Истории, крадущие сон

Не рвалась читать истории, крадущие сон. Именно потому султанша и ходила в особняк, что был построен и посвящён чернокожей неговорящей девушке. Гёльге, по которой скучала до душевного разговора с другой девушкой неимоверно. С хатун, в способности которой верила не из-за слухов. - Историй не читает, сама не приходит, словно так и ждёт меня в гареме. - Ваше появление не сможет не обрадовать, но настолько поддаваться не стоит, султанша. - заметила хатун, рисующая сурьмой украшение под глазом женщины. Правда Кесем Султан передумала и стёрла его с помощью розового масла, выйдя в сад. Тут красотой была натуральность. Но в этот день в особняк, куда она и направлялась, придёт Кеманкеш. А ему показаться столь простой не могла, ни желания не испытывала, ни гордость за свою славу не позволяла. Шаги сменялись лёгким бегом, прохлада не позволяла насладиться прекрасными мазками бело-розовых облаков на небесной голубой шали. - Откройте. - отдала приказ, будучи в нескольких шагах от ворот. Но стража не спешила исполнять приказ. Когда же она дошла к самим вороьам, резко пнула их рукой. Было открыто. Он ждал. Насколько долго и как вообще пришёл раньше неё и думать не хотела. Ведь обманул, обещая быть в то же время, что и султанша. В её розово-красном особняке с конфетами, которые порой сосала в полной тишине. Об этом мечтал каждый ребёнок когда-то. Маленькая радость её оставалась чьей-то большой мечтой. У большого зеркала со шкатулками осматривала себя, доставая конфету. На сей раз снежинка, напоминающая ёлочку, оказалась в пальцах. Госпожа осмотрелась, а после вытянула язык, намереваясь вкусить ароматную сладость. За собой в зеркале увидела его. Пашу, которому доверила настолько особенный особняк, но не в своё отсутствие. - Подожди, не исчезай. С тобой серьёзно поговорим. - кинула, не имея терпения касательно конфетки. Тёмные глаза неотрывно смотрели на язык женщины, грациозно наближающийся к конфете. - Не имею никакого желания исчезать. - ответил, придя в себя, когда сладость оказалась снова в нескольких сантиметрах от Кесем Султан. Наблюдать за такой откровенностью ему пришлось по душе. Но госпожа не оценила некой околдованности мужчины, кидая строгий взор. Он таким не был, изменения не принимала в тех, кому решила верить. Даже когда всего несколько раз. Два небольших шага назад сделала, будто хотела оказаться в его объятьях. Лишь в большом зеркале чтобы так выглядело. Так спокойно и тепло, внутри чуть ли не проснулась кошка, ласкающаяся к своему хозяину. Ну что за притяжение? Не станет ей и на ночь хозяином слуга, так как после непросто будет вернуть свою важность в глазах Мустафы. - Если бы у тебя была возможность развлечься со мной, это было бы правда исключительно развлечением? - тихо спросила, не обуздав интерес. Он не ответил, лишь посмотрел в глаза затуманенные через зеркало. Посмотрел будто на богиню, которой желал причинить сладкую боль. Ту самую, от которой забываются все слова и стоны становлятся намного тише, но горячее. - Как пожелаете, так и будет. - сдержанно молвил, хватаясь за остатки, уходящего за горизонт сознания, разума. - Думаешь, желаю стать одной из твоих недолгих страстей? - она хмыкнула, неспешно разворачиваясь к мужчине. - Уверен в этом, ведь это будет последняя и самая настоящая страсть. Бешенной назовёте, когда позволите и вкусите её. Неотрывно смотря в тёмные глаза, легко кивнула. Кеманкеш снова стал совсем не лёгкой мечтой. Первым был не поцелуй, укус. Немного напоминающий истории о дивной любви Дракулы после убийства первого тела. Такие истории нередко читала хатун, в которой разочарование вылилось в непонимание кому стоит верить и есть ли смысл верить собственным порывам. - Поспеши, так как наказание твоё будет нескончаемым, когда не возьмёшь просто сейчас моё тело во владение. - глаза светились похотью и интересом, но он сам выражался в лёгком тумане. Кеманкешу понравилась такая особенность султанши, которой никто больше не знал. Руки его сомкнулись на талии, а зубы продолжили скользить по мягкой коже со сладостным привкусом. - Требую жестокости, с которой борешься с врагами. - вдруг выдала, его руку положив себе на грудь, только бы осознал всю серьёзность требования. Страсти не ощущали особой, но сотни мыслей в обличии обиды большой подталкивали султаншу к неожиданным шагам в пропасть развлечения. Того, которым не желала быть, хоть и целовала его тело с тихой угрозой, что ощущалась по дыханию женщины. Тишина понемногу сменялась тихими его стонами, так как от Кесем Султан их добиться совсем непросто. Мустафе для первого же хватило сильной хватки руки на органе, который и без того будто окаменел. - Конфета вправду столь вкусной была? - спросил, гладя по волосам за короной и смотря на глаза, слегка подведённые сурьмой. - Вкуснее историй, крадущих сон, от близкой девушки. Ей даже души кусочек подарила, но всё оказалось запутанней. Фарья наговорила, верила, но уже не могу. Проверили всё, о чём та говорила, предательство блестит мечом. Мечом, убивающим Калику. - Калику хатун вспоминать не место. И не минута. - чуть ли не прорычал, резко насаживая красавицу на свой, и вовсе оцепеневший, член. Не выгнулась, смотрела на него с вызовом, по-султански. Словно заслужила большего, потому первое движение получилось очень рваным и неожиданным. Кеманкеш не ждал, что она так быстро станет продолжать. - Накажешь словно. - прошептала на ухо, издеваясь над ним, испытывая крохи оставшегося терпения. Вмиг оказалась прижата к стене, еле успев стать на ноги на кровати, куда они неосознанно попали ещё минуту назад. Дышать перестала будто, когда втиснул в себя, полностью наполняя лоно собой, когда пальцы щекотали спинку. Теперь она была довольна, хоть и недолго. Пока он вжал слишком сильно и не дразнил своим горячим дыханием. - Этого ждала, жена? - спросил в порыве, до сладкой муки сжав её сосок одной рукой, а ягодицу другой. - Такой серьёзности не ждала, но если твоей жене так повезёт, то убью её. - вполне серьёзно молвила, от её глаз светлых исходили искорки нешуточной ревности и ярости. Такое сочетание будило у Мустафы неожиданную злость на любимую госпожу, скучающую и думающую о других. Пусть и о хатун, но он знал намного больше, чем выдавал. Особенно о наказаниях служницам, не заслужившим прощения милосердного. - Мне не понравится такая Ваша решительность. - дерзко кинул, отпуская. Таким образом позволил ей снова удивлять себя готовностью к быстрому и жестокому развлечению. Так как лишь так это видела после срыва, который пережила. Его пальцы оставили неяркие следы на шее, которую сжимал сзади. Другим это не нравилось, но госпожу возбуждало. Последнее, чего она потребовала, сев на него, сделать ракы. Но далеко не тот, что мог навредить её слабому здоровью. И мужчина понял: легко приподнял, впиваясь устами в лоно, проникая языком как можно глубже, но и о ней не забыл - попку шлёпал до желтоватой красноты.