионального внимания, а после уже работать с мелкими вещами - простые смотры, подписи, печати, обращения, так на душе было легче. Не ощущалось тягости обязанностей и торопливости - идеальная среда для вечно размеренного перфекциониста Микаэля, и собственный навык планирования помог ему адаптироваться и войти во вкус и погрузиться в атмосферу работы бурлящего жизнью места, где любая жизнь констатируется оконченной - морге.