С Днём Святого Валентина

      Джонатан неловко топтался на месте, постоянно поправляя то воротник, то часы. Не в стиле Нэнси было опаздывать, вдруг что-то случилось? Рубашка больно впивалась в шею, и, как настоящий романтик, Джонатан отметил, что это ощущение можно сравнить с нарастающей тревогой.       Где же она?       Руки в очередной раз нервно проверили карманы в поисках кошелька и маленькой, почти скромной коробочки. Глаза неловко скользили по улице, заискивая поддержки. Взгляд пробежался от окна на третьем этаже, где Джонатан надеялся увидеть Нэнси, до входной темно-синей двери, которая так неожиданно отворилась.       Вышла все-таки.       Такая аккуратная, нежная, Нэнси почти выпорхнула из подъезда. На ней было одето обворожительное платье. Ткань осторожно спускалась по ее хрупкой фигуре, высокий ворот не давал взглянуть на шею, но плечи были преступно открыты.       У Джонатана все внутри упало, разбилось и снова собралось, когда его наивно спросили: — Извини, я так волновалась и опоздала, тебе не пришлось долго меня ждать?       О, Боги, никакое опоздание не могло бы отнять и толику трепета перед ней, что не позволял сейчас и слова вымолвить.       Нэнси тревожно взглянула на него и коснулась нежной рукой гладко выбритого лица. Это явно не помогало собраться и подобрать правильных слов, но, безусловно, того стоило. — Все хорошо? Ты уверен, что хочешь пойти? — Нэнси почти жалостливо смотрела прямо в глаза. — Да-да, конечно!.. извини, просто.. ты выглядишь.. сногсшибательно.       Обоим стало неловко-приятно от этих слов. Нэнси слегка зарумянилась, Джонатан смущенно отвел взгляд, но совсем не надолго, лишь бы не упустить из виду ее — обворожительно красивую Нэнси. Им предстояло насладиться компанией друг друга в полной мере, в ресторане, как и полагается.       Джонатан согнул руку в локте и взглянул на неуверенно чувствующую себя в настолько красивом платье Нэнс. Она тут же отреагировала на жест и сомкнула пальцы на плече возлюбленного. Обоих это касание грело сильнее, чем ожидалось. Снова бабочки в животе, снова, как в самом-самом начале. Нэнси прижалась чуть ближе, лишь бы запомнить это мгновение не только глазами, но и кожей.       Дорога не оказалась долгой: не успели они опомниться, как оказались у ресторана. Их учтиво проводили до столика и вручили меню.       За окном было темно, а внутри все так и сияло роскошью: люстры, свечи, платья, бриллианты, улыбки. Было страшно неловко не вписываться в этот антураж. Нет, внешне, безусловно, они выглядели как полагается, но это не делало это место их естественной средой обитания.       Помимо того, что в подобном месте Джонатан бывал разве что раз до этого, карман опаляла холодом маленькая скромная коробочка, а это… волнует.       Выбор блюда оказался очередным приключением. — Ты не знаешь, что это значит? Я не могу прочитать это слово.. что-то на французском?       Нэнси неутешительно покачала головой. — Нет, — и расплылась в улыбке, — нет, я не знаю. Буду выбирать то блюдо, название которого смогу прочитать, — нарочито серьезно сказала она, будто заговорщица.       Джонатан только улыбнулся и нежно взглянул в серо-голубые глаза.       Наверное потому, что они не знали ровным счетом ничего из меню, выбор скорее походил на случайный. Официанта попросили выбрать вино, но на этом ограничились в советах.       Нэнси увлеченно смотрела по сторонам и чувствовала себя спокойнее, чем когда только вышла. Ее, конечно, до глубины души поражало убранство ресторана. Именно она хотела попасть сюда и, хотя никогда не говорила об этом напрямую, мечтала о свидании здесь. Какого же было ее изумление узнать, что 14 февраля, в день, когда сюда невозможно попасть, ей удастся оказаться здесь с Джонатаном.       Он был только рад видеть ее восхищенные глаза. И пусть его волнение никуда не уходило, ему очень нравилось, как Нэнс очаровательно накручивала переднюю прядку волос на палец. Подумать только, сегодня он собирался надеть на него кольцо. — Спасибо, — голос Нэнси прозвучал тихо, как заклинание, — что привел меня сюда.       Джонатан сперва осторожно, затем более естественно и уверенно коснулся руки девушки. Тепло расползлось по коже. — Спасибо, что пришла со мной.       Повисла пауза. — Мне уже не терпится узнать, что я не только в блюдах не разбираюсь, но и приборами пользоваться не умею. — Я уверен, что не сумею даже бокал правильно взять. Так что ты не одна.       Оба рассмеялись тихонько, но оттого не менее весело.       Официант подал на стол и удалился, пожелав хорошего вечера.       Они оказались не так далеко от правды в своих опасениях о незнании столового этикета и хитро переглянулись. Им предстояло грандиозное фиаско перед всеми, кому вздумается взглянуть на их столик.       Вечер шел гладко, причесанно. Все было бы вообще замечательно, если не этот чертовски неудобный костюм. Не привык Джонатан к такой одежде, к такой обстановке. И, хотя Нэнси безусловно делала это место самым лучшим на свете, ему не хотелось бы оказаться здесь еще раз. В ее глазах читалось нечто неуловимое, похожее на ожидание. Джонатан не знал, может быть она видела в его взгляде то же?       Хотелось касаться ее еще раз и еще раз, украдкой, ласково, почти невесомо.       Бокалы опустели, тарелки с горем пополам были одолены. Пришлось набраться смелости, чтобы подозвать официанта с просьбой принести счет. Джонатан не был уверен, как сделать это правильно, поэтому дождался, пока сможет пересекнуться с ним взглядами. М-да, сложно!       Не сказать, что Байерс был удивлен выставленному счету: он и рассчитывал на подобную сумму. Ему не было жалко потраченных денег, но странное ощущение, что кто-то мог бы водить Нэнси в подобные места хоть каждый день и она стала бы и знатоком меню, и столового этикета, и официанты бы сами к ней прибегали, задело больно. Джонатан ведь так не мог.       Они уже выходили из ресторана, как его вернули в мысли таким нежным жестом: поправили воротник. — О, Боже, как ты еще не задохнулся? Такой жесткий! — Нэнси и вправду удивилась, а потом крепко-крепко прижалась к его плечу лбом. — Да, может быть поэтому мне ком в горло не лез?       Она рассмеялась. Это вызывало похожее ощущение как от только что выпитой газировки, когда ты еще маленький и это вызывает неподдельный восторг. — Почему ты весь вечер так волнуешься?       Они оба пьяны самую малость, что развязывало язык ровно настолько, чтобы быть разговорчивее чем обычно, но не более того. — Я не могу поверить, что только что сидел в «N» с невероятно красивой Нэнси Уилер, — правда ли это? Конечно. Полностью? Не совсем.       Только они свернули за угол, приближаясь к парку, Джонатан не удержался и расстегнул верхние пуговицы рубашки и жилет с пиджаком — теперь он выглядел хотя бы немного похожим на себя. Оставалось только волосы взъерошить.       Нэнси заметно устала. — Эй, все хорошо? — Да, — протянула Нэнс, — у тебя — воротник, у меня — туфли. Неудобно, на самом деле.       Она слегка покачивалась туда-сюда от удовольствия быть рядом, старясь игнорировать дискомфорт из-за обуви. Джонатан тут же предложил сесть на скамейку — небольшой отдых все равно не помешает.       Нэнси сбросила неудобные туфли и склонила голову на плечо Джонатана. Он чувствовал ее мирное дыхание и как она водила пальцем по его запястью. — Я люблю тебя, ты же знаешь?       Она подняла голову и со всей нежностью посмотрела ему в глаза. Ее лицо обрамляли очаровательные прядки волос, пока остальные были закреплены сзади в аккуратный пучок.       Она улыбнулась вместо мгновенного ответа. — И я тебя.       Вот так, на скамейке, немного взъерошенные, они выглядели естественнее, чем в ресторане. Хорошо, что они сходили туда, чтобы понять это.       Нэнси продолжала смотреть ожидающим взглядом.       Джонатан еле заметным движением убрал волосы у лица и коснулся губами уголка губ Нэнс. Она на мгновение закрыла глаза, прежде чем поняла, что ее не продолжают целовать.       Он не мог перестать любоваться.       Губы затронули сначала нижнюю, потом верхнюю губу, затем сплелись в поцелуе. Все трепетало как в первый раз. Теплый летний ветер даже вечером радовал тем, что не торопил возвращаться домой, ведь им так этого не хотелось.       Так хорошо было быть рядом, позволять себе наслаждаться этим, чувствовать чужое дыхание, руку на своей щеке.. Так могло бы продолжаться вечность, если бы не потребность в отдыхе: все равно они уставшие после насыщенного на впечатления ужина.       Джонатан оглянулся по сторонам и Нэнси последовала его примеру. Вокруг было сказочно тихо: только фонтан поблизости журчал. — Хочешь загадать желание? — Почему бы и нет? — Нэнси нарочито недовольно надела туфли — загадаю, чтоб больше никогда мне не приходилось надевать неудобную обувь!       Не хотелось портить момент своим «ну вот, теперь не сбудется», поэтому Джонатан просто подхватил Нэнси на руки. — Дурачок, до фонтана то я дойду..— она сквозь улыбку пыталась сделать вид, будто ругается.       Посадив ее на край фонтана, Джонатан немного замялся, пока искал кошелек: боялся, что случайно выронит то, что в эту секунду Нэнси не должна видеть.       Он достал две монетки и одну из них протянул Нэнс. Она с довольным видом приняла ее и, видимо, задумалась над желанием. Джонатану же долго думать не пришлось и он бросил монетку в воду. Нэнси, улыбаясь, последовала его примеру. Серебряное пятнышко взлетело над водной гладью и почти сразу же в нее плюхнулось. — Скажешь, что загадала? — Нет, тогда же не сбудется! — А я рискну и расскажу. — Ну смотри, вдруг оно того не стоит, — Нэнси кивнула на Джонатана и его воротник рубашки.       Джонатан улыбнулся. — Я загадал, чтобы ты стала моей невестой.       Пока до Нэнси доходил смысл услышанного, Джонатан достал из кармана заветную скромную коробочку и открыл ее, обнажая аккуратное изящное колечко.       Встав на колено, он спросил: —Нэнси Уилер, ты будешь моей женой?       Она могла только хлопать глазами, на которые осторожно ступали слезы. — Да..— она босиком подскочила и полетела в сторону Джонатана, чтобы обхватить его шею обеими руками.       Он надел колечко ей на палец, которым час назад она накручивала пряди за столом в ресторане.       Нэнси так и повисла на нем, не отпуская. Джонатан был бы только рад никогда-никогда не прерывать это мгновение.