Одной крови

      Земля плавится под ногами, и Ким Рок Су ощущает, как плавится тоже.       Это агония – мир вокруг мутнеет, рассудок утекает сквозь пальцы чем-то метафорическим, что невозможно поймать, а под пальцами ощущается раздираемая плоть. Он одновременно и дрейфует в происходящем, и рвёт и мечет, припадая к земле и совершая выпады отработанными движениями. Голова гудит пустотой, но душа бьётся злобой. В глазах больше не мутно, их просто заливает вонючая грязная кровь. От визга и рёва закладывает уши, грудная клетка сотрясается и вибрирует от странных рокочущих звуков, мышцы лица болят от оскала, и Ким Рок Су, теряя осознанность, наверное, воет. Это невыносимо, отвратно, мерзко; он ненавидит, хмурится, хрустит чужими костями, обливается нечеловечьей кровью, уничтожает всё вокруг и опустошает поле боя. Тишина оглушает, его трясёт, ноги едва держат, но этого катастрофически мало.       Внезапно приходит осознание. Веки подрагивают, глаза пересыхают и болят оттого, насколько широко раскрыты, а Ким Рок Су едва пошатывается: он весь залит кровью. Взгляд судорожно бегает по округе, заваленной трупами монстров, безрангового, более стандартных, людскими... Разум едва ли пытается функционировать, пока помутневшим зрением Ким Рок Су не замечает команду. Все они покрыты кровью, некоторые задеты такими когтями, которых ни у одного монстра ещё не было зафиксировано, и каждый живой человек, как один, пятится от Ким Рок Су назад.       Внезапно становится понятно, что на пальцах у него больше не ногти, а те самые незафиксированные когти.       Это не суматошная паника, всполошное биение сердца, скачущий пульс и нарастающая тревога. Это – вылитый на голову ушат ледяной воды, удар под дых, убитое доверие к самому себе и растоптанный самоконтроль. Ким Рок Су весь сутулится, жалеет-свирепеет-рычит, не понимая, как реагировать, боясь одновременно и себя, и за себя, и лиц тех, с кем бок о бок провёл годы, когда вдруг его окликают по имени:       – Рок Су-я, – тело инстинктивно напрягается, но не кидается в атаку, узнав в говорящем лидера группы. – Эй, Рок Су-я, посмотри на меня.       Ли Су Хёк изранен так, как теперь принято считать обычным и нормальным, но Ким Рок Су всё равно тихо рычит – и разве это не странная концепция для того, кто не позволяет проскользнуть эмоциям даже в выражении лица – и не знает, хочет он защитить или добить. Это страшно и странно, потому что лидер группы всё тот же, но мысли и чувства пробуждает другие, настолько сильные, что игнорировать их попросту невозможно. Его руки приглашающе разведены, поза открытая и страха в глазах ни на грамм. Он никак не смущён тем, насколько заляпался в грязи и крови, что лежит в его ногах и какие звуки издают чуть живые сотрудники другой команды, не вовремя подоспевшие на помощь. Это привычно и ожидаемо; Ким Рок Су не движется, всё равно настороженный и сбитый с толку всем происходящим, не желающий признавать произошедшее.       Тихие шаги не вселяют уверенности ни в Ким Рок Су, ни в безмолвных зрителей происходящего. Ли Су Хёк преспокойно подходит ближе и вытягивает руку, что-то сжимая в кулаке. Хочется отстраниться, но лидеру группы Ким Рок Су без размышлений доверит свою жизнь, поэтому он смотрит.       Монетка. Золотая обёртка, немного помятая, но всё ещё блестящая, вызывает неподдельное удивление и такое тотальное непонимание, что вся ситуация теряет какое-либо напряжение. Это же абсурд – шоколадная монетка в апокалипсисе, на поле боя, когда с Ким Рок Су происходит непонятно что! Но неподдельный шок перевешивает вообще всё, и негатив снимает как рукой. Взгляд фокусируется на блестяшке, и ничто больше не имеет значения.       – Вот так, – Ли Су Хёк говорит мягко, вкрадчиво, и аккуратно вкладывает монетку в промокшую в крови ладонь, – главное не съешь меня, донсэн.       Ким Рок Су смотрит на него совершенно невпечатлённо, выпрямившийся от этой шоковой терапии и потерявший суть происходящего. Сокомандники расслабляются и подходят ближе, начинают обыкновенную возню собирания полезных материалов с туш монстров, безрангового – в первую очередь, латают друг друга на скорую руку, а Ким Рок Су молча недоумевает. Монетку он съедает, а обёртку расправляет и кладёт в карман, чтобы не потерять. Чхве Чжон Су накидывается на него со спины с воплями и за это чуть не оказывается откинут, Ли Су Хёк смеётся с их взаимодействия, медленно выводит группу с поля боя, уже сейчас начиная полоскать всем мозги по поводу отчётов, и всё быстро приходит в норму. Ким Рок Су, однако, хмурится, не понимает и чувствует, как внутри что-то неприятно ворочается.       Когти никуда не исчезают, как и раны на телах союзников, как и их кровь на одежде Ким Рок Су.       Записи крутятся на повторе, воспроизводя те ужас и агонию, но усилием воли оказываются загнаны в уголки сознания. Не здесь и не сейчас – отчёты действительно не ждут.       Дорога до офиса компании проходит незаметно: всё те же люди, шутки и ситуации, что-то незаменимое и привычное, почти родное. И Ким Рок Су всё тот же, но что-то не то. Голос Чхве Чжон Су и размашистые жесты лидера группы, зовущих его в странное обсуждение преимуществ локального насилия над советом директоров перед неработающей дипломатией, все страхи откладывают на потом, когда появятся время и силы. В такое время, как теперь, даже время «на подумать» нужно усердно втискивать в расписание – либо пашешь как проклятый, либо отвечаешь за безделье жизнью.       Зайти в здание и обсудить вылазку, как обычно, дело получаса. Потом осмотры у медиков, попытки прогнать Ли Су Хёка помыться, невероятно долгое заполнение отчётов и, наконец, приходит время обдумать произошедшее. Ким Рок Су закрывает свою квартиру на все замки и щеколды, зашторивает окна, включает небольшой светильник на батарейках и становится у единственного в доме зеркала в ванной. Зрачки вытянулись, кожа кажется ещё бледнее, чем раньше, клыки заострились – Ким Рок Су на пробу проводит по ним пальцем и с удивлением ощущает, как легко пронзается кожа. Когти невероятно сложно описать: похоже, что сами пальцы вытянулись, а ногтевые пластины заострились и укрепились. Это не по-кошачьи, когти втянуть невозможно, как и хоть как-то ими двигать. Их не подстричь ножницами, не получается сломать давлением, и Ким Рок Су хмурится из-за того, как иначе стали ощущаться взятые в руки предметы и стал отличаться сам принцип держания чего-то. Держать оружие определённо придётся учиться заново, а это означает переучивание вообще всего едва ли не с нуля.       Ким Рок Су падает лицом на кровать и просто лежит, без нетерпения представляя, как за него вновь примется Чхве Чжон Су, так расстроившийся недавнему прекращению тренировок с мечом. Вдруг слышится возня за дверью и бряцанье ключей – за долю секунды в руках кинжалы, светильник выключен, а сам Ким Рок Су за углом, чтобы иметь преимущество внезапности над любым входящим.       Ли Су Хёк заходит с громким «эй, Рок Су-я!», и кинжалы помещаются обратно в кобуры. Чхве Чжон Су с лукавой ухмылкой заглядывает за тот самый угол, где Ким Рок Су их всегда поджидает, и заливисто смеётся. Для них это стало ритуалом, но против нежданных гостей, не таких редких, как хотелось бы, работает безукоризненно. Ким Рок Су просто хотелось бы, чтобы это раздражающее красное пятно рядом с порогом удалось когда-нибудь отмыть.       – Ну как, донсэн, смирился со своей демонской сущностью? – Тычок под ребро от Чхве Чжон Су привычно больнее необходимого, и Ким Рок Су в ответ отпихивает его от себя.       – Я предпочитаю не думать об этом так долго, как только смогу.       – Не сможешь! – С весёлым почти садизмом отзывается откуда-то из спальни Ли Су Хёк. – Иди сюда.       Дом сразу же оживает с их прибытием, но что-то внутри Ким Рок Су гудит и недовольно скалит зубы. Что-то помнит о том, как вкусна бывает кровь, как приятно раздирать когтями плоть, как незаменимо и невероятно сказать что-то и поймать человека на крючок, чтобы использовать после, хотя самого Ким Рок Су от записей, где он пустил кровь своим союзникам, воротит. Лидер группы восседает на кровати, обложившись бумажонками, и Чхве Чжон Су прыгает к нему, свалив около половины кипы на пол. Пока два обалдуя на кровати ругаются, Ким Рок Су со вздохом поднимает бумаги и так и застывает.       – Нравится? – Самодовольно спрашивает Ли Су Хёк. – Если бы ты знал, сколько услуг я на это спустил, ты бы расплакался.       Ким Рок Су не слушает. В документе описывается предполагаемый тип монстров высшей категории, бесконечно распускающий паразитов, вживляющихся в людей. Паразиты, вероятно, клонируют и вытесняют своей днк человеческие гены, и люди становятся монстрами, но это предположение также может оказаться просто бредом – какие возможности в апокалипсисе для исследования днк монстров и уж тем более подобного процесса заражения? Ким Рок Су вчитывается, хмурится, сопоставляет и бесконечно анализирует, почему-то не находя ни одного опровержения.       – Подтверждения?       – Несколько пропавших без вести на поле боя, трупы которых не нашли и смерть которых не фиксировали, – встревает Чхве Чжон Су, – и труп монстра, описанного здесь, неподалёку от места, где ты взбесновался.       Это странно. Ким Рок Су действительно и чувствует, и ощущает изменения, но говорить, что он теперь монстр, не повернётся язык. Связность в разуме осталась, как и контроль над телом, как и облик – что-то пошло не так, даже если всё указывается на правоту хёнов и документа.       – Тогда почему я – всё ещё я?       Лидер группы глубокомысленно разводит руками, очевидно, практически смирившийся с этой странной концепцией.       – Возможно, запись не дала твоему рассудку помутнеть, или мгновение достаточно изменило твоё тело, чтобы влияние паразита не сработало правильно, может быть, тебе просто повезло. Побудешь под нашим чутким наблюдением, вот и всё.       Ким Рок Су только вздыхает, недовольный бездействием, но прекрасно понимающий, что в этой ситуации они ничего и не сделают. Это странно и удивительно – не иметь возможности избавиться от этих изменений, вернуться обратно, к обыкновенному прошлому состоянию его тела, однако привыкание лишь дело времени, как всегда было и будет. Смириться и двигаться дальше чаще всего как раз то, что стоит сделать, чтобы не терять время задаром. Чхве Чжон Су неожиданно хватает Ким Рок Су и заваливает к себе на кровать, чем окончательно уничтожает плоды лидера группы по сбору информации. Нечестивый визг, шутливые бои, тарантиновские диалоги и лёгкая атмосфера, следующие прямо за этим, привычны и желанны.       Мир не меняется до неузнаваемости, реальность не разворачивается на сто восемьдесят градусов, не происходит ничего ещё более странного – жизнь продолжается точно так же, как и раньше, за исключением мелких деталей. Ким Рок Су всё чаще хочется ставить людям ультиматумы, всё проще угадывать их тайные чаяния, изредка проявляется желание предложить им сделку. В его поведении становится больше агрессии, которую, однако, он усилием воли может взять под контроль. Когда неделю спустя Ким Рок Су приходит в офис компании, ожидая обыкновенных куч документов с несистематизированным и непроанализированными данными по монстрам, его встречают слишком серьёзный лидер группы и убийственно-суровый Чхве Чжон Су.       – Что мы собираемся делать? – Никакого сомнения не возникает, только просыпается недавно обнаруженное чисто демоническое желание ранить кого-то неприятного.       – Откручивать головы членам совета директоров, – Ли Су Хёк улыбается так, как будто впереди нечто совершенно весёлое.       – И лидерам команд, если обстоятельства будут располагать, – добавляет Чхве Чжон Су, поправляя ножны на поясе.       Ким Рок Су криво ухмыляется:       – На этот раз вы долго.       – Они устроили нам бюрократическую войну, – закатывает глаза лидер группы.       – За которую ты мне всё ещё должен, между прочим, – весело подмигивает Чхве Чжон Су под наигранные страдания Ли Су Хёка.       Ким Рок Су закатывает глаза и выходит из здания, зная, что за ним сразу же последуют. Ноги сами ведут его к офису компании – он, конечно, раздобыл всю существующую информацию об этих компаниях, бросивших их на произвол судьбы, вплоть до всех адресов – и перебранка лидера группы с Чхве Чжон Су с каждой минутой всё больше сменяется молчаливым предвкушением. У Ким Рок Су по всему телу спрятаны кинжалы, а у Ли Су Хёка в руке сжат дипломат, и Чхве Чжон Су мурлычет какую-то песню с лирикой о жестокости – это не первый и не последний их крестовый поход против злоупотребления властью и невыполнения должностных обязанностей. Редкая подзаборная шваль, живущая слухами и узким кругом подполья, желает им удачи, когда они здороваются, проходя мимо. Информация в тот же момент начинает течь из уст в уста, но репутации компании это лишь на руку.       Строить из себя благонамеренных граждан, одновременно совершая месть, в обществе апокалипсиса на удивление выгодно.       Доходят до офиса быстро. Разговор с сотрудницей, весёлый и непринуждённый приход в офис прямо посреди совещания заставляют Ким Рок Су криво ухмыльнуться. Он смотрит на горе-лидера горе-компании и знает о нём то, чего знать не может: на сколько лет его жена младше его, какой у неё срок беременности, в каком районе находится дом, где для него закупаются все товары, какие у системы безопасности изъяны и когда у охранников перерывы. Что-то странное ворочается в груди, поднимается вверх по глотке и развязывает язык, будто снимая оковы.       – На этих документах стоят подписи множества лидеров команд и заведующих районами, – голос Ли Су Хёка полон злорадства, – и вашу некомпетентность очень хотят прикрыть. Вы можете уйти со своих постов самостоятельно, или же мы вам с этим можем помочь – всеми полномочиями располагаем, не беспокойтесь.       Слова зреют на языке, а зрачки вытягиваются. Когти чешутся, рога покалывают у основания. Ким Рок Су помнит всю свою жизнь сразу, запись взрывается фантомом ощущений, но он никак не изменяется внешне – что-то происходит. Демонические черты в нём пробуждаются как от долгого сна.       – Чан Чжон Хе, – Ким Рок Су прерывает любые отговорки и почти вплотную придвигается к главному виновнику произошедшего, не обращая внимания на происходящее вокруг, – давай заключим сделку?       – Какую ещё сделку?! – Пытаясь напустить на себя грозный вид, этот человек выглядит только более нелепо, зажатый в угол демоном, решениями лидеров команд и тремя первоклассными воинами в собственном офисе. – Что вы себе позволяете?!       – Каждая рана, перенесённая твоими подчинённым из-за твоих решений, отразится на твоей жене, – его лицо стремительно бледнеет, – но если твои подчинённые будут здоровы и довольны, твоя жена будет самым счастливым человеком на планете, а ребёнок вырастет самым здоровым и проживёт настолько долгую жизнь, насколько это вообще возможно.       К концу горло вибрирует изнутри, что-то царапает грудную клетку и выражается искажениями голоса, неестественными и по определению не способными к звучанию звуками, но голос Ким Рок Су чёткий и почти приговаривающий. Между ним и слушателем натягивается связь, тонкая и предполагаемая, как прозрачная струнка, способная в один момент обернуться петлёй на шее Чан Чжон Хе. Ким Рок Су чувствует, как желает этого, как почти требует контракта, как его губы сами шевелятся, продолжая подбивать на невыгодную сделку, как руки тянутся снять перчатки, когтями проткнуть чужую кожу, закрепить контракт и насытиться чужой энергией, как вдруг на плечо опускается рука, а сверхчувствительные уши улавливают шебуршание фантика.       Это мигом приводит Ким Рок Су в чувство, он обретает над собой контроль и тут же оборачивает ситуацию в их пользу:       – Или же куда более простой план действий: выметайтесь отсюда. Прямо сейчас. Иначе я не постесняюсь навестить вас на Мёндон тринадцать в четвёртой квартире.       Чан Чжон Хе взмахивает рукой и на негнущихся ногах пытается приподняться. Ли Су Хёк мягко усаживает его обратно, приговаривая что-то снисходительное и как будто успокаивающее, пока Чхве Чжон Су ищет ручку. В то же время лидер группы внезапно кидает конфету Ким Рок Су, и поэтому смотреть, как не при памяти главный в совете директоров подписывает самовольный уход с должности, оказывается невероятно сладко. Вслед за ним бумаги подписывают все, кому их выдают: Чхве Чжон Су очень показательно поигрывает мечом, а члены заседания перешёптываются между собой так неаккуратно, что Ким Рок Су улавливает рассказы их былых похождений и объяснения их влиятельности в подполье.       Шоколад намного вкуснее, когда вслед за тобой из здания выходят неправомерные нарушители, и стоит им разойтись, за ними пускается та самая подзаборная шваль. Если будут предприняты попытки вернуть власть и восстановиться в должности, одной из ночей Чан Чжон Хе и прочие просто не проснутся, уж в этом можно быть уверенными. Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су жмут друг другу руки и даже втягивают в это Ким Рок Су, стоит им начать идти домой.       – Сегодня ночуем у нашего донсена! – Прекрасное настроение Чхве Чжон Су и ночёвки всегда плохо сочетаются, поэтому Ким Рок Су записью вызывает в памяти договор о страховке жилья, проверяя даты. Ещё действует; принять в квартиру этот хаос локального масштаба можно.       – Чем я такое заслужил?       – Своим замечательным выступлением, конечно! – Лидер группы поздравляет совершенно искренне, но что-то в Ким Рок Су недовольно сорвавшейся сделкой и требует большего.       – Сегодня я даже не играл, – сухо отмечает он в попытке сместить акцент внимания на перепалку с лидером, но недовольство внутри всё никак не утихает, прогрызаясь сквозь кости неудовлетворённостью.       – Серьёзно? – Ким Рок Су без ответа вталкивает Чхве Чжон Су в подъезд, стоит им подойти достаточно близко. – Нет, ты правда ни капли не играл?       – Ни капли, – лаконично отвечает Ким Рок Су, роясь в сумке в поисках ключа.       За его словами почему-то следует тишина, и это вынуждает его прервать своё занятие. Чхве Чжон Су выглядит так, будто выиграл миллиард в лотерее, а Ли Су Хёк кажется слегка обеспокоенным. Ким Рок Су выбирает игнорирование обоих, потому что сам ещё не проанализировал то, как легко и странно сегодня сорвался, поддался демонической сущности. Он бесшумно поднимается по лестнице, и хёны молча идут за ним следом. Каждый в своих мыслях, но это нормально и привычно – разум Ким Рок Су работает сверхурочно, силясь справиться с кризисом до того, как наступит новый в лице ночного буйства Чхве Чжон Су в его квартире.       Руки уже на автомате возятся с ключами, проворачивают их до щелчка и впускают в квартиру лидера группы и Чхве Чжон Су, что самое странное, в полной тишине, которая начинает постепенно напрягать. Вдох, выдох, зажмуренные на секунду глаза, и Ким Рок Су вновь готов, стоичен и рационален. Дверь на всех замках и щеколдах, квартира осмотрена по привычному маршруту, его комнату громят два гремлина, замаскированных под людей, и всё встаёт на круги своя.       – Долго молчать будем? – В руках Ким Рок Су книга, заведённая специально для того, чтобы делать вид активного чтения во время неудобных вопросов.       – Просто собирался с мыслями, – в глаза Ли Су Хёка будто возвращается жизнь.       Чхве Чжон Су же кидается на Ким Рок Су, засыпая кучей вопросов, подколов и шуток по поводу «демонски страстного гнева», и сразу становится понятно, что он просто сдерживал эту словесную неразбериху по дороге в угоду лидеру группы. Это слегка парадоксально успокаивает Ким Рок Су, который машинально на пару замечаний огрызается, на несколько шуток закатывает глаза, а на всё остальное даже не обращает внимания.       – Так чего ты там надумал? – Ким Рок Су смотрит на Ли Су Хёка, показательно никак не реагируя на драматичные стенания Чхве Чжон Су где-то на полу.       – Ты никогда не теряешь контроль, – боковым зрением видно, что Чхве Чжон Су поднимается и приводит себя в порядок, принимая более человеческий облик, – так что сегодняшнее происшествие странно. Ты себя плохо чувствуешь, Рок Су-я?       – Нет, лидер группы. – Почему-то Ким Рок Су на все сто процентов уверен, что не превращается в безмозглого монстра. – Это нечто другого рода. Мне как будто... хотелось заключить сделку с этим Чан Чжон Хе. Как будто мне это было нужно.       – Ты думаешь, что это твоя способность? – Внезапно и ожидаемо серьёзно, как всегда бывает после приступов веселья, вступает в разговор Чхве Чжон Су. – Если у людей есть способности, почему бы у монстрам им не быть?       – Логично. Кто-то плюётся ядом, у кого-то стальная кожа, а наш донсен вон, сделки заключает. Вполне в твоём стиле, Рок Су-я, – эти поддразнивания являются попыткой вернуть разговор в более позитивное русло, когда наиболее вероятное объяснение прозвучало и ответ был получен.       Ким Рок Су принимает оливковую ветвь. Вечер продолжается в привычном духе: обсуждения, настолки, игривые бои, задушевные разговоры на кухне на рассвете, щеголяние по квартире в одних футболках, легендарное «солнышко, не вставай, мы ещё не ложились!» и прочие атрибуты их обыкновенных ночёвок присутствуют. Это обычно, ожидаемо и успокаивающе на том уровне, который никак по-другому не воссоздать, но что-то в Ким Рок Су неспокойно. Он хочет большего, нуждается в большем – хочется гарантий, крови, чего-то осязаемого и ощутимого, голова ватная, перед глазами плывёт, а дыхание учащается. Заострённые клыки цепляют щёку изнутри, и во рту разливается вкус крови, приводящий в себя. Вдруг становится понятно, что перед лицом Ким Рок Су машет рука.       – Земля вызывает Рок Су, приём, приём! – Слышать Чхве Чжон Су редко бывает таким облегчением, как в тот момент. – Рок Су сегодня выйдет на связь?       Ким Рок Су отбивает его руку, как строптивый кот, и смешок лидера группы окончательно закрепляет хорошее расположение духа. Что-то тёмное, обжигающе бессветное, клубящееся и деформирующееся расцветает в рёбрах, обласканное, но не сожжённое этим теплом и светом. Рот Ким Рок Су открывает, как у куклы чревовещателя:       – Ли Су Хёк, Чхве Чжон Су, давайте заключим сделку.       Никогда ещё рога не ощущались на голове так похоже на корону.       На Ким Рок Су таращатся две пары глаз, и никто не осмеливается заговорить, поэтому он продолжает:       – Вы не умрёте раньше меня. Взамен на это вы меня никогда не покинете.       – Ким Рок Су, ты чего? – Чхве Чжон Су выглядит искренне сбитым с толку этим странным и по-своему ужасающим, абсолютно не связанным с предыдущим диалогом, предложением.       – Я думаю, что это та самая его способность как монстра, – потирает подбородок Ли Су Хёк, выглядя примерно настолько же потерянным, как выглядит Чхве Чжон Су.       Ким Рок Су молчит. Сейчас он не может, или, скорее, не хочет ничего сказать – ему так и не ответили по поводу сделки. Он сам не знает, зачем, почему и как это говорит, но что-то внутри подсказывает, что всё идёт как надо, и довольно распространяется по венам и артериям, сметая любые сомнения в неправильности происходящего. Зрачки-щёлочки смотрят то на одного хёна, то на другого одинаково требовательно в ожидании ответа.       – Что значит «никогда не покинете»? – Заговаривает наконец Чхве Чжон Су.       Ким Рок Су говорит, не делая к этому никакого сознательного усилия; это не транс, а аксиома, что-то, что он всегда знал и никогда не подвергал сомнению.       – Вы будете меня любить и никогда не бросите.       Ли Су Хёк мрачнеет. Он смотрит на Ким Рок Су так, будто происходит что-то неестественное, как смотрят на боль неуязвимого или открытость отстранённого, как наблюдают подневольность непокорённых и сдавание позиций самыми стойкими. В его внезапных объятиях тепло и хочется расслабиться, но ответа не дано, и Ким Рок Су не может себе этого позволить. Чхве Чжон Су присоединяется к этим объятиям, и почему-то вполне естественное и почти само собой разумеющееся предложение неподъёмной тяжестью оседает в воздухе.       – Донсэн, неужели ты хочешь умереть вместе с нами? – Глаза Чхве Чжон Су такие до нежности печальные, что сердце сокращается как-то неправильно. – Всё в жизни случается, не лишай себя шанса…       Что-то в Ким Рок Су говорит, что никакие шансы не стоят одинокого и бессмысленного существования – это, видимо, отражается в его лице, когда Чхве Чжон Су выглядит так, будто сейчас уронит голову на руки и проведёт в попытках восстановить человечность следующие полтора часа.       – Сколько вообще живут монстры? – Ли Су Хёк продолжает думать вслух.       – Вот это мы и выясним, – с слегка наигранным весельем отзывается Чхве Чжон Су.       – Так вы согласны? – Так долго ждать ответа просто невыносимо.       – Чёрт с ним, конечно, я согласен, Рок Су-я! Ты мой единственный и самый важный донсэн, я люблю тебя и без всяких сделок, – Чхве Чжон Су протягивает руку, будто повинуясь наитию.       Ким Рок Су ювелирно царапает свою руку, пуская кровь, и проделывает то же с рукой Чхве Чжон Су. Контракт, клятва, договор – как ни назови, теперь они обязаны друг другу жизнями. В сторону Ли Су Хёка смотрят теперь уже два вопросительных взгляда.       – Меня пугает, что я не могу усомниться в этом решении, – со вздохом и всё же без недовольства Ли Су Хёк протягивает руку.       Кровь едва сочится из едва заметной царапины, и в воздухе застывает молчание. Ким Рок Су оседает на кровати, ссутулившись и почти упав, будто из лёгких мгновенно выкачали весь воздух, а то, что держало его в идеально прямом состоянии, внезапно отпустило. Он дышит бесшумно, но аритмично, чувствуя, что что-то внутри изменилось окончательно, бесповоротно и естественно правильно. Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су приходят в себя рядом, в то время как руки машинально тянутся к набедренным сумкам, извлекая антисептик и бинты. Пара движений на автомате, доведённых до совершенства, и все три царапины обработаны.       – Это какой-то сюр. – Голова раскалывается, как будто Ким Рок Су использовал запись сорок восемь часов кряду.       – Уже пришёл в себя, донсэн? – Крепкая, как последний в жизни оплот, рука лидера группы на спине приводит в чувство.       Ким Рок Су мычит что-то нечленораздельное, что, как всем известно, означает «более-менее», и тут заговаривает уже Чхве Чжон Су:       – Ты поэтому вчера вечером был слегка не в себе?       – Да. – Ким Рок Су скосил взгляд на своего наиболее надоедливого хёна. – Не думал, что ты заметишь.       – Не недооценивай меня, Рок Су-я! – И вторая рука ложится к нему уже на плечо, пока Ким Рок Су пытается собрать себя в нечто функциональное.       Для того, кто положил жизнь на алтарь контроля всего и вся, сорваться и бездумно предложить что-то настолько рискованное самым близким людям – не менее чем катастрофично. Ким Рок Су в этот момент проклинает тяжесть рогов на голове, остроту пальцев-когтей, узость зрачков и ориентированность нюха на кровь. Стоило только примириться с переменами, как появились неожиданные последствия. Это неприятно – Ким Рок Су, и раньше не слишком на себя рассчитывавший, пусть и знавший свои силы, теперь себе доверяет ещё меньше.       – Извините, – говорить это похоже на выдирание зубов, но идея промолчать вызывает такое отвращение, какое Ким Рок Су редко испытывает.       – Ты явно себя не контролировал, а мы-то знаем, что ты прикладываешь все усилия. Не беспокойся, Рок Су-я, – успокаивает Ли Су Хёк.       – К тому же, мы сами согласились, – с улыбкой кивает на слова лидера группы Чхве Чжон Су.       Что-то поднимается в груди Ким Рок Су, и он этому не противится. Предельно ясно: с этими двумя людьми ему в радость провести остаток своей жизни, пускай теперь и демонической. Вторые объятия за вечер совершено не излишни и всё так же желанны.       Всем своим существом Ким Рок Су улыбается, и ему улыбаются в ответ: больше от жизни ему ничего и не требуется.