blue valentine

Rollercoaster

Even though we're

Shaken and unstable

Truth is we'll come back together

So it doesn't matter

- Мы никогда не сможем принадлежать друг другу официально, поэтому давай ты не будешь чувствовать себя обязанным мне, Юнхо, и просто… - Никогда? - переспрашивает он, чувствуя себя так, словно его огрели мешком по голове. Во рту становится неприятно сухо, пальцы начинают дрожать, и Юнхо натягивает до их кончиков рукава пальто. - Я читал, что во многих консервативных странах к признанию браков приходят через двадцать-тридцать лет, Юнхо. Я не хочу, чтобы ты тратил свою юность только на меня, потому что... - Минги. - А? Минги смотрит на него через стекла своих очков очень серьезно и Юнхо думает, что в этом весь Сон Минги - всегда дотошно разберется в любом вопросе, докопается до правды и найдет ответы на то, что его мучает даже если эти ответы принесут ему боль. Но теперь эти ответы принесли боль и Юнхо и, конечно же, если бы Юнхо не знал его так долго, то решил, что Минги делает это специально. Только вот Минги так проявляет заботу. Поэтому Юнхо выдыхает и очень медленно говорит: - Давай не будем больше возвращаться к этому вопросу. Минги смотрит на него очень внимательно. В его глазах что-то темнеет и он очень медленно говорит. - Ну хорошо. Юнхо приходит в их комнату с Саном, чувствуя как сердце в груди панически бьется словно птаха со сломанными крыльями. Перед глазами все то меркнет, то становится мутным от слез. Через полмесяца Минги уходит в рест. Когда Минги отчитывает его, Юнхо долго не может понять, что именно случилось. Разве Минги не хотел этого сам? Чтобы вокруг Юнхо появились другие люди? Чтобы он не был привязан к нему? Что Минги от него вообще хочет сейчас? - Я планировал это все с тобой с девятого класса, - говорит Минги очень серьезно. Есан (предатель) делает вид, что закидывает в рот воображаемый попкорн. Сонхва переводит встревоженный взгляд с одного на другого, потому что не понимает: а что ему-то делать? Обычно их он всегда растаскивал, потому что позиция самого старшего хена - священна и неважно, кто именно лидер. Когда человек, который будил тебя каждое утро на репетиции после трех часов сна в ущерб сну своему, просит тебя успокоиться, то ты берешь и успокаиваешься. Язык Юнхо жжет высказать Минги все, что он на самом деле думает, и ему все равно, что подумают уже остальные, потому что это не первая их прилюдная ссора (ах нет, стоп, обсуждение противоречий), и не последняя, но он видит, что их снимают и поэтому пытается обернуть все в шутку. Минги - не лицемерный, но его разговор про моральную верность настолько нелеп, если просто вспомнить, что все эти годы Юнхо ни о ком другом кроме него и не думал никогда, и это Сон Минги первым выстроил между ними стену, через которую Юнхо не собирается больше пытаться перелезать. Поэтому Юнхо пытается все обернуть в шутку, потом смотрит эту часть контента, в которую как обычно превратилась их с Минги жизнь, и думает, что у него получилось сделать это достаточно убедительно. Со временем люди забывают о том, что у него есть какая-то другая сторона, кроме той, что Юнхо демонстрирует окружающим. Он - веселый и компанейский, с ним комфортно всем. Даже Хонджун забывает о том, что когда-то Юнхо щедро проливал слезы ему на плечо, потому что его задевали строгие замечания преподавателей по вокалу. Юнхо делает все, чтобы все вокруг забыли о том, какой он на самом деле, потому что именно этого Минги от него и хотел, создав парой слов на камеру его поверхностный и легкий образ. Чужие прикосновения, поцелуи, касания не несут Юнхо ничего. Он смеется и флиртует на камеру, и думает, что из него получится замечательный актер и ему стоит задуматься об этом серьезнее. В конце концов, что Чон Юнхо будет делать, если вдруг часть из них не продлит свои контракты, а хены уйдут в армию и от их группы не останется ничего, кроме видео на ютубе и треков иногда по радио?  Ведь он настолько заперт в своем образе мягкого и доступного общего бойфренда, что настоящего Чон Юнхо уже и не существует. И если он прекрасно справляется с одной ролью, то справится и с десятком. Тем более, что после "Имитации" свое актерское мастерство Юнхо оттачивает каждый день с другими людьми. - Я писал эту песню находясь на перерыве по ночам, потому что думал о Юнхо. Это настолько прямолинейно и настолько неправда, что на лице Мэддокса застревает выражение глубочайшего недоумения (и Юнхо не готов с ним разговаривать после), а на лице Идена отражается что-то вроде непонимания вперемешку с брезгливостью и насмешкой. Иден не любит Минги, а Минги не хочет с ним работать, поэтому единственный способ не работать с Иденом или писать трек в соло, или... Конечно же даже после всего, что было между ними, у Минги все еще остается Юнхо. - Это - прекрасно, - Хонджун всплескивает своими маленькими ладонями и Юнхо снова затопляют любовь и печаль к нему - последнее время Хонджун все чаще и чаще оказывается между группой и продюсерами как между молотом и наковальней. Минги очень хочет, чтобы они делали музыку сами, но пока это слишком серьезные запросы для группы, которая пока еще существует внутри временного промежутка своего первого контракта. - Я очень жду, что у вас получится, - добавляет Хонджун, широко улыбаясь, но в глазах у него отчетливо виднеется паника очень усталого человека, - мне кажется, что из вас двоих выйдет отличный юнит. Хонджун ожидает от них, разумеется, хип-хопа, забыв, кто главный биас Минги в их любимой группе. Юнхо к несчастью прекрасно про это помнит. Песня слишком хороша, поэтому Юнхо старательно игнорирует смысл ее текста, оставляя для себя только слова, складывающиеся в предложения, складывающиеся в куплеты. Они с Минги - профессионалы и коллеги, только потом уже друзья (слово отдает лакричной приторностью на языке, когда Юнхо его произносит), поэтому работа над общей песней не должна вызвать у них сложностей. Не должна ведь? Но в реальности все оказывается намного хуже, и Юнхо понимает, что как актер, стоит им остаться наедине с Минги, не выдерживает никакой критики. Что ему нужно все еще практиковаться и практиковаться. Что быть профессионалом с тем, кто вызывает в нем настолько противоречивые чувства, когда Юнхо уже и не понимает, что именно он сам чувствует под коркой обиды, просто невыносимо. Поэтому в какой-то момент Юнхо честно говорит: - Мне надо немного передохнуть. Я устал. И покидает комнату, не дожидаясь разрешения Минги, чтобы сесть на диван, потому что от усталости ноги его не держат. Он упорно отказывается пропускать настоящие слова "Юности" внутрь себя, поэтому вокал у него выходит так себе. Удивительно, но Минги приходит за ним следом. Он садится рядом. Его ладонь робко касается спины Юнхо между лопаток, и Юнхо давит в себе желание отвесить ему оплеуху. Очень смешно: за все эти годы они может быть только пару раз дрались. И то дрались - это слишком громкое слово для их тупой возни. Даже девочки в школе дерутся серьезнее, таская друг друга за волосы и швыряя о стены. Ты не можешь драться всерьез с человеком, которому боишься причинить боль, потому что это причинит боль (и куда большую) тебе самому. Поэтому они с Минги пихали друг друга, пока не уставали. Вот и вся их драка. Будучи в группе они пытались подраться так только раз и Юнхо уже даже не помнил из-за чего, но их тогда с возмущенным криком оттащил друг от друга Сонхва.  Но сейчас... Сейчас Юнхо хочется Минги действительно врезать. Все то время, что они работают над песней, ему хочется кричать на Минги и кидаться в него вещами, что очень нетипичное поведение для мягкого и открытого Чон Юнхо. Наверное, он и вправду устал. - Я устал, - повторяет Юнхо поэтому еще раз, а потом дает Минги себя поцеловать. Это их первый поцелуй за очень долгое время. В нем нет того отчаяния и жажды, которые были раньше. Наоборот, они целуют друг друга медленно и немного неловко, словно пытаясь вспомнить как это должно происходить вообще. Неудивительно, что из студии они уходят на час раньше - хорошо, что им больше не надо отчитываться перед менеджерами о точном времени выхода из студии. А если появятся вопросы, то Юнхо сочинит, что они пошли перехватить лапши перед дорогой до общаги, зная, что ему точно поверят. У них есть ровно час, максимум полтора, но Минги снимает номер в мотеле на два на всякий случай, чтобы у администратора не возникло вопросов.  Час или полтора - это все равно слишком мало и слишком много одновременно, если вспомнить все те получасы, что они выцарапывали раньше из расписания, чтобы остаться наедине друг с другом. И это не похоже на все прошлые разы и прежде всего потому, что Юнхо наконец может слышать свой голос и голос Минги, и он не сдерживается, когда Минги начинает сильнее втрахивать его в кровать, разжимает челюсти, выпуская изо рта угол подушки, чтобы попросить Минги не останавливаться, не жалеть его, потому что Юнхо хочет запомнить все это своим телом -  так в памяти отпечатается сильнее. Юнхо уже не уверен, что у них будет что-то еще кроме этой ночи, поэтому хочет забрать все от нее себе. Он не уверен, что Минги после нее вообще будет смотреть в его сторону, но ему бы хотелось, чтобы все, что у них было, вернулось к ним назад. Его надежды на это также робки, как и на то, что Минги не напишет про это песню потом, когда-нибудь, тоже. Все же из него выходит хороший актер, хотя Юнхо не понимает иногда - где заканчивается игра и начинается правда. Мир для него - дополненная реальность. Юнитное выступление не приносит ему дискомфорт. Свет на сцене слепит, а боль в мышцах после интенсивной хореографии даже после разминки приносит ему эйфорию. Когда Минги становится первый раз перед ним на одно колено и берет рук в свою, что-то внутри Юнхо ломается.  Конечно же Юнхо читал сказку про Снежную Королеву, в конце концов, может все это время в его сердце тоже сидел кусок ледяного зеркала и вот теперь он растаял. - Ты будешь моим Валентином? Я люблю тебя, думает Юнхо без привычного ужаса, а потом берет руку Минги и подносит к своим губам, чтобы целомудренно ее ими коснуться. Улыбка Минги слепит его сильнее света на сцене. - Тебе надо лечь спать. Ты всех напугал. Время позднее, - Юнхо качает головой их хену-менеджеру, давая понять, что сам отведет Минги в номер. Минги ходит нервно туда-сюда во внутреннем дворе отеля. Но хотя бы говорит уже тише. Юнхо сует руки в карманы своей куртки и идет за ним следом. - Потому что ты никогда не понимал меня и не понимаешь. Чей я, Юн? И чей ты? - Свои собственные, - бормочет Юнхо, который чувствует себя совсем сбитым с толку. Хорошо, что ему хватило ума удалить свои сообщения в чате, потому что Юнхо мог списать их хаотичный разговор в эфире на общую эйфорию от концерта, но в последнее время тини были излишне к ним обоим внимательны и ему не хотелось бы, чтобы мир узнал про него и Минги таким образом. - Нет, я не про это.  - Я не понимаю тогда. - Ты всегда говорил, что я без тебя не справлюсь, но я справлялся. И я боялся, что вот ты без меня не справишься, если мне надо будет уйти, Юнхо. Ты ведь знаешь, что я часто болел и что у меня столько всего было хронического, и я думал все время - а что будет, если со мной что-то случится? Мои родители, им будет тяжело, но у них есть мой старший хен, а ты, Юнхо? Тебе будет тяжелее всех. И я думал и думал, что ты должен выбирать для себя других людей, а не только меня, ведь если я не смогу вернуться или совсем уйду, навсегда, уйди, Чон Юнхо, то ты будешь делать без меня? - Вообще, - сипло говорит Юнхо, останавливаясь, - Ты никогда не говорил со мной именно об этом. Последний раз ты говорил о невозможности брака. - Потому что брак - это логическое завершение любой истории любви. Юнхо, мне нечего тебе дать, кроме себя и своей работы, а брак.... Мама и папа поженились, потому что так сильно любили друг друга, но у нас же нет такой возможности. - Логическое завершение любой истории любви - это вообще-то смерть, - говорит на это Юнхо. Минги останавливается и разворачивается к нему, и смотрит на него как на дурачка. - Ты так ничего и не понял, - говорит он, но Юнхо понимает достаточно. - Пойдем в отель. Я мерзну и нам уже скоро вставать. Минги протягивает ему рук на это и Юнхо крепко сплетает свои пальцы с его пальцами. И вместе, рука об руку, они возвращаются в отель. Любоваться на сакуру они отправляются втроем, но Юнхо словно и нет с Минги и Есаном, потому что у него нет настроения на фото. Его немного знобит, и кажется, что он заболевает, что очень обидно - сейчас начало апреля, весь мир вокруг в цветении и холода почти прошли. Сколько красивых фото он мог бы сделать, но Поэтому он только снимает абсолютно счастливых Есана и Минги, делает пару фотографий цветущих деревьев, чтобы показать родителям. Есан и хен-менеджер оставляют их одних спустя час, потому что Есан начинает замерзать, Юнхо обещает приехать совсем скоро - они с Минги хотят попить горячего кофе, а Есан от кофе отказывается. Полчаса - это очень мало, если задуматься, но это тот временной отрезок, что Юнхо несет максимум комфорта. За полчаса они с Минги наедине научились делать очень многое. и как только они остаются наедине и заворачивают на одну из узких улочек, Минги обнимает его, прижимая крепко к себе, а потом целует. - Я заболеваю, - шепчет Юнхо ему в губы, разрывая поцелуй, - ты сам заболеешь, Минги. Но Минги берет его ладони в свои, трется о них лицом, целует ему пальцы. Губы у Минги даже так очень мягкие и горячие, кажется от их нежных прикосновений сердце Юнхо даже пропускает удар. - Мне все равно, - говорит на это Минги, глядя ему прямо в глаза, - это - мой выбор. И Юнхо понимает, что он говорит сейчас не только про свою возможность от него заразиться простудой и тоже заболеть. Во рту пересыхает, но на простуду списать это уж никак не получится. - Тогда пойдем хотя бы купим вкусного кофе, чтобы болеть потом было не так обидно, - Юнхо говорит со смешком и крепко берет Минги за руку и тот сжимает ее в ответ. У них осталось всего двадцать минут наедине, но впереди все еще остается целая жизнь. И чтобы там не думал себе Сон Минги, Чон Юнхо готов ждать двадцать, тридцать, хоть пятьдесят лет и дальше. Ждать столько, сколько потребуется.