Это не конец

Произвольная. 264,49 Это число запомниться надолго. - Я облажался.

***

Наблюдая за прокатами, я сидела в смятении. Столько фигуристов. Таланты. Все упали. Слов не было, был только шок. Перебирая в голове варианты, я пыталась разобраться, в чем дело. Лед? Всеобщая паника? Но больше всего я переживала за Илью. За Илью Малинина. На него навалилось слишком много, и я как никто знала об этом. Видя его страдания и боль, хотелось забрать всё себе. Но это было невозможно, и от этого становилось еще хуже. Я пыталась сделать всё: отвлечь, помочь, поддержать, — но публика и СМИ оказали нечеловеческое давление. Давление на бедного мальчика. Навешали медалей, кучу надежд и слов. Илья выехал на лед. Сердце замерло. Я увидела: он был не готов. Первое движение — тревожное, напряженное. Он никогда так не катал. Я видела, что он знает, чего от него все ждут. Видела — и не знала, что делать. Бабочка на акселе. Мир остановился. Глаза расширились еще больше. Сердце, казалось, перестало стучать. — Нет. Я не верю. Оставшееся время прошло как в тумане. Я ничего не соображала. Я не понимала, что же они с ним сделали. С моим любимым котенком. С моим близким человеком. Падение с двух прыжков, бабочки. — Это неправда. Видя его состояние, сердце разрывалось. Оно не переставало болеть. А голова отказывалась верить в происходящее. --- После проката я побежала за ним в зону Kiss & Cry. Боялась увидеть, в каком он состоянии. Залетев, я увидела его сидящим на стуле: локти на коленях, голова опущена. Он рвал на себе волосы. Щипал себя и тихонько всхлипывал. Я подбежала, взяла его лицо в свои руки. По моим щекам медленно текли слезы. — Мой любимый мальчик, что же они с тобой сделали. — Я крепко прижала к себе его голову, пытаясь защитить от этого жестокого мира. — Всё уже закончилось. Этот ужас закончился, ты в безопасности, всё хорошо. Илья завсхлипывал еще сильнее, чаще. Он не мог этого выдерживать. Он просто больше не мог. — Ириш, я не виноват, я не знаю, как так получилось, — дрожащим голосом пытался оправдаться он. — Илюша, мой любимый, котик мой, ты не виноват. Ты ни в чем не виноват. Ты молодец. Ты самый сильный из всех, кого я знаю. Ты вышел туда. Вышел и боролся. За себя, за прыжки. Ты огромный молодец. Я так тобой горжусь. — судорожным шепотом проговорила я ему в волосы. — Я не знаю, как так вышло… Я не понял, почему так… Я не знаю, что произошло. Я не понимаю… Эта растерянность в его голосе разбивала меня еще сильнее. Его ломали. Комментаторами, навешанным золотом, грузом надежд. — Всё хорошо, милый. На тебя навалилось слишком много. Это не конец. Это начало твоего взрослого, осознанного пути. Ты пришел к нему. Через такие сложности — но пришел. Ты всё еще потрясающий спортсмен и человек. Этот старт сделал тебя сильнее. Ты человек, ты не машина, и ты показал, что спортсмены — тоже люди. — Мысли сбивались, слова путались, было тяжело подобрать правильные. — Ты просто морально истощился. Когда внутри неспокойно, неспокойно и снаружи, Илюш. Ты олимпийский чемпион для меня. Прямо сегодня. Потому что я знаю: ты заслуживаешь. Я знаю, что ты можешь. И это стечение обстоятельств — случайность. Тебе не нужно было выступать идеально, чтобы доказать, что ты умеешь. Это знают все. Все знают, что ты можешь. Ты просто перенервничал. Это бывает со всеми. Ты моя умница. Я так рада за тебя, потому что ты не сдался. Ты делал, старался. Я всё гладила его по голове, шептала успокаивающие слова и прижимала к себе, когда у него начиналась истерика. Мое сердце умирало от его состояния. Я не знала, чем помочь, как забрать его боль. Всхлипы постепенно стихали. Илья всё еще дрожал и утыкался мне в плечо, а я нежно гладила его по волосам. Успокаивала. Он поднял голову, попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. — Я тебя люблю. — Знала бы ты, как тебя люблю я, — мягко сказал Илья. — Я благодарен, что ты сейчас со мной. Зачем мне весь мир, когда у меня есть ты? Прости, что я так зациклился на этих квадах, на этом акселе. Я почти не уделял тебе внимания. Прошу, прости меня, Ириш… — Даже не думай извиняться. Ты хотел как лучше. Ты человек, ты просто боялся не оправдать чужие ожидания. Это нормально. Всё хорошо. — обнимая его, прошептала я. Не знаю, сколько мы так просидели. Но постепенно я чувствовала: ураган внутри Ильи успокаивается. Я понимала, какая сложная работа ждет нас впереди. Как будет тяжело. Но он справится. А я буду рядом. Аккуратно отстранившись, Илья чуть приподнял пальцами мой подбородок и заглянул мне прямо в глаза. Этот контакт был настолько душевным, настолько глубоким, что мне казалось — все свои чувства, эмоции, переживания он передал мне через этот взгляд. Очень бережно, будто боясь, что я исчезну, Илья прикоснулся губами к моим губам. Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй благодарности, показывающий всю глубину его чувств. Нежно сминая мои губы, он будто говорил: ты — главное. Не нужно золота, не нужно побед. Ты рядом — и этого достаточно. В этот момент он начал понимать это по-настоящему. Осознание, что он чуть не забыл об этом в погоне за медалями, кольнуло где-то внутри, но впереди было время всё исправить. Отстранившись, я чуть улыбнулась. — Ты был лучший. Самый лучший для меня сегодня. — А ты — лучшая для меня. За что мне такая прекрасная девушка рядом? Не понимаю. Я тихо рассмеялась и прижалась к нему еще ближе, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе. Мы знали: у него всё впереди. Он гений, и у него большое будущее. А я буду рядом. Всегда.