Идеальный путь

Золотистые лучи солнца лениво сочились сквозь плотные полотна штор, наполняя комнату жидким, тёплым светом. Они нежно согревали щёки принца, и он словно сиял в их медлительных объятиях. Блондин, статный и прямой, сидел напротив своего отца. Сиял, да, Тамзи и впрямь сиял, но не одним лишь солнечным светом — по нему было видно, что он весь преисполнен, горит некой внутренней идеей, что так не нравилось королю и заставляло его сердце сжиматься. — Отец, вы ведь не планируете в ближайшее время передавать мне бремя трона. Почему же мне нельзя отправиться в странствие, повидать белый свет? Коль появятся дела государственные — известите меня письмом, а ежели не будете знать, где я брожу, скажите своим верным слугам, что ради вас они, готовые хоть мучительно умереть, найдут меня без труда? Минута тягостного молчания повисла в воздухе, и вот тишину прервал тяжёлый, крайне недовольный, в его этаком характере, выдох. Комната меж тем медленно погружалась в тень: уплывающее за тучи солнце уносило с собой и свет, и тепло. — Сын мой, как ты не поймёшь. Ты и именно ты являешься наследником. Ты лучший из всех моих сыновей, — мужчина на секунду замолчал, облизывая внезапно пересохшие губы. — Ты умнее, ты сильнее, ты надёжнее всех них, вместе взятых. А если ты умрёшь там, вдали? — вдруг на серьёзном и строгом лице проскользнула тень нежной, но мучительной грусти. Правая рука его соскользнула с резного подлокотника, и он стал трясти ею в каком-то немом, вопросительном жесте. — Моё старое сердце не выдержит такой утраты. Пойми, пойми же ты, наконец. Ты — наследник. Да... Что уж мне с тобой говорить, упрямая голова. Старший, утомлённый, стал тереть переносицу. Тень всё сильнее и гуще распространялась по комнате, и вот последние объятия озорных лучей сошли с принца окончательно. Выражение его лица уже не было прежним; оно не было ни злым, ни грустным — нет, он был глубоко разочарован, но в глазах его не было и тени отчаяния, лишь упрямый, холодный огонь. — Отец, столько лет меня тренировали лучшие воины королевства. Сам святой Папа лично обучал меня магии и благочестию. Неужто вы настолько во мне не уверены, что боитесь отпустить одного? Атмосфера в высокой королевской комнате только продолжала сгущаться и нагнетаться. Ни одна из сторон не желала отступать, не находилось слов, чтобы растопить этот лёд. — Ох. Не жалеешь ты старика, не щадишь. Ладно... Сын мой, ступай куда пожелаешь, увидишь мир. Главное, пиши мне почаще письма и извещай о своём пути и здоровье. Коли не пущу — ты ведь всё равно сбежишь, знаю я тебя, птенец беспокойный. На мрачном, озарённом лишь отсветом уходящего дня лице Тамзи вновь медленно засияла широкая, победная улыбка. Он встал, плащ его мягко шелестнул, и направился к выходу. — Благодарю вас, папенька. Надеюсь только, вы не пустите за мной следом хвост из ваших соглядатаев. Поверьте мне на слово — я со всем справлюсь. С этой нежной, но твёрдой фразой юноша вышел из комнаты, не дожидаясь ответа, и решительно направился в свои покои. На полу дворцовых коридоров, длинных и прохладных, красовалась невероятной красоты старинная плитка, в которой тускло отражались высокие окна. Цокот его каблуков, звонкий и одинокий, казалось, проникал в каждый угол огромного здания, отражаясь и множась вибрацией и звонким, печальным эхом. Почему же принц вдруг решил вылететь из тёплого, надёжного гнёздышка? Что толкало его в дорогу? Ах, корни этого внезапного решения уходили глубоко, в самую гущу далёкого детства... --- — Принц!.. Ах, вы несносный проказник, куда вы побежали! — разносился где-то в лабиринте садовых аллей встревоженный женский голос. В это же самое время семилетний мальчуган бежал, бежал без оглядки, сверкая пятками и заливаясь серебристым, беззаботным хохотом. Чувство дикой, упоительной свободы переполняло его маленькое сердце, и вот он, обманув бдительность нянек, ступил за ограду в прилегающий к саду маленький, таинственный лесок. Вокруг сразу стало шумно, живо и звонко: шелест листвы, пересвист и пение невидимых птиц, а под босыми ногами весело хрустели иссохшие ветки и мялась молодая, сочная зелёная травка. Вскоре мальчик, запыхавшись, остановился, чтобы перевести дух. Он присел под могучее, раскидистое дерево, опёрся спиной о шершавый, надёжный ствол и задрал голову, глядя ввысь. Сверху, сквозь самую густую листву, тонкими, пыльными ниточками сочились и играли последние солнечные лучики. Было так необыкновенно красиво, так величественно и просто, что у ребёнка от восторга аж дыхание в зобу спёрло. Внезапно из-за густых кустов донёсся таинственный шелест, от которого светловолосый мальчик вздрогнул всем телом и даже отшатнулся в сторону, будто от нежданного испуга. Из-за листвы медленно показалась сперва одна худенькая рука, затем другая, а вслед за ними – малая детская головка, украшенная беспорядочно торчащими во все стороны ярко-жёлтыми волосами. Казалось, целую минуту мальчишки молча смотрели друг другу в глаза, не решаясь сделать ни движения, ни звука. Вдруг незнакомец решительно вышел из зелёной чащи и протянул руку Тамзи. — Привет, меня звать ×××, а тебя как? — произнёс он, и его чужие, большие глаза, казалось, искрились любопытством. На щеках обоих вспыхнул лёгкий румянец смущения. — А… Здравствуйте, меня зовут Тамзи, — тихо отозвался принц, приняв протянутую руку и поднимаясь на ноги, слегка отряхиваясь. Казалось, он впервые видел перед собой мальчика-ровесника — не брата, не какого-нибудь чопорного дворянина, а просто мальчика, такого же, как он сам, но совсем иного. — Погоди, ты разве не девочка? — вдруг возмутился маленький Энджин. — Ты парень, а отчего же у тебя волосы длинные? Длинные волосы — только у девчонок! — Он быстро отдёрнул свою руку и скривился в такой забавной гримасе, что глядеть на него было скорее смешно, нежели обидно. Тамзи же только недоумённо смотрел на нового знакомца. — Какая разница? — наконец произнёс он нерешительно. — Маменька говорит, что длинные волосы мне идут, а папенька — что они подчёркивают мой статус. — Помолчав немного и накручивая на палец светлый локон, мальчик тихо добавил, чуть мямля: — Да и они мне, честно сказать, тоже нравятся… А Энджин всё смотрел на него непонимающим, пристальным взглядом. До его простой головы не доходило ни единое слово собеседника. Все слова вроде бы были понятны, но звучали как-то переиначенно, умно, замысловато — словом, деревенскому мальчишке не дано было постичь все эти знатные моды и тонкости. — Ну ладно, — наконец махнул он рукой. — Ходи как хочешь. Лучше пойдём играть! А знаешь во что? В догонялки! Давай в догонялки! — И вправду, к чему стоять да бестолку болтать? Коли дети — так надо веселиться! — Хорошо, пойдёмте, — согласился Тамзи, но всё ещё мялся на месте. Никак не могло отпустить его то странное, щемящее смущение от новой встречи. — Ай, ну чего же ты стоишь? — весело воскликнул озорник. — Ну всё, значит, ты водишь! — И, ловко хлопнув рукой по плечу Тамзи, он стремглав бросился прочь. Тот же, не успев даже осмыслить происходящего, постоял ещё пару секунд в нерешительности, а потом тоже пустился бежать вдогонку. Мальчишки резвились так час, два… Пока маленький Энджин вдруг не исчез из поля зрения юного принца, что последнего, конечно, удивило и заставило замереть прям таки на месте посреди лесной полянки. В то время за свободным птенчиком пришла нянька. Ох как же долго она отчитывала маленького негодника за побег, что она волновалась, что тут опасно и всё тому подобное. Конечно же, до ребёнка ни единое слово няньки не дошло в полной своей мере. И на следующий день, а там и на последующий, и во все дни после мальчишка сбегал, ну конечно же, он встречал в леске своего нового друга, и резвились они уже под надзором нянек, нередко сбегая от их чутких глаз. Время шло, принц взрослел, и, конечно же, ему всё меньше времени уделяли на ребячество вне замка. Но это не мешало уже сложившейся между двумя мальчишками дружбе. --- — И снова я тебя нашёл, — с лёгким смехом и некой нежностью в голосе говорил Тамзи, опуская руки на чужие плечи. — Да как так, я же хорошо прячусь! — в ответ уже с некой обидой говорил возмужавший Энджин, что, знаете ли, прятался лучше всех в городишке рядом с замком. Ах да, вы спросите меня, как деревня стала городом? Да вот так просто: как же мог король оставаться спокойным, когда его сын общается с деревенщиной? Пусть тот, его некий друг, будет жить хотя бы в городе, да и не поделом, что один из королевских особняков находится на окраине настоящего захолустья! — Да, прячешься ты хорошо, — продолжал белокурый юноша, усаживаясь рядом с другом. — А я хорошо ищу. Или ты будешь это отрицать? — Тот перевёл взгляд прямо в чужие глаза, всё ещё робко улыбаясь. — Нет, как же я могу перечить его высочеству, — в голосе Энджина была некая злая ирония, насмешка. И вот за фразой последовал лёгкий тычок в плечо. — Ай, ты чего? — Я же просил не называть меня так, — с лёгкой обидой объяснился Тамзи, кладя голову на чужое плечо. Старший в ответ промолчал и погладил юношу королевских кровей. Весенний ветер ласкал волосы двух юношей. Молчание повисло над ними, но оно не было напряжённым или неловким, оно было таким тёплым и приятным. Казалось, будто оба парня хотели что-то сказать, но в конце концов не хотели рушить идиллию этой тишины. Вдруг парни одновременно заговорили. — Тамзи, я.. — Энджин, я.. И вновь оба замолчали. — Говори ты, — уступал старший парнишка, почесывая одной из рук затылок. — Я хотел сказать, что уезжаю в другую страну, на учёбу. Папенька не дал мне отказаться. — Ох, — старший опустил руку и опёрся ею о землю. — А ты что хотел сказать? — тут же поинтересовался принц, хлопая глазами. — Да не важно… — Нет, важно, — твёрдо отрезал блондин и замер напротив собеседника. На его лице промелькнула серьёзность и настойчивость. — Я… Мне кажется, я не равнодушен к тебе. Блондин удивился. Знакомый ему уже так долго друг мямлил, да ещё и говорил не просто, а намёками. — Ну, ясное же дело, что неровно дышишь, мы же друзья, а не чужие люди. — Да я не это имею в виду. Я люблю тебя как… ээ… как девушку. Тамзи вновь помолчал в недоумении. — Так я же парень. И вновь между ними повисла тишина, и вдруг Тамзи вспыхнул краской. До этой маленькой четырнадцатилетней головы наконец дошло, что ему сказали. Смятение и сомнение погрязли в нём. Он знал, что тоже чувствует что-то такое необыкновенно тёплое, некую потребность во втором, но не понимал, что это. Он не чувствовал этого ни к кому прежде: ни к родителям, ни к нянькам, ни к невесте.