physical

Четырнадцатое февраля — день святого Валентина — Геральт никогда особо не жаловал. У него эта дата не вызывала ассоциаций с праздником и казалась обыденной, как отчёты и дешёвый кофе из автомата в участке. Но судьба подкидывала свои коррективы. Всё началось с того, что капитан объявил график дежурств и сообщил, что именно Геральту предстоит дежурить в торговом центре. Геральт нисколько не удивился. Он кивнул, убеждаясь в собственной теории: начальник точно его недолюбливал. Ну что может быть лучше для одинокого волка, только что пережившего расставание, чем провести восемь часов среди розовых шаров, плюшевых медведей и парочек, целующихся на каждом шагу? Геральт предпочёл бы патрулировать улицы, а не заниматься ерундой. Но пришлось подчиниться и смириться со сложившейся ситуацией. Как он и предполагал, торговый центр утопал в сердечках и Купидонах со стрелами. Алые гирлянды свисали с перил, витрины обклеили открытками со словами о «вечной любви», а по громкой связи каждые пятнадцать минут включали подборку романтических песен, создавая для посетителей атмосферу праздника. Геральт стоял у центрального атриума, скрестив руки, и думал о том, что надо купить ещё кофе. Его тёмно-синяя форма совсем не вписывалась в господствующую обстановку, где все сновали нарядные и красивые. Но Геральта это нисколько не смущало — даже в те моменты, когда он видел влюблённых, которые не могли отлипнуть друг от друга. Показная романтика его никогда не привлекала. Он считал, что для выражения чувств не нужны лишние глаза и уши. Геральт не верил в огромные букеты, которые вянут через три дня, в ужины, забронированные в самых дорогих ресторанах города, и в пафосные признания на публике. Любовь, если уж она правда существует, должна принадлежать только двоим. Не зря же мудрецы твердили, что счастье любит тишину. Чтобы признаться в любви, необязательно ждать правильной даты в календаре. Хотя, возможно, не ему судить о чувствах — тем более после расставания с Трисс, которое произошло без скандалов, но всё равно оставило неприятный осадок. Наверное, именно из‑за этого дежурство навевало на Геральта тоску. Ему не нравилось бездействовать. Он мог быть полезен в другом месте, а здесь чувствовал себя частью испорченной декорации. Он стоял как статуя, пока мимо проходили мужчины, которые паниковали и судорожно выбирали подарки в последний момент; девушки с сияющими улыбками занимались той же ерундой, а дети активно скупали шарики в форме сердец. Время от времени Геральту приходилось разнимать мелкие ссоры у фудкорта, искать потерявшегося щенка и делать замечания компании слишком шумных студентов, которые решили повторить дурацкий флэшмоб, подсмотренный в TikTok, и едва не довели до инфаркта старушку. Геральт выполнял свои обязанности, чувствуя странную усталость. Будто весь этот праздник служил напоминанием о том, что у него самого на сегодня нет никаких планов, ему никто не позвонит, а он сам не устроит ужин для своей второй половинки. Холостяцкая берлога встретит его тишиной, а максимум романтики будет достигнут, когда замороженная пицца разогреется в духовке и он включит старый боевик по телевизору. Геральт медленно прошёлся вдоль второго этажа, окидывая взглядом магазины. Ювелирные, цветочные бутики, кондитерские — всё сливалось в одну линию, украшенную ко дню святого Валентина. И только один выбивался из общей картины. Небольшая витрина, на которой не наблюдалось ни намёка на приторную романтику. Никаких гигантских сердец. Только изящные флаконы, свечи в матовых стаканах и тонкая табличка: «авторские ароматы». Сам магазин назывался «Чародейка». Геральт замедлил шаг, сам не понимая почему. Из приоткрытой двери доносился шлейф едва уловимых ароматов — то терпких мускатных, то персиковой сладости. Он даже успел разглядеть женственный силуэт с каскадом чёрных длинных волос, но отвлёкся на очередной скандал у эскалаторов, вызванный страшным «преступлением» под названием «ты лайкнул её фото». Геральт убедил парочку вести себя прилично и продолжить свои брачные игры в другом месте. Он уже мысленно отсчитывал часы до конца смены, когда в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Лютика. — Ну что, герой, как там твой пост среди плюшевых мишек? — насмешливо протянул Лютик, и его голос перекрыл гул торгового центра. Где‑то на фоне гремела музыка — клуб напротив уже готовился к вечернему наплыву, а его лучший друг, будучи диджеем, наверняка уже создал новые ремиксы. — Не начинай, — хмуро отозвался Геральт, наблюдая за очередной парочкой, которая делала селфи под гигантским сердцем. — Я охраняю цивилизацию от розового апокалипсиса. Лютик рассмеялся. Он явно наслаждался атмосферой праздника. Будучи большим дамским угодником, Лютик предпочитал не упускать шанса лишний раз подцепить какую‑нибудь девушку и устроить для неё что‑нибудь романтичное. А с недавних пор — после расставания Геральта с Трисс — голову Лютика осенила гениальная идея. Он упорно пытался найти другу пару, и угрозы Геральта на него, к сожалению, не действовали. — Слушай, у меня есть идея получше, чем твоя замороженная пицца. После смены сразу дуй ко мне в клуб, — тараторил Лютик, у которого, видимо, заканчивался обед. — Нас ждёт двойное свидание вслепую. Ты же в курсе, что это такое, а, Геральт? — Так, стоп. Никаких двойных свиданий, Лютик, отбой, — отрезал Геральт. — Я сегодня максимум готов арестовать кого‑нибудь за чрезмерную романтику. — Ты скучный тип, старина, — обиженно вздохнул Лютик. — Когда‑нибудь ты… Геральт уже собирался отключиться, когда взгляд зацепился за нечто странное у бокового выхода. Хрупкая светловолосая девушка, едва ли старше двадцати лет, пыталась вырваться из хватки мужчины в тёмной куртке. Тот тянул её к выходу, сжимая запястье слишком настойчиво. Девушка что‑то резко говорила, но её голос терялся в шуме. — Перезвоню, — коротко сказал Геральт и сбросил вызов. Он уверенно направился к ним, перехватил руку мужчины и холодно произнёс: — Отпустите её. Мужчина огрызнулся, пытаясь отмахнуться от Геральта, как от назойливой мухи. — Это наши с Цири дела, офицер, не лезь. Сходи и скушай пончик лучше, пока хорошая форма позволяет, — усмехнулся он. Потом он гадко заржал, и Геральт едва сдержал желание врезать ему по челюсти. — Он тебя преследует? — обратился к Цири Геральт. Она кивнула и отступила на шаг, растирая запястье. В глазах её читался не страх, а злость. Девчонка с характером. Геральт невольно улыбнулся. Он одобрял такое. Никогда нельзя показывать разным отморозкам, кто здесь жертва. В этот момент мужчина дёрнулся, толкнул Геральта плечом и рванул в сторону обувного магазина. Геральт побежал за ним. Погоня проходила мимо витрин, испуганных покупателей и ошарашенных продавцов. По пути преступник устраивал хаос и, в конечном счёте поняв, что у него мало шансов, влетел в магазин с тёмной вывеской: «Чародейка». Свет падал, отражаясь в стеклянных флаконах, рассыпаясь на тысячи бликов, будто внутри магазина танцевали крошечные радуги. Внутри «Чародейки» симфония ароматов чувствовалась сильнее — они сплетались в сложную композицию, окружая Геральта со всех сторон. Сначала он уловил тёплые, обволакивающие ноты: привычный мускус и сладковатую ваниль, напоминающую о свежеиспечённом печенье. Затем сквозь них пробились свежие акценты — искристый бергамот и прохладный эвкалипт, словно порыв ветра в жаркий полдень. А где‑то на периферии, едва уловимо, таилась горьковатая глубина пачули и смолистого кедра. Внезапно Геральт ощутил даже нечто сродни покалыванию в носу — так всегда случалось, когда возникало желание чихнуть. Тем временем мужчина, поскользнувшись, врезался в один из стендов. Полки не выдержали столкновения с этим недоумком, и несколько флаконов сорвалось вниз, с грохотом разбиваясь об пол. Запах мгновенно стал резким. Смесь дорогих духов разлилась в воздухе: взрыв цитрусовых, удушливая сладость жасмина и приторный шлейф амбры парили над металлическим отблеском разбитого стекла. На этот раз Геральт не сдержался — чихнул дважды, поморщившись от едкого шлейфа, который теперь заполнил всё пространство магазина. Но он не планировал отступать. Геральт настиг мужчину у дальней витрины. Он действовал, как выражались его коллеги, по‑волчьи чётко: жёсткий захват — и вот мужчина уже прижат к полу. Тот сопротивлялся, ругался, сыпал угрозами, но всё было тщетно. До тех пор, пока Геральт опять не чихнул — да так сильно, что на мгновение ослабил хватку. Наверное, у него и правда была аллергия на эту безумную смесь ароматов, многие из которых он не мог даже описать. Но пару он всё-таки отчётливо различал: сочный грейпфрут с горчинкой и травянистый шалфей. Воспользовавшись заминкой Геральта, преступник извернулся и резко толкнул его плечом в грудь. Тот пошатнулся, ударившись о край стола, и на секунду потерял равновесие. Но ликование мужчины длилось недолго. Через пару мгновений раздался чёткий удар. Женщина с каскадом чёрных волос — та самая, которую Геральт мельком заметил несколько часов назад, — стояла за спиной нападавшего с декоративной статуэткой в руке. Удар пришёлся точно по затылку. Мужчина обмяк, обронив короткий стон, и безвольно осел на пол. Геральт медленно выпрямился и перевёл взгляд на свою неожиданную помощницу. Она выглядела поразительно спокойной и сосредоточенной, словно её повседневное хобби заключалось именно в том, чтобы выручать полицейских в критических ситуациях. Ни тени волнения, ни намёка на испуг — только складка залегла между бровей и едва заметная усмешка пряталась в уголках губ. Геральт хмыкнул, потирая ушибленную грудь. Сегодня точно не его день, раз он позволил себе оплошать. И уж тем более странно, что выручила его не кто‑нибудь, а эта загадочная хозяйка парфюмерного магазина. — Вы часто проводите преследование преступников в парфюмерном магазине, офицер? — насмешливо протянула женщина. Геральт окинул взглядом разбитые флаконы и мужчину, который валялся у её ног, потеряв сознание. — Обычно стараюсь аккуратнее, — ответил он. — Мне жаль. Геральт действовал быстро и чётко. Наручники незамедлительно сомкнулись на запястьях задержанного. Он поднялся, проверил пульс — скотина была жива, просто оглушена, — и вызвал подкрепление по рации, коротко и без лишних деталей. Когда Геральт закончил, взгляд невольно метнулся к выходу. Что случилось с Цири? Ушла, раз появилась возможность избавиться от этого ублюдка? Камеры в торговом центре работали исправно — записи поднимут при любом раскладе, но показания свидетеля всегда упрощали работу. Геральт мысленно отметил, что придётся её разыскать. И, пожалуй, стоило признать: сегодняшний день оказался не таким уж бестолковым, как мог бы быть. — Надеюсь, страховка покрывает подобные… вторжения, — произнёс Геральт, снова устремив взгляд на осколки флаконов, блестевшие на тёмном полу, словно россыпь хрустальных звёзд. — Надеюсь, полицейские умеют не только задерживать, но и убирать за собой, — спокойно парировала хозяйка магазина. Она протянула ему веник. На секунду Геральт замер, но не стал возражать — только хмыкнул и принял инструмент. По помещению разлились шорох по полу и лёгкий звон стекла в совке. Для Геральта подобный финал погони был в новинку. Обычно после задержания его ждало привычное комбо: протокол, участок, допрос. А здесь он убирал осколки среди свечей, витрин с необычными флаконами и… очень красивой женщины. Её фиолетовое платье ловило свет, играя переливами, фиалковые глаза смотрели с едва заметной насмешкой, а шёлк волос манил провести по ним ладонью. Наверняка они были мягкими и приятными на ощупь. — Геральт, — представился он, когда они одновременно потянулись к одному и тому же осколку и едва не столкнулись руками. — Йеннифер, — ответила она, не отводя взгляда, и слегка улыбнулась — одним краешком губ. «У неё и имя красивое», — мелькнуло в голове у Геральта. Когда она наклонилась ближе, чтобы поднять последний разбитый флакон, он уловил аромат. Не тот, что висел в воздухе от пролитых духов, — резкий, многослойный, сбивающий с толку, — а другой, исходящий от неё самой. Крыжовник и сирень. Это было так необычно. Аромат раскрывался постепенно, как будто играл с ним в изощренную игру. Сначала — крыжовник: сочный, с едва заметной кислинкой, словно капля росы на зелёной кожуре ягоды ранним утром. Он хранил в себе свежесть сада после дождя, лёгкую терпкость, которая бодрит. А следом контрастно всплывала сирень. Цветочное благоухание с едва уловимой сладостью, как воспоминание о весне. Запах не бил в нос — он будто проникал под кожу, обволакивал, кружил голову. Не просто распространял аромат, но и создавал ощущение: прохлада листвы под пальцами, тепло солнца на лепестках, свежесть воздуха перед грозой. Геральт нахмурился, сам не понимая, почему вдруг стало так жарко. Магазин не изменился, температура была прежней, но в груди появилось странное напряжение — тягучее, настойчивое, как далёкий раскат грома. Он списал это на адреналин после погони и на резкую смену обстановки. Вообще в торговых центрах всегда было душно. Поэтому Геральт и не любил их. Однако чем ближе Йеннифер находилась, тем сильнее нарастали его ощущения. И, кажется, от неё не скрылось его напряжение. Йеннифер выпрямилась, окинула Геральта внимательным, изучающим взглядом. Её лукавые глаза скользнули по его лицу, задержались на линии челюсти, затем чуть ниже — на напряжённых плечах. — Вам нехорошо, офицер? — на красных губах появилась соблазнительная улыбка, в которой читалась едва скрытая насмешка. — Все в порядке, — кивнул Геральт, игнорируя участившееся дыхание. Йеннифер ему не поверила — и будто нарочно ещё сильнее сократила и без того ничтожное расстояние, разделявшее их. Аромат усилился. Крыжовник и сирень дурманили рассудок Геральта — он даже не заметил, как расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, пытаясь вдохнуть глубже. В этом колдовском запахе было что‑то… явно возбуждающее и будоражащее. Как предчувствие грозы, когда воздух густеет, а каждая клеточка тела ждёт первого удара грома. Геральт сглотнул ком, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Возможно, — произнесла Йеннифер, сделав паузу, растягивая слова, словно смакуя момент, — вам стоит присесть, офицер. Отдохните в служебном помещении. Сегодня я работаю одна. Никто не помешает, а с этим типом ничего не случится. Не сбежит, дождётся ваших друзей. Геральт и Йеннифер посмотрели друг на друга. Она опять усмехнулась. Он не любил, когда терял контроль. Ни над ситуацией, ни над собой. Привык быть собранным, холодным, расчётливым. Но то, что происходило с ним сейчас, было в новинку — и оттого ещё более тревожащим. — Показывайте, — наконец согласился он, голос прозвучал чуть хрипло, будто чужой. И Йеннифер, как радушная хозяйка, взяла его за руку и развернулась, мягко ступая к двери с табличкой «Только для персонала». Она оставляла за собой шлейф крыжовника и сирени, от которого у Геральта снова перехватило дыхание. Аромат теперь казался осязаемым — будто шёлковая нить, тянущаяся за ней, манящая, обещающая что‑то неизведанное. Геральт едва помнил, как оказался на небольшом кожаном диване в служебном помещении. Всё происходило будто в замедленной съёмке, накрытой лёгкой дымкой — словно мозг перешёл в режим гиперчувствительности, а нейронные связи разомкнули привычные фильтры. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть привычную холодную сосредоточенность, но вместо этого лишь сильнее ощутил жар, распространяющийся под кожей, как волна адреналина по кровотоку. Сумасшедшее возбуждение пронзало его, как вспышка на солнце. Никакой алкоголь не мог соревноваться с этим сильным опьянением, возникшим из‑за… аромата духов? Как же это бредово звучало. На мгновение Геральт подумал, что, возможно, заболел. Не стоило бегать утром, когда шёл снегопад. Йеннифер остановилась у небольшого столика, наливая воду в стеклянный стакан. В отличие от служителя закона, она полностью контролировала сложившуюся ситуацию. Йеннифер довольно чётко понимала, что произошло. Что, собственно, неудивительно. Если красавчик офицер разбирался в наручниках, то она была первоклассным парфюмером. Загадочная тень улыбки скользнула по её губам. Йеннифер всегда знала, что в её духах есть нечто большее, чем просто композиция из масел и эссенций. Щепотка магии. Она была грандиозным творцом. Правда, даже она не ожидала, что тестируя свои новые духи — восхитительную симфонию крыжовника и сирени — она сразит наповал статного, сильного красавчика в форме. Только немного хмурого. Но эта серьёзность и преданность делу делали его образ ещё сексуальнее. Йеннифер ничего не могла с собой поделать: мужчины в форме со времён старшей школы были её слабостью. И, кажется, Геральт почувствовал их взаимное влечение. Возможно, у него был этакий фетиш на духи? Эта теория позабавила Йеннифер. Хотя более логичной, наверное, была мысль о том, что её новый пробник стал чем‑то сродни афродизиака. Вот только на других посетителей он так сильно не действовал, как на бедного Геральта. Йеннифер протянула ему воду, наблюдая, как он делает несколько жадных глотков. Взгляд Геральта был потемневшим, но не растерянным. В нём читалось небольшое осознание и интерес. Сейчас он напоминал зверя, который вдруг понял, что попал в зону действия феромонов. Подкрепление уже в пути. Формальности займут несколько минут. У них есть время, раз его дружки сразу не поднялись на этаж. В конце концов, сегодня день Святого Валентина. Чего им терять? Они несправедливо вынуждены работать — так почему бы не подарить друг другу страстное приключение? Почему‑то Йеннифер не сомневалась, что Геральт не откажется так развлечься. Не зря же говорят, что в тихом омуте черти водятся. Она кошачьей походкой направилась к нему. Каблуки стучали по полу, как метроном, отсчитывающий удары их участившихся сердец. Геральт поднял на Йеннифер взгляд. Она специально не прерывала зрительный контакт, позволяя напряжению между ними натянуться до предела. Аромат крыжовника и сирени в замкнутом пространстве стал гуще, концентрированнее — будто молекулы духов оседали на рецепторах, блокируя все остальные сигналы. Она видела, как учащённо дышал Геральт. Ему определённо ненадолго стоит расстаться со своей формой. Подумав об этом, Йеннифер уверенно опустилась к нему на колени. Её ладони легли ему на плечи. Геральт отреагировал практически сразу: его широкие ладони собственнически стиснули её талию. Столь естественное прикосновение стало сродни электрическому разряду — как если бы между ними проскочил ток. Её мягкие тёмные волосы накрыли лицо Геральта, и Йеннифер подалась вперёд, почти цепляя губами его ухо. — Геральт, ты заслужил награду за свой подвиг, — игриво протянула Йеннифер. Геральту не пришлось повторять дважды. Разве мог кто‑то в здравом уме отказаться от дерзкой красотки, которая не боялась откровенно демонстрировать своё желание? Так на них обоих обрушился сокрушительный в своей пылающей нежности поцелуй. Йеннифер скользнула ладонью вверх по его груди — ткань форменной рубашки показалась ей возмутительно грубой, неуместной преградой. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся его сердце — часто и тяжело, словно зверь, пытающийся вырваться из клетки. Геральт перестал дышать ровно в тот момент, когда она заёрзала на нём. Аромат сирени и крыжовника заполнил его лёгкие, смешиваясь с запахом её разгорячённой кожи, и это снова ударило в голову, отключая остатки мыслей про дежурство. Их пытка поцелуями не осталась и исключительно нежным знакомством. Геральт вцепился одной рукой в её бедро, пальцы впились в мягкую ткань платья, прижимая её ближе. Вторая рука зарылась в её волосы на затылке, сжимая тёмные пряди в кулак и слегка оттягивая голову назад, открывая доступ к её губам шире. Йеннифер простонала ему в рот. Её язык скользнул по его нижней губе, затем внутрь, встречая такой же горячий, влажный и требовательный язык Геральта. Геральт целовал её так, словно пытался запомнить её вкус на клеточном уровне, испив дыхание. Йеннифер качнула бёдрами, инстинктивно ища большего контакта, и почувствовала его выпирающий член, который не могли скрыть форменные брюки. Она оторвалась от его губ ровно на секунду, чтобы посмотреть в глаза. Его зрачки были расширены так, что почти затопили радужку. Взгляд был тяжёлым, мутным от желания, но при этом осмысленным. Он хотел её. Она снова впилась в его рот, одновременно с этим находя пряжку его ремня. Пальцы дрожали от возбуждения, от того, что аромат духов, витавший в воздухе, действовал и на неё, заставляя кожу гореть, а соски затвердеть, когда Геральт смял её грудь. Ремень быстро проиграл сражение с её проворными пальцами. Геральт помог Йеннифер, стягивая мешающую ткань вниз ровно настолько, чтобы освободить место. Его руки уже были везде. Одна скользнула под подол её платья, вверх по гладкой, горячей коже бедра, сжимая, поглаживая, подбираясь к самому краю кружева. Вторая продолжала перебирать её волосы, не давая отстраниться, удерживая в плену поцелуя. Йеннифер, не разрывая контакта губами, приподнялась, одной рукой направляя его член в своё лоно, другой опираясь о спинку дивана. Когда она опустилась на него, оба замерли на секунду, позволив этому ощущению продлиться. Внутри неё было тесно, влажно и обжигающе горячо. Геральт издал рык, уткнувшись лицом в её шею, вдыхая её запах, смешанный с запахом пота и возбуждения. Йеннифер выгнулась, запрокинув голову. Сначала они искали общий ритм. Геральт помогал Йеннифер, придерживая за бёдра, направляя и задавая темп. Его лоб блестел от испарины, дыхание сбилось на хриплые, рваные выдохи. Йеннифер смотрела на Геральта сверху вниз, и в её глазах плясали чертята. Она точно была настоящей чародейкой. — Геральт, — простонала она, когда Геральт укусил её за шею. Ритм ускорился, становясь жёстче, отчаяннее. Диван жалобно скрипел в такт их движениям. Геральт перехватил инициативу, подаваясь бёдрами вверх резче, глубже входя в неё. Йеннифер вцепилась ногтями в ткань его рубашки на плечах, комкая. Очертания комнаты плыли перед глазами, как размытый спектр в призме. — Не останавливайся, — прошептал он ей в губы, и его шёпот обжёг её рот, будто капля расплавленного металла. Она и не собиралась. Йеннифер двигалась на нём с грацией и жадностью дикой кошки, полностью растворившись в ощущениях. Её бёдра подчинялись древнему первобытному ритму. Геральт крепко держал её за талию, пальцы впивались в кожу, оставляя едва заметные следы Он не просто касался. Он владел каждым её движением. Напряжение скрутилось в тугой узел где‑то внизу живота, стягиваясь всё сильнее, до боли и дрожи в коленях. Оно нарастало, пульсировало, накатывало волнами, от которых темнело в глазах и перехватывало дыхание. И вдруг их настиг взрыв. Йеннифер вскрикнула, прикусила губу до металлического привкуса крови, выгнулась дугой, цепляясь за его плечи, оставляя на коже царапины. Её тело содрогалось в спазмах удовольствия, внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг него, пульсировали, было так туго, что это граничило со сладкой болью. Геральт почувствовал это — и этого оказалось достаточно, чтобы сорваться самому. Он кончил глубоко в неё, с глухим рыком уткнувшись лицом в ложбинку между её шеей и плечом, вгрызаясь зубами в нежную кожу, оставляя багровый след, который позже превратится в тёмный, чувственный засос. Он сжимал её так крепко и только это прикосновение, жар её тела удерживали его в реальности. Несколько мгновений они сидели неподвижно, пытаясь восстановить неровное дыхание, которое вырывалось из груди рваными, хриплыми вздохами. Сердце колотилось где‑то в горле, а в ушах шумело. Йеннифер всё ещё была сверху, расслабленно откинувшись назад, её грудь тяжело вздымалась, а влажные от пота пряди волос липли к вискам. Она медленно провела ладонью по его груди, ощущая, как под кожей бешено бьётся его пульс — такой же неистовый, как только что отгремевшая буря. Геральт гладил её бедро — сначала медленно, успокаивающе, затем его пальцы скользнули выше, очерчивая изгиб талии, линию рёбер, задерживаясь там, будто запоминая каждый сантиметр её тела. Его взгляд, тяжёлый и потемневший, скользил по её лицу, шее, ключицам — он изучал её, пытаясь запоминать каждую реакцию, вызванную его касаниями. Воздух между ними всё ещё дрожал от напряжения, как натянутая струна. Аромат сирени и крыжовника смешивался с запахом их разгорячённой кожи, пота и секса. Йеннифер усмехнулась, хрипло и удовлетворённо, и наклонилась к его уху: — Ну что, офицер… теперь ты в норме ? Губы Геральта дрогнули в кривой усмешке, и он резко притянул её к себе, требовательно целуя. — Да, мне намного лучше. — сказал он ей в рот. Тем временем за дверью послышались чёткие шаги — подкрепление, о котором они забыли, благополучно подошло. Йеннифер встретилась с Геральтом взглядом. Мгновение — и она уже поднялась с его колен, поправляя платье и проводя ладонью по спутанным волосам. За рекордно короткое время она привела себя в порядок — ни следа недавнего безумия, только лёгкий румянец на щеках и блеск в глазах. Геральт смотрел на неё снизу вверх, невольно любуясь грациозностью её движений, той лёгкостью, с которой она перестраивалась из одного состояния в другое. — Пойду отвлеку их немного, — сказала Йеннифер, бросив на него быстрый, многозначительный взгляд. — А ты давай собирайся, офицер. Она фыркнула, окинув взглядом диван — немой свидетель их краткого, но бурного уединения, — и направилась к двери. Та закрылась за ней, оставив Геральта одного в тишине служебного помещения, все ещё хранившего запах сирени и крыжовника. Когда Геральт вышел в зал, Йеннифер уже оживлённо беседовала с его коллегами, излагая события с безупречной чёткостью — так, будто и не сидела пять минут назад у него на коленях, запрокинув голову в экстазе. Геральт усмехнулся, поправил форму, проверил, надёжно ли застёгнут ремень, и подошёл к группе. Йеннифер объяснила его кратковременное отсутствие аллергией на духи — мол, офицер внезапно почувствовал головокружение от слишком насыщенного аромата. Офицеры понимающе закивали: кто из них не сталкивался с капризами парфюмерных композиций, находясь рядом с любимыми женщинами? В итоге с официальной частью управились быстро. Дело оставалось за малым — найти Цири. Тем не менее дежурство Геральта, как и рабочий день Йеннифер, ещё не подошли к концу. Однако он не спешил уходить. — Офицер, — первой нарушила молчание Йеннифер, когда другие служители закона разошлись, — Ты хочешь ещё помочь мне с уборкой? Геральт усмехнулся — он прекрасно понимал, что уборка здесь ни при чём. Йеннифер заинтересованно взглянула на него, приподняв бровь в немом вопросе. — Поужинаешь со мной? — без обиняков предложил Геральт. Она приподняла вторую бровь, изображая удивление, хотя в глубине души, кажется, ждала именно этого. — Ужин? — переспросила Йеннифер, растягивая гласные с лёгкой насмешкой. — Офицер, приглашаешь меня на ужин? В день Святого Валентина? Как… предсказуемо. — Мне плевать на праздник, — твёрдо ответил Геральт, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу провести с тобой время, Йен. — В девять, — коротко бросила Йеннифер, оценив его прямолинейность. — Не опаздывай.. И прежде чем он успел ответить, она привстала на цыпочки и дразняще коснулась его губ. Поцелуй длился недолго — всего мгновение, но оставил приятное послевкусие, словно капля терпкого вина на языке. — Это аванс? — поинтересовался Геральт, когда она отстранилась, всё ещё ощущая тепло её губ. Йеннифер развернулась, чтобы заняться расстановкой новых флаконов на витрине, и через плечо бросила: — Разумеется, Геральт. Геральт кивнул и вышел, больше не собираясь отвлекать ни её, ни себя от работы. У них впереди было много времени. День святого Валентина продолжался, и впервые за много лет Геральт поймал себя на мысли, что розовые гирлянды и дурацкие сердечки, кажется, не такая уж и глупость.