When The Fire Burns Out, Will You Still Seek The Flame? [Когда огонь угаснет, будешь ли ты всё ещё искать его пламени?]

      Лорен схватился за край стола, задыхаясь от острой, пронзающей одним ударом тело боли, что заставляет его ноги подогнуться.       Его первой мыслью было — яд, которым кто-то был настолько глуп попытаться от него избавиться под носом у двух полных делегаций. Но затем обманчиво приятное тепло разлилось по его телу, заставляя задуматься о наркотиках.       Но они не должны были причинять боль. Предполагается, что они должны вызывать желание. И да, Лорен желал, но вот так — он страдал.       На его теле выступил пот, с тем как его живот сжался от ужасающего трепета. Его худшим страхом было то, что дело было вовсе не в препарате, а в его организме, каким-то образом переборовшим травы и настойки, которые он упрямо принимал, чтобы подавить этот мучительный недуг.       Недуг, который до сих пор оставался самым большим его секретом.       Почти никто не знал, что Лорен — омега.       Ему было тринадцать, когда он раскрылся, и его отец заставил врача и слуг, ставших свидетелями, хранить тайну под угрозой смерти. Виирийцы были предвзяты, когда дело касалось бастардов. И мужчина, который мог не только забеременеть, но и склонить любого альфу к отцовству бастарда только одним своим пьянящим запахом, был практически неприкосновенен. Если бы кто-то узнал об этом, ему пришлось бы покинуть двор, и он больше не смог бы делать то, что любил больше всего: поддерживать своего брата.       Огюст, воплощение идеального альфы, никогда не относился к Лорену по-особенному, но и не разоблачал его. Каким бы любящим братом ни был, он всё ещё был королём очень упрямых и непрощающих людей. А Лорен, в любом случае, не хотел тело, которое бы так нуждалось.       Но оно решило его предать. Шёл ежегодный мирный съезд в Марласе, и делегации Виира и Акиэлоса собрались здесь, чтобы провести эти ежегодные дипломатические переговоры. Ранее этим вечером состоялся первый приветственный пир под видом братского единения, но переговоры должны были начаться завтра после обеда, как только спадёт похмелье.       Лорен выдохнул жалобный смешок. Он даже не мог взять это за оправдание — все с обеих сторон двора знали, что он не пьёт. В первый раз он представлял Огюста здесь только для того, чтобы доказать, что может это сделать, но после он больше не чувствовал необходимости испытывать себя.       Если бы он был в Виире, то мог бы запереться у себя, собрать в кучу остатки достоинства и переждать, но у него не было другого выбора, кроме как присутствовать завтра, вести переговоры вне каких-либо подозрений. Слово «омега» не может быть даже произнесено в одном предложении с его именем.       Но для этого, как он должен был это скрыть?       Его лицо исказилось в унынии. Ему придётся разобраться с этим. Другого выхода нет.       Ему придётся разобраться с этим самым примитивным способом. С помощью альфы.       Какой-нибудь безмозглый потный дикарь будет более, чем рад трахнуть принца Виира и рассказать, какой приятной и тугой была его королевская дырка.       На самом деле, Лорен слышал достаточно сравнений с ледяной глыбой и дохлой рыбиной относительно себя, что вряд ли получит такое восхваление чьей-то истории, которая не кажется правдоподобной, в любом случае.       Не то что бы это что-то значило для него. Муравьи могут говорить всё что угодно — они всё так же останутся муравьями. Но подобные слухи создали бы слишком много проблем для Огюста, а это было недопустимо.       Ему нужен был альфа, что был выше хвастовства своими завоеваниями, кто понимал бы последствия ситуации Лорена, и кто даже не подумал бы о шантаже, даже единожды.       Ему нужен был...       Лорен согнулся пополам и стукнулся головой о стол.       Это была ужасная идея.       — Йорд! — крикнул Лорен, прежде чем успел передумать или позволить себе хоть на секунду задуматься о том, что делает.       Йорд, услышав своё имя, ворвался в личные покои принца, держа руку на рукояти меча, готовый к худшему.       Но он не был достаточно подготовлен.       Спина Лорена была изогнута под странным углом, а сам он держался за стол. Завязки на его воротнике были ослаблены, обнажая гладкое и безупречное горло. Йорд знал Лорена много лет, но впервые с тех пор, как его дядя был обезглавлен за заговор против короны, видел его таким взъерошенным.       И он был бы очень сбит с толку — почему, если бы не запах.       — Ваше Высочество. — сказал он, сопротивляясь порыву прикрыть нос. У Йорда были подозрения уже много лет, конечно. Он видел травы на его тарелке, зная многих питомцев, принимавших их точно так же, но это не было тем, о чём принято говорить.       У него не было права знать его запах.       Он заполнял каждый дюйм комнаты, словно изысканный парфюм, в силах вскружить голову, если бы Йорд вдохнул слишком глубоко, но вид Лорена был отрезвляющим. Ему было больно, он страдал так, как могут страдать только люди с его недугом, и он позвал Йорда, чтобы тот ему помог.       И Йорд бы сделал что угодно для этого принца.       Всё что угодно.       — Ваше Высочество…       — Мне нужно, чтобы ты привёл Дамианиса. — серьёзно проговорил Лорен.       Йорд моргнул, давая себе момент собраться с мыслями, с тем как его разум отказывался воспринимать слова Лорена как нечто, что могло слететь с его губ. Нет, не могло. Неужели он только что попросил о — ?       — Что? — благоразумно уточнил Йорд.       — Дамианис, кронпринц Акиэлоса, тот самый громадный болван, с которым мы здесь для переговоров. Мне нужно, чтобы ты пошёл за ним и привёл сюда. — сказал Лорен. — Сейчас же.       Йорд в ужасе отступил. — Вы уверены?       — Вполне. — ответил он. У Лорена не было на это времени. Он прекрасно понимал, о чём просил, и что это было так же нелепо, как и звучало, но он прошёлся по списку всех известных ему альф в этом замке, и позвать Дэмиена было единственным возможным решением. Он нужен был ему здесь немедленно. — И никому не говори.       Йорд на мгновение замешкался. Это не было на него похоже — ослушаться Лорена, но было невозможно принять это за настоящий приказ, что тот ему отдал.       Но он знал настроения Лорена, и знал, когда тот был серьёзен и когда не был. И в этот момент Лорен был настроен решительно. Промокший насквозь от пота, но непоколебимый.       Прикусив язык, Йорд повернулся, чтобы уйти, но когда он достиг двери, Лорен его остановил.       — Подожди. — бросил он. Йорд обернулся, почувствовав облегчение, что Лорен пришёл в себя до того, как кто-то ещё был втянут, но тот только потянулся за конвертом на столе. — Полагаю, мне придётся сделать всё должным образом, чтобы избежать недопонимания.       Лорен не обратил внимания на страдальческое, почти брезгливое выражение лица Йорда, когда снял шейный платок и прижал к запаховым железам на шее, передавая его на ткань в первобытном способе привлечения альфы. Дэмиен, может, и был идиотом, но Лорен знал, что тот не настолько глуп, чтобы предположить, что Лорен пытается примирить страны самым абсурдным способом. Так что он знал, что, по крайней мере, избавит Йорда от необходимости объяснять, что принц Виира в данный момент в течке.       Он засунул платок в конверт и запечатал воском, протянув Йорду до того, как сургуч успел полностью застыть, и печать растеклась в полукоролевскую кляксу. Йорд почтительно перехватил его.       Для него он был ценнее золота. Омега подарил бы нечто подобное только альфе, с которым планировал спариться.       Но он отдавал это не Йорду. Это предназначалось Дамианису.       — Ваше Высочество... — сказал Йорд с кислой миной.       — Иди немедленно. — приказал Лорен. — У меня мало времени, и я бы хотел покончить с этим как можно скорее.       Йорд хотел сказать что-то ещё — Лорен не был глупцом. Он видел, как напряглись мышцы его челюсти, но у него не было времени на собственные чувства.       И Аймерик уже строил тому глазки. Пройдёт не так много времени, прежде чем он «случайно» забудет принять свои омежьи сдерживающие травы (что не случилось бы с Лореном, он бы никогда не забыл) и бросится в объятия Йорда, распутный и нуждающийся. Руки Йорда были бы заняты, а сам он был бы намного счастливее, чем с тем, что могла привнести одна эта ночь. Йорд слишком хорош, чтобы быть использованным, и он сделал бы плохой выбор в пользу бедного капитана, как только осознал это.       Йорд кивнул в знак подчинения и вышел, оставив Лорена одного в покоях. Он налил себе стакан воды в попытке охладить пыл, и мысленно помолился, чтобы не пришлось сожалеть о своём решении.       Перед уходом Йорд приказал стражникам, стоявшим у дверей покоев Лорена, никого не впускать, объяснив, что принц не в духе и любой, кто его побеспокоит, об этом пожалеет. Те обменялись настороженными взглядами, прежде чем с твёрдостью принять пост, так, похоже, его предупреждение возымело эффект.       Он пробрался через весь замок туда, где остановился акиэлосский посол, получив несколько подозрительных взглядов, но пока он не был достаточно близко к покоям их принца, у акиэлосских стражников не было причин его останавливать.       Замок не был разделён пополам, разумеется. По пути он встретил несколько знакомых лиц, многие из которых смотрели на него с таким любопытством, что это могло вызвать подозрения, так что он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, засунув подарок за пазуху.       Когда он приблизился достаточно, двое стражников остановили его, потянувшись к мечам на случай, если Йорд бы решил, что мир больше не в приоритете для Виира. Было не трудно видеть, что они затаили злобу, даже если виновник был мёртв.       — Мне нужно увидеться с вашим принцем. — сказал Йорд на ломаном акиэлонсском. Мужчины переглянулись, что-то пробормотали себе под нос, и один из них ушёл, оставив второго присматривать за ним.       Под доспехами выступил пот. Он не мог позволить себе быть терпеливым, не тогда, когда Лорен был один, ожидая помощи. Часть его хотела ворваться в покои Дамианиса и покончить со всем этим, но Лорен, скорее всего, убил бы его за это, если бы его ещё вперёд не прикончили стражники.       Но Йорду не пришлось доводить ситуацию до крайности из-за собственного нетерпения, так как вскоре его провели в комнату. Он не в силах удержаться, тяжело сглотнул.       Дамианис был очень… крупным.       Он был высок, даже по меркам Акиэлоса, и весь состоял из мускулов, как мог видеть Йорд, благодаря скудному куску ткани, которым тот был обёрнут. Никто не показывал столько открытой кожи в Виире, кроме питомцев, но в Дамианисе не было ничего, что говорило бы о том, что он был здесь, чтобы служить.       Лорен, решил Йорд, был очень смелым мужчиной.       Дэмиен, который пил и ел фрукты вместе с Ником, окинул гостя скорее больше любопытным взглядом, чем подозрительным. Он узнал в нём капитана личной охраны Лорена, простодушного человека чести и того, кого он уважал.       Но впервые Йорд был откровенно позеленевшим, из-за чего Дэмиен поднялся в лёгкой встревоженности.       Тот достал письмо, и один из стражников шагнул перехватить его от имени Дэмиена, но Йорд одёрнулся, прежде чем кто-либо успел заполучить его.       Он резко мотнул головой в сторону Дэмиена. — Не при ком-либо ещё.       Дэмиен нахмурился. У него было несколько веских причин для сомнений, но даже если Лорен и мог быть уворотливым, то Йорд — нет. Он был одним из самых порядочных людей, которых Дэмиен знал в обоих королевствах, и если Лорен собирался подослать к нему убийцу, то у него было полно других, кого он мог с лёгкостью использовать.       — Оставьте нас. — потребовал Дэмиен, отпуская всех из комнаты, но Ник отказался уходить.       — Я тебя не оставлю. — сказал он. — Это может быть уловка.       — Я безоружен. — сказал Йорд. — Можете сами убедиться.       Дэмиен кивком сподвиг Ника двинуться вперёд, а тот не стал избавлять Йорда от неудобств тщательной проверки, даже в тех местах, где скрытое оружие было маловероятно. Йорд принял это с лёгкой гримасой. В конце концов, какое унижение могло сравниться с тем, что предстояло пережить его принцу?       — Что-нибудь есть? — спросил Дэмиен.       — Ничего. — ответил он. — Даже ножа для чистки яблок нет.       — Тогда ты должен быть доволен. — сказал он.       Ник повернулся к нему, хмурясь. — Мне это не нравится.       — Не думаю, что кому-либо из нас тоже. — сказал Йорд, который выглядел спокойнее, чем перед обыском.       Ник поклонился и сделал движение в сторону выхода, задержавшись ровно на столько, чтобы напомнить Йорду, что Дэмиен может свернуть ему шею, если захочет, что заставило Дэмиена молча качнуть головой.       Когда они остались одни, Йорд протянул Дэмиену конверт.       По воску на печати Дэмиен заметил, что письмо было доставлено прямо со стола Лорена, но то, что он обнаружил внутри, когда раскрыл его, никак не вязалось с тем, что он знал о нём.       Он помрачнел в замешательстве, доставая маленький кусочек ткани. — Это от принца Лорена?       — Да. Думаю, вам следует понюхать его. — сказал Йорд, позеленев ещё сильнее прежнего.       В голове Дэмиена что-то разбилось, кровь в жилах обратилась в лёд. Это было абсурдно, не говоря уже о том, что это было невозможно. Даже если бы Лорен был омегой — а он не был, — он ни за что бы из всех людей не стал искать внимания Дэмиена. Лорен очень хорошо постарался, чтобы убедиться, что каждый человек в обоих королевствах знал, как он недолюбливает его, даже с тем, что Дэмиен был в хороших отношениях с их молодым королём.       Но Лорен передал ему это...       — Это не смешно. — серьёзно сказал Дэмиен.       — Да, не смешно. — согласился Йорд.       — Если это яд...       — Я бы вдохнул первым, чтобы доказать, что это не так, но у меня нет права, Повелитель.       Это ещё не официальный титул Дэмиена, пока его отец всё ещё носит корону, но послание было оговорено и ясно.       Дэмиен поднёс его к носу, его глаза расширились с тем, как он вдохнув аромат омеги.       И не какой-либо простой омеги.       Не было никаких сомнений для его разума, что это мог быть только Лорен, потому что сама природа этого запаха словно насмехалась над ним. Если и существовал омега, который мог бы так сильно его манить, при этом никогда не позволяя подступиться к себе, то это был бы Лорен.       Так почему?       — Его Высочеству нужна помощь. — выдавил из себя Йорд. — Немедленно.       — И ты пришёл ко мне, потому что...? — спросил Дэмиен. Йорд поморщился. — Разве при вашем дворе не полно альф, желающих... разобраться с этим?       "Разобраться с этим". — сказал он так, словно Лорен был взъевшимся зверем, которого было необходимо усмирить. Но оба мужчины в конце концов понимали, что им не было достаточно комфортно, чтобы облекать проблему в слова ещё более длинными формулировками, в чём не было необходимости.       — Не с этим. — сказал Йорд. — Его Высочество слишком… скрытен. Никто не знает, что он… У меня нет времени объяснять виирийские предрассудки прямо сейчас, но если вы думаете, что мы неразумны в том, что касается бастардов, то можете хотя бы вообразить, каково это для мужчин, которые могут зачать вне зависимости от того, с кем спят.       Дэмиен потёр висок, чувствуя, что у него уже начинает болеть голова. — Это нелепо.       — Может быть, но… Вы должны понимать, что, если станет известно, что он… такой, ему не позволят служить Его Величеству так, как он хочет. Лорена отошлют.       Дэмиен нахмурился. — У вас есть омеги при дворе. Я видел, как они слоняются на этих саммитах годами.       — Вы видели питомцев, которые оказались омегами, потому что некоторым аристократам нравится… разнообразие.       Дэмиен даже не попытался скрыть гримасу отвращения. Даже в Акиэлосе не каждый альфа считал себя вправе обращаться с омегами как с личными игрушками, но чем больше они с Йордом разговаривали, тем яснее Дэмиен понимал, что, отвергнув предложение Лорена, он натолкнёт его на подобное обращение.       Возможно, до конца его жизни.       Он лишится своего места при дворе, и хотя Дэмиен сомневался, что Лорен когда-либо станет игрушкой виирийского лорда, используемый с тем извращённым весельем, и неуважаемый никогда больше. От одной мысли об этом он стиснул зубы.       — Пожалуйста. — попросил Йорд, и Дэмиен мог сказать, что это причиняло такую же боль и тому.       Другого выбора не было, не так ли?       Дэмиен вышел вместе с Йордом, задержавшись лишь для того, чтобы взять с собой Ника, что было вызвано категоричным недовольством Йорда.       — Я не настолько глуп, чтобы идти туда без охраны. — сказал Дэмиен. — И если всё так, как ты говоришь, Ник никогда не выдаст меня. Даю тебе слово.       — Простите меня, Ваше Высочество, но ваше слово ничего не значит для меня, когда дело касается его. — сказал Йорд.       — Я бы никогда не причинил вреда кому-либо, кто ищет моей помощи. — искренне заявил Дэмиен.       — И какого рода помощь ты, предполагается, будешь оказывать? — с подозрением спросил Ник.       Дэмиен выдохнул и, взглянув на Йорда прежде, чем наклониться к уху Ника, прошептал, — Лорен в течке, и послал за мной, чтобы никто из его двора не узнал.       — Какого хрена. — выругался Ник, потому что, честно говоря, это был абсурд. С чего бы, чёрт возьми, Лорену звать из всех людей именно Дэмиена, и с каких это пор у него течка?       — Я бы попросил вас говорить потише. — осторожно сказал Йорд.       Ник посмотрел на Дэмиена в неверии, но на лице того не было и намёка на веселье.       Итак, Лорен был в течке.       Замечательно.       Как раз то, что нужно.       Ник поднял руки. — Я не хочу об этом говорить. Я бы предпочёл забыть об этом и больше никогда не вспоминать. И, честно говоря, я считаю, что это ужасная идея, и я не хочу в этом участвовать, но если Дэмиена зарежут из-за его пристрастия к блондинам, я себе этого не прощу.       — Мои вкусы в отношении кого-либо тут ни при чём. — сказал Дэмиен.       — Как удобно. — ответил тот.       — У нас истекает время. — пробормотал Йорд.       Дэмиен выдохнул и продолжил идти, невзирая на то, идут они за ним или нет.       Не было и шанса, что он доберётся туда незамеченным, так что Дэмиен заставил это выглядеть так непринуждённо, как только возможно; словно он получил приглашение на бокальчик вина перед началом официального заседания.       Он даже спросил Йорда о его семье, как будто это было чем-то, что они делали каждый год как часть этой новой традиции. Ник был напряжён, но Дэмиен, в любом случае, не думал, что большинство виирийцев думают о нём, как о самом расслабленном человеке в мире. Он всегда ожидает худшего, а затем выдыхает сразу с тем, как это проходит.       Сегодня Дэмиен бы к нему присоединился.       Йорд ведёт их к покоям Лорена, но это Дэмиен тот, кто останавливает их перед его дверьми.       — Вы двое на страже. — сказал он. — Держите других подальше, и что бы вы не услышали, не заходите в комнату.       Оба — и Йорд и Ник, были в ужасе.       — Я не позволю парню лишиться сегодня достоинства. — сказал Дэмиен прежде, чем посмотреть на Йорда. — Он будет в порядке. Если не веришь мне как мужчине, то поверь принцу, что не хочет, чтобы его люди проходили через другую ненужную войну.       Ник кивнул в согласии. Йорду было тяжело принять это за доказательство. Даже если бы Дэмиен предал их доверие, это не принесло бы ему ничего больше этих земель на несколько месяцев, прежде чем сам Огюст повёл бы кампанию, чтобы заставить Акиэлос поплатиться.       Он должен был верить ему.       Даже после всего, если он этого не сделает, то ничего хорошего Лорену тоже не светит.       Он сжал челюсти и занял охранный пост; оружие обнажено и готово быть использованным при необходимости.       Ник встал по другую сторону, скрестив руки на груди. Он не был стражником ни в каком из определений, но была пара других, по которым он доверял тому стоять здесь, защищать дверь ценой жизни, и держать всё, что произойдёт в секрете до самой смерти.       Дэмиен поднял руку, чтобы открыть дверь, но передумал, от того чтобы ворваться в убежище омеги, даже если он был близок к тому, чтобы стать королём.       — Это я. — сказал он после стука, оставляя это объявление кратким на случай, если кто-то был достаточно близко, чтобы услышать.       На короткий миг Лорен хотел притвориться, что его тут нет. Он, должно быть, действительно не в себе, раз отправил из всех людей за Дэмиеном. Но что это говорит о Дэмиене самом, раз тот пришёл?!       Он пришёл.       Лорен передал ему предложение, и тот пришёл.       Он прижал ладонь к груди, хмуря брови, так как желал оставаться спокойным и собранным, не взирая на то, что происходило. И стараясь не зацикливаться на том, что Дэмиен пришёл к нему без промедления.       — Входите. — выдавил он.       Дэмиен не знал, чего ожидать, когда прошёл внутрь, но вид Лорена заставил в его голове протрубить о войне. Он был в лихорадке и трясся, его взгляд был столь же блестящ, сколь и тяжёл, и он немного ослабил шнуровку для облегчения.       В комнате горели благовония, чтобы скрыть его запах, но они не помогут в дальнейшем, если он не будет удовлетворён альфой и его запах продолжит распространяться. Его тело сделает что угодно, чтобы найти партнёра, даже если это будет последней вещью, что когда-либо захотел бы сам Лорен.       Глубоко внутри Лорен тоже это отчётливо понимал.       — Ты здесь. — проговорил Лорен. Дэмиен безмолвно кивнул. — Полагаю, мне не нужно просить тебя держать это в секрете. Уверен, ты бы не хотел, чтобы кто-то прознал, что ты здесь для этого.       — Йорд мне это объяснил. — ответил он, ни соглашаясь с ним, ни отрицая. — Я не доставлю тебе ненужных проблем.       — Это, должно быть, доставляет тебе удовольствие. — с горечью произнёс Лорен.       — Нет, мне не доставляет удовольствия, смотреть, как кто-то страдает, не заслуживая этого. — ответил он.       — Так ты знаешь, что это мучительно.       — Знакомое ощущение.       Лорен обдумал значение. Дэмиен, конечно, знал и других омег. Делил ложе со множеством из них. Он даже не отреагировал на его запах, в то время как Йорд начал шататься, словно Лорен отравил его.       Но возможно запах Лорена просто совсем не привлекает его. Он выбрал альфу, который мог заполучить всё что бы он ни пожелал, когда бы он это ни пожелал, без задней мысли об омегах, одним из которых он и не был. Просто потому что гвардейцы хотели с ним переспать не значит, что кто-либо ещё захотел бы.       — Просто для справки, я не верю, что Огюст изгнал бы тебя. — произнёс, к удивлению Лорена, Дэмиен.       — Он не стал бы, нет, но я бы ушёл по своей воле. — признал он. — Я бы невероятно всё... осложнил для него, он — моя единственная семья. Он...       Он одёрнул себя, прикусив язык, но Дэмиен понял, возможно больше, чем кто-либо.       — Твой брат — хороший человек. — сказал он. — Когда мы сражались при Марласе все эти годы назад, это было, словно сражаться с богом. Я желал продолжения.       — Что за странные сантименты.       — Хороший спарринг-партнёр может стоить всего мира. — ответил Дэмиен.       — Ты пришёл сразиться со мной, Дамианис?       И затем Дамианис, заноза в заднице Лорена, улыбнулся достаточно широко, чтобы на его щеках образовались ямочки, приковывая внимание Лорена к себе, словно кончик пылающей стрелы. — Я мог бы.       — Не хочу тебя разочаровывать, но я, кажется, забыл свой меч.       — Уверен, мы что-нибудь придумаем. — ответил Дэмиен.       Лорен дрогнул, его ноги подогнулись, а вид нынешнего состояния его тела отрезвляюще напомнил Дэмиену, что тот пришёл сделать. Он судорожно втянул воздух от боли, прежде чем заковылять к куче постельного белья на полу, что выглядела так, словно была сдёрнута с кровати ранее и просто брошена туда без разбору.       Это было жалкое подобие гнезда, но Лорена никогда раньше не заботило оно должным образом. Он ел достаточно трав, чтобы не беспокоиться о своих инстинктах, и он не был настолько беспечен, чтобы оставлять улики для любопытных слуг. Сегодня Йорд должен будет ему помочь вынести это и сжечь.       Здесь, в импровизированном ложе, он мог взять себя в руки. Мягкие шелка и меха хорошо успокаивали закипающий в нём жар под поверхностью кожи, с которой соприкасались. Ему больше не нужно было сосредотачиваться на таких вещах, как оставаться в вертикальном положении и удерживать руки от попыток прикоснуться к себе от вида этих ямочек и звука чарующих слов.       К чёрту его за это. К чёрту его за всё это.       Он знал о приближении Дэмиена, но не смотрел на него, слишком сосредоточенный на том, чтобы успокоить внезапно разбушевавшуюся бурю внутри себя.       Это было, словно попытка подступиться к раненому животному, к тому, что хотел укусить его, но знал, что тот — его единственный шанс выбраться из западни.       — Я могу?       Когда Лорен не ответил, Дэмиен опустился на колени на самом краю, осторожничая подобраться слишком близко, прежде чем его официально пригласят. Они могут оба быть принцами, с людьми, что подчинены им, но он всё ещё оставался альфой с манерами. Определённые порядки имели значение.       Лорен на него посмотрел, его золотистые волосы слегка взмокли, в то время как голубизна его глаз отчётливо выделилась на фоне вспыхнувшего румянца на щеках. Где-то на задворках сознания он знал, что Ник был прав — его вкус на светловолосых почти всегда приводит его к проблемам. Но когда он взглянул на Лорена, что-то в нём отличалось.       — Развлекаешься, лицезрея меня вот такого? — буднично спросил Лорен.       — Ни один порядочный человек не стал бы. — ответил он.       — А ты порядочный человек, не так ли, Дамианис. — сказал тот. — Ты никогда не делаешь ничего неподобающего. Чего-то эгоистичного. Ты твердишь о чести и гордости так много, что я думаю, ты и сам в это веришь.       — Звучит так, будто ты меня осуждаешь. — отвечает он.       Но Лорен не осуждал. Он мог найти миллион вещей в Дэмиене, которые ему не нравились, но конкретно эти были причиной, почему он позвал его.       — Я надеюсь, ты знаешь, что моя жизнь в твоих руках. — ответил он.       — Даю тебе слово, никто не узнает, что произошло в этих комнатах. Можешь рассказать своему двору, что я сосал твой член до самого рассвета, и я не буду отрицать этого.       — Как благородно с твоей стороны. — сухо бросил Лорен прежде чем втянуть воздух. Его тело ломает от судорог, пока его не укладывают на пол. Он задыхается, его запах заполняет комнату, с тем как неприятная влага пропитывает его одежды.       Лорена перед Дэмиеном неистово трясёт, в его глазах застыл страх от того, что его тело восстаёт против него, требуя внимания. Сквозь его дыхание прорезается скулёж от бессилия подавить дискомфорт от того, чем это на самом деле было. Этот звук заставляет внутренности Дэмиена сжаться.       Он не может позволить ему так страдать. Он не может спокойно оставаться и наблюдать как другой мужчина принимает судьбу, не в силах что-либо сделать, и он не позволит Лорену довести себя до слёз, корчась от боли.       — Я... — Лорен тяжело вздохнул, прежде чем зажмуриться, и Дэмиен придвинулся к нему.       — Не бей меня. — предупредил Дэмиен. — Я не собираюсь причинять тебе вреда.       Он накрыл его собой, пригвождая Лорена к месту под ним, даже когда тот напрягся. Были и другие пути сподвигнуть это, но у них не было времени спорить о том, какое подчинение более или менее приемлемо. По крайней мере, думал про себя Дэмиен, это не навсегда.       Он прижал свой нос к ближайшей запаховой железе Лорена, к участку раздражённой кожи под ухом. Это было сокровенное место для любовников, но сейчас — лучший вариант без того, чтобы дать Лорену ускользнуть. Он вызвал секрет из неё кончиком носа, давая омеге под собой поверить, что его альфа наконец с ним.       — Ты в порядке. — успокаивающе сказал он.       Лорен глупо сморгнул за плечом Дамианиса, когда по его телу пробежало незнакомое тепло. Кожу по всюду покалывало, даже если мускулы были расслаблены, как если бы он тонул. Он занёс руки над спиной Дэмиена, не уверенный, что должен делать дальше.       — Что ты делаешь? — спросил Лорен.       — Это помогает? — спросил Дэмиен заместо ответа, делая его очевидным. Конечно в Виире альфы и омеги обменивались запахами. Даже если Лорен и жил с этим в тайне, он должен был хотя бы стать свидетелем этого в какой-то момент жизни.       И да, Лорен отлично знал, что это такое. Он просто не понимал, почему из всех людей Дэмиен делал это с ним.       Что он также не мог понять, так это — как это действовало. Или зачем.       Если бы он мог трезво мыслить, он бы, по крайней мере, оттолкнул от себя Дэмиена, если бы вообще не убил, но вот так — это было как бальзам против зуда, который уже несколько недель терзал его хребет.       Дэмиен, конечно, знал, что Лорен не допустил бы этого при любых других обстоятельствах. Возможно ему будет трудно посмотреть тому в глаза завтра, но он действительно не такого рода мужчина, что позволил бы человеку страдать без нужды.       Инстинкты Лорена должны быть усмирены. Ему нужно было напомнить ему, что здесь был альфа, что он получит то, что ему нужно, но не мог заставить себя облечь это в слова. Ему просто нужно было, чтобы Лорен доверился ему этот единственный раз, чтобы Дэмиен смог подвести к моменту, когда они смогут обсудить всё на трезвую голову, без отвлекающего фактора тела Лорена.       Но такие вещи редко когда бывают простыми.       Дэмиен очень быстро понимает, что ему нравится запах Лорена.       Он понял, что это был он, в тот момент, как поднёс ткань к носу, но это был первый раз, когда он по-настоящему столкнулся с ним. Лорен держал свой запах скрытым за мыльными средствами и пахучими маслами, и принимая травы, которые мешали телу выпускать его. Он был очень осторожен, а Дэмиен никогда так не был близок к Лорену физически, чтобы узнать наверняка. И всё же, когда вдохнул запах с пропитанной ткани, он распознал его.       Лорен пах как розмарин и спелый инжир.       Слишком сладко для его репутации, но так похоже на скрытую нотку в ещё не перебродившем вине, что может принадлежать никому другому, как Лорену. Он был прохладным весенним утром, в которое морозная роса покрывала свежую зелень под ленивым облаком тумана. И Дэмиен прикрыл глаза, вжимаясь в ткань носом.       Иногда он хотел, чтобы Лорен не держал его на расстоянии вытянутой руки.       Лорен не доверял ему так, как доверял Огюст. Он ожидал от Дэмиена скрытых мотивов, что его доброта была так же реальна, как и сказки, что люди рассказывали своим детям. И Лорен сам научился этому во впечатляюще юном возрасте, тому, что есть люди, готовые пойти на что угодно ради власти, включая заговор против собственной семьи.       Он слышал, что когда-то Лорен был застенчивым книжным мальчиком, которого с любовью обожал только его брат, и что эта любовь превратила его в того, кто полностью посвятил себя его защите, только для того, чтобы никогда не потерять. Дэмиен мог уважать это. Ничего не было ценнее в этом мире, чем семья.       И это было тем, почему Дэмиен хотел помочь ему.       У Лорена в этом мире был только Огюст, и это не было тем, что тот мог сделать для него.       Дэмиену, однако, случилось быть альфой, что понимал, какие великие секреты иногда приходится хранить короне.       Как только дыхание Лорена пришло в норму, и он больше не чувствовал, как тот дрожит под ним, Дэмиен отодвинулся. Он посмотрел вниз на Лорена, чей цвет лица был лишь слегка вспыхнувшим, а не больным, в то время как Лорен смотрел на него с кратким проблеском смущения, прежде чем оно поменялось на что-то противоположное радости.       — Тебе обязательно было быть поверх меня для этого?       — Да. — просто ответил Дэмиен.       Взгляд Лорена сузился. — Ты мог просто сказать мне, что нужно потереть мою железу. Я мог сделать это сам.       Дэмиен качнул головой. — Нет.       Лорен нахмурился.       — Если скажу тебе, ты будешь зол. — сказал Дэмиен.       — Было ли это для твоей собственной забавы?       — Нет. — честно признался он.       — Тогда объясни. — потребовал Лорен.       — Это должно быть сделано другим человеком, и если бы я потянулся к твоей шее, ты бы испугался.       — Ты полагаешь, что я воспринимаю тебя как угрозу. — сказал Лорен, глядя на него снизу-вверх.       — Ты бы не обнажил горло для кого попало, Лорен, особенно не для меня.       — Ты мог спросить.       — Ты бы сказал «нет». — объяснил Дэмиен. — И за то, что залез на тебя...       Лорен лежал молча, пока Дэмиен подбирал правильные слова.       — Тебе нужно знать, что раз мы здесь, то я всё контролирую.       — Прошу прощения. — оскорблённо сказал он садясь, вынудив Дэмиена откинуться на пятки. — Ни в жизнь ты бы никогда...        Лорен прервался, издавая болезненный скулёж. Дэмиен подхватил его, прежде чем тот успел завалиться, но шум снаружи как-то вызывал больше беспокойства.       — У нас всё в порядке! — крикнул Дэмиен раздражённо. Он сказал им оставаться там, где они были, и единственного звука шума было достаточно для неподчинения прямому приказу. — Твой капитан не доверяет мне.       — Да, мы в порядке. — также выкрикнул Лорен, прежде чем понизить голос. — Да?       — Мы будем. — заверил он. — После...       Лорен скорчил гримасу. Другого выхода не было. Он знал это, когда приглашал его сюда, что ему придётся переспать с Дамианисом, но действительность этого всё ещё колола.       И это был именно тот момент, когда он пожалел, что у него не было времени побеспокоиться о любовнике, даже несмотря на риск. Он никогда раньше не задумывался о том, чтобы завести питомца, даже когда несколько заинтересованных из них сами бросались к его ногам, но он, в любом случае, не мог выбрать альфу без лишних подозрений.       Нет, природа Лорена была тем, что привело его к этому моменту, и оставалось либо завершить то, что он сам выбрал, либо понести более тяжёлые последствия.       И Лорен думал, что свыкся с болью, достойно её перенося. Но оказалось, была такая, которую даже его сила духа не могла перебороть.       — Я должен спросить тебя прямо сейчас, хочешь ли ты, чтобы я остался здесь и нёс стражу, проводя тебя через это разговорами, или ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе другим образом?       Взгляд, которым одарил его Лорен, был несчастным. Было очевидно, что если бы Лорен мог справиться с этим в одиночку, то Дэмиена бы здесь не было, но признание этого было бы ближе к капитуляции.       Но Дэмиен уже был готов. Только в этот раз.       — Всё хорошо. — безмятежно сказал он. — Я сделаю это.       Лорен тяжело сглотнул, закрывая глаза. — Тогда я должен быть честен насчёт кое-чего.       Дэмиен терпеливо ждал.       — Я никогда... — осторожно начал он. Бровь Дэмиена поползла в удивлении вверх. — Это не то, чем я мог бы рисковать.       Дэмиен сглотнул. Так тот не только был омегой, проживающим свою первую настоящую течку, он к тому же был невинен. Дэмиену вероятно следовало предположить это, раз статус Лорена был грандиозным секретом, ни у кого бы не было и шанса лицезреть это, и всё же, идея того, что Лорен прожив так долго, не знал прикосновения ни одного любовника, была...       Нелепа.       — Понимаю.       — Не будь самодоволен. — недовольно произнёс Лорен.       — Это не так, я бы не посмел. Просто сейчас я нахожусь в несколько ином положении, чем мгновение назад...       — Хватит нелепостей. — огрызнулся Лорен. — Я неопытен, а не наивен. Я видел, как это происходит, но ни за что на свете я бы не желал, чтобы мы занялись соитием. Если у тебя сложности с этим, я могу позвать Говарта.       — Абсолютно нет. — мгновенно ответил Дэмиен, неведомый гнев вспыхнул у него в груди. Он видел, каким образом этот неотёсанный пёс обращался с бедными конюхами и слугами. Он не подпустит его к Лорену, даже если он тот, кого хотел Лорен.       Ни один альфа его не погубит. Дэмиена позвали сюда по конкретной причине, и он без сомнений знал, что был правильным выбором, потому что несмотря на то, что произойдёт в этой комнате, Лорен смог бы продолжить жить в ладу с самим собой.       — Ты бы меня остановил? — вызывающе спросил Лорен.       — Если бы мне пришлось.       На мгновение Лорен это представил. Вообразил себя, уходящего на поиски другого альфы, и Дэмиена, затаскивающего его обратно, удерживающего его здесь и доказывающего ему, что он сделал правильный выбор.       Эта мысль должна была оттолкнуть его, но вместо этого... манила?       Может быть это была течка, которая путала его разум, переворачивая естественный порядок вещей в его мире, пока в итоге не выплеснулась наружу. Может быть это лихорадка сделала его таким неуравновешенным, что он ошибочно принял взгляд в глазах Дэмиена за что-то, чем это не было.       Потому что ни в одном из миров Дэмиен бы не смотрел на него вот так.       Лорен отвернулся, слегка хмурясь, пока приходил в себя. — Давай просто покончим с этим.       Дэмиен выгнул бровь. Он не понял такой внезапной перемены в Лорене, а возможно ему следовало бы. Может быть это было тем, к чему он всегда и стремился.       Но всё же, это не казалось ему чем-то правильным.       Он никогда не делил ложе с кем-то таким образом — когда они просто лежали и позволяли ему делать то, что ему было нужно. Дэмиен был любовником в этом понимании слова до мозга костей, и даже если они с Лореном и были не более чем игровыми фигурами на доске, он не мог...       Не так.       — Тебе придётся смотреть на меня. — сказал он, приподнимая подбородок Лорена, чтобы встретиться с ним взглядом. Он держал его так мгновение, приободряемый отсутствием отказа.       — Почему? — спокойно спросил Лорен.       — Потому что я не собираюсь делать это, если ты не будешь.       — Так что, уйдёшь тогда?       Он качнул головой. — Нет, скоро твой запах распространится, и любой альфа, который его уловит, придёт по твою душу. Они не будут способны остановиться, и тебе потребуется что-то большее, чем Йорд, чтобы отогнать их.       — Ты, как мне кажется, не то, чтобы попал под моё влияние. — сказал Лорен.       О-х, но он попал. Каждый миг в этой комнате толкал его всё ближе и ближе к тому, чтобы утонуть в инжире и розмарине. Если бы он был его альфой, то уже бы уложил его и подарил достаточно наслаждения, чтобы сделать его разморённым и пресыщенным, но он не был мужчиной такого сорта, что брал то, что ему не принадлежит.       — Что за королём бы я стал, если бы не мог себя контролировать?       — Ты ещё не король. — напомнил ему Лорен.       — Это не играет роли. — ответил Дэмиен. — Мужчина, рождённый королём, должен и вести себя как таковой, или иначе он этого не достоин.       Лорен... был вынужден согласиться. Огюст, несомненно, был рождён для этого. Он заставил это выглядеть простым. Даже когда Лорен был ребёнком, он видел в нём того льва, которым он был, и иногда, глядя на Дэмиена, ему казалось, что тот слеплен из того же теста.       — Итак. — сказал он. — Я смотрю на тебя.       Дэмиен кивнул, его рука всё ещё держала челюсть Лорена. Это могло быть просто, — подумал он. Он знал, что делал, и Лорен, к сожалению, был определённо его типажом. Ели он притворится, словно они вдвоём здесь болтали всю ночь, наслаждаясь бутылью хорошего вина, по его опыту, это зачастую может привести к тому, куда они и шли.       Он бы не дал ему причин и подумать, что любой другой альфа был бы правильным выбором.       — Полагаю, нам нужно снять одежду. — сказал Лорен.       — Это бы помогло. — ответил Дэмиен, смещая взгляд на губы Лорена.       Глаза Лорена расширились, и он поднял руку, чтобы оттолкнуть Дэмиена. — Не смей.       — Не сметь что? — спросил он, но увидел ужас в глазах Лорена, вызванный тем, зачем это было. Если бы он его поцеловал, это сделало бы всё реальным, но так долго, как оно таким не было, ему не нужно было думать об этом. — Это сделает всё проще.       — Я знаю, но ты не можешь. — сказал Лорен, напуганный перспективой этого больше, чем тем, что Дэмиен возьмёт его.       Дэмиен наклонился, но прижался поцелуем только к его щеке, на расстоянии достаточном, чтобы не отпугнуть его. — Лорен, ты должен доверять мне.       — Я доверяю. Просто... Я в курсе, что у тебя опыта больше, чем у кого-либо ещё в четырёх королевствах, я знаю.       Дэмиен рассмеялся. — Вряд ли так уж много. Не оскорбляй бордели, они усердно трудятся.       — Ты бы знал?       — Не обязательно. — просто ответил он.       — Ну конечно.       — Лорен. — сказал он. — Это не про опыт. Я знаю, что тебе нужно.       И он знал, чего тот боялся.       Лорен злобно усмехнулся. — Не знаешь.       — Знаю. — сказал он.       Лорен сощурил взгляд.       — Клянусь, если это не поможет, можешь отрезать мои яйца и повесить всех наследников Акиэлоса на Кастора.       — Это чрезвычайно смелое предложение, Дамианис. — сказал он, удивлённый. — Думаешь, я не исполню уговор?       — О-х, я знаю, что ты так и поступишь, но я также уверен, что прав. — ответил Дэмиен. — Только раз. Если это не поможет, мы сделаем по-твоему. Клянусь.       Бровь Лорена выгнулась, когда он обдумал то, что тот предлагал. Один поцелуй, и после они могли бы быть так отделены друг от друга, как бы Лорен ни пожелал.       И это был всего лишь поцелуй.       Быть обеспокоенным чем-то столь кратким и незначительным было, откровенно говоря, по-детски. Он, в любом случае, не знал, почему Дэмиен так настаивал на этом, когда они оба знали, что это не было так необходимо.       Это было раздражающе, на самом деле, — то, как ход мыслей Дэмиена завёл всё так далеко. Неужели он ошибочно принял Лорена за кого-то столь сентиментального, кто нуждался в притворстве того, что это было чем-то большим, чем усмирением его возбуждённого состояния.       Он обхватил Дэмиена за плечи, где кожа того была всё так же обнажена, удерживая его на месте, чтобы взять контроль в свои руки и впиться этим единственным бессмысленным поцелуем прямо по центру губ Дэмиена.       Это ощущалось не так, как должно было.       Полные губы Дэмиена не встретили его с бесстрастием. Он не дожидался его, чтобы закончить, после чего бы вежливо промокнул губы платком, словно взял пробу с, мягко говоря, малоприятного десерта. Он притянул его к себе в тот момент, когда Лорен заколебался, не в силах потянуть самостоятельно. Если Лорен и собирался положиться на Дэмиена в том, чтобы тот по-быстрому закончил это, то он обратился не к тому человеку.       Дэмиен думал, что это было бы отличным отвлекающим манёвром, тем, что заставило бы Лорена ослабить хватку, но ощущение своего рта на его обрушилось на него неистовым ударом молнии, что, казалось, разделила весь его мир пополам.       Поцелуи Лорена были краткими и пылкими, выдавая его нехватку опыта, но Дэмиену не было нужды останавливать его, замедлять темп или наставлять его. Какая-то его часть хотела этого до безумия. Он должен был быть у Лорена первым, он знал, но было ещё столько всего, что ему предстояло открыть о нём.       — Я. Не. Вижу. Чтобы. Это. Делало. Разницы.       — Нет? — спросил Дэмиен, уже запыхавшийся.       — Нет. — ответил Лорен ему в губы.       В считанные мгновения они оказались на импровизированном ложе с пальцами Лорена в волосах Дэмиена и руками того вокруг его талии, усаживающей Лорена на своё бедро.       Он мог чувствовать этот жар на своей коже. Лорен действительно был образцом самоконтроля, потому что он и представить себе не мог, что всё уже настолько плохо.       И Лорен, вопреки самому себе, успокоился под губами и руками Дэмиена. Эта мучительная лихорадка ослабла до умеренного кипения, словно он просто окунулся в горячий источник, а не варился заживо в чане.       Лорен потянул Дэмиена за волосы, издавая стон прямо ему в рот. Он знал, что Йорд и Никандрос услышат вещи, что возможно напугают их ещё надолго, но Лорен ни за что бы не ожидал части этих звуков, исходящих также и от Дэмиена.       Но это и было тем, что они здесь делали, не так ли?       Это не должно быть ужасно...       Могло бы, но, по крайней мере, это оказалось терпимо. Если на то пошло, что он собирался переспать с кем-то.       И как бы сильно Лорен не ненавидел Дэмиена, он не испытывал к нему откровенного отвращения. И в нём были пару качеств, что ему в том нравились. Он был добр к собакам и лошадям. Был защитником детей. Он не использовал своё преимущество перед людьми слабее, даже если воспользоваться им не составляло труда. Верил в честь таким образом, что Лорен не мог не восхищаться. Он был честен и прямолинеен, и Лорену никогда не приходилось разбирать их разговоры, как он это делал с многими другими.       И Дэмиен определённо не был уродлив.       Да, если он и собирался заняться сексом с кем-то, то это мог быть только этот человек.       Был бы этот человек.       Он открепил булавку, удерживающую его хитон, позволяя ему упасть с плеча Дэмиена. Это было первое движение в сторону того, откуда они уже не вернутся. Дэмиен бы познал тело Лорена таким, каким не знал его никто больше, потому что он был единственным человеком в мире, способным избавить Лорена от этого кошмара.       Ловкими пальцами Дэмиен принялся за завязи и шнуровку Лорена, расправляясь с ними так легко, что одежда практически спадала сама. В самой комнате было тепло, но для воспалённой кожи Лорена она была больше ледяной.       — Я ожидал, что ты провозишься дольше. — сказал Лорен.       — Ты не первый виириец, которого я раздеваю. — ответил он.       — Кто-то, кого я знаю?       — Возможно.       — Не расскажешь?       — У меня нет такой привычки, нет. — ответил Дэмиен.       — А что если я скажу, что не хочу, чтобы ты делал это снова? — сказал Лорен, и брови Дэмиена выгнулись. — Если мы сегодня разделим ложе, то что, если я запрещу тебе делать это с другими виирийцами после?       Рот Дэмиена натянулся, рискуя растянуться в улыбке. — Что ж, Лорен, не думаю, что ты бы узнал, сделай я это или нет.       — Я бы узнал, если бы ты поклялся. — сказал он. — Ты бы никогда не отступился от своего слова. Разве это не так?       — Это правда, я не отрицаю этого. — ответил тот. — Если бы я поклялся в чём-то таком.       — Тогда поклянись. — потребовал Лорен.       Дэмиен обдумал это с недолгий момент, позабавленный. Лорен не запрещал ему делить ложе с кем-либо вообще, что не было бы таким уж невообразимым для омеги в период течки. Тот просто не хотел, чтобы он спал с другим виирийцем. Но у него не было времени разбирать это, и как бы ему ни было весело заставлять Лорена копаться в этом самому, сейчас не было времени и на это.       Он был близок к тому, чтобы заполучить самого недосягаемого мужчину в Виире. Не то чтобы это было такое тяжёлое дело.       — Тогда клянусь своей честью, что никогда больше не буду делить постель с другим виирийцем после тебя, если только твой брат не решит сосватать кого-то из твоих двоюродных родственников для укрепления альянса.       Лорен фыркнул, — Ну конечно.       Дэмиен прижался поцелуем к плечу Лорена. — Это удовлетворяет тебя?       Когда Лорен не ответил, Дэмиен сдвинулся от его плеча к железе под ухом, цепляя зубами и заставляя Лорена задрожать.       — Ты будешь спать с другими акиэлоссцами после меня?       — С десятками. — выдохнул Лорен. — Нет никого, кто смог бы мне помешать пробиться через этот путь до самого Айоса.       Дэмиен усмехнулся, скользнув рукой между ног Лорена. — Уверен, так и будет. Звучит очень похоже на тебя.       Он добрался до члена Лорена, умещая его во всю свою ладонь, прежде чем скользнуть дальше во влажный жар. Лорен простонал, вжимаясь в него, пока он слегка посасывал чувствительную кожу его горла.       — Не думай, что можешь полагать, будто знаешь меня, Дамианис. — сказал он.       — А я не знаю? — спросил Дэмиен, поглаживая его изнутри в таком мучительном темпе, что Лорен только и мог бы, что двигать бёдрами навстречу, чтобы получить облегчение. — Моя ошибка.       — Да, твоя ошибка. — сказал он.       — Тогда тебе придётся говорить мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, поскольку я тебя ещё не знаю.       Лорен придвинулся к его губам, чтобы хотя бы заставить прекратить говорить. Это была худшая вещь в нём, что Дэмиен может перевернуть всё представление о нём (и возможно его мир) просто парой неосторожных слов.       Широкие мозолистые пальцы Дэмиена делали с Лореном то, о чём он не мог и помыслить наедине с собой. Он видел, как другие вопили и изгибались, закатывая глаза так, что это выглядело пародией на судороги, но ему всегда представлялось, что это было для шоу. И может быть так и было, по большей части.       Но в данный момент ему было более, чем затруднительно сохранять самообладание.       Он держался за Дэмиена, пока тот не установил темп, переходя от дразнящих ласк к полным толчкам, что заполняли комнату звуком непрекращающихся влажных шлепков.       Лорен, на спине с разведёнными ногами, мог только задушено дышать ему в рот, ни его мышцы, ни кости больше не подчинялись ему. Как могло нечто столь грубое, и в то же время простое, вызвать в нём целую волну удовольствия, и как этой волны оказалось достаточно, чтобы свести на нет его контроль?       — У тебя есть какие-нибудь двоюродные братья и сёстры, к которым мне бы следовало присмотреться? — спросил Дэмиен, словно действительно заинтересован.       — Нет, они все уродливы. — ответил Лорен, его разум был туманен. — Нет, у меня их вообще нет. Не знаю.       Дэмиен бы соврал, если бы сказал, что ему это не доставляет некоторого удовольствия. Лорен, который был несомненно умнейшим человеком, что он знал, немного поглупел, как только течка начала брать своё. И конечно, если бы Дэмиен на это указал, Лорен бы замкнулся и, возможно, прогнал его, так что Дэмиен сосредотачивает своё внимание на заботе о его теле, как будто и не заметил.       Лорен с трудом переводил дыхание. Он ожидал, что ему придётся смиренно перетерпеть Дэмиена, который рутинно взберётся на него, чтобы после быть свободным от этого маленького восстания своего тела. Он не ожидал, что впадёт в пучину забвения, как только руки Дэмиена окажутся на нём.       Дэмиен целовал его грудь, пока пальцы того опускали каждую из его защитных стен. Глаза Лорена закрылись сами по себе, в то время как он зажал нижнюю губу между зубами, его чувства так смешались, что он не был уверен, была ли то боль, когда он впился в губу сильнее.       — Я и не знал, как долго ты ждал. — сказал Дэмиен. — Мне жаль.       — С чего бы тебе жалеть? — выдавил Лорен.       — Я потратил твоё время, чтобы убедиться, что тебе комфортно в первую очередь.       — Ты сейчас говоришь, что тебе следовало просто трахнуть меня, как только увидел?       — Определённо это я и говорю. — ответил Дэмиен.       Лорен откинулся назад на свои локти, он запрокинул голову, когда зубы Дэмиена царапнули его кожу живота. Он провёл дорожку поцелуев вниз, пока не взял Лорена в рот, это внезапное тепло заставило Лорена втянуть воздух.       Он никогда до этого не слышал, чтобы альфа сосал член омеги, но Дэмиен сделал это так запросто и голодно, словно это был единственный вариант.       И он не принял это с высокомерием избалованного монарха. Лорен был окутан всей полнотой любовной одержимости, хотя бы потому, что Дэмиен был одинаково страстен с каждым, с кем делил постель, несмотря на то, как долго мог их вытерпеть в противном случае.       И в каком-то из смыслов это было пугающе. Он ожидал, в лучшем случае, методичного безразличия, но с тем как Лорен задыхался, а его кулаки всё сильнее сжимали одеяла, он подумал, что любой другой любовник был бы пустой тратой времени. Так что сейчас он не только собирался быть незаинтересованным, но и разочарованным тоже.       Если бы Дэмиен узнал, он бы рассмеялся.       Дэмиен, который гордился своей исключительностью, особенно в постели, только и хоронил своих любовников в глазах других людей просто по случаю. На этот раз, однако, было что-то зловеще возбуждающее в том, как он преследовал наслаждение Лорена.       Лоран, хладнокровный, как сталь, виирийский принц, который никогда не опускал нос в землю, всегда точно знал, что сказать, чтобы задеть за живое, который имел самый округлый маленький зад, до которого руки Дэмиена никогда не могли дотянуться, сейчас сочился влагой по его пальцам и истекал на его языке.       Это должно быть их секретом, но Дэмиен собирался возвращаться к этому каждый раз, как видел бы его, и вспоминать, как легко тот утратил равновесие.       Лорен боролся со звуками, что грозили вырваться из его рта. Это было странным инстинктом — желание выкрикивать, хныкать и стонать. Оно хотело проложить свой путь через его лёгкие, вырваться как осенний пожар, но Лорен удерживал это в себе, даже если сжимался вокруг пальцев Дэмиена.       Его бёдра дёрнулись, когда член задрожал и запульсировал, отдаваясь во рту Дэмиена и его горле. С тем как пальцы Дэмиена погружались в него, раздавался влажный хлюпающий звук смазки, почти заглушающий удивлённый задушенный смешок Дэмиена, когда Лорен принял их все.       Когда Лорен содрогнулся, Дэмиен демонстративно облизал влагу со своих пальцев, как если бы они были в тёплом меду, а не в доказательстве нынешнего состояния Лорена.       И конечно, Лорен на вкус был хорош.       Дэмиен думал, что скорее всего тот был бы кислым и горьким, под стать его характеру, но он мог пасть ниц на свои колени и руки, вылизывая его снова и снова. Он хотел испить его как вино, опьянеть от его аромата, а затем трахать до тех пор, пока никто из них не сможет ходить остаток ночи.       Но он не мог потерять голову, и не важно, как сильно искушение.       Лорен может и омега, но он не был его омегой, а они были не в его личных покоях в Айосе.       Но искушение само по себе — это уже своего рода азарт, не так ли?       Лорен сел и смахнул волосы с лица. Они оба знали, что этого недостаточно. Его тело будет атаковать, пока не получит своего, и пока оно могло быть убеждено, что повязано сильным и одарённым партнёром, он был бы удовлетворён.       Дэмиен налил себе бокал воды. Лорен ожидал, что тот прополощет рот и сплюнет, но он не выказал даже ни малейшего признака отвращения.       Он не знал, что Дэмиен просто утолял жажду, чтобы вернуть себе хоть каплю самоконтроля.       Это почти сработало.       Как только он перевёл дыхание, Лорен решил, что это его лучший шанс отбросить гордость. Его разум и тело всё ещё были облегчены и истомлены, так что он был способен заставить себя перевернуться на руки и колени, давая Дэмиену полный обзор на то, что должен был предложить.       Он ожидал почувствовать чужие руки на себе, чтобы сразу отвлечься от лёгкого унижения такого положения перед другим человеком, но когда ничего не произошло, он нахмурился и посмотрел через плечо на Дэмиена, который просто...       Сидел там.       Он склонил голову набок, между его бровей пролегла морщина, как будто Лорен сподвиг какую-то эксцентричную неразделяемую традицию. А он определённо не сделал этого.       — Что? — спросил Лорен раздражённо и нетерпеливо.       — Что ты делаешь? — спросил Дэмиен, словно действительно не знал.       — Представляюсь. Разве омеги в Акиэлосе этого не делают?       — Уверен, некоторые да, но...       Тело Лорена горело огнём от стыда, когда он отвернулся, так чтобы его лихорадка больше не была направлена конкретно на него, как печальное, влажное наваждение.       — Но... — сквозь зубы проговорил он.       — Ты хочешь?       — Конечно, нет. — огрызнулся он.       Дэмиен кивнул, как если бы пришёл к какому-то обдуманному выводу, уговаривая Лорена повернуться к нему, словно его не пугала перспектива быть расцарапанным. Его руки были такими же непоколебимыми, как и тёплыми, вокруг его талии, когда он потянул его на себя, пока Лорену не осталось и шанса, как взобраться на его колени, в то время как Дэмиен откинулся назад на одну руку, так что мог смотреть на него сверху вниз.       — Я преемник Акиэлоса. — сказал он.       — И ты поднимаешь эту тему сейчас. — сказал Лорен в неверии.       Дэмиен усадил его к себе на колени, так что он мог чувствовать, как тот прижимался к нему, срывая с губ Лорена вздох предвкушения.       — Скоро я стану королём. — сказал он более подчёркнуто, и только тогда Лорен понял, что тот старался сделать. — Я не связан ни узами партнёрства, ни узами помолвки. Никто ещё не предъявлял на меня прав, Лорен. Ни у кого нет такого права. Если только я сам так не решу.       Сквозь тело Лорена прошла странная рябь, как если бы маленькая особая часть его, удерживаемая внутри, была вытянута наружу. Похоже, из всех людей именно Дэмиен знал его настолько хорошо, чтобы увидеть это и распознать — то, каким жадным маленьким зверем это было.       Однажды Лоран понял, что единственный человек, которого он может сделать счастливым, — это его брат. Не его отец. И не его дядя. Не члены двора. И он так жаждал одобрения Огюста, что дошёл до точки, когда был всецело убеждён, что был единственным человеком, способным быть его правой рукой.       Дэмиен выяснил это уже давно. В конце концов, он и сам был младшим братом, чьим кумиром был самый близкий ему человек. Он наблюдал, как этот проблеск в глазах Лорена перетекал в угрожающий взгляд для кого-либо другого, и смеялся про себя, прежде чем поддавался порыву подразнить его.       Он, очевидно, не был здесь для того, чтобы играть эту роль, но ему было дозволено открыть вторую дверь, ту, что позволила Лорену дрейфовать с ним в этом пространстве вместе, где ему напомнили, что Дэмиен был альфой, за которого целое королевство убило бы, будь у него такая возможность, и он был здесь, именно потому что хотел быть. Дэмиен хотел быть с ним, потому что Лорен был лучше всех остальных.       Лорену не нужно было представляться для него, потому что Дэмиен, с его положением и славой, и был здесь только для того, чтобы служить ему.       По крайней мере, на сегодняшний вечер.       Только в этот раз.       Только до тех пор, пока Лорен не сможет снова вернуться в тот банкетный зал и наслаждаться своей свободой в качестве неприкасаемого принца.       Лорен обвил его шею руками, расположившись на нём; взгляд его был тягуч, а щёки заалевшие.       — Ты хочешь преподнести мне себя? — роптал Дэмиен.       — Никогда. — выдохнул Лорен так близко к губам Дэмиена, что подумал, мог бы испробовать их снова. Его глаза перебегают к его рту автоматически, тут же подмечая, как покусаны и припухши были губы. Его рука скользнула к затылку Лорена, но он не потянул его на себя, даже если и хотел. Даже если и чувствовал, что умер бы, не сделай он этого.       — Разве это не вызывает у тебя отвращение? — прошептал Дэмиен.       Лорен пошевелился, едва заметно вздохнув, пока их губы бегло не мазнули друг по другу. Рука Дэмиена скользнула ниже по телу Лорена, его пальцы нежно провели дорожку по его животу, пока не остановились на талии. Лорен судорожно выдохнул, его бёдра двигались сами по себе, с тем как его тело искало любого контакта, что могло получить.       — Заткнись. — сказал он.       — Чего ты хочешь прямо сейчас?       Он обращался не конкретно к Лорену. Он обращался к его инстинктам, к тому зверю внутри, что истощал его. Дэмиен посмотрел прямо на него и бросил вызов выйти наружу. Он подталкивал Лорена позволить это.       Но Лорен ещё не знал, как с этим быть. Его одолевала лихорадка, нужда в тех вещах, от мысли о которых он по обыкновению бы умер, прежде чем даже обдумать, и всё, чего он хотел, — это снова стать самим собой.       Он хотел, чтобы это было простым. Он думал, Дэмиен просто трахнет его, как безмозглое животное, и оставит в покое, но тот не переставал думать. Лорен пошёл на это, ожидая столкнуться с утомительно неудобным способом избавления от этого раздражающего состояния, но Дэмиен был решительно настроен превратить это в опыт, который Лорену бы...       Понравился.       Чего он добивался?       Дэмиен знал, что доверие Лорена к нему было зыбким, что то, что у них сегодняшней ночью, — временное перемирие. Он доверял Дэмиену, как альфе, что будет держать своё слово и умрёт, не поведав ни единой душе об этой ночи, но Дэмиен знал, что тот не доверял ему настолько, чтобы позволить взять себя, не глядя в глаза. Он также знал, что Лорен совсем не хотел быть под ним, в ловушке этого угнетающего положения, до тех пор, пока Дэмиен не будет вынужден воспользоваться этим.       Они не были любовниками. И он не поддаётся приторным уговорам. Он позволил бы Дэмиену помочь ему собрать мозаику, что должна была осыпаться, но он не позволил бы Дэмиену по этим кусочкам узнать себя.       Но он нуждался в нём.       Лорен знал, чего хотел.       — Я не хочу спрашивать разрешения. — сказал Лорен, только потому что это было унизительно. Взять и не пожалеть — только так он мог снова взглянуть на Дэмиена и на себя, не поступившись гордостью.       — Я знал, что должно произойти, когда шёл сюда. — сказал он. — Ты знаешь, к чему это ведёт?       Лицо Лорена вытянулось, невпечатлённое. — Не будь нелепым.       — Как я могу быть уверен? Не похоже, что ты знаешь, что делать.       Лорен одарил его недовольным взглядом, сместившись, чтобы потянуться между ними, сжимая член Дэмиена в надежде, что его рука холодна и неприятна. Он направил его к своему входу, убеждаясь, что Дэмиен знал, как он его раздражает, когда опустился ниже и...       Остановился.       Он тут же почувствовал сопротивление своего тела, острая боль в самом начале растяжения мгновенно застала его врасплох. Эта боль отличалась от получения ранения во время битвы. Его словно разрывало изнутри, он оцепенел, не способный думать о чём-либо ещё.       Его первым порывом было уползти от этого подальше, но ему никогда не нравилось иметь слабости. Он успел повидать на свою долю немало питомцев, что были растянуты и насажены, их лица отчётливо отражали удовольствие. Им это настолько нравилось, что они жаждали ещё, а Лорен даже не мог начать.       Дэмиен держался очень неподвижно.       Лорен, как он мог сказать, был узок по двум причинам — из-за его телосложения, и его натянутых нервов. Он мог сколько угодно храбриться, но это всё ещё был его первый раз, и не с мужчиной, которого он хотя бы любил. К Дэмиену же он не питал даже симпатии.       Но Дэмиен погрузил в него только что три пальца, не встретив вообще сопротивления, так что знал, что это вполне посильно, как только Лорен позволит себе расслабиться.       Но если он скажет это, Лорен может и убить его.       Лорен наблюдал, как вздымается грудь Дэмиена, словно его физически убивало то, что он воздерживался от того, чтобы перевернуть его и трахать, как заблагорассудится, послав к чёрту комфорт Лорена, и боги, может как раз это бы и сделало всё проще...       Лорен только и мог бы, что закрыть глаза и притвориться, что был не здесь, пока всё не закончится, но даже если это и было так просто, это заставило его грудь отяжелеть от чего-то уродливого и необузданного.       Он хотел совсем не этого.       Даже если Дэмиен и мог вытащить стрелу из его груди, он не хотел жить с занозами от неё.       Это не имело значения, потому что Дэмиен бы не осмелился. Даже если бы он распростёрся перед ним и сказал сделать это, Лорен знал, что Дэмиен бы не стал.       Потому что глупый, ужасно кошмарный в отношении дипломатии Дэмиен был единственным мужчиной во всём мире, которому он мог доверять, и который не был его братом или его капитаном, но даже при том, что Йорд ни разу не приходил ему в голову для этого. Только одно имя приходило на ум.       Он вжался своим ртом в Дэмиена, как если бы пытался ответить на вопрос самому себе. Целовать Дэмиена, как он понял мгновение назад, не вызвало у него ни капли отвращения.       Только тогда Дэмиен позволил своей руке сдвинуться на нём, подбадривая Лорена осторожными касаниями, чтобы напомнить ему, что тот был не только в безопасности, но и контролировал себя. Что не было ничего, чего ему следовало бы бояться, никаких угроз. Он мог полностью расслабиться, и ничего плохого бы с ним не случилось.       Полное растяжение было почти невыносимо, но ощущение члена Дэмиена, проталкивающегося сквозь его тело, вызвало небольшой укол удовольствия, к которому он не привык.       Его тело боролось с самим собой. Часть его хотела от этого избавиться, а другая — почувствовать его глубже, ощутить путь, который он проложит сквозь естественный изгиб формы Лорена. Он дёрнулся в руках Дэмиена, стараясь удержаться на ногах, не готовый полностью опуститься.       А затем сделал это.       Каждый вздох, что делал Дэмиен, был рискованной вещью. У него было предостаточно любовников, с тех пор, как он дорос до того возраста, как мог этим заниматься, но это был первый раз, когда только тепла чужого тела было достаточно, чтобы подвести его к грани.       Если Лорен издаст ещё звук, подобный этому, его выдержке настанет конец.       — Ты в порядке?       — Не надо. — натянуто предупредил Лорен.       Последнее, что ему нужно было, так это заботливое беспокойство. Особенно не от него.       Лорен уткнулся подбородком в плечо Дэмиена, так что тот не мог видеть его лица, и держался за его шею, пока его тело привыкало к внезапному глубокому вторжению. Он вцепился пальцами в волосы Дэмиена, заставляя того втянуть воздух от сочетания боли и предвкушения.       Лорен повернул голову и захватил в рот его ухо, но сам не знал, зачем.       Дэмиен был почти уверен, что Лорен пытается его убить. Он делал всё возможное, чтобы оставить всё в руках Лорена, но каждое ощущение, что тот дарил ему, сводило с ума.       Он прикусил губу и сделал глубокий успокаивающий вдох через нос, пока убеждал себя оставаться стойким.       Он отчаянно хотел сделать для Лорена всё простым. У него и раньше были девственники, но у него ещё не было его, а Лорен не был похож ни на кого другого в целом мире, даже когда находился в течке.       Лорен настолько бескомпромиссно ставил свою гордость выше потребностей, что с радостью провёл бы несколько недель взаперти в этой комнате, лишь бы никто из внешнего мира не узнал о его состоянии. Но Лорен скорее отгрыз бы себе руку, чем пропустил бы завтрашние переговоры, и тогда каждый присутствующий альфа уловил бы его запах и узнал.       Если Дэмиен не успокоит его сегодня вечером, это повлечёт за собой последствия для Лорена, которых Дэмиен даже не до конца понимал. А он не любил побеждать своих противников таким образом. Он верил в честь на поле боя. Он бы сразился с ним как мужчина с мужчиной, с мечами и в доспехах. Он не станет способствовать низложению Лорена собственным народом. Он не был обманщиком или интриганом, и Лорен послал именно за ним.       — Будет не так больно, если ты расслабишься. — посоветовал Дэмиен. Лорен бросил на него едкий взгляд. — Обещаю.       — Хороши же твои обещания. — саркастически ответил Лорен.       — Получше, чем у виирийцев. — сказал он, за что получил прищур чужих глаз.       Дэмиен повёл бёдрами, поднимая их и вжимаясь в Лорена, наслаждаясь его слегка отчаянным заломом бровей.       — Пытаешься меня спровоцировать? — говорит Лорен.       — Кто же, если не я, Ваше Высочество?       — Не называй меня так. — потребовал он. Дэмиен выгнул бровь, но Лорен лишь качнул головой.       Он не мог произнести это — эту чуждую вещь, не свойственную ему.       Дэмиен должен был невыносимо фамильярничать с ним, обращаться как с младшим братом друга, и не как с принцем вражеской нации, заслуживающим своего титула. Он должен был использовать имя Лорена как напоминание, что он не воспринимает его всерьёз, что как следующий король Акиэлоса, с чего бы ему рассыпаться в любезностях перед виирийцем?       Он должен был стать проклятьем для Лорена, тем дикарём, которому удалось заключить странный союз с Огюстом в момент просветления на поле боя несколько лет назад.       Дэмиеном, который назвал Лорена по имени. Кто ерошил его волосы при дворе и заставлял Йорда краснеть во всех оттенках красного от ярости, потому что — кто смеет касаться головы второй звезды Виира?       Дэмиен, который предложил Лорену научить его борьбе, прекрасно зная, насколько отвратительным тот это считал. Дэмиен, который пытался всучить Лорену книгу с акиэлосскими мифами, как если бы Лорен хотел засорить свой разум этими ужасными историями о львах и богах. Дэмиен, который однажды так быстро распорол наёмного убийцу Лорена, что у того не было и шанса закричать, вырвав эту возможность прямо из рук Лорена, когда он так этого ждал.       — Ты меня так раздражаешь. — прошептал Лорен, словно он был в процессе своего наказания, но, прежде чем Дэмиен успел ответить, он прильнул к его губам, целуя с такой искренностью, которой не ожидал ни один из них.       И это внезапно стало легко — двигаться.       Лорен раскачивался над ним, принимая Дэмиена маленькими, неглубокими толчками, кажущимися слишком мощными для того, чем они были.       Но Лорен быстро осознал, что это только было тем, что казалось намного проще, чем было на самом деле.       Ему казалось, его колени заржавели, а ноги были ничем иным, как разлагающимися досками. Он пытался приподняться и опуститься, опираясь на плечи Дэмиена, но эти движения были тщетны и заставляли ноги гореть ещё сильнее, чем уже сделала течка.       Лицо Лорена вспыхнуло жаром от осознания того, что он мог быть плох в сексе — в том, чем занимаются даже собаки.       — Это прямо как скакать на лошади. — тихо подсказал Дэмиен, и Лорен не был уверен, поддразнивает его Дэмиен или даёт совет. Но Дэмиен приподнял бёдра, медленно и размеренно покачивая ими, и Лорену показалось, что плавятся сами его кости.       И, может, Дэмиен слегка его и поддразнивал. Может, его восхищали нетерпеливые, решительные движения Лорена на себе — настолько, что он едва не позволил себе рассмеяться, — и, может, это и позволило нежности прорасти внутри него как раз настолько, как он не желал.       Лорену потребовались считанные секунды, чтобы поймать ритм, который задавал Дэмиен. Он двигался у него на коленях так, словно его этому обучали, и Дэмиен откинулся назад, пока его ладони не упёрлись в пол позади — так он мог полностью наслаждаться зрелищем.       Лорен опустил взгляд туда, где их тела соединялись, отчасти заворожённый. Он видел, как тёмные кудри исчезают под ним, когда он прижимается ближе, и как его собственный член истекает по твёрдым граням мышц Дэмиена.       Дыхание Дэмиена стало рваным — он сдерживал себя, позволяя Лорену сохранять контроль, даже если это его убивало.       Он ещё никогда прежде так не мучился.       Никто не ощущался так, как Лорен. Десятки любовников, и ни один из них не шёл с ним в сравнение, независимо от их мастерства и опыта. В его теле, его запахе, его вкусе было нечто, отчего Дэмиен чувствовал, будто проносится сквозь целый мир.       Он слышал, как некоторые мужчины говорили, что это к лучшему, что Лорен не был омегой, — иначе он бы любому бедолаге-альфе отморозил член. Но правда заключалась в том, что Лорен был почти обжигающе горячим и таким — таким влажным.       И Дэмиен был единственным во всём мире, кто знал.       И он останется единственным, пока Лорена в конечном счёте не выдадут.       Это повлекло бы за собой свои сложности. Если бы Лорен из-за своей нужды вышел за альфу, это привлекло бы слишком много внимания. Нет, Лорен скорее провёл бы всю оставшуюся жизнь, страдая от течек в одиночку, чем рискнул бы тем, что весь Виир узнает правду о нём. Единственным исключением стал бы брак с альфой, настолько выгодным для Виира, что никто бы не стал задавать вопросов, действительно ли он бета, пока не появился бы ребёнок.       Так что нет, Лорен никогда не заключит этот брак. Он бы продолжил быть холодным, отстранённым, и извечно преданным своему королю. И он умрёт с этой тайной, так никогда и не узнав, каково это — быть любимым.       Дэмиену не следовало бы так переживать, но сама мысль об этом вонзалась кинжалом в грудь. Этот компромисс был неприемлем. Он взывал к собственному кодексу чести Дэмиена, заставляя его хотеть найти того, кто смог бы хранить секреты Лорена, не обрекая его.       Но во всём мире не было ни одного альфы, за кого он мог бы выйти, — это свело бы на нет весь тяжёлый труд Лорена. Ни один человек ниже короля, разве что.       Но такие — не те, кого так легко получить. Дэмиен сам знал лишь нескольких.       И пока Дэмиен молча терзался благополучием Лорена, сам Лорен был полностью потерян в собственном облегчении. Он наконец освободился от того неутолимого зуда, который не мог унять в одиночку, и это оказалось лучше любых ощущений, какие он мог вообразить.       Он снова мог дышать, но чем глубже он делал эти драгоценные глотки воздуха, тем сильнее эта похоть пожирала его. Это был голод, которого он никогда раньше не испытывал, потребность, которая низводила его до животного.       Это должно было бы вызывать в нём отторжение — то, что он чего-то жаждет. Лорен всегда держал контроль в своих руках. У него не было низменных потребностей. Он мог бы продержаться дни без воды, просто чтобы доказать себе, что может, — но этой ночью он жаждал соития так, словно если не получит узел до полуночи — превратится в нечто дикое и бездушное.       Это стремление сожгло дотла все его защиты, оставив его обнажённым, необузданным и голодным.       И он хотел поглотить Дэмиена живьём.       Он вжался в него, пока они не завалились, и Дэмиен не оказался на спине в этом жалком подобии гнезда, которое Лорен собрал, побросав всё на пол на скорую руку. Дэмиен, который приложил похвальные усилия, чтобы держать руки при себе, внезапно вцепился в Лорена так, словно от этого зависела его жизнь, блуждая руками по его спине и бёдрам, пока насаживал на свой член, подстёгивая его движения.       Лорен зажал его под собой в решающейся схватке — более непристойной, чем любые небольшие эротические представления, что так любили давать питомцы. Нет, то, что они делали в этот момент, было животным спасением, сравнимым с величайшим взлётом наслаждения, что когда-либо знал Лорен.       Дэмиен был побеждён.       Это должен был быть просто секс. Одолжение. Даже милость. Это не должно было быть чем-то большим, чем необходимым контактом двух тел, но он тонул под завесой светлых волос и под давлением губ таких мягких, что никто бы ни за что не поверил, как много времени те проводят в презрительных усмешках.       Он запустил руку в его волосы, поцеловал уголок его рта, пока тёплое дыхание Лорена опаляло его щёку. Дэмиен собирался потерять себя прямо вот так. Он забудет своё имя, свою честь, свой титул, всё то, из чего он думал, он состоит, — и это будет по вине Лорена.       И всё же, он шёл на это очень охотно, не оглядываясь.       Тело Лорена, казалось, понимало, что ему следует делать, лучше его самого. Он принимал Дэмиена глубже, чем когда-либо считал возможным, — скольжение его плоти внутри посылало интенсивные пульсирующие волны удовольствия по всему его телу, в то время как его собственный член неумолимо тёрся о его живот.       Первый раз в жизни ему не нужно было думать. Инстинкт вёл его на пару с руками Дэмиена, удерживающими от слишком резких движений, и он нырнул в это без всяких сомнений.       Но значило ли это, что в этой комнате больше не было угрозы?       Он приподнялся, пока не смог заглянуть в глаза Дэмиену — такие тяжёлые, наполненные эмоцией, которую Лорен мог назвать только слабостью. Его губы распухли от поцелуев, тёмные волосы прилипли ко лбу, где жар Лорена словно просочился в него и заставил вспотеть.       Лорен собственной рукой откинул его волосы, чтобы лучше видеть; его покачивания бёдрами замедлились — словно они вместе были всего лишь лебедями в озере. Взгляд Дэмиена говорил так много, но Лорен не мог видеть ничего из этого.       Так легко было бы оборвать его жизнь прямо так.       Он стал бы героем Виира. И никому не было бы дела, что он затащил Дэмиена в постель, чтобы сделать это, пока бы он позаботился отрезать его ценные части и отослать их обратно в Акиэлос, чтобы все его верные любовники могли оплакать его.       Дамианис из Акиэлоса умер, занимаясь тем, что любил, но впал в немилость и был низвергнут — не лучше какого сброда. Долгой жизни королю.       Лорен рванул вниз, вжимаясь губами в его — злобно, жадно, беспощадно. Он впивался в рот Дэмиена, пока не почувствовал вкус меди, и тот насыщенный запах кожи и дуба, который, казалось, постоянно исходил от него, расцвёл в воздухе — густой и пьянящий.       Он застонал, следуя за ним к его горлу, царапая зубами по источнику этого запаха. Так легко было бы прокусить, разорвать и поглотить.       Лорен провёл языком по его плоти.       — Лорен. — задушено выдохнул Дэмиен, его голос был пропитан страхом, и этого оказалось достаточно, чтобы отрезвить Лорена. Он отдёрнулся, смаргивая пелену с глаз, пока возвращался в сознание.       Он потерял контроль.       Первый раз в своей жизни он не был полностью в себе.       Сердце Дэмиена бешено колотилось. Лорен был в одной секунде от того, чтобы заявить на него права, — ошибка, за которую они оба дорого поплатились бы. В Акиэлосе, возможно, более благосклонно и относились к альфам и омегам, но не было дела серьёзнее, чем обзавестись парой. Даже брак перед богами и королём не был столь нерушим. И если бы Дэмиен был помечен их врагом в незначительной связи, у него не осталось бы выбора, кроме как отречься от престола, потому что никто в здравом уме не доверил бы ему вести их за собой.       Он даже может быть изгнан за это — в зависимости от того, как воспримет это его отец. Особенно учитывая всего месяцы до объявления о преемничестве Дэмиена.       Это было бы несчастным случаем, но это могло стать и смертным приговором, если бы не те голоса заговорили достаточно громко. Насколько тонка грань между политическим союзом и государственной изменой…       И даже если бы он мог выйти сухим из воды без таких последствий, никто никогда больше не возжелал бы его. Если бы он был простым мужчиной, он мог бы сказать, что его пара умерла, и никто бы не осудил его за поиски другой, но он был будущим королём. Не нашлось бы и рта в обоих королевствах, что не судачил бы о его оплошности.       И всё же, даже под страхом худшего, Дэмиен не мог сказать, что не понёс бы этого.       Если бы на его горле была метка Лорена...       Если они уже спарились здесь, в этих покоях. С неприкасаемым принцем Виира, обнажённым в его объятиях, стонущим для него, потому что Дэмиен — единственный, кто мог о нём позаботиться…       Тупая, скорбная боль заныла в его груди, с тем как его глаза запекло по какой-то необъяснимой причине.       Он схватил Лорена за бёдра, чтобы толкнуться в него, топя этот странный всплеск боли. Лицо Лорена исказилось, брови нахмурились, а рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Дэмиен уводил их обоих от мыслей об этих возможностях — рывок за рывком, — пока Лорен не начал объезжать его сам, отвечая напором в том темпе, который задавал Дэмиен.       Лорен согнулся, наклонившись вперёд, держась за плечи Дэмиена. Его бёдра горели от напряжения, но ему было всё равно. Ничто другое не имело значения, кроме того, как хорошо ему было. Как наполнено.       И он был так заполнен, хотя похоже, Дэмиен был всё ещё способен растянуть его, как если бы в нём в тайне было больше, чем он, думал, сдерживал. Лорен издал тихий выкрик, когда его тело сцепилось с ним, и он понял, что член Дэмиена не имеет какого-то нелепого магического свойства менять размер, чтобы подходить его любовникам.       (Хотя, если бы и существовал мужчина, способный на такое…)       Нет, это был его узел, и он набухал быстро.       Дэмиен сдерживал себя, да, но это было не тем, что он мог контролировать, — не тогда, когда Лорен так прекрасно доил его всё то время, что они были соединены.       Узел Дэмиена рос до тех пор, пока Лорен больше не мог на нём двигаться. Это стало преградой, которую он не знал, как преодолеть. Его тело продолжало застревать, сбивая ритм, пока он наконец не издал надломленный стон разочарования.       — Я не могу. — отчаянно выдавил он.       — Можешь. Ты отлично справляешься.       Лорен зажмурился и качнул головой — не может. Что Дэмиен знал о том, как запихнуть свой огромный бесполезный кусок мяса в тело среднего размера? Думал ли он, что каждый просто до абсурдного глубок и готов его принять? Глупый, ужасный, бесполезный дикарь. Лорен надеялся, что он…       И тут Дэмиен перевернул их. Он был решителен, позволив Лорену взять и удерживать контроль над ним в этом, но Лорен был ещё так зелен, так неопытен. Если бы он отказался от узла, что был так ему нужен, ему могли потребоваться дни, чтобы покинуть эту комнату, и Дэмиен не мог этого допустить.       Он толкнулся в него, заставив Лорена простонать под ним с глазами широко распахнуты от шока и неверия, когда узел был втиснут глубже в его тело.       Лорен, возможно, не знал, как справляться с этой частью, но Дэмиен знал — и очень хорошо.       Он трахал его, пока глаза Лорена не затянула приятная дымка, а ногти не расчертили полосы на спине Дэмиена. Он трахал его так, как хотел, словно и не было причин, почему не должен был. Лорен был в его милости только на единственный раз, но он был в надёжных руках.       Очень надёжных руках.       Лорен судорожно дышал под ним, но отказывался кричать, даже когда его тело сжалось вокруг него. Нет, Дэмиен не дождётся этого от него. По крайней мере, в этот раз.       Но он всё же получил прелестный румянец на его щеках и ощущение того, как Лорен держится за него так, будто если Дэмиен остановится, он самолично убьёт его, — и это было таким же признанием, как любой звук чистого удовольствия.       Тело Лорена содрогнулось, и он прикусил губу — его второй за ночь оргазм взорвался в нём так быстро, что он и не заметил его приближение. Он будет не последним, но это был первый, который служил лишь его инстинктам. Дэмиен позаботится о том, чтобы он не покинул эту комнату, пока не будет полностью удовлетворён.       И Дэмиен последовал за ним — быстрыми, мелкими толчками, после того, как узел приковал его к месту, и всё, что он мог — это дёргаться во влажном трении жара Лорена.       Он наполнил его так, словно делал себе наследника. Он знал, что Лорен принял особые меры предосторожности, но мысль об этом разлила волну тепла по всему его телу, заставив его уткнуться в него, накрыв его тело своим, и удерживать, защищая от угроз.       Лорен едва мог привести дыхание в порядок. Он тяжело дышал под ним, пока нахлынувший прилив возбуждения отступал, и он медленно приходил в себя. Это был ещё не конец, но голова у него была уже немного яснее, чем когда он звал Дэмиена ранее в ночи.       Прояснившаяся достаточно, чтобы осознать, что он наделал и кого сюда пригласил.       У Дэмиена были прекрасные плечи. — подумал Лорен, опустив ладони ему на спину, пока Дэмиен безмолвно спускался с пика. — Сильные, но не до смешного широкие, и кожа была удивительно мягкой по сравнению с тем, насколько грубыми были его ладони от владения мечом в течение большей части жизни.       Мягкие тёмные волосы щекотали его щёку, пока Дэмиен ловил его дыхание у челюсти, а запах кожи и дуба окутывал их щитом от внешнего мира — щитом, который нравился Лорену больше, чем следовало бы. Лорен оказался зажат под ним, но вместо того, чтобы чувствовать себя загнанным в ловушку, он чувствовал…       Безопасность — опасное слово. Нет, он не позволит себе зайти так далеко.       Лорен, вероятно, сделал худший возможный выбор, но Дэмиен…       Не был плохим выбором.       Он был привлекателен, вынужден был неохотно признать Лорен, и он был из тех людей, которые будут припоминать это только наедине, так, как на самом деле не имело значения. Дэмиен бы дразнил его, но не стал бы использовать это для шантажа.       А его тело было таким тёплым, что глаза Лорена тяжелели, закрываясь.       Дэмиен, который не должен был обращаться с ним ласково, запечатлел поцелуй на его щеке, прежде чем устроиться у ярёмной впадины Лорена. Он не мог подняться с него, пока они были сцеплены, но Лорен обнаружил, что его это совсем не волнует.       — Больно? — прошептал Дэмиен.       — Нет. — ответил Лорен, но не смог заставить себя признаться, что быть повязанным с ним было…       Хорошо.       Никто из них не спал.       Они ждали в молчании, пока не смогут отделиться, оба воззвав к словесному перемирию, пока не смогут разойтись. Как только они снова смогли двигаться, Лорен налил себе ещё стакан воды, прежде чем был схвачен сзади и оттащен обратно в то жалкое гнездо.       Дэмиен угрожающе водил губами по его спине, пока брал так, как Лорен изначально и ожидал, но с тем как Лорен вцепился ногтями в подушки под собой, он понял, что отдаётся этому без стыда и сожалений.       Прошли часы, прежде чем Дэмиен наконец отпустил его, с телом, покрытым синяками, оставленными любовно, маленькими воспоминаниями о губах Дэмиена, которые Лорен будет ощущать ещё в течение дней.       Он не мог остаться, даже если и хотел. Это была тайная встреча, и если бы он рискнул выскользнуть утром, они не смогли бы притвориться, что засиделись допоздна, обсуждая «государственные дела».       Он вышел из комнаты Лорена так, словно выбирался через окно любовника, где тут же встретился взглядом с Ником.       Который был им недоволен.       Йорд достал им стулья, маленький столик и колоду карт, чтобы занять их, — и всё потому, что им пришлось стоять на страже, пока они вдвоём предавались друг другу далеко за полночь. Дамианис по крайней мере имел приличие выглядеть виноватым за это.       Пройдёт много времени, прежде чем Йорд сможет простить мужчину, что забрал первый раз его принца, как голодный зверь. Но он не знал, как близко он сам был к тому, чтобы найти собственную пару, которая с радостью утешит его, когда позже застанет Йорда в таком мрачном настроении.       Губы Ника сжались в линию, но Йорд был тем, кто избавил Дэмиена от упрёков за содеянное.       — С ним всё в порядке? — тихо спросил он.       — Он в порядке. — кивнул Дэмиен. — Он будет в порядке к завтрашней встрече, но если его запах всё ещё будет сильным, скажи ему протереть железы уксусом перед выходом.       Йорд сощурил взор:       — Это не решило бы проблему с самого начала?       Дэмиен проглотил своё раздражение. Очевидно, Йорд чувствовал, что другой альфа вторгся на его территорию, но то что было нужно Лорену — это узел, а не стойкий парфюм. И он получил то, в чём нуждался, и теперь Дэмиен свободен делать то, что пожелает.       — Он не будет мучиться оставшееся время. — ответил Дэмиен и ушёл с Ником, надменно шагающим с ним о бок.       Дэмиен не проронил ни слова весь путь, и первым делом, что он сделал, только вернувшись в свои покои, — смыл с себя любые следы запаха Лорена, прежде чем кто-либо смог заметил. Любая секретность полетела бы к чертям в ту же секунду, как кто-нибудь подошёл бы к нему слишком близко, но пожалел он тут же, как лишился его. Это был запах, с которым он с радостью лёг бы в постель и позволил бы ему нести себя к любым снам, какие бы они ни были, но Лорен не был его омегой, и эти желания не для него, чтобы их иметь.       Ник не выглядел впечатлённым. Он стоял перед ним с плотно сжатой челюстью, скрестив руки на груди, и откровенно сверлил взглядом теперь, когда они оказались наедине.       — Это было глупо. — сказал он.       Дэмиен налил себе чашу вина.       — Возможно, но я не мог просто оставить его. — ответил он. — Что бы сделал ты?       — Я бы оставил его с этим. — в неверии проговорил Ник. — Он проблема Виира, а не наша.       — Что ж, сегодня ночью он был моей. — сказал Дэмиен.       Лорен попросил его. Этого было достаточно, чтобы он пошёл к нему. Лорен, который никогда и ни в ком не нуждался, знал, что может доверять ему, а значит, этой ночью Дэмиен должен был сделать для него всё, что мог, чтобы доказать, что это доверие было не напрасным. Это было дело чести.       — А завтра? — спросил Ник.       Дэмиен сделал долгий глоток, задумавшись, прежде чем опустить пустой кубок, полностью осушённый. — Посмотрим.       

———

      — Присутствие акиэлоссцев на границе демонстрирует вопиющее отсутствие доверия к великодушию Виира. — произнёс Лорен в переполненном, бурлящем зале совета. Последние несколько часов он, Дэмиен, их советники и присутствующие члены двора спорили о текущем состоянии и условиях союза их стран, и у Дэмиена начинала болеть голова. — Эти безжалостные «досмотры», которые ваши люди учиняют нашим гражданским торговцам, — не что иное, как дорожный грабёж. Скажите, в вашу армию затесались разбойники, или же акиэлосский двор поощряет такой уровень вымогательства?       Дэмиен сжал челюсть, прежде чем напомнить себе, что бы случилось, если бы Лорен понял, что способен вывести его из себя. Нет, он не поведётся на приманку, как бы долго Лорен его ни изматывал.       — В последний раз говорю: мы договорились о взаимной пошлине на экспорт любых материальных товаров. Ваши торговцы тканями не являются исключением.       — Пять процентов, да, но эта пошлина должна выплачиваться серебром. Сосчитанным и должным образом учтённым. Ваши разбойники не уполномочены забирать целые рулоны.       — Наши гвардейцы уполномочены изымать товары на сумму, эквивалентную пошлине, если торговцы не могут или не желают предоставить серебро, — это прописано прямо здесь уже три года. Вы хотите это убрать? Потому что я могу приказать нашим торговцам прекратить поставки рыбы, фруктов, масла и мяса в деревни вдоль ваших контрольно-пропускных пунктов и перейти на серебро. Уверен, ваши люди ничуть не возражают против уменьшения продовольственных запасов, лишь бы пополнить вашу казну.       — Боже. — с притворным восхищением сказал Лорен. — Ваш виирийский определённо улучшился.       — Я обнаружил весьма полезным, держать его на языке. — ответил Дэмиен.       Лорен бесстрастно вытащил пергаментный лист, словно Дэмиен вообще ничего и не произнёс, даже если уши его и потемнели от румянца.       — Вот список прошлогодних потерь, включая незаконное изъятие рулонов ткани и материи, а также порчу стеклянных изделий в результате этих вопиющих досмотров.       Слуга передал его из рук Лорена Дэмиену.       Лорен наблюдал, как бровь Дэмиена изогнулась, когда тот просматривал цифры, написанные самым мелким почерком, какой только можно было отыскать. Один из новых лекарей писал так, будто оставлял инструкции для мышей, что Лорен счёл особенно полезным для данной ситуации. Он вполне был доволен расплатой.       Если Дэмиен думал, что между ними что-то изменилось, он был дураком.       Одной ночи страсти было недостаточно, чтобы укротить Лорена, и, честно говоря, это было тем, что он ждал каждый год.       Дэмиена было так легко огорчать.       — Мы проследим, чтобы во время досмотров ни один товар больше не разбился, но если мы не сможем договориться о справедливой оценке тканей, вашим торговцам придётся вернуться к пошлине серебром, если они хотят торговать в Акиэлосе.       — Нашим торговцам? — произнёс Лорен. — А ваши, полагаю, могут продолжать делать всё, что им заблагорассудится.       — Люди могут прожить и без дорогих тканей, без еды — нет. А доставка продовольствия вместо серебра гарантирует торговцам, что их товар не испортится ко времени, как доберётся до конечного пункта.       — Иными словами, акиэлосские торговцы извлекают выгоду, отдавая свои товары, вместо того чтобы платить пошлины виирийцам.       — Я бы не назвал «отдавать товары» выгодой.       — Нет, не назвали бы, не так ли?       Дэмиен моргнул, чувствуя, что его сознание перенеслось в совершенно иной мир, где правила устанавливали абсурдные маленькие человечки, желавшие лишь состарить его.       Но это был Лорен.       Никто бы и не подумал, что далеко за полночь они вцепились друг в друга, — настолько идеальным воплощением занозы в его заду тот был — совершенно невозмутимый.       Дэмиен задался вопросом: если бы он сейчас лизнул ту железу под ухом Лорена, подкосились бы его непреклонные тонкие ноги, или он смог бы удержать себя в руках?       Вероятно, последнее, но это было приятным мимолётным отвлечением.       — Тогда в течение следующих трёх месяцев вы получите составленный список товаров с указанием оценочной стоимости. Для тканей цифра будет указана за меру ткани, а не за целые рулоны. Затем вы отправите своих людей на наши пограничные посты со списком ваших оценок, где их пригласят остаться и убедиться в справедливом обращении с вашими виирийскими торговцами. Их жалованье будет выплачиваться из налогов, взимаемых там, и они могут себе не отказывать ни в рыбе, ни в мясе, которые мы отправляем на север в знак доброй воли.       Губы Дэмиена раздвинулись в слабой улыбке для убедительности.       Он знал, что большинство его киросов будут недовольны потерей такого количества серебра, но они потеряли бы гораздо больше, если бы Акиэлос и Виир пошли войной друг на друга из-за несправедливого изъятия тканей.       Лорен, задумавшись, кивнул.       — На каждый акиэлосский пограничный пост будет отправлено по два виирийских солдата для защиты наших торговцев. — сказал Лорен. — Оплачиваемых, разумеется, из наших налогов.       Это вызвало небольшой взрыв несогласия.       Дэмиен поднял руку, заставляя замолчать своих недовольных наместников и советников — всех, кроме Ника, который закатил глаза достаточно за них всех.       — И на каждый виирийский пограничный пост будет отправлено по два наших солдата, где они будут контролировать распределение продовольственных товаров, чтобы виирийские торговцы могли забирать их оттуда и перевозить по всему Вииру по своему усмотрению. Их жалованье будет выплачиваться из налогов, взимаемых на этих рынках, я прав?       К тому времени, как они закончили, солнце полностью село, и Дэмиен был выжат до предела, а Лорен заострён как сталь. Лорен получил всё, что хотел (снова), но Дэмиен решительно отстаивал свой народ, убеждаясь, что тот ни за что не останется в проигрыше.       Но он не был рад.       Лорен видел по напряжённой челюсти: у Дэмиена чесались руки затеять драку. Ему было жаль тот бедный тренировочный столб, что встретится с его мечом позже, но его вспыльчивость, определённо, не была проблемой Лорена.       Или так он думал, пока Дэмиен не зашагал к нему так, словно собирался швырнуть об стену.       Йорд шагнул между ними, обнажая меч. Как ни храбро с его стороны защищать Лорена от любой угрозы, Лорен не думал, что у того есть шанс.       — Йорд, оставь нас на минуту. — сказал Дэмиен.       — Я принимаю приказы не от тебя, Дамианис. — ответил тот, не сходя с места.       — Всё в порядке. — сказал Лорен, выходя из-за его спины так непринуждённо, словно Дэмиен просто приглашал его на прогулку. — Мы поговорим наедине, если это то, чего желает принц Дамианис.       — Оно самое. — выдавил сквозь зубы Дэмиен.       Йорд неохотно посмотрел на Лорена, прежде чем оставить их одних, плечи его натянулись, с тем как он заставил себя пройти по коридору и завернуть за угол.       Но беспокоиться было не о чем. Лорен мог постоять за себя.       Дэмиен ждал, пока Йорд полностью не скроется, и в отдалении не останется ни звука чьих-либо шагов, прежде чем прижать Лорена к стене, заглушив любой звук удивления, что тот мог издать, собственным ртом — даже если в его бок упёрлось остриё кинжала.       Он целовал Лорена, пока его рот не открылся навстречу, потворствуя жадности Дэмиена, потому что, как бы хорошо Лорен ни притворялся, что ничего не произошло, Дэмиен видел больше. Он испробовал это.       Он целовал его упорно и беспощадно, как в наказание за пульсирующую головную боль, что Лорен ему решительно подарил, и бёдра Лорена сами собой прижались к нему, не в силах отказать себе. Он был угрозой, но была часть его, что всегда принадлежала Дэмиену. Это было время, чтобы воспользоваться этим.       Затем он отстранился, оставив Лорена ошеломлённым и задыхающимся, после чего провёл большим пальцем по собственной железе и размазал секрет по губам Лорена. Глаза Лорена расширились — наполовину от гнева, наполовину от шока. Что бы он ни сделал, до конца ночи он будет чувствовать его вкус. Он мог бы отскрести себя дочиста — и это бы не помогло. Он будет чувствовать вкус альфы, который дал ему то, чего он хотел, и это сведёт его с ума. Он даже снова мог впасть в течку.       — Увидимся через год, Ваше Высочество. — злорадно бросил Дэмиен.       Лорен посмотрел на него, как дикий зверь, готовый вырвать ему глотку, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Полагаю, увидимся.       Дэмиен склонился к его уху, понижая голос:       — Удачи найти способ справиться с собой до тех пор, омега.       Лорен побледнел, его челюсть сжалась, а брови съехались вместе. Но Дэмиен отвернулся, словно ему было всё равно, и зашагал прочь, как если бы сказал всё, что ему было нужно.       Лорен смотрел ему в спину, пока тот шёл к концу коридора, следил за его частично обнажёнными мышцами, молча сражаясь с самим собой из-за того, что только что сказал Дэмиен.       Правда, которую тот ему преподнёс — которую Лорен обнаружил бы слишком поздно, когда его защита ослабла бы и не было бы способа спастись.       Он действительно останется один.       Навсегда.       — Подожди. — сказал он, прежде чем успел передумать.       Дэмиен обернулся, и они безмолвно взирали друг на друга — выражения их лиц были нечитаемы для любого, кто мог бы случайно на них наткнуться.       Что-то изменилось. Лорен не знал, что именно. Или, если и знал, отказывался признавать, но крошечный укол ужаса воткнулся в него при мысли о ещё одной течке без него.       И Дэмиен это знал.       Дэмиен знал, потому что он тоже был разрушен этим так, как ни один лекарь не смог бы исправить. Если бы он ушёл вот так, если бы действительно зашагал прочь и вернулся домой, как будто ничего и не случилось, он никогда больше не смог бы прикоснуться к другому любовнику — особенно к омеге. Его тело никогда бы этого не позволило.       Дэмиен кивнул один раз, прежде чем снова развернулся, чтобы уйти.       — Куда ты идёшь? — спросил Лорен, проклиная себя за то, как дрожит его голос. Он не станет извиняться за то, что доставлял ему трудности, — это было частью его сути, но впервые он по-настоящему распробовал сожаление. У Дэмиена в конечном счёте появился на него весомый рычаг воздействия.       Отказ.       — Устроить долгий разговор с твоим братом. — ответил он.       Желудок Лорена содрогнулся.       — Дэмиен, ты не можешь.       — Не могу? Или не должен? — спросил Дэмиен, но Лорен не смог заставить себя выдавить ответ. Словно его рот закрылся сам собой, и он мгновенно забыл, как говорить. — Тогда останови меня.       Лорен скрестил руки на груди и отвёл взгляд, словно его не заботило, что Дэмиен делает или не делает. Словно он не знал, какой разговор Дэмиен ожидает провести.       — Я не знаю, какой разговор ты планируешь провести, но я на него точно не соглашался. — сказал Лорен.       — Тогда останови меня. — снова сказал Дэмиен.       Лорен этого не сделал.       

———

      Позже той же ночью вино лилось рекой, воздух был наполнен дымом из печи и лакомствами, сбрызнутыми мёдом. Все обиды были забыты во имя крепкого союза, здравой торговли и мира, в котором мечи можно было скрещивать только на играх, которые оба королевства устраивали в течение года.       Виир при Огюсте был более ярким местом, а Акиэлос уже знал, что Дэмиен станет тем королём, что принёс им процветание.       Большинство гостей были слишком пьяны, чтобы заметить, как Лорен исчез, утянутый в затенённое место, с тёплымы губами на его ухе и ловкими пальцами, что не теряли времени, стягивая его штаны.       Лорен прижал ладонь Дэмиена к своему рту, когда его глаза отяжелели от удовольствия, и Дэмиен запечатлел дюжину поцелуев на его железе как обещание того, что их ждёт, когда Дэмиен получит право сделать это возможным.       Лорен, что смирился с одинокой жизнью, не покинул Марлас, не познав любящего и лихорадочного прикосновения, которое могло принадлежать только паре.       А с такой судьбоносной связью никто в мире не смог бы их разлучить.