День Влюблённых.

У меня не было пары для медляка. Точнее, я отказывал тем, кто предлагал мне потанцевать. Я стоял один, в стороне от всех. Писал ему. Точнее, ждал, пока он ответит.

Берг, 20:14.

Ты получил свои

валентинки?

Роменский, 20:17. Даа, только что забрал А ты? Если что их Серёжа и Саша раздают

Берг, 20:19.

Я тоже получил

Серёжа мне их буквально

насильно в руки впихнул

Я думаю, что позже

их прочту.

Ты куда делся, кстати?

Я хотел написать еще что-то, но это казалось неуместным. Да и я не осмелился. Мои пальцы замерли над клавиатурой, и экран моего телефона погас через пару секунд. Я рвано выдохнул. Ну вот. А если он уже прочел полученные валентинки? А если я забыл подписать свою? Узнает ли он мой почерк? А вдруг не поймет, что это я написал? А вдруг... Вибрация от телефона мигом вывела меня из размышлений. Пока думал, даже не заметил, что прошло уже пять минут. Роменский, 20:24. Я в туалете на первом Может, вместе их прочтем? Я снова замер. Вместе? Черт. Там ведь и от меня валентинка есть.

Берг, 20:25.

Я думал, мы прочтем

их, когда будем у меня

Сейчас приду,

погоди пару минут

Не знаю, с какой скоростью и как я выбрался из толпы таких же студентов как я, но очухался уже, стоя перед входом в мужской туалет. Может, всё-таки не стоит? Плевать. Была не была. Я потянул дверь на себя и зашел в туалет. Давид уже ждал меня возле раковин, держа в руках свои валентинки. В этот раз, кажется, у нас даже было равное количество этих бумажек и картонок с блесточками. –сколько у тебя? Давид чуть склонил голову набок, и я слегка улыбнулся. Его волосы чуть спали ему на глаза, и он заправил пряди за уши. Они все равно продолжили выбиваться, но хоть не лезли ему в лицо. –двадцать две. А у тебя? Я хихикнул, видя, как он чуть морщится. Видимо, я всё-таки победил и обогнал его. –девятнадцать. Ты и взаправду о-очень популярен, – он специально протянул гласные, и я подошёл ближе. Облокотился на стену рядом с ним. –но девятнадцать – это всё равно много. Да и у тебя, я думал, будет побольше. –я отказывался от медляка, – выдохнул я, глядя куда-то в плитку на стене. –Так что, видимо, потерял пару бонусных. –отказывался? – Давид поднял бровь. – Серьёзно? Тебя звали? –ага. –и ты всем отказал? Я кивнул. Он пару секунд смотрел на меня, будто пытался что-то сопоставить. Потом усмехнулся: –придирчивый. –избирательный, – поправил я. Тишина повисла между нами, но не неловкая – скорее натянутая, как струна. Где-то за дверью глухо гремела музыка, басы пробивались сквозь стены. День влюблённых, блёстки, парочки, шарики в форме сердец... И мы вдвоём в мужском туалете, меряемся валентинками. –ну что, читаем? – Давид встряхнул пачку карточек. Я кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается. Он открыл первую валентинку. Быстро пробежался по ней глазами, фыркнул. –«самый милый мифоискатель». Вау. Он тихо хихикнул, и прочел вслух ещё парочку. Пестрые открытки сменяли друг-друга довольно быстро, иногда с комментариями, иногда с усмешками, но он, вроде-как, не предавал им особого значения. Я, конечно, тоже слегка усмехался с его слов, но по большей части просто ждал. Ждал, когда он дойдет до плотной, тёмно-синей карточки без подписи. Я специально выбрал самую обычную. Без блёсток. Даже без «от кого». Он замолчал. Я понял это раньше, чем поднял глаза. Давид держал мою валентинку. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, немного помяв края карточки. Он не улыбался. Просто читал. Читал слишком долго. «Давид, ты самый дорогой для меня человек, и я до сих пор рад, что мы познакомились. Ты стал мне ближе всех. Я не знаю, есть ли у меня шанс услышать от тебя «да», но я просто хочу быть честным. Ты — лучшее, что случилось со мной в интернете и в жизни. Я люблю твой голос, твой взгляд, то, как ты поёшь и играешь на гитаре. Иногда я переслушиваю твои голосовые и улыбаюсь. Я люблю наши разговоры, твои сонные сообщения, даже твои жалобы на мелочи. Люблю наши паузы в звонках после очередного скримера или даже после наших приколов. Это уютное молчание, которое я чувствую только рядом с тобой. Ты нравишься мне — как человек, как друг… и, возможно, как кто-то больше.» –«Ты — лучшее, что случилось со мной в интернете и в жизни.», – тихо повторил он, будто проверяя, не показалось ли. Музыка за дверью будто стала громче, или это у меня в ушах шумело. –мило, – сказал он спустя несколько секунд. Я пожал плечами, стараясь выглядеть более безразличным. –да. Неплохо. Он перевел взгляд на меня. Долго. Слишком внимательно. –почерк знакомый. Сердце ухнуло куда-то вниз. –да? – я попытался улыбнуться. – у тебя просто уже профдеформация. Ты всех по почерку узнаёшь. –Никит. Я замер. Он редко произносил моё имя вот так – спокойно, без шутки. –почему ты отказывался от медляка? Ты ждал кого-то? Кого-то особенного? Я замер. Это был тот самый момент. Можно было отшутиться. Можно было перевести тему. Можно было сказать, что просто не люблю танцевать. Вместо этого я тихо выдохнул: –да. Он отвел взгляд. –этот «особенный»... Это я? Я кивнул. Давид сглотнул. Его пальцы чуть смяли край валентинки. Пару секунд он просто смотрел на меня. Потом начал говорить неожиданно тихо. —я тоже отказался. Я моргнул. –что? –меня звали несколько раз, – он хмыкнул. –Саша вообще чуть силой не потащил. Но я сказал, что жду. –кого? – голос предательски сел. Он шагнул ближе. Так, что между нами почти не осталось расстояния. Плитка холодила спину, а от него пахло чем-то сладким – мятой и, может, немного кофе. –избирательный же, – повторил он мои слова. Моё сердце колотилось так, что казалось – он слышит его стук. –если это ты... – он поднял валентинку чуть выше. –то ты бы мог просто сказать. –я боялся, что ты не поймёшь. –Никит, – он улыбнулся уголком губ, – я узнаю твой почерк даже если ты будешь писать вверх ногами. Я нервно выдохнул, и вдруг стало смешно. От напряжения. От того, что всё казалось таким простым и таким сложным одновременно. Музыка сменилась – новый медляк. Сквозь стены пробился знакомый ритм. Давид посмотрел в сторону двери, потом снова на меня. –мне-то уж не откажешь? Я не успел ответить. Он протянул руку. Неуверенно. Но это и пробирало меня до дрожи. –пошли, Берг. Один танец. Я посмотрел на его руку. Потом – ему в глаза. –только один? –для начала, – тихо сказал он. Я вложил свою ладонь в его. Его пальцы сжались чуть крепче, чем нужно. И, кажется, в этот момент я наконец понял, что дороже него у меня правда никого нет.