40 уколов от бешенства

Шагомер на часах Санеми запикал, извещая его, что дневная норма шагов пройдена. Хм… это вообще сработает? — Санеми с сомнением ходил из магазина в магазин, выбирая подарок Канаэ. Он уже давно выделял её. Ему нравилась её совершенная непохожесть на него, её лёгкая манера держаться, нежное живое лицо. И он всё так же продолжил бы на неё смотреть, если бы это внимание не было замечено Игуро. — Хватит на неё смотреть! Нужно действовать, Шиназугава! Если долго смотреть на женщину — можно увидеть, как она выходит замуж! Это здорово напугало Санеми. Он поставил себе цель непременно приступить к шагам решительным. Обанаю он доверял, ведь тот уже год как был счастливо женат, а его супруга ходила в весьма интересном положении. Правду говоря, это была не первая попытка продемонстрировать ей свою симпатию. Однажды, начитавшись советов в интернете, Санеми прочёл ей стихи. Звучно и с выражением. Он вложил в них чувства и душу, широко размахивая большим транспортиром, прочёл: Над математиком курчавым Солдат занёс короткий нож, А он на отмели песчаной Окружность вписывал в чертёж. Ах, если б смерть — лихую гостью — Мне так же встретить повезло, Как Архимед, чертивший тростью В минуту гибели — число! Но Канаэ только прищурилась и сказала: — Ара, Шиназугава-сан, вы настоящий фанат своего предмета. Нужного впечатления стихи не произвели. Это жаль. К советам из интернета Санеми потерял интерес. Но, вспомнив стих, мурашки пробежали по спине. «А всё-таки математика — царица наук», — подумал он.

***

Игуро заметил Санеми издалека. Мышцы Шиназугавы напряглись под хлопковой тканью рубашки от тяжести предмета в руках. — Это что такое?! Шиназугава? — подбежал к нему Обанай и прошипел с явным недоумением. — Да как что?! Двухтактный мотор, разве не очевидно? — Санеми пожал плечами. — Мощный агрегат, — с гордостью он повертел в руках коробку и как-то скромно добавил: — Думаешь, ей понравится? — Идиот! Я имел в виду подарок, зачем ей этот двигатель?! — искренне недоумевал Игуро. Обанай хлопнул себя ладонью по лбу.  Маленький жест вывел вспыльчивого Санеми из себя: — Да ты же сам сказал «деталь», а это, по-твоему, что?! — Я имел в виду маленький, незначительный подарок! — Ааа, — Шиназугава растерянно почесал голову, — ну так бы и сказал. — А что конкретно? Обанай нервно стряхнул пепел и покрутил тонкими пальцами в пространстве: — Не знаю, придумай сам. Маленький, ни к чему не обязывающий подарок, простой и скромный, — руками он чертил маленький силуэт в воздухе. Докурив почти до фильтра, он снова начертил фигуру в воздухе и злобно повторил, сделав акцент на каждом слове: — Маленький. Не обязывающий. Подарок. Санеми задумался, пепел раскрошился мелкой пылью на новые ботинки. — Чёрт. Обанай ушёл, и через минуту раздался звонок.

***

— Шиназугава-сан, — вежливо обратилась к нему Канаэ, изогнув губы в ооочень вежливой улыбке, которой одаривают только коллег и малознакомых. — Хватит мне дарить эти ручки! — нарастающее возмущение ей не удалось скрыть за вежливым тоном. Её глаза сузились, а руки немного напряглись. — Они не пишут! — добавила она, овладев собой. Он стоял растерянно, вертя очередной подарок для неё в мозолистых пальцах. Канаэ схлопнула школьный журнал и порхающей походкой зашагала на урок.

***

Санеми громко распахнул дверь кабинета химии. В нос ударил резкий запах реагентов. Обанай, закатав рукава халата, тщательно мыл пробирки. Он явно не ожидал его увидеть. — Да что опять?! — крикнул он Санеми. — Что за советы ты мне даёшь?! — Шиназугава был в ярости, сам он считал, что гнев его обоснован.  — Это диверсия против моих отношений, Игуро?! Канаэ просто в бешенстве от этих подарков! — Шиназугава быстро пересказал Обанаю события в учительской. Игуро покачал головой из стороны в сторону: — Клинический случай. Какие ещё ручки? — посмотрел он прямо в глаза Шиназугавы. — Ну как какие? «Товтрейдбанк» там, аптека «АЗЦ», ручка от магазина удобрений «Зелёный мир», от депутатов тоже какие-то были, — перечислил Санеми. — Ладно, ерунда, проехали. Действуем по плану Б, — сжал кулаки Обанай. Игуро долго рассуждал о женщинах, говорил заумными витиеватыми словами так, что Санеми стал зевать. — Ну всё, понятно, понятно. Жест, чтоб она чувствовала себя в безопасности, — это легко. Я с этим уж точно справлюсь. Только это… — Санеми засомневался, — точно сработает-то? — Безотказно, — уверенно покачал головой Обанай.

***

Прошло несколько дней, никакого повода не было. Санеми снова думал идти к Обанаю с претензиями и за советом, но подвернулся неимоверно удачный момент. Он шёл вечером по безлюдной улице, цветные вывески магазинов давно погасли — было темно. На противоположной стороне дороги он заметил знакомую фигуру. Ладони его вспотели, он сжал кулаки и перешёл дорогу, следуя за ней. Эта задача была проста — безопасность-то обеспечить он умеет. Огромный мужик, чего ему? Не зря же он железо тягает трижды в неделю. В свете уличных фонарей их силуэты были едва различимы. Он последовал за ней, держась на небольшом расстоянии. Стрекотали кузнечики и цикады. Канаэ шла неспешно, затем, заметив его, оглянулась и ускорила шаг. Санеми тоже зашагал быстрее. Канаэ снова бросила взгляд через плечо. Звук каблуков переходил в быстрый топот. Санеми поддал шагу. Канаэ оглянулась и стала бежать. Он побежал за ней.  Пустынную улицу разорвал истошный вопль. Она закричала. Санеми быстро догнал её, положив руку на её хрупкое плечо: — Что случилось? Подвернули ногу? Канаэ в ужасе развернулась. Увидев его лицо, она схватилась рукой за грудь и осела на сухой жаркий асфальт. — Нельзя так пугать, Шиназугава-сан. Её дыхание сбилось, и она не могла отдышаться. «И чего это с ней?» — подумал он. — Опасно так поздно одной… Я вас проведу. Она не отказалась. — Зайдёте ко мне на ужин? — предложила она, посмотрев на него снизу вверх, когда они подошли к белому забору её дома. — Нет-нет, ну что вы… Это лишнее, — отказался он, поспешно прощаясь с ней и ретировавшись домой. Канаэ неловко повела плечами.

***

— Какая-то чертовщина! Она только напугалась. А всё из-за твоих вредных советов, Игуро! Я тебе больше не доверяю, — грубым басом и с нотами отчаяния вспылил Санеми. — Идиот, она же позвала тебя к себе! Зачем ты отказался?! — выпал в осадок Обанай. — Да как же… Буду я её объедать, что ли? — Санеми потупил взгляд в свои грубые ладони, сложенные в замок. — Нужно действовать, не то останешься как эта… молекула-холостяк, — едко сказал Игуро. Санеми пробурчал: — Не хочу я как молекула. Я хочу как корни квадратного уравнения. Вдвоём. — Это если дискриминант положительный, — уточнил Игуро, поправив галстук. Обанай с шумом выдохнул: — Тут я уже даже не знаю… ничего в голову не приходит… — Ерунда! Конечно, ты не знаешь! Тоже мне, нашёл я у кого спросить… Давай, веди меня к своей жене!

***

Мицури расцвела от того, что у неё попросили совет в столь деликатной теме. Тут-то она считала себя настоящим знатоком и была убеждена, что её совет несомненно ему поможет. — Всё, что вам нужно, Шиназугава-кун, — это провести время вместе. Позвать возлюбленную в какое-то ничем не обязывающее место, — она мечтательно улыбнулась. Санеми имени возлюбленной не упоминал. — Только ни в коем случае не выбирайте какой-то роскошный ресторан — это обязывает. Место должно быть простым, почти бытовым. Самое важное — чтоб было уютно поболтать или, может, даже дать дельный совет! Женщины без ума от мужчин, которые могут дать дельный совет в чём-то, — она улыбнулась своему мужу сладкой улыбкой. — И улыбайтесь, Шиназугава-кун, улыбайтесь! Вы всегда такой серьёзный!

***

— Простое место… поговорить… дать совет… — Санеми покусывал костяшку указательного пальца. Ничего не приходило в голову. Особенно его озадачил «совет». Он ломал голову. Казалось, он был уже весь квадратный и под прямым углом. Он думал так долго и тщательно, что прикорнул за столом. Канаэ зашла в учительскую и робко поздоровалась с ним, выбивая его из сна. — Шиназугава-сан. Визуально в нём ничего не изменилось, но волновался он так, что кусок мела в левой руке под сильным давлением выскочил из-под пальцев и ударил в дверной косяк — прямо над головой Канаэ. — Эй, Кочо! — Санеми резко развернулся, набрав в лёгкие побольше воздуха, и разом выпалил: — Делаю в доме ремонт… — он запнулся, — едем сегодня в строительный. Звучало как предложение, от которого «невозможно отказаться». До суффиксов приличия ему уже не было дела. Он вспомнил об улыбке и неумело сжал губы в страшном оскале. Канаэ выдохнула и повернулась к нему. На его предложение она не ответила. Сказала только, что ей нужна его помощь. В кабинете биологии она попросила переставить тяжёлый горшок с большим деревом в угол, подальше от солнца. Санеми, оторопев от того, что она рядом, взял в руки покрученный вазон. — Ара-ара, Шиназугава-сан, вы сегодня снова похожи на больную бешенством большую собаку, — заулыбалась Канаэ, прикрыв маленький рот рукой. — Идите за мной. — Куда? — с наивным удивлением спросил Санеми, заглядывая сквозь кривые стебли старого фикуса. — Выпишу вам 40 уколов от бешенства, а вы угостите меня кофе, — несерьёзно сказала она, накидывая трикотажный кардиган. — Кстати, на улице холодно, у вас есть зонтик? — она повернулась к нему. Санеми, не веря своим ушам, послушно последовал за ней. — Вы так странно стараетесь, — сказала Канаэ уже у двери. — Было бы жаль, если бы это оказалось зря. — И поставьте же вы наконец этот горшок! — возмутилась Канаэ.