Five times

Впервые это произошло в тренировочном зале, после заключительного прогона хореографии. Все буквально валились с ног, стараясь отдышаться и восстановить сердцебиение.  Джеймс взял бутылку с водой и аккуратно сел на пол, спиной опираясь на зеркало позади. Он делает глоток и оглядывает зал, всех находящихся здесь с вымотанной улыбкой. Вот Конхо еле как доковылял до Сонхёна и облокотился на него, буквально повиснув. В другом углу Джухун лбом оперся о стену и тяжело дышал. Мартин же… а где он, кстати?  Он только успел нахмуриться, как почувствовал как кто-то опустился рядом и в дружеском жесте ударил его по плечу. Взгляд на этого человека и местоположение лидера обнаружено. Он сидел и улыбался так широко, не понятно по какой причине, что Джеймс испугался не приступ ли инсульта у него. Но Мартин лишь сглотнул, увлажняя пересохшее горло, и внезапно наклонился ближе, опираясь лбом о плечо Чжао. Джеймс чувствовал как его холодное, на удивление, дыхание контрастирует с собственным горячим телом и вызывает из-за этого мурашки. Он слегка ведет плечом и усмехается. Прямо сейчас их измотанный лидер ужасно смахивает на верного щенка.  Пару минут проходит в относительном молчании, не считая гул парней в зале. Оно не тягучее, а спокойное. Такое, что обволакивает сердце и заставляет хотеть молчать именно с этим человеком как можно дольше. Но, напротив этому желанию, Мартин ставит свой подбородок Джеймсу на плечо и пару секунд просто смотрит. За тем, как глаза медленно перебегают с одного участника на другого. За тем, как появляется слабая улыбка, когда он слышит их разговоры. За тем, как переводит свой, внезапно зачаровывающий, взгляд на Мартина. За тем, как… ой. — Что-то случилось? — он продолжает слегка улыбаться, чуть склонив голову, чтобы лучше видеть парня. Мартин отражает его улыбку и уводит взгляд в сторону, отрицательно мотая головой. Он старается бесшумно сглотнуть, дабы не выдать, что пульс теперь заходил с новой силой, - и совсем не из-за танцев.  — Ничего, — тихо говорит он и возвращает взгляд. — Дашь попить?  Ему без слов протягивают бутылку, на что парень кивает в знак благодарности, но продолжает сидеть на месте, сцепив пальцы на крышке. Он снова лбом упирается в плечо напротив и тихо вздыхает, чем неосознанно снова заставляет Чжао повести плечом. Мартин замечает это, улыбается и неуверенно, поддавшись мимолетному чувству, целует его в плечо, после быстро отстраняется и открывает бутылку, стараясь скрыть за ней лицо, что грозило стать ярче, чем красный «стоп-сигнал» на светофоре.  Джеймс косит взгляд на парня, до конца не поняв, это у него мозги плавятся после тренировки и почти невесомое прикосновение было придумано его разумом, либо же это недоразумение и вправду сделало это. В итоге он лишь вздыхает, молча поджимая губы и чувствуя, будто место, которого, возможно, коснулся Мартин, начинает гореть изнутри. И он не уверен, что именно испытывает к этому ощущению.  Во второй раз Мартин застал Джеймса на кухне. Он не спеша делал себе чай, наклонив голову слишком сильно, что пришлось поправлять очки. Лидер облокотился плечом о стену и заворожено наблюдал за каждым его действием. Хотелось прямо сейчас подойти и обнять этого до жути уютного балбеса, положить ему голову на плечо и ощущать как он тихо, нежно смеется над его действиями.  — Чай хочешь? — внезапный голос Джеймса оборвал ужасно затягивающие мысли и вернул Мартина на землю.  Он слабо улыбается и отталкивается от стены, подходя ближе к столику.  — Давай. Какой есть? — Мартин усаживается на стул и кладет свой подбородок на руки, теперь наблюдая, как Чжао выбирает ему пакетик с чаем, повернувшись к нему спиной.  — Только чёрный, — он кидает взгляд из-за плеча и улыбается, после отворачиваясь обратно к чашке.  Мартин усмехается, поддерживая сложившуюся уютную атмосферу между ними. Пару секунд он наблюдает, как, ему хочется думать, старательно Джеймс делает напиток для него. Как он поворачивается с кружкой в руке, когда закончил и внимательно следит, дабы не разлить ничего. Как ставит наконец это перед Мартином и присаживается напротив, взяв свой напиток в руки. Как делает глоток и его кадык двигается при этом действии. Как… — Ты пялишься, — как констатация факта. Без насмешки, угрозы или отвращения. Просто как данное.  Епт твою налево. Мартин моргает и выходит из состояния оцепенения. Он сглатывает и нервно улыбается, отводя взгляд и проводя по шее. Да, Мартин, ты облажался. Хотя этого можно было избежать, если бы он не пускал слюни так явно.  — Устал просто, — кидает взгляд на Джеймса, но быстро опускает его на свой напиток. Да, точно, чай. За этим же он сюда пришёл. Мартин наконец-таки берет свою кружку в руки и делает глоток. Джеймс же смотрит на него поверх своей и слабо хмыкает, явно не поверив в отговорку лидера. Но обсуждать это он сейчас точно не собирался, так что просто оставил это как есть. Потому что лучше посидеть в компании друга за чашкой чая, пообсуждать различные новости про их группу и просто пошутить друг над другом, чем окунаться в это болото из мешанины чувств, сомнений и страхов. Да, так точно лучше. А руке Мартина, что зачем-то взяла его собственную при прощании и задержалась там, проводя кончиками пальцев по всей ладони, по мере того, как Джеймс отходил, он тоже не будет придавать большого значения. И то, что он глупо пялил на свою ладонь после захода в комнату, до сих пор ощущая чужое тепло, он не осмелится признать даже самому себе.  А вот третий случай заставил Мартина полюбить деловые костюмы. Они были в гримерной комнате. Визажисты, как муравьи, бегали в разные стороны и успевали наградить каждого участника своим вниманием. Тут румяна нанести, там волосы лаком залить, здесь сережку Джеймсу подобрать. Ну, точнее он сам это делал. Просто девушка, которая стояла рядом и до этого делала ему макияж, высказывала свое мнение кивками или отрицательным мотанием головы.  Мартина уже успели обслужить и теперь он в скуке просто листал ленту в телефоне, периодически бросая взгляды на парней, дожидаясь и их окончания. Но именно эта парочка вызывала у него излишний интерес. В плохом ключе. Признаваться не хотелось даже самому себе, но что-то внутри скребло при виде, как Чжао внимательно смотрит на отражение девушки, которая задумалась над украшением, размышляя подойдёт оно под его наряд или нет. Мартин даже позволил себе пару раз закатить глаза, когда она самолично подставляла ту или иную сережку к уху. И это было до ужаса смешно, ведь это буквально ее работа! А он сидит тут и вздыхает так раздражено, будто она отнимает самое ценное прямо у него из под носа. Ну, в глазах Мартина так и было. Поэтому спустя пару минут пассивно-агрессивных взглядов на визажиста, он встал, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Вальяжно прошел до кресла Чжао и своевольно наклонился над украшениями, пару секунд выискивая глазами именно ту, что он подметил ещё время назад. Найдя подходящую, Мартин приставляет её к уху Джеймсу и смотрит внимательно на его реакцию. Он же сужает глаза, стараясь понять насколько она подходит, и наконец улыбается.  — Мне нравится, — одобрительно кивает Чжао и забирает сережку из рук Мартина, надевая её.  Лидер, в свою очередь, выпрямляется и скрещивает руки на груди, самодовольно смотря на девушку. Она улыбается ему, но тушуется под этим взглядом и, чуть поклонившись, отходит в сторону, помочь другим. Он победно ухмыляется и поворачивает голову к Чжао, смягчая свою улыбку.  — Как ты сразу подобрал нужную? — Джеймс улыбается и встречает взгляд Мартина через отражение в зеркале.  — Интуиция, — пожимает плечами тот, будто не разглядывал все это время каждую предложенную вещь издалека. Джеймс усмехается и закатывает глаза. Он осторожно отодвигает стул, встает и поправляет свой воротник. Боже, кто б знал что деловые костюмы такие неудобные в носке. Постоянно нужно поправлять что-то. Спасибо, что хотя бы разрешили очки свои оставить, мол хорошее дополнение к образу. Ага, только теперь Джеймс отчетливо видит, что у Мартина неправильно завязан галстук. Вероятно, визажист в спешке попросту не уследила за этим. Но ничего, все мы люди.  Ну, или все, кроме Джеймса.  Потому что он решает, что лучшим решением в такой ситуации будет самолично перевязать ему галстук. Будто у него своих рук нет. Или сил. Иначе как объяснить, что Мартин буквально замирает на месте, чувствуя как не может не то, что оттолкнуть, а слово сказать против. Он лишь скользит взглядом вниз, на сосредоточенное лицо Чжао и позволяет себе хотя бы на чуть-чуть растворится в этом ощущении близости. Ощущать как его пальцы аккуратно скользят вдоль шеи, дабы поднять воротник, как они расслабляют галстук, как делают новый узел и медленно, почти с издевкой, затягивают обратно - было пыткой. Самой настоящей, пробирающей до костей и вызывающей мурашки, пыткой. Садистским дополнением которой был ужасно опьяняющий аромат, исходящий от парня напротив, что, Мартину кажется, успел за короткое время впитаться в каждую его клеточку.  И ведь ничего не сделаешь с этим. Оттолкнешь - Мартин сам себе руки за это отрежет, прижмешься - еще хуже! Остается только терпеть и надеяться, что галстук сволочь ещё та, как-нибудь развяжется сам собой или ещё какую подлянку устроит, лишь бы эти пальцы как можно дольше касались его шеи. Но вот Джеймс аккуратно поправляет воротник и довольно смотрит на, уже красиво уложенный, галстук. Слава богу, что не на Мартина, который вздохнуть боится. Кажется, он либо задохнется, либо взорвется от переполняющих чувств.  Чжао отходит на шаг назад и только сейчас поднимает взгляд на лидера, ожидая хоть каких-то слов благодарности. Да, его не просили это делать, но все же аккуратный галстук куда лучше неухоженного, верно? Верно, верно, только подожди минутку, Джеймс. Мартин сейчас попытается подышать нормально, не будет красным, будто марафон пробежал, ну, и конечно, если он вообще сможет свои мысли во что-то связное собрать, то может и поблагодарит тебя. — Спасибо, — слишком хрипло для просто друга, которому просто друг просто поправил галстук. Но это уже не бессвязный бред, и на том победа.  Мартин облизывает свои внезапно пересохшие губы и уводит взгляд в сторону, не замечая как напротив замирают на секунду, уловив его хриплый голос. В глазах Чжао мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, но тут же сменилось привычной легкостью. Его пальцы слегка дрогнули, когда он убрал их от чужой шеи. — Пожалуйста, — как ни в чем не бывало, дружелюбно улыбается Джеймс и, задержав взгляд на пару секунд дольше положенного, развернулся, уходя к подозвавшему его Конхо.  Он механически кивал на слова младшего участника, пока мысли все никак не хотели отпускать чувство чужой кожи под своими пальцами. Парень мог поклясться, что перестал дышать на секунду, когда случайно задел вену на шее. Чжао прикусил губу и постарался непринужденно улыбнуться, засовывая кулаки в карманы, чтобы перестать чувствовать оставшееся чужое тепло, которое предательски покалывало на собственных пальцах.  Мартину же кажется, что он только сейчас сумел задышать. Уход Джеймса был одновременно и облегчением и нестерпимым разочарованием. Но все же он заставляет себя сглотнуть, чтобы привести голос в нормальное состояние. Лидер провел рукой по шее и взглянул в зеркало, вздохнув своему отражению. Взгляд невольно опускается на злосчастный галстук и Мартин уже думает, что будет, если специально его развязать и якобы невзначай намекнуть на это Джеймсу? Он трясет головой, сразу же желая об этом, потому что голова залита лаком похлеще профессиональных фигуристов, и силой отводит взгляд. Мда, если так продолжится и дальше, он вскоре выдаст себя с потрохами. Как в воду глядел, честное слово. Четвертый раз можно назвать результатом одной большой оплошности Мартина. Ну, не то чтобы оплошности. Да и не большой. Поначалу. Просто это накатывалось со временем как снежный ком, который в итоге все равно сломали.  Комплименты никогда не были сильной стороной лидера, поэтому участники чаще всего получали лишь одобрительные слова, по типу «у тебя кепка прикольная такая, я заберу ее», а после лицезрели широкую и самодовольную улыбку. Естественно Мартин ничего не забирал, но перевести все в шутку было необходимостью. Пока он не начал видеть Джеймса, как объект не то что воздыхания, а скорее восхищения. Словами не описать чувства, что он испытывал, когда Чжао исполнял любую хореографию в своем личном стиле. Когда он сосредоточено сидел за ноутбуком, иногда поправляя очки, за которыми глаза хмурятся, раздумывая над чем-то, и взъерошивал время от времени свои волосы. Когда он сидел на стриме буквально бок о бок с ним, рассказывая очередную историю фанатам, выглядя так живо и беззаботно. Так красиво. У Мартина каждый раз перехватывает дыхание и разум мечется от «выскажи ему насколько ты считаешь его красивым» до «хватит пялиться, придурок!». Но все что он в итоге делает - это глупо улыбается и опускает глаза в пол.  Все же, комплименты Джеймсу он начал делать. Сначала сказал что он очень хорошо станцевал, стараясь выглядеть как можно более по-обычному. По-лидерски. На это он получил довольную улыбку и смешок, после краткого «спасибо». Потом Мартин как-то подметил, будто Джеймсу идут любые украшения, намекая на его красоту, на что все посмеялись, а сам Чжао без злобы закатил глаза и слегка улыбнулся. Но когда он настолько засмотрелся на него, что, неожиданно даже для самого себя, пролепетал «ты такой красивый», когда Джеймс читал книжку, Мартин думал что все. Это конец. Внутри моментально включилась тревога и он уже хотел было выдать какое-то нелепое оправдание, но Чжао лишь смущенно улыбнулся, сказал: «Неожиданно, спасибо», - и продолжил читать, не переставая ещё пару секунд лыбиться в книгу. Описать чувство облегчения Мартина словами не получится. Зато какое-то странное удовлетворение зажглось от его улыбки. И именно это стало зеленым флагом для лидера.  Теперь он делал ему комплименты где только можно, всему, что хоть как-то ему нравится. Или не нравится. Не столь важно, главное что-то похвалить и посмотреть на реакцию Джеймса. Ни один комплимент он не бросает без считывания его реакции. Это приносит слишком большое удовольствие. Видеть смущенную улыбку или глаза, что он отводит, да вообще любую положительную реакцию, заставляет самого Мартина чувствовать себя победителем где только можно и он сам расплывается в глупой, влюбленной улыбке.  Но чем больше комплиментов, тем больше подозрений. Первый это огласил Сонхён, во время обеда. Они всё перевели в шутку, сказав: «Главный фанат Джеймса - это наш Мартин. Мне кажется, ему нравится абсолютно все в нем». Все посмеялись над этим, но лидер потом ещё долго ковырялся в рисе, размышляя, а не слишком ли он очевиден? Слишком, Мартин, делать пятый комплимент за день - это очень странно. А вот это уже сказал Джухун, что тихонько встал рядом с ним и сузил глаза, стараясь считать эмоции Мартина после своих слов. Парень рассматривал его так пристально, что лидер просто быстро отмахнулся и убежал в другую сторону.  Самый напряженный момент был, когда они остались вдвоём в холле. Мартин сидел на диванчике, беззаботно листая телефон, а Джеймс оперся о столешницу напротив поясницей, скрестив руки, и наблюдал за ним. Лидер правда старался делать вид, что его вообще не смущает разглядывания со стороны Чжао. Он краем глаза замечает, как парень чутка склоняет голову, а после слышит спокойный, но отчего-то будоражащий, голос, который прорезает не самую уютную тишину.  — Почему ты делаешь комплименты только мне? — ужасный, отвратный, просто худший вопрос, который мог быть!  Джеймс как всегда прямолинеен, Мартин как всегда в ступоре. Он откладывает телефон с невозмутимой улыбкой, скрывая напряжение. Ебана бобана, а говорить-то что? — Почему только тебе? Другим тоже достается. — Каждый день? — Мартин на это замечание лишь отводит взгляд и кусает губу, размышляя. Вот как бы сказать так, чтобы окончательно в лужу не сесть? — Ты просто не замечаешь, — и невозмутимо пожать плечами. Отлично, прекрасно, молодец Мартин. У тебя, на удивление, превосходно получается играть ничего не волнующего человека.  — Или ты хочешь делать комплименты только мне, — он сужает глаза, рассматривая ещё внимательнее. Мартин моргает в шоке, затем хмурится и смотрит на свои ладони, будто это спасет его от разговора. И вот что выдумать на это?  — У тебя синдром главного героя, ты знал это? — он усмехается и глядит на Джеймса исподлобья.  Чжао прекрасно осознал, что парень увиливает от ответа. Он вздохнул и оттолкнулся от столешницы. Медленно прошел к диванчику, остановился около ног Мартина. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, Джеймс - изучая своего друга, Мартин - ожидая самого худшего. В итоге Чжао сдался и, с усталой улыбкой, взъерошил лидеру волосы. — Просто… не делай их так часто, ладно? Это начинает вызывать вопросы, — он задерживает свой взгляд на нем и добавляет тише — У других.  Мартин кивает, медленно переваривая его слова, а Джеймс с улыбкой отворачивается и отходит к двери, расширив собственные глаза от ужаса, когда уверен, что лидер не видит. Он тяжело сглатывает и пытается понять, что мать его подтолкнуло сделать это, пока Эдвардс начинает понемногу паниковать за его спиной, когда слышит, как хлопнула дверь за Чжао. У других? Почему он так сказал? Он знает? Или догадывается? Он слишком сильно спалился?  Слишком.  Это осознание выстраивалось буквально по кусочкам. Словно пазл, который ты так старательно собираешь уже который месяц, начинает складываться в ужасающую картину.  После их разговора в холле, Мартин все осмыслил и смиренно держал язык за зубами, когда тот то и дело хотел сказать очередную глупость про то, как же чертовски привлекательно выглядит Джеймс. Теперь это чувство ограничивалось лишь сомкнутыми губами и глазами, бегающими туда-сюда, старающимися как можно четче запечатлеть у себя в сознании его образ, но в то же время и пытаясь избежать встречного взгляда.  Да, Мартин определенно ведет себя как ребёнок, впервые ощутивший чувство влюбленности. И это бесило. Он же лидер! А значит должен уметь брать ответственность, не бояться вести за собой и конечно же иметь способность держать лицо в различных ситуациях. Только лицо-то он держит, а вот его ноги иногда забывают про это, ведь могут непроизвольно подкоситься, когда во время показа хореографии Джеймс слишком сильно задирает футболку.  Самое главное, что лидера не покидало ощущение, будто Чжао делает это на зло. Не дразнит, а хочет просто уничтожить. Потому что число изучающих взглядов, «случайных» касаний, улыбок, адресованных только ему, смотря глаза в глаза, только росло. И как вишенка на торте - после очередного взгляда медленно облизать губы, закусить нижнюю и глянуть на него. Проверяя. Чтобы удостовериться, видел ли. А он видел. Мартин не то что задыхался, он тонул в этом. И ведь ничего не сделаешь, ты либо сидишь смирно и внутренне сгораешь от предоставленных тебе видов, либо начинаешь обговаривать это и теряешь эти самые виды навсегда.  Но отправной точкой ужаса Мартина стала их общая комната. Естественно они не впервые жили вместе, но раньше к ним хотя бы подселяли кого-то третьего. Мартин думал, что это для своего же самоконтроля. Сейчас же их решили оставить наедине. И очень зря.  Он, дабы уберечь себя от нежелательных собственных взглядов на это чудо, решил сесть за ноутбук, подправить текста. Джеймс же расхаживал туда-сюда. То в ванную уйдет, то у зеркала остановится, очки свои поправит, то к кровати подойдёт, телефон проверит, то подойдёт к креслу Мартина и, положив руки на спинку, наклонится заглянуть в экран. У лидера руки моментально застывают над клавиатурой. Вот надо было ему именно сейчас это делать, будто специально слишком близко к лицу Мартина. Он вздыхает и убирает руки под стол, краем глаза замечая, как хмурится Чжао. Да ну, реально текст что ли читает, а не просто так решил на его нервах поиграть? Пару секунд проходит в молчании, заполненном ожиданием непонятно чего. Наконец Джеймс вытягивает руку и клацает мышкой, что-то переделывая. Потом молча косит взгляд на Мартина, мол «что думаешь?». Лидер послушно смотрит обратно в экран, кивает в знак одобрения и боится посмотреть назад, потому что кожей чувствует, как Чжао не отводит взгляд. Потому что ощущает, как уши начинают гореть, то ли от смущения, то ли от тепла, исходящего от Джеймса. Потому что чужая усмешка пробивает тело тысячами иголок. И что тут, блять, смешного? Мартин сглатывает и опускает глаза вниз, стараясь определить выдумал он это или это чудовище ещё стоит рядом с ним.  Ответ находится сам собой. Просто становится открытым и ясным, когда Чжао аккуратно кладет свою руку на щеку Мартина, заставляя кончиками пальцев повернуть голову к себе. Мартин снова сглатывает и честно не понимает чего от него хотят. Потому что в глазах напротив нельзя прочесть абсолютно ничего. Он может поклясться, что физически ощущает этот изучающий взгляд, ведь Джеймс смотрит так, будто не видел это лицо тысячи раз до, будто хочет найти намек на чувства или просто запомнить выражение лица лидера.  Чжао медленно прошелся по всему лицу, отмечая как напротив сбивается дыхание при взгляде на губы, чтобы потом снова подняться к глазам. Чтобы слегка улыбнуться. — У тебя очень красивые глаза. Чтобы заставить Мартина окончательно ахуеть от жизни. Или от Джеймса. Он до конца не разобрался, потому что самым первым в списке стояло понять, что мать его происходит. Попытаться взять себя в руки - хорошая идея. Моргнуть пару раз, стараясь осознать все, тоже. Но попытаться что-то ответить было плохим решением. Потому что губы подводили. Хотели отшутиться, воскликнуть, запротестовать, да хоть какую эмоцию выдавить! Но в итоге лишь издали глухой звук, заставляя Мартина поджать их. — Спасибо…? — слишком неуверенно. Будто сейчас его избивать будут за неправильный ответ.  — Ты так много хвалил меня, что я уже начал испытывать вину за то, что не делаю того же, — после короткого смешка, он пожал плечами. Джеймс не думал оправдываться, просто хотел разъяснить хотя бы что-то в запутавшихся мыслях лидера.  Это какой-то социальный эксперимент? Или Джеймс взаправду наклоняет голову чуть вбок, специально задерживая взгляд на его губах, и закусывает собственные? Мартин не смеет пошевелиться. Не смеет слово сказать. Не смеет дышать. Он лишь смиренно сидит на месте, нервозно ожидая собственную казнь.  Чжао опускает взгляд ниже и, протянув руку, проводит ею невесомую дорожку вдоль шеи до ключиц, доходя до края футболки, следя за своими действиями, но в то же время внимательно наблюдая за реакцией лидера. Места, которых он коснулся, ощущались пламенем, который заставляет бегать мурашки и бить дрожью все тело. Джеймс медленно комкает ткань в руках и резко тянет на себя, заставляя Мартина наклониться ближе и посмотреть удивленными глазами, и ухмыляется.  — Так ты хотел? — слишком близко и вкрадчиво, почти интимно.  Мартин облизывает губы и хмурится. Джеймс читает замешательство в глазах напротив и решает пояснить.  — Ты же не считаешь меня просто другом, так ведь? — вопрос, не требующий ответа. Вопрос, заставляющий Мартина потерять остатки кислорода. — Постоянно глазами по мне бегаешь, внимание пытаешься привлечь, дрожишь от каждого прикосновения.  Каждое слово - новый гвоздь в личный гроб Мартина. Паника окутывает, когда перед тобой выкладывают все твои тщательно скрытые карты. Оставляя без единого туза. Медленно давая понять, что правду уже узнали.   Джеймс улыбается тому, как осознание отражается на лице парня. Как ужас буквально охватывает глаза напротив. Он решает добить его окончательно. Не оставить ни единого шанса. Медленно выпрямляется, не отпуская футболки, заставляя подчиниться и встать следом. Отходит буквально на шаг от кресла. Мартин делает шаг следом. Притягивает так близко, что самому приходится задирать голову. Мартин сглатывает, но наклоняется.  Он действует по наитию. Просто выполняя то, что от него требуют. Будто загипнотизированный. Чувствует, как чужие руки обвивают его шею. Как собственные неуверенно опускаются на чужую талию. Как Джеймс снова ухмыляется, вызывая этим завороженный вздох.  Он понимает, что это неправильно. Понимает, что должен отстраниться. Понимает, что это все - огромная ловушка. Мысли окончательно запутались, а одна слышна слишком отчетливо: «БЕГИ». Но Мартин не слушает её. Позволяет себе затолкнуть её как можно дальше. Позволяет дыханию сбиться на чужих губах. Позволяет этим губам изогнуться в самодовольной улыбке перед поцелуем. Позволяет коснуться. Позволяет утонуть в этом.  Первый поцелуй не был таковым. Просто касание губ - сухое, робкое, такое, что заставляет дыхание Эдвардса окончательно сбиться, а кровь в висках застучать сильнее. А дальше он ловит чужой выдох на свих губах - приказ. Или мольба. В любом случае - сигнал, который Мартин уловил, без колебаний исполняя. И все. Моментальное снятие предохранителей. Безмолвное утверждение, что можно. И Мартин срывается. Буквально впивается в губы напротив. Жадно, глубоко, потому что чувствует ответ. Чувствует, как Джеймс зарывает дрожащие пальцы в его волосы, тянет ближе. Чувствует, как собственные непроизвольно сжимаются на чужой талии, прижимая к себе, заставляя ощутить чужой жар через слои ткани. Чувствует, как тело под хваткой начинает бить дрожь и это приносит странное удовольствие. Минуту назад Чжао самодовольно усмехался, а сейчас едва дышит. И это чертовски пьянит. А запах… он опьяняет ещё сильнее. Запах всего и сразу: не выветрившийся парфюм Джеймса, собственная слабость и, кажется, что-то, что успело смешаться и стать общим - все это превращается в дьявольский коктейль, от которого ноги непроизвольно подкашиваются. Он будто с цепи сорвался. Заполучил именно то, чего желал слишком долго, слишком мучительно. И теперь не может остановиться, хочет запомнить это ощущение, впитать его. Боясь, что в любой момент его отберут. Но, на удивление, он чувствует под своими пальцами содрогание. Не дрожь - смех: чувственный, нежный. Когда он наклоняется и оставляет поцелуй на шее. Эта усмешка моментально проходит по всем нервам и оставляет приятные мурашки за собой. Мартин утыкается лбом в чужое плечо, прикрывая глаза, стараясь запомнить этот момент. Или расплыться от ощущения пальцев Чжао в своих волосах, которые теперь бережно перебирают чужие пряди.  — Как ты узнал? — чуть охрипший голос прямо в кожу, после некоторого времени совместного молчания. Мартин чувствует, как он пожимает плечами.  — Ты был слишком очевиден, — и затем улыбка, ощущение которой отдает приятными мурашками. — Ты плохо скрываешь свои чувства, если честно.  Он снова слегка усмехается, а Мартин лишь фыркает в чужое плечо. Выражение своих искренних чувств без сарказма - личная больная тема Эдвардса, что уж говорить о их сокрытии. Он поднимает голову и заглядывает в чужие глаза. Сейчас в них читается лишь нежность и спокойствие. От такой картины у лидера непроизвольно начинают подрагивать пальцы, потому что… — И что дальше? — слова вылетают неосознанно. Он моргает, чтобы осознать, что только что сказал и облизывает губы. Какой бы сейчас ответ не последовал, Мартин должен быть готовым ко всему. Но напротив лишь опять пожимают плечами. — Не знаю, — честно отзывается Джеймс и слегка улыбается. — А ты что хочешь?  — Тебя. — Это было неожиданно даже для самого себя, поэтому он в шоке открывает глаза, поджимая губы, чтобы не сказать очередную глупость. Боже, Мартин, опять ты все испортил. Сейчас он рассмеется над тобой, скажет какой же ты противный и уйдет куда подальше, лишь бы больше не видеть твоего лица. Но Джеймс не уходит. Даже не дергается. Только смотрит в ответ, в не меньшем удивлении, чем сам Мартин. Но после улыбается шире. Тихо говорит: «вот и отлично», — и наклоняется ближе, оставляя поцелуй на чужой щеке. Берет его руки в свои и смотрит так нежно, что сердце щемить начинает. — Это взаимно, придурок, — смешок как ответ на немой вопрос, который лидер не осмеливался озвучить. Кажется, Мартин снова перестает дышать. И, кажется, он снова улыбается слишком глупо. Слишком влюбленно. Слишком счастливо.  Эдвардс вновь утыкается в чужое плечо и буквально стискивает Джеймса в объятиях, заставляя того выдохнуть от неожиданности. В ответ Чжао зарывает свое лицо в волосах Мартина, пряча свою собственную улыбку.  Пятый раз был, как неудивительно, приятнее всего.