Too close to breathe

— Ты Ло Бинхэ? Декан сказал, что тебе нужна помощь с пропущенными лекциями. Ло Бинхэ поднял уставшие глаза на человека перед собой. В тот день, когда он узнал о смерти своей мамы, мир казалось замер. Его мама, женщина, которая его вырастила, умерла. Ни будет больше не тихого смеха, теплых слов и сладкой каши. Больше ничего из этого не будет. Единственный человек, который когда-либо заботился о нем, покинул этот мир. Тогда, впервые за долгое время он заплакал, заплакал и закричал от несправедливости этого мира, пока глаза не опухли, а горло не заболело. Он начал приходить в себя, только после похорон. И если бы не сварливый старик, его декан, то вряд-ли бы вообще поднял голову от подушки. Ему позвонили. — Если ты и дальше продолжишь не приходить, то тебя ждёт отчисление. Подумай, обрадовалась бы твоя мама, если ты вылетешь отсюда? Нет, конечно она бы этого не сделала. И он , собрав остатки сил пришел. — Да, — прохрипел он, словно впервые за долгое время заговорил, — я Ло Бинхэ. Спасибо за помощь. — Шэнь Юань, — представился третьекурсник и похлопал его по плечу, — в принципе лекции подождут минут десять, а пока я бы предложил тебе воды. Голос у тебя такой, будто ты месяц ни с кем не разговаривал. И протянул бутылку воды. А затем и батончик шоколада. — Не смотри на меня так, это ты выглядишь больным, а не я. Поешь. Это немного, конечно, но все же лучше чем ничего. Ты такой худой, тебе следует есть больше белка. Бинхэ замер от его слов и чуть не заплакал. Мама тоже всегда говорила есть побольше и сама же накладывала на его тарелку больше мяса. Никто о нем никогда не заботился, кроме матери, и почувствовав эту ворчливую заботу, Ло Бинхэ всхлипнул. Казалось, в словах Шэнь Юаня было больше жизни, чем во всех соболезнованиях, которые он выслушивал. — Эй, с тобой все в порядке? Шэнь Юань, до этого искавший что-то в сумке, обернулся и теперь обеспокоенно взирал на его заплаканное лицо. — Ло Бинхэ, извини, если я сделал что-то не... — Не извиняйся, Шэнь Юань, — перебил его Ло Бинхэ и выдавил небольшую улыбку, — ты не виноват. И спасибо за батончик и воду. — Кхм, рад был помочь. Тогда приступим?

***

Прошло несколько недель, и библиотека стала для Ло Бинхэ единственным местом, где он мог просто посидеть. Не давить через силу улыбки, не отвечать на вопросы от особенно настырных одногруппников. Вначале он приходил туда только ради материала. Но не успел он оглянуться, как библиотека и Шэнь Юань стали единственным убежищем, где он мог просто побыть в тишине. Затем он начал замечать в себе изменения. Все началось с привычки приходить раньше обычного, брать обед на двоих и более тщательно подбирать одежду. Он приходил на полчаса раньше и занимал лучшее, по его мнению, место. После того самого раза, когда Шэнь Юань со слезами на глазах, хвалил его еду, он начал готовить кое-что и для него. И, конечно его внешний вид. Казалось он всегда приходил в идеально выглаженной и чистой одежде с аккуратной причёской. И в этот день, Бинхэ наблюдал, как после очередного разгромленного автора учебника, Шэнь Юань уплетал приготовленный им рис. Он выглядел таким домашним, что Ло Бинхэ почувствовал странное удовлетворение от его набитых щек. — Бинхэ, твой талант не должен пропадать зря. Как только ты выпустишься, я сделаю тебя самым известным шеф-поваром. С тебя только твоя еда, и я отвечаю мой желудок будет твоим навсегда. Шэнь Юань усмехнулся, и Бинхэ заметил рисинку на его верхней губе. Надо бы убрать, понеслось в мыслях, и он пальцем убрал ее. — А? — Просто рисинка прилипла, гэгэ, продолжай есть. — проговорил Ло Бинхэ и словно случайно слизнул с пальца рис. Шэнь Юань, увидев это, покраснел.

***

С того дня в библиотеке что-то между ними изменилось. Воздух стал тяжелее, а случайные касания рук над тетрадями теперь заставляли Бинхэ внутренне содрогаться. Поэтому, когда Шэнь Юань позвал его на факультетскую вечеринку в честь окончания семестра, Бинхэ согласился, не раздумывая. Он не любил шумные сборища и дешевый алкоголь, но мысль о том, что Юань-гэ будет там, заставляла его чувствовать жгучую ревность. Он пришел туда не ради веселья. Он пришел, чтобы не спускать глаз со своего гэгэ. Музыка больно била по ушам, в комнате было душно, но глаза Ло Бинхэ неотрывно следовали за Юанем, который стоял у стола с напитками. В какой-то момент их глаза встретились, и Юань виновато улыбнулся, словно извиняясь за весь хаос. — Эй, народ! — крикнул кто-то из толпы, судя по голосу, Ша Хуалин, известная любительница всяких неловких ситуаций. Тряхнув пустой бутылкой, она продолжила. — Хватит просто стоять, пора играть! Семь минут в раю, правила знают все? Толпа пьяных подростков одобрительно закричала. И Ша Хуалин, коварно ухмыляясь, уселась на пол. — Ну что начинаем? — Да!! Ещё раз оглядев игроков, Хуалин запустила игру. Ло Бинхэ не знает чего ожидал, но где-то в глубине души, он молился, чтобы ему выпал шанс побыть вместе с Шэнь Юанем хотя бы 7 минут, после стольких дней неловкости. И когда бутылочка остановилась на них двоих, он едва не закричал от радости. Толпа одобрительно загудела. И Бинхэ почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Он посмотрел на Шэнь Юаня, тот выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю от неловкости. — Ой, да ладно вам, гэгэ! — Ша Хуалин бесцеремонно подтолкнула их к дверям кладовки. — Всего семь минут, никто вас там не съест. Или съест? Бинхэ вошёл первым, чувствуя, как внутри него просыпается что-то темное и жадное. Когда Юань также переступил порог, дверь за ними захлопнулась, отрезая шум музыки, и в кладовке воцарилась та самая громкая тишина. Вот только была проблема! И весьма надо сказать немаленькая! В кладовке было настолько тесно, что Бинхэ чувствовал коленями бедра Юаня, а в нос ударил уже знакомый запах чая, смешанный с легким ароматом алкоголя. — Бинхэ... — тихо позвал Юань в темноте. Его голос дрогнул. — Нам просто нужно подождать, пока они откроют. Но Бинхэ не собирался просто ждать. Не после того, как он неделями сходил с ума от одного прикосновения к его руке и бесконечно неловких взглядов. — Гэгэ, — Бинхэ подался вперед, сокращая те несчастные сантиметры, что их разделяли. — Бинхэ? — Шэнь Юань попытался отстраниться, но спина мгновенно уперлась в холодную стену. — Ты чего... тут места совсем нет, не прижимайся так. — А если я хочу? — голос Бинхэ прозвучал непривычно низко, вибрируя в самой груди. — Если я только и ждал момента, когда нас закроют, и никто не сможет помешать? Он чувствовал, как Юань судорожно выдохнул. В этой тесноте каждое движение ощущалось в десять раз острее. Колено Бинхэ настойчиво скользнуло между бедер Юаня, заставляя того вскинуть голову и издать тихий, неопределенный звук. — Бинхэ, ты выпил лишнего, — Юань попытался упереться ладонями в его грудь, но его руки дрожали. — Это просто игра, Ша Хуалин просто... — Мне плевать на Ша Хуалин, — Бинхэ перехватил его запястья и прижал их к стене над головой Шэнь Юаня. — Ты спас меня, гэгэ. Ты кормил меня. Ты улыбался мне так, будто я — самое важное в твоей жизни. Ты правда думал, что я просто скажу "спасибо" и отойду в сторону, пока другие на тебя смотрят? — Бинхэ... — Юань сглотнул, и в этой тишине звук был слишком отчётливым. — Я не хочу быть твоим "младшим", — прошептал Бинхэ прямо в его губы, обжигая их дыханием. — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Чтобы ты ворчал только на меня. Чтобы ты... Он не договорил. Всё то напряжение, которое копилось с первой шоколадки в библиотеке и первой рисинки на губе, взорвалось. Бинхэ вцепился зубами в нежные губы, целуя жадно и собственнически, словно желая оставить как можно больше следов на теле своего гэгэ. Шэнь Юань под ним вскрикнул от удивления прямо в поцелуй. Он был ошеломлен напором, но вместо того чтобы оттолкнуть, его пальцы, так же сильно вцепились в его кудри, в отчаянии притягивая ближе. Когда кислород в легких окончательно закончился, Бинхэ нехотя отстранился, но не отпустил. Он прижался своим лбом к лбу Юаня, тяжело и загнанно дыша. В этой тесноте он чувствовал, как бешено колотится сердце гэгэ, так же неистово, как и его собственное. — Бинхэ... — выдохнул Юань. Его голос теперь был не просто дрожащим, он был задыхающимся. Пальцы Шэнь Юаня всё ещё судорожно сжимали ткань рубашки на плечах Бинхэ. Он не оттолкнул его! В темноте его лицо казалось бледным пятном, но Бинхэ кожей чувствовал исходящий от него жар смущения и... чего-то еще. — Ты не можешь... просто так это оставить, — прошептал Бинхэ, опаляя губы Юаня вздохом, — ты не можешь приручить меня своей добротой, а потом притворяться, будто это ничего не значит. Он почувствовал, как Юань медленно, почти неуверенно, опустил одну руку и осторожно коснулся щеки Бинхэ, стирая большим пальцем влажный след от поцелуя. Нежно. — Я и не притворяюсь, глупый, — едва слышно ответил Юань. Этих слов было достаточно.