Pain(t) Me.

Алекс не подала виду, что фраза ее удивила, лицо осталось прежним, зато взгляд стал внимательнее. Она видела Джейн впервые и понятия не имела, кто она. К миру искусства явно не принадлежала, но уверенность в словах и движениях давали понять — она здесь не случайный гость. Прямые светло-каштановые волосы Джейн аккуратно спадали на плечи, миловидное личико украшал легкий макияж; сдержанное вечернее платье и каблуки, позволяющие быть с Алекс на одном уровне, смотреть прямо в глаза. Ничего лишнего. — Слушай, ладно, прости. Не хотела ничего такого, — Алекс слегка наклонила голову в сторону, едва заметно, словно в подтверждение слов. — Могу как-то загладить вину? — Надо же, — Джейн коротко кивнула, будто принимая извинения, но в глазах мелькнула едкая насмешка. — Совсем не сложно, правда? Алекс не успела никак отреагировать, рядом остановился Коди Хэнсон. Без каких-либо приветствий он просто слегка сжал ее плечо: — Видел в Лондоне твою «Private Room», — и скривил лицо, будто вспомнив ощущение, — Неприятная вещь. В хорошем смысле, — добавил он с улыбкой. — Да уж, — Алекс едва заметно улыбнулась в ответ. Отсалютовав бокалом, парень учтиво обратился к другой девушке: «Джейн», — и неспешно удалился. — Так ты и есть та самая Алексис, — Джейн окончательно убедилась кто перед ней, но затем быстро поджала губы, будто сказала нечто лишнее. — Видимо. Но лучше просто Алекс. — Теперь всё понятно. Клэр подошла неожиданно со спины, схватив Алекс за предплечье: — Сейчас же идем к Роджерсу, — скомандовала она. — Да блять, — художница нехотя повиновалась, бросая Джейн на прощание, — Ну, пока. Мне пора идти обслуживать очередного жирдяя с бабками. — Эм.. Этот "жирдяй" — мой отец, — Джейн гордо вскинула подбородок, в упор уставившись на Алекс, будто пытаясь ее смутить. Та в ответ едва заметно подняла бровь, через мгновение ее фирменная ухмылка вновь появилась на губах, пытаясь не выдать растерянность. Клэр закатила глаза, уже нетерпеливо дергая свою протеже за рукав пиджака. — Понятно. Классный мужик, — Алекс улыбнулась, затем опустила руки вниз и безвольной куклой поплелась вслед за Клэр. Джейн, наконец, была предоставлена сама себе. Хотелось будто морально отмыться от того, что только что было. И кто бы мог подумать, что та самая талантливая и загадочная «Алексис», о которой ей отец все уши прожужжал, окажется такой… наглой, бесцеремонной, пренебрегающей правилами. Джейн такое терпеть не могла. Глубоко вздохнув, она, наконец, позволила себе бокал шампанского. Сладкое и прохладное, оно немного остудило голову. Про испорченное платье она уже забыла, ее обе руки, держащие бокал на уровне живота, прикрывали прожженный кусочек ткани. Да и на самом деле, его видно было только если сильно приглядеться — настолько крошечным был этот обгоревший кружок. В толпе глазами она отыскала своего отца и встала чуть правее, возле стенда с небольшой бронзовой скульптурой, отсюда было лучше видно. Рядом с Роджерсом стояли Алекс и Клэр. Куратор быстро оставила их, одарив широкой улыбкой. Джейн пригляделась внимательнее. Ее отец был уже в приподнятом настроении, он добродушно улыбался, вскоре к ним подошла взрослая женщина азиатской внешности, серьезная и внимательная. Кажется, это была Бьянка Мори, известный искусствовед и владелица галереи. Алекс вела себя с ними совершенно по-другому: она была расслаблена, радостна и обаятельна и, видимо, хорошо шутила, раз ее отец смеялся, запрокинув голову, а Бьянка улыбалась, снисходительно качая головой. Такой контраст в поведении художницы застал Джейн врасплох, она сделала небольшой глоток и отвернулась. Попыталась сосредоточиться на выставке и насладиться произведениями искусства, что висели вокруг, завораживая своими яркими красками, взрывом и провокацией.

***

Алекс вынужденно вела светские беседы со спонсором и искусствоведом. Она ненавидела эту часть — присутствовать на выставке, хотя главная здесь не она, а ее работы. Ей претило, когда оценивали ее внешность или поведение, хотя она давно все сказала своим творчеством и вместо того, чтобы рассматривать ее живопись, люди смотрели во что она одета, как держится на публике, что говорит и на кого смотрит. — Над чем сейчас работаешь? — как бы между делом поинтересовалась Бьянка, не сводя внимательный взгляд от лица Алекс. — Ну, пока что только начинаю. Серия рисунков. — Тематика? — Не могу сказать, — на миг показалось, что взгляд художницы смягчился и даже будто приобрел нотки стеснения. — Ох, уж эта загадочность, — Роджерс покачал головой, подавив смешок. — Я видела, что было Лондоне. Можем устроить такое же в Сохо. Или даже лучше, — женщина чуть наклонилась вперед, ее глаза сверкнули на мгновение, будто поддавшись азарту. — Такое же, — Алекс медленно повторила, немного замялась. — Публика везде разная, может быть "такое же" или лучше. А может и хуже. В этом и кайф. — То есть, критика — тоже результат? — мужчина включился в разговор, взгляд его был серьезным. — Иногда даже больше, чем хвала, — честно ответила Алекс. — Занятно. — Обожаю молодежь, — подытожила Бьянка, подмигнув Алекс. — Им будто плевать на провал. — Вот именно, "будто", — усмехнулся Роджерс. Через минуту Бьянка отлучилась к одной из экспозиций, чтобы завести беседу с двумя мужчинами, стоящими возле нее. Алекс мысленно вздохнула, не зная, как ей вежливо уйти от разговора наедине с Роджерсом. — Я хотел познакомить тебя с дочкой, — вдруг произнес он. — Но видел, что вы уже разговаривали. От неожиданности фразы Алекс чуть не выронила бокал, который до этого вертела между пальцами: — Эм.. да. Мы... поболтали немного. — Это правильно, — он довольно кивнул, видимо, услышав то, что хотел. Выдержав паузу и поняв, что Роджерс больше ничего ей не говорит, а его внимание вообще приковано к нескольким людям возле одного из стендов, Алекс сделала попытку ретироваться. — Я прошу прощения... — Без проблем, — он даже не дал договорить, все поняв. — Не пропадай, Алексис.

„Алекс. Вообще-то”

— Да, сэр, — выдавив улыбку, она кивнула напоследок и поспешила в сторону служебного выхода.

***

Толкнув увесистую железную дверь, Алекс очутилась на заднем дворике. На улице было уже темно. Шум толпы внутри галереи почти не доходил сюда, только изредка было слышно как проезжают машины. Она, наконец, почувствовала так необходимое ей сейчас уединение. Прислонилась к кирпичной стене и, прикрыв глаза, сделала протяжный выдох. Постояла так пару секунд, потом достала из пиджака помятую пачку сигарет. Прохладный вечерний воздух слегка тронул ее разгоряченные после выпитого алкоголя щеки и растрепал еще сильнее темные пряди волос, спадающие на лицо. Щелчок зажигалки — и кончик сигареты вспыхнул огоньком, она глубоко и с удовольствием затянулась. В углу стоял старый потертый стол с пепельницей — чистая формальность, рядом покосился в сторону переполненный мусорный бак. Вдруг из-за угла показался силуэт человека. Алекс не сразу поняла, кому он принадлежит. — Кайфуешь? — обратился он с дразнящей улыбкой. Опознав в нарушителе ее спокойствия Чадски, девушка повернулась к нему, выдохнув дым в сторону: — Что ты тут забыл? — Болтал по телефону, — он показал устройство, которое все еще держал в руке. — Дай сигарету. Алекс молча протянула пачку, он взял одну и встал рядом с ней, облокотившись спиной и одной ногой в стену. — Как настрой? — из вежливости поинтересовался. — Пойдет. — Твоя «Экзистенция» меня зацепила, — он вновь затянулся, повернув голову в ее сторону. — Слушай, Макс... — собираясь с мыслями, Алекс сделала несколько затяжек подряд, парень молча ждал. — Спасибо тебе. — За что? — Ну.. За Маркуса, — она спрятала свободную руку в карман пиджака и посмотрела прямо перед собой. — Да ладно тебе, — он тихо рассмеялся. — Он же придурок. Все это знают. Алекс была благодарна, что он не придавал значения инциденту и относился ко всему с легкостью и юмором. Дверь неожиданно распахнулась. — Ой, простите, — Джейн сначала извинилась и только потом поняла, кто перед ней стоит. — О, Джейн, — первым отозвался парень, — Идем. Мы тут курим. — Я вышла просто подышать, — тихо сказала девушка. — Не хотела мешать. — Так не мешаешь. Идем, — Макс был невыносимо вежлив, чем здорово бесил сейчас Алекс. Джейн посмотрела на нее. Ровно и настороженно. Их глаза встретились. — Да, Джейн, идем, — притворно улыбнулась Алекс, — Обещаю не обжечь тебя. Джейн мгновенно вспыхнула, хоть и пыталась выглядеть спокойной, но Алекс все равно разглядела в ее взгляде разгоревшийся огонь негодования, а пухлые губы чуть дернулись в уголке. — Я лучше пойду, — резко бросила Джейн и развернулась, чтобы уйти. — Будешь у Уотерсонов? — Макс не заметил никаких изменений, продолжая вести с ней милую беседу. — Не знаю, я хотела... — Да ладно, приходи, — он даже чуть придвинулся ближе, — Будет весело. — Я подумаю, — она коротко улыбнулась и ушла, закрыв дверь за собой. Алекс задумалась о том, что не узнала поначалу в этой кроткой и вежливой девушке ту, что требовала от нее извинений и сверлила ее недовольным взглядом, глядя прямо в упор. Лишь когда ее вывела фраза про ожог, Алекс будто сумела разглядеть ее настоящую. — Что там у Уотерсонов? — она попыталась отвлечься от этих непонятных мыслей. — Тусовка. Все наши будут, — Макс почти докурил, — Ну и половина остального Нью-Йорка. Алекс пренебрежительно фыркнула, покачав головой. Подобные сборища она не особо любила, но иногда на них можно было неплохо потусоваться, познакомиться с интересными людьми. Ну или обзавестись парочкой грехов. — Я думал, что они тебя пригласили, — Макс потушил сигарету двумя пальцами и подошел к мусорному баку, чтобы выкинуть. — Я их не видела еще. — Считай, уже пригласили, — вернувшись, он потрепал ее по плечу, — Не мерзни, — и ушел обратно внутрь.

***

Вернувшись в галерею Алекс поняла, что вип-часть мероприятия закончилась — теперь пространство было почти полностью заполнено людьми. Разговоры стали громче, обрывки фраз звучали смелее и без прикрас, люди перемещались между работами медленнее, но динамика все равно ощущалась живой и пульсирующей. Ей вдруг стало душно, хотелось вдохнуть полной грудью, но воздух будто стал спертым. Проведя рукой по лбу, она медленно выдохнула и решила снять пиджак. Проходящий мимо официант предложил новый бокал шампанского, поблагодарив, она взяла его, а в ответ сунула ему свой пиджак. Тот ни слова не ответил, только повесил элемент одежды себе на руку и тут же ушел. Алекс еле нашла в толпе суетливую Клэр, Бьянка тоже была занята своими делами, а Роджерс стоял рядом со своей дочерью — вдвоем они что-то обсуждали с небольшой группой гостей. Остальные знакомые также рассредоточились по белоснежному залу, она даже обрадовалась такому повороту, сейчас действительно можно будет уйти. Ее взгляд зацепился за стенд с ее «Экзистенцией». Вокруг собралось несколько человек: они склоняли головы вбок, внимательно рассматривали и активно обсуждали картину. Она никогда не любила лицезреть, как люди реагируют на ее работы, но иногда все равно могла себе позволить минутную слабость и немного подсмотреть. — Блэкмор, детка, — со спины ее осторожно приобняли за талию, положив руку в районе живота. — Как же я кайфую от нее, ты бы знала. Алекс безошибочно узнала в обладательнице высокого голоса с придыханием Барбару Уотерсон. Женщина положила подбородок ей на плечо, прижавшись чуть теснее сзади и выдыхая на ушко: — Если бы я не знала, кто ее автор, подумала бы, что какая-нибудь психопатка. Зная Барбару — это был наивысший комплимент. — Отсылочки к Мунку? — Алекс улыбнулась, а потом задумчиво посмотрела вместе с Барбарой по направлению к своей картине. Они молча простояли так некоторое время. — Как там Фил? — Нормально. Разговаривает с этим.. как его.. Хантингтон, что-ли, — она отпустила Алекс из объятий и встала прямо перед ней, — Я на минутку к тебе. Короче, мы тебя ждем сегодня, ты в курсе? — Блин, если честно... — Нет-нет, сладость, отказ не принимается, — она покачала указательным пальцем перед ее лицом. — Мы тебя ждем, всё. Алекс не смогла сдержать улыбку. Барбара всегда ее подкупала своей энергией и теплотой в общении. Несмотря на то, что Алекс не любила открытые проявления чувств и не была особо тактильным человеком, именно этой женщине она не могла отказать. — Ладно, Барб. Я буду, — Уотерсон посмотрела на нее, прищурившись, будто не веря, — Да точно-точно! Правда. — Оки, сладость, — она коснулась мягким поцелуем ее щеки и коротким касанием погладила по спине. — Пойду к Филу. Увидимся еще. Алекс, в надежде, что ее никто не побеспокоит, прошла в дальний выставочный зал, где были представлены работы в жанре скульптуры. Там, среди прочих, она увидела «Призрака» — новую работу Маркуса, сделанную в человеческий рост. Фигура была выполнена из стекла, если смотреть прямо — виден силуэт мужчины, легко угадывается костюм, трость и шляпа. Но стоит только обойти его и встать боком — вся фигура превращается в одну тонкую стеклянную линию. Ей нравились его прошлые работы в 3D, но это было что-то новенькое… Через десять минут Алекс в этом зале уже не было. Пустой бокал стоял прямо на полу возле входа.

***

— Чадски меня приятно удивил, — задумчиво пробормотал британский коллекционер, приятель Роджерса, и наклонил голову в сторону работы художника. — Да, черт возьми, — подтвердил Роджерс, — Я чуть не поседел, когда услышал это. Жутковато. Джейн улыбнулась на реплику отца, тоже вспомнив, как отреагировала на эту работу. Макс придумал концепт, в котором на стене висит полотно, полностью окрашенное в красный цвет. На нем надпись «Вернусь через пять минут» и номер. Внизу стоит деревянный стол и обычный стационарный телефон с дисковым набором. Когда набираешь номер — в трубке слышится громкий выстрел из пистолета. — А я-то думала, что концептуализм устарел, — с усмешкой произнесла Бьянка, включившись в обсуждение. — Но, похоже, он живее всех живых. Джейн посмотрела в сторону по направлению их взгляда — у работы Чадски собралась толпа людей, не только оценивая и обсуждая работу, но еще и активно участвуя в ней. Она молча слушала, как взрослое поколение обсуждает жанры искусства, ссылаясь на опыт прошлого и делясь небольшими воспоминаниями. Джейн оставалась в стороне, молча продолжая наблюдать за тем, что происходит вокруг. В галерее кипела жизнь, люди без конца двигались, соединяясь в одну большую оживленную массу. Но среди этого беспокойства ее взгляд зацепился за две статичные фигуры, будто замершие на месте и невольно попавшие в ее поле зрения. Двое людей просто стояли и обнимались, не участвуя в том, что вокруг. Во всем помещении они были единственные, кто позволил себе такой близкий телесный контакт. Одной из них была Алекс. Этот гордый профиль, растрепанные волосы, белая рубашка с закатанными рукавами — ее невозможно было спутать ни с кем. Джейн замерла, на секунду задержав дыхание, ее палец, до этого поглаживающий краешек фужера, теперь застыл на месте. Рядом с художницей стояла девушка чуть ниже ее ростом. У нее были короткие темные волосы, на ней была темно-серая винтажная футболка, сверху черный кожаный жилет и цветастая юбка ниже колен, на ногах какие-то оранжевые сапоги. Она выглядела такой свободной, непринужденной, ее руки касались с легкостью, а взгляд был направлен прямо на собеседницу — снизу вверх. — Дорогая, ты слышишь? — из мыслей отвлек голос отца. — Хьюго спрашивал о деле Хэнсона. — Разве это не Барбара? — будто не услышав вопрос, уточнила Джейн, пытаясь не слишком выдать свой интерес. — Что? Жена Фила? — Роджерс посмотрел, куда устремлен ее взгляд и подтвердил, — Да, она самая. — Уотерсоны в этом году дают жару, — Бьянка издала легкий смешок, слегка прижавшись к плечу Хьюго. Джейн вернула все внимание к своим собеседникам и натянула вежливую улыбку: — Да, мы с Коди немного поработали вместе. — Джейн помогла Хэнсону отстоять авторские права, — Роджерс посмотрел на дочь с гордым блеском в глазах. — Мутная история, но закончилась, так и не успев начаться. Благодаря ей. Следующие реплики Джейн пропустила мимо ушей, подняв бокал к своему лицу чуть выше необходимого, будто желая отгородиться от всех. Через несколько минут она извинилась перед участниками беседы и, сказав пару слов отцу на ухо, покинула их, направившись в сторону одной из работ. Целенаправленно.

***

Табличка аккуратным бережным шрифтом гласила: «Экзистенция», автор — Алексис Блэкмор. Джейн уже видела мимолетно эту работу, но теперь делала это сосредоточенно, разглядывая каждую деталь. Она подняла взгляд на большое полотно. В глаза сразу бросились резкие рваные мазки, толстый слой краски, образующий рельеф и густоту. Яркие бордовые и угольно-черные, холодные серые и синие цвета, хаотично перемешивались между собой, они наслаивались друг на друга, вытекали один из другого и неожиданно обрывались, уходя в неизвестном направлении вверх и вниз холста. В беспорядочном конфликте цветов, текстур, абстрактных форм и линий вырисовывалась человеческая фигура, опознать которую можно было лишь тщательно вглядевшись. Это было полуобнаженное тело, поза была неестественной, вытянутой, а в месте, где была прорисована кожа и лицо, к краскам добавлялись тонкие еле видимые красные царапины — явно не от кисточки — и размытые тряпкой неопознанные темные цвета. В этой борьбе цветов и полос, следов и линий, единственным четко различимым объектом были глаза, они ярким узнаваемым образом сверкали прямо из самой сердцевины холста. Они были созданы с детальной точностью, взгляд магическим образом приковывал внимание — глубокий, пронзительный, с насыщенно-зеленым цветом, который буквально пылал жизнью и светом в самой глубине картины. Верхним завершающим слоем в произведении служили эффектные красные капли, захватившие всю картину, кроме середины — где были глаза. Джейн съежилась изнутри от неприятных ощущений, будто на нее попали брызги крови, от которых хотелось поскорее избавиться. — На что смотришь? — она чуть ли не вздрогнула от этого голоса. Джессика подошла к ней тихо и неожиданно и, не дав ответить на предыдущую фразу, сразу сменила тему: — Я до тебя весь вечер не могу дойти! Возмущаясь скорее для большего драматизма, чем всерьез, Джесс начала жаловаться подруге на то, как устала и хочет поскорее уйти. Джейн полностью была с ней солидарна. Правда она имела ввиду дом, а Джессика — афтепати в доме Уотерсонов.