Пᴏд ʍᴀᴄᴋᴏй ᴨᴩиᴧичий

Ночной сад Бароне утопал в душном аромате цветущих роз. В самой глубине, в тени беседки, заросшей колючими кустами, время словно остановилось. Здесь, Амалия смотрела в глаза человеку, который был её солнцем в далекой Италии. - Зачем ты приехал? - шептала она. - О, Дамиано, зачем… Он привлек её к себе, зарываясь лицом в её волосы, пытаясь надышаться этим запахом на всю оставшуюся жизнь. Его поношенная накидка колола нежную кожу Амалии, но она лишь сильнее вжималась в грубую ткань, содрогаясь от рыданий. - Я приехал за тобой, - выдохнул он в её макушку. - Нет… поздно, - она отстранилась. - Всё, что я обещала тебе под небом Флоренции… все эти слова о том, что мы встретимся через годы и будем вместе… это была ложь. Теперь я буду жить в чужом доме, с чужим человеком, а каждую ночь… буду умирать, вспоминая тебя. Дамиано был воплощением силы: высокий, смуглый, с густыми черными волосами. Он ловил её лицо в свои ладони, осыпая поцелуями щеки, лоб, дрожащие губы. - Мы сбежим, Амалия. Я буду работать сутки напролет, я сотру руки в кровь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Пусть я не богат, но я здесь! И буду ждать тебя столько, сколько потребуется. - Ты не сможешь ждать вечность! - вскрикнула она. - Через несколько дней свадьба. А после… мы больше никогда не увидимся. Всё, что у нас было, осталось в Италии. Здесь нам остается только память, Дамиано. - Я буду ждать, - упрямо повторил он, и по его щеке скатилась одинокая слеза. - Буду стоять под окнами, лишь бы видеть твою тень. Мне не нужно касаться тебя, мне нужно знать, что ты дышишь. Амалия провела рукой по его плечам, которые когда-то казались ей несокрушимой стеной, но сегодня эта стена рухнула, погребая её под обломками. Общество, титулы, воля отца - всё это оказалось сильнее их любви. - Нам пора отпустить друг друга, - прошептала она, захлебываясь новым приступом слез. - Мы не забудем, нет… но нужно жить. Пусть эта жизнь будет неверной, пустой, мертвой… Пожалуйста, Дамиано… отпусти меня. Отпусти навсегда. Парень замер, его ладонь всё еще покоилась на её щеке, согревая холодную кожу. - Он хороший человек? Твой муж… будет оберегать тебя? - в его голосе было столько муки, что Амалии захотелось закричать. Она прикрыла глаза, из-под ресниц снова хлынули слезы. - Моя жизнь будет в достойных руках, Дамиано… пусть и не в любимых. Уходи. Отправляйся в свое путешествие, о котором мечтал, только без меня. Не в этой жизни, любимый… не в этой. Он медленно убрал руку с её лица. - Я отпускаю тебя…но не смогу дышать, зная, что ты несчастна. Мне нужно услышать это от тебя. Амалия несколько секунд хватала ртом воздух, пытаясь собрать в кулак остатки разбитого сердца. - Дамиано Гравано… - её голос был едва различим в шуме дождя. - Я отпускаю тебя. В ту же секунду они сорвались друг к другу, сталкиваясь в последнем, отчаянном поцелуе. Она тянула его за плечи, а он сжимал её талию, лишь бы не отдавать другому. Они не знали, что в нескольких шагах, в тени деревьев, стояла Сиена. Она вышла на прогулку, надеясь забыть свои собственные раны, но вместо этого увидела, как заживо хоронят сердце её младшей сестры. Сиена не вмешалась, понимая, что это прощание - единственное, что у них осталось. Вернувшись в дом, девушка вошла в детскую, где в тишине и покое спали её малыши. Она опустилась в кресло у окна, глядя на равнодушное звездное небо. Слезы беззвучно текли по её лицу. Еще одна жизнь сломана, еще одна душа изуродована семейным долгом, и этой душой была её хрупкая Амалия.

***

Младшая Бароне так и осталась стоять в беседке. Дамиано ушел, и вместе с ним ушла та часть её души, что умела искренне смеяться. Она вздрогнула от резкого шороха за кустами роз. Нова, чертыхаясь под нос, перелезала через низкий садовый забор, неловко подтягивая потяжелевший подол платья. Время было за полночь. По наставлению родителей обе сестры должны были давно видеть десятый сон, но в венах детей семьи Бароне всегда текла кровь, не терпящая покорности. Нова отряхнула юбку, заметила свежую прореху у самого края. - Этого еще не хватало... Уловив движение в тени беседки, Нова насторожилась. Она чуть пригнулась, всматриваясь в темноту, пока не узнала знакомый силуэт. - Что ты здесь делаешь в такой поздний час? - усмехнулась Нова, заходя внутрь, но слова застряли у неё в горле. Лунный свет безжалостно высветил лицо младшей сестры. Глаза Амалии опухли, а на щеках застыли мутные дорожки от недавних слез. Нова, не раздумывая, шагнула к ней и крепко обняла. Амалия словно только этого и ждала: она вцепилась в сестру со всей силы, и новая волна рыданий сотрясла её тело. Нова молча гладила её по спутанным волосам и вздрагивающей спине. Она понимала - это была последняя капля, всё, что Амалия так долго и успешно прятала за маской прилежной невесты, вырвалось наружу. - Можешь не говорить, что случилось, - тихо прошептала Нова ей на ухо. -Родители могут проснуться в любой момент, а стоять под их прицелом - не лучший выход. Пойдем, есть другие способы утихомирить душу. Крепко сжимая руку сестры, она повела её в дом. Они тенью скользнули по коридорам и скрылись в комнате Новы. Старшая настежь распахнула окно, позволяя ночному ветру мгновенно выветрить затхлый запах покоя. Нова выдвинула нижний ящик комода и достала небольшую коробочку. Внутри лежало несколько самокруток - подарок Оникс. Девушка хранила их для особых случаев, когда сердце предательски болело от неопределенности. - Хочешь? - спросила она, протягивая одну сестре. Амалия не ответила, лишь поднесла сигарету к губам. Она смотрела, как вспыхивает спичка в руках Новы, и чувствовала, как первый глоток дыма начинает медленно заполнять и одурманивать разум. Нова придвинула два кресла к самому окну. Амалия опустила голову на плечо сестры, продолжая выдыхать сизый дым в ночное небо. - Это всё любовь... - прошептала она. - Посмотри, что она делает с людьми. Ради любимых мы готовы на всё, но приходит время, когда их нужно отпускать. И это...самая сокрушительная боль. Нова чувствовала тяжесть её головы и ничего не отвечала. Ей ли не знать этого чувства? Но она была искренне рада этому горькому откровению. Лед, который годами стоял между ними, превращая сестер в незнакомок, начал неспешно таять. Амалия так и уснула в кресле, привалившись к сестре. Нова бережно помогла ей перебраться на свою кровать, укрыла одеялом и осталась сидеть рядом. Всю оставшуюся ночь, до самого рассвета, старшая гладила её по голове, наблюдая, как грудная клетка, еще недавно содрогавшаяся от застрявших в горле слез, постепенно успокаивается, погружая её в целительный сон.

***

В зале царила редкая атмосфера беззаботности. Мария-Луиза перебирала клавиши пианино, наполняя пространство легкой мелодией. Арлин и Томас, держась за руки, кружились в центре комнаты, их звонкий смех переплетался со звуками музыки. Когда в дверях показался Маттео, даже воздух, казалось, зарядился его чересчур хорошим настроением. Не говоря ни слова, он подскочил к племянникам и, подхватив обоих на руки, принялся кружить их в вихре веселья. Мария-Луиза стала играть быстрее, пока не закончила пьесу эффектной высокой нотой. - Дядя Маттео, еще! - закричали дети, когда он опустил их на ковер. - Ох, у дяди сейчас другие планы. Дела не ждут, нужно немного поработать. Заметив, как Арлин и Томас разочарованно надули губы, он заговорщицки наклонился к ним. - Обещаю, как только разберусь с делами, приду к вам и буду до самой ночи рассказывать такие страшные сказки, что у вас волосы дыбом встанут! С этими словами он скорчил забавную и жуткую гримасу. Дети со смехом и визгом бросились врассыпную, скрываясь в глубине коридоров. Мария-Луиза медленно встала из-за инструмента и подошла к сыну. Она положила руку ему на плечо, заглядывая в глаза с материнской нежностью. - Из тебя выйдет лучший отец на свете. Обычно после таких слов Маттео сразу отшучивался или ворчал, что не собирается обзаводиться семьей, но сегодня он лишь задумчиво хмыкнул. - Может не лучшим, мама, но уж точно отзывчивым и любящим. Мария-Луиза мгновенно поняла, на что намекает сын. - Твой отец любит тебя. Просто... совершенно не умеет этого показывать. - Мне не нужна его любовь, - Маттео усмехнулся. - Никогда не была нужна, но одно знаю точно: таким, как он, я никогда не стану. Женщина поспешила увести разговор в более безопасное русло. - И какие же у тебя важные планы на сегодня? - Должен заняться общественными делами. В первую очередь - починить одну водосточную трубу в переулке. - С каких это пор наследника Бароне стали волновать сломанные трубы на задворках Лондона? Он приобнял её за плечи. - Просто я обещал одному очень хорошему человеку. - Маттео... - мать остановила его, заглядывая в лицо. - Неужели ты влюбился? Тот неловко почесал затылок, и на его лице на мгновение проступило мальчишеское смущение. - Это секретная информация. Когда придет время, я сделаю официальное объявление. В этот момент в комнату зашла Сиена, неся в руках пряжу, решив закончить шаль для Арлин. Маттео, не давая ей опомниться, подхватил сестру и крепко прижал к себе, приподнимая над полом. Сиена вскрикнула от неожиданности, а Маттео, рассмеявшись, поставил её обратно и направился к выходу. - Хорошего дня! - крикнул он уже из холла. Сиена, поправляя сбившееся платье, перевела озадаченный взгляд на Марию-Луизу. - Что это с ним? Мать, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся сын, тихо ответила. - Кажется, твой брат действительно влюбился. Сиена улыбнулась и, устраиваясь в глубоком кресле, принялась за вязание. - Дай Бог, чтобы это оказалось правдой. Только прошу вас, мама, не лезьте к нему. Он уже взрослый мужчина, сам разберется, что делать, без наших бесконечных советов.

***

Время перевалило за полдень. Нова старалась вести себя тише, периодически бросая взгляд на кровать, где Амалия всё еще забывалась сном после изнурительной ночи. Девушка придвинула к себе лист бумаги и взяла перо. В голове теснились рифмы, слова сами ложились на бумагу, будто ими руководило не перо, а до сих пор ощутимый жар прикосновений Веспер. Стихотворение вышло коротким, но в каждой его строчке сквозило то, о чем Нова боялась признаться даже самой себе. Закончив писать, она аккуратно вывела посвящение: Герцогине Кейн от Новы Бароне Ты вновь стоишь передо мной, Пленяя взглядом глубины. Не знаешь ты, какой ценой Мне эти встречи суждены. Ты говоришь, строптива я, А разве выбор есть иной? В глазах туманного разлива Хочу исчезнуть с головой. Пусть я глупа, пускай нелепа, Пусть мой порыв - почти позор, Но я к тебе иду так слепо, Сквозь тишину и приговор. Хочу ладонью греть предплечья, Вдыхать твой запах, им пьянеть: Миндаль и кофе, дым извечный - На коже чувствовать и тлеть. Ты не узнаешь, в этом - сила, И в этом - горькая беда: Как глубоко я полюбила, Приняв твой образ навсегда. Запечатав конверт, Нова выскользнула в коридор. Шарлотта, как всегда исполнительная, ждала у двери. - Передай это курьерам, - прошептала Бароне, вкладывая в ладонь камеристки письмо и несколько монет. - Я знаю, что утренняя почта ушла, но это важно. И...пусть об этом письме не знает никто в доме. - Слушаюсь, - Шарлотта покорно склонила голову. - Нужна ли помощь мисс Амалии? Она всё еще не выходила. - С ней всё хорошо, пусть выспится как следует. Спасибо тебе. Когда Нова вернулась в комнату, младшая уже сидела на кровати, запустив пальцы в спутанные волосы. - Который час? - Уже обед. Не переживай, я сказала маме, что ты с раннего утра у меня - читаешь книги и совсем не хочешь завтракать. Она не стала проверять. Амалия рухнула обратно на подушки, закрыв глаза ладонью. - О Боже... Я обещала виконту Гилберту пойти на променад. - Давай я передам ему, что ты приболела? Младшая тяжело вздохнула и, превозмогая слабость, всё же встала, потянувшись всем телом. - Нет необходимости. Придется идти, время на подготовку еще есть. Нова перегородила ей путь. - Сначала спустишься и поешь. Ты на этих нервах совсем исхудала, на тебя платье скоро не сядет. Амалия закатила глаза, но спорить не стала. - Я не голодна, честно. Поужинаю позже... - Она замолчала на мгновение, глядя в окно, а потом тихо добавила: - Спасибо за то, что прикрыла, и… за то, что выслушала. - Знаешь, такие наши «посиделки» мне определенно нравятся больше, чем вечное молчание. Но давай договоримся, в следующий раз собираемся без этого меланхоличного настроя. Амалия грустно улыбнулась, поправляя воротник ночной сорочки. - Это точно...

***

Ужин проходил в натянутом молчании. Амалия так и не вернулась: её прогулка с виконтом Гилбертом затянулась, и в столовой остались лишь трое. Дети, быстро расправившись с едой, умчались в детскую. Сиена то и дело бросала на Нову красноречивые взгляды. Она то поправляла собственные волосы, то делала сестре едва заметный жест: «Прикрой шею». Нова лишь недоуменно хмурилась, не понимая, к чему этот внезапный интерес к её прическе, и в конце концов старшая просто закатила глаза, сдавшись. Мария-Луиза, отпив чаю, нарушила тишину. - Сиена, я обещала не лезть в твои дела, но скоро свадьба Амалии. Там будет весь свет. Если ты появишься без мужа, поползут слухи, которые нашей семье сейчас совсем не нужны. - Я... поговорю с ним. - Ты никуда не пойдешь, - отрезала Нова, сжимая вилку. - Пусть сам приползает, если ему так важны приличия. Мария-Луиза перевела строгий взгляд на среднюю дочь. - А ты вообще не участвуешь в подготовке торжества, постоянно пропадая у герцогини Кейн. Нова поперхнулась чаем, закашлявшись. - И что вы хотите этим сказать, мама? - Ничего плохого, - вздохнула мать. - Лучше уж проводить время с достойными женщинами из высших кругов, чем с девицами сомнительного происхождения. Нова почувствовала, как внутри закипает ярость. - Моё личное дело, с кем общаться. Оникс - дочь промышленника, а не «низший сорт». И раз уж вас так волнует свадьба, то я сегодня договорилась с мадам Мэллори. Завтра она придет для примерки платьев Амалии. Сиена резко положила приборы на тарелку. - Мне нужно проверить детей. Завтра я отправлюсь в поместье Парсонов, но дети останутся здесь. Всем доброй ночи. Нова тоже поднялась, смерив мать холодным взглядом. - Аппетит пропал у всех. Не беспокойтесь, завтра я сама займусь выбором платья для Амалии, ваша помощь не понадобится. Посидите лучше с внуками. Не дожидаясь ответа, девушка вылетела из столовой вслед за сестрой. Она настигла Сиену у двери детской и схватила её за локоть. - Тебе не следует ехать к нему завтра. - Оливер мой муж. Это просто разговор, ничего страшного. - Он снова поднимет на тебя руку! - Не посмеет, - Сиена перебила её. - Парсон может сколько угодно это скрывать, но он до смерти боится нрава Маттео. Она вдруг замолчала и пристально посмотрела на шею Новы. - Знаешь, я больше беспокоюсь о том, что делает по ночам моя сестра. С кем ты так «общаешься», что на твоем теле остаются следы явно бурной страсти? Нова застыла, её глаза расширились, а ладонь инстинктивно метнулась к шее. - О чем ты... Сиена рассмеялась, глядя на её испуг. - Хватит прикрываться встречами с герцогиней. Просто будь осмотрительнее в своих любовных утехах. Если общество узнает, в какие места ты ходишь и с кем делишь постель, всё закончится плачевно. Подумай об этом на досуге. С этими словами старшая скрылась в комнате, оставив сестру одну в тускло освещенном коридоре. - Но я ведь правда была с герцогиней, - прошептала Нова в пустоту. - Просто никто не сможет даже подумать, что эти следы - от неё. Она тихо хихикнула, представив лицо матери, если бы та узнала правду, и поправила воротник платья.