Валентинки

      Раньше днём "x" Лев считал свой первый выход на лёд. Первое занятие на стадионе, знакомство с тренером и детьми, что будут теперь его сокомандниками долгое время, и новая роль. Всё это, безусловно, клёво.       И в тот знаменательный день и определилась его позиция на льду - вратарь. Нет, изначально он всё же сомневался, но был отчасти благодарен. Мол, на него положились, выделили самую важную и ответственную роль. Было приятно даже. Приятно до первой прилетевшей в улыбальник шайбы. Ну, ладно, бывают же неудачи, что такого, верно? Верно, но неудач было слишком много. Сначала Лев сильно и не расстраивался. Всё же первый опыт, он ещё ребёнок и всему успеет научиться.       Но спустя полгода обучения "базовым базам", у них стали проходить совмещённые тренировки. Команда соперников сразу не понравилась "Метеорам". А потом случился и первый тренировочный матч. Теперь уже этот день стал для Глебова днём "x". Так как именно в этот день понял, что он — полный ноль в спорте. По крайней мере в роли вратаря. Не сказать, что "Синие" играли лучше. У "Метеоров", например, было лучше отработано нападение, и бедный вратарь "Вымпелов" еле успевал отбивать шайбы. Но ведь отбивал же! Мимо него пролетело от силы шайбы две. А мимо Глебова пролетали все шайбы! Все, все до единой! Он только и делал, что доставал снаряд из ворот. Конечно, "Метеоры" к воротам не подпускали, но счёт 6:2 в пользу "Синих" всё же о чем-то говорил. Говорил о неприспособленности Льва к спорту.

***

Прошло уже достаточно времени и с первого выхода на лёд, и с первой тренировки с "Вымпелами", и с первых проигрыша и победы. С "Синими" он уже давно соперники лишь на поле. Всё-таки все они взрослые люди, в восьмом классе как никак. И вот, кажется, настал снова день "x".        Карман обжигает картонная открытка, ладони потеют, а взгляд мечется по толпе вокруг злосчастной коробки на первом этаже. Да, возможно его своеобразное признание не такое изящное, как Рома написал Лизе, а само оформление не такое оригинальное, как у Барашкина, но это же не главное. Для Лёвы главное, чтоб она была не подписана и чтоб поменьше было лишних глаз. Конечно, ещё можно просто развернуться, аппликацию выкинуть и идти повторять со всеми адекватными одноклассниками параграфы по физике. Но он уже так делал! И не раз! Не помогает!       Наконец, толпа поредела, а под конец перемены и вовсе все желающие скинули валентинки и окрыленные и взбудораженные разошлись по кабинетам.       Сокровенный миг, миг открытия своих переживаний проклятой коробке. Некое откровение перед таким простым предметом, всё это казалось абсурдом до ужаса. Вздох и открытка опускается. Ныряет в щёлку пёстрого ящика. И.. всё?       Шаг назад. Ещё один. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Глебов срывается с места. Любовь-мокровь, это, конечно, хорошо, но на физику опаздывать всё же не стоит.

***

      Весь урок на иголках. Нервы напряжены, пальцы дрожат, из-за чего почерк скачет, а все мысли ведут к злосчастному ящику. Ещё и лабораторная сегодня. Ещё и долбаный Ёлкин с ним в одной группе попался. Как "Вымпелы" вообще с этим упрямым козлом умудряются взаимодействовать? Ему уже вся группа пытается втолковать, что удельная теплоёмкость никак не связана с дискриминантом, так ему по барабану! В итоге вся группа и вовсе перессорилась под конец работы.       Наконец-то этот кошмар кончается. Так же нервно, как и зашёл в кабинет, Глебов катапультируется.        Снова пилит взглядом эту гребанную коробку. Почему-то казалось, что опустив туда эту вашу валентинку, будет потом как-то поспокойнее. А в итоге стало только хуже. Теперь весь мыслительный процесс направлен лишь на разработку плана по ликвидации своей открытки. Некоторые идеи были годные, а некоторые совсем конченые. Ну почему всегда всё идёт по пизде?!       Хочется рвать волосы на голове, сгрызть все ногти, а потом закопать самого себя на глубину два метра. Но неожиданно из своего наблюдательного пункта отчаянно влюбленный параноик замечает, как точно также осторожно, как и он на прошлой перемене, к ящику ползёт до жути знакомая блондистая макушка. Нет, походка и вообще поведение у них разное, просто чувствуется в его действиях такая же неуверенность и сомнение. В отличие от Глебова Прыгунков хотя бы старается ходить так же уверенно и широко, как и обычно, чеканя каждый шаг. Валентинку опускает чересчур быстро, будто избавляясь от страшной улики, не давая себе и минуты на "передумать". А уходит уже почти бегом, нервно уцепившись за лямки портфеля.       Нет, ну теперь точно конец! Прыгунков скинул своё картонное признание прямиком в бездну коробки, убивая в Глебове последнюю надежду. Желание просто напросто вскрыть уже ненавистный ящик лишь растёт, но надо же иметь хоть каплю контроля и силу волю. Всё же это день "x", менять что-либо бесполезно, да и навряд ли возможно.       А день ли "x" это вообще? Пока же ничего не изменилось, верно? Он просто отправил валентинку злоебучему Прыгункову и всё. Она же не подписанная даже! Чего он так тогда волнуется?       Всё же паранойя оказалась сильнее здравого смысла, так что оставшиеся перемены Глебов провёл на первом этаже, подобно сторожевому псу.

***

— Ты чего тут? Голос звучит откуда-то сзади из-за спины. — Как думаешь, если спереть или вскрыть сейчас к херам этот ящик, то что-то за это будет? Сам не успев подумать, выдаёт свои мысли Глебов. Гость, видимо, слегка оторопел. Заглядывая в лицо новоиспечённого собеседника, знакомая солнечная макушка ухмыляется — Думаю, совет старшеклассников будет тебя по всей школе гонять неделю как минимум. Лёва лишь безразлично хмыкает под нос. — Погоди, тебе-то зачем? - вдруг серьезнее спрашивает Прыгунков. Видно, как он недовольно хмурится, выражая немое недоумение. Лев встречается с ним взглядом, лишь чтобы распознать его реакцию, и снова отводит в сторону "почтового ящика". — Да так. Интересно. — "Интересно"? Ты что, участвуешь в этой бредятине? - тон Прыгункова становится слишком ровным, но по съехавшимся к переносице бровям очевидно, что этот факт его не особо обрадовал. — А почему нет? - откликается Глебов. Он так нервничает, что казалось, не замечает явного раздражения ровесника. Не замечает, как после ответа, тот обиженно и разочарованно поджимает губы, отстраняясь и скрещивая руки на груди. — Ясно. Слишком коротко и сухо для Прыгункова. Если б ему было "ясно", он бы подкольнул его пару раз, попытался выведать адресанта и потом, возможно, отстал бы. Лёва, не отвлекаясь, угукает. На этом Прыгунков молча уходит, что тоже не свойственно для вратаря "Синих", оставляя вратаря соперников одного в коридоре.