Почти игра

      — Не думал, что эльхская похлёбка такая вкусная.       Айвен улыбнулся, уголки губ удовлетворённо вздернулись вверх, пока он откладывал на край дубового стола деревянную чашу и ложку. Комната была наполнена приятным запахом трав и специй, которые удалось найти в кладовке на первом этаже ветхого, но уже теплого дома.       — А ты много похлебок пробовал? — спросила Лиса, помешивая блюдо в большом котле. Ее прическа слегка растрепалась, короткие белые пряди почти незаметно закрутились на концах от влажного пара.       — Я в свое время всё пробовал, — задумчиво сказал Капитан, обратив внимание на пейзаж за окном, навевающий скуку своими серыми красками. — Даже то, что есть нельзя.       Эльха посмотрела на мужчину через плечо, почувствовав, как мурашки пробежали по спине. Не хотелось узнавать его рацион, теперь, с ней рядом, он вкусный, насыщенный полезными ингредиентами, хоть и без мяса.       — Понятно, — коротко, с небольшим кивком, ответила девушка, закрывая котел крышкой. Печь была всё такой же горячей, хотя и следовало подложить немного дров на ночь.       Айвен отрывает взгляд от окна, его глаза светлеют, будто он сбрасывает оковы прошлого. Многое уже забылось, потерялось в вихре прожитых лет, но что-то всё равно осталось. Где-то на кончиках пальцев, на губах, фантомные ощущения под ногами, когда касается земли. Всё это — его суть, зарытая под камнями, чтобы никакая тьма не вырвалась и никого не запятнала.       В особенности, чистую, невинную белокурую красавицу, которая пахла лесом и свободой.       Могло ли бессмертное сердце выбирать? Если оно было бы на это способно, он бы запер его на замки, заковал в цепи и никогда не позволял бы говорить. Но сердце — это то, что бьётся внутри, оно ничего не шепчет, просто разум в какой-то момент зацикливается на чем-то одном. Страшно, когда это не что-то, а кто-то.       — Спасибо за ужин, — он поднимается плавно, не желая пугать, подходит ближе и осторожно наклоняется, чтобы оставить мягкий, шепчущий поцелуй на девичьей щеке.       Разве можно винить мужчину за слабости? Капитан уже давно принял, что нет, нельзя. Но над Лоргоном шутить хотелось не меньше. Обязательно пошутит, когда встретятся.       Лиса дёргается от него, от неожиданности, не от отвращения. Удивлённо схлопываются ресницы, голубые глаза блестят жизнью, в отличии от его взгляда.       — Ты это... Чего? — ее голос нежный, да и сама она — словно невесомое облако, даже если ее тело облачено в темные эльхские одежды.       — Настроение хорошее, — без тени смущения говорит Айвен, наблюдая, как щёки Лисы заливаются лёгким румянцем.       — Не слишком ли часто оно у тебя появляется?

***

      Фар Арнелио в долгу оставаться не любит. Да, за спасение своей жизни она вряд ли расплатиться с Капитаном в ближайшее время, но вот маленькая месть за смущение ещё никому плохо не делала.       Лиса думает не долго. Из окна наблюдает, как тяжёлые капли дождя ударяются о землю, шевелят листья деревьев. Она знает, как холодно на улице и понимает, что выходить не стоит. Эльха просто наблюдает, как легко крошатся бревна под тяжёлыми ударами топора. Странное дело, щепки почти всегда мокрые, но магическим образом даже их удается разжечь в печи. Наверно, это сила Высшего, как думает она.       Айвен стирает капли, стекающие по лицу, откидывает мокрые пряди со лба, поправляет потемневшую от влаги повязку. Закидывает на руку несколько поленьев и возвращается в дом.       Тяжёлым шагом поднимается по лестнице, осматривается, замечая Лису около кровати, чем-то занятую. Рассмотреть, чем именно, не получилось, девушка стояла к нему спиной.       Тихо выдохнув, Веллер опускает дрова на пол возле печи, сразу же подкидывая несколько в огонь. Горячий воздух обжигает лицо и он торопится подняться, замечая как стало необычно тихо.       Айвен оборачивается, чувствуя что-то или кого-то за спиной. Старая привычка всегда быть готовым к любой опасности не покидает напряжённые плечи. Где-то в глубине разума он готовится к битве, хотя более рациональная часть понимает, что он в доме, где безопасно и сухо. Никаких опасностей здесь быть не должно.       Теплое полотенце, слегка старое, накидывается ему на голову, а перед глазами возникает мило улыбающаяся Лиса, которая заботливо отбирает его голову.       Капитан улыбается, слегка наклоняется к ней, чтобы было удобнее, разницу в росте никто не отменял. Ее прикосновения нежные и осторожные. Такие, к каким он не привык и такие, которые хочется ощущать чаще. Ну точно на грех склоняет.       — Чего это ты? — спрашивает он, слегка наклоняя голову к плечу, но не мешая ей.       — Ты в такой лёгкой одежде по дождю ходишь... Заболеешь ещё, а мне потом над тобой сидеть.       Айвен несколько секунд молчит, а потом тихо, прикрывая рот рукой, смеётся. Он же вроде говорил ей. Или нет, он уже и не помнит, мысли чуть-чуть в другом русле текут.       — Крестоносцы не болеют, Лиса.       — А ты заболеешь, я сердцем чую, — надувает щёки эльха, а он еле сдерживает себя, чтобы не оставить лёгкий поцелуй на нежной коже. — Да и вообще, я тут позаботиться о нем хочу, а он ещё и придирается.       Веллер видит, как алеет ее кожа, как красиво блестят голубые глаза, отражая тусклый огонек от свечи. Ей идёт золотой, танцующий по светлым пряди волос, целующий в лоб и кончик носа. Сложно не смотреть, сложно не любоваться тем, что можно назвать счастьем.       Капитан виновато улыбается, порывается что-то сказать, но не успевает. Концы полотенца оказываются в цепких пальцах девушки. Он чувствует, как она тянет его к себе и не сопротивляется.       Губы обжигают чужие. Легко, непринужденно, будто само собой разумеющееся. А у Айвена сердце пропускает удар, а за ним второй. Разум будто отключается на несколько мгновений. Когда она отстраняется, он не хочет, чтобы это произошло. Цепляет мололистыми пальцами девичий подбородок и вновь притягивает к себе, на этот раз целуя ее по-взрослому, без всяких игр.       Вторая рука ложится на тонкую талию, пока она неумело отвечает. Но она учится, подражает его движениям и от этого ещё теплее в груди. Почти до дрожи тепло и хорошо.       Эльха фыркает, как лиса настоящая, и отстраняется первой, упираясь ладонями в его плечи.       — Ну всё, всё, ты мокрый. Отпусти, — она смеётся, сопротивляется как-то игриво, а не по-настоящему.       — Полагаю, и одежду нужно высушить, а не только волосы, — Айвен не отпускает ее, притягивает ещё ближе и кладет подбородок на ее плечо, обнимая. Голос понижается до интимного шёпота и он обжигает дыханием ее ухо. — Поможешь?       — Давай сам, не маленький, — всё ещё упирается она, а Капитан, усмехнувшись, почти без усилий поднимает ее на руки, заставляя удивлённо вскрикнуть.       — Неа, один не справлюсь, — он снова наклоняется к ней, затягивая в новый, более откровенный поцелуй.       А сердце, которое давно не билось по прихоти чувств, снова оживает только в ее руках.