На дне Черных Вод

Глубина Черных Вод была тишиной, воплощенной в темноте. Здесь не было ни времени, ни света, только давящая, живая толща, подчинявшаяся единственной воле. На самом дне, в лоне гигантской раковины, отлитой из тусклого подводного золота, покоился он. Ши Циньсюань. Его тело, лишенное божественной силы, казалось хрупким под тяжестью черной воды. Бирюзовые шелковые одежды, некогда развевавшиеся на ветру, теперь влажным саваном обвивали его конечности. Длинные черные распущенные волосы струились, как водоросли, по перламутровым подушкам. Но глаза — эти широко распахнутые, некогда беззаботные глаза — были открыты. Они смотрели в непроглядную тьму над ним, будто силой воли пытаясь прожечь в ней путь к солнцу, которого он не видел уже… он и сам не знал сколько. День, неделю, год? Холод проникал в кости, тихий и постоянный, как сама пучина отчаяния, воплощение этого океана чужого горя. Это был не мороз, от которого можно сжаться, а всепоглощающая стужа пустоты, лишенной жизни. Шорох, неслышный для ушей, но ощутимый кожей, нарушил неподвижность вод. Тьма сгустилась, материализовалась. Из небытия возникла фигура в черных одеждах, отороченных серебряными узорами, похожими на волны. Хе Сюань. Он стоял у края раковины, его черные, бездонные глаза изучали пленника. На лице Непревзойденного Князя Демонов не было ни торжества, ни злорадства. Только тяжелая, невыразимая усталость и что-то еще, глубоко запрятанное. — Опять смотришь вверх, — голос Хе Сюаня был тихим, но четким, будто звучал прямо в сознании Ши Циньсюаня. — Напрасно. Сюда не доходят ни лучи солнца, ни свет луны. Даже самый громкий и отчаянный крик у берега этих вод не дойдет. Сюда не доходит ничего. Юноша не ответил. Он почти разучился говорить. Воздуха здесь не было, его легкие давно заполнила вода, слова тонули, не родившись. Стихия подчинялась демону, а потому небожитель все еще был жив. Обездвижен без цепей, лишенный воли, но живой. И его взгляд, полный немого вопроса и застывшей боли, говорил за него. Хе Сюань скользнул внутрь огромной раковины, напоминающей ложе. Холодное пространство вдруг стало чуть меньше, чуть… насыщеннее. Он прилег рядом, не касаясь, но близко, так близко, что тяжелые шелка Ши Циньсюаня колыхнулись от его движения. — В Небесной столице новый скандал, — начал демон, его тон был насмешлив, но в глубине звучала горечь. — Небесный Владыка оказался Великим Бедствием, представляешь. Бедный Наследный Принц… Все суетятся, шумят. Как будто нет больше в мире проблем. Он повернулся на бок, смотря в бледное, почти светящееся в подводном мраке лицо Ши Циньсюаня. — Он тебя искал. Твой друг Наследный принц. Прочесывал мир смертных, заглядывал в каждый темный угол. Он приходил ко мне, но получил отказ. И тогда упросил своего драгоценного Хуа Чена. Этот влюбленный идиот пообещал мне простить все мои долги, если я выдам тебя или хотя бы расскажу твою судьбу. Я снова отказался, и тогда Искатель Цветов самолично искал тебя в Черных водах. Бесполезно. Он не найдет. Никто не найдет. Слово «друг» прозвучало как укол. Циньсюань медленно моргнул, и на ресницах на мгновение повисли крошечные жемчужины слез, которые тут же растворились с окружающей водой. — Они все давно решили, что ты умер, — продолжал Хе Сюань, его голос понизился до шепота. — Или сошел с ума от горя и позора. Лишился силы, брата, статуса… Кому ты нужен? Беспомощный, сломанный небожитель. Мир ветров затих. А мир смертных забыл о своем Повелителе. Его рука, холодная, как глубинная вода, медленно поднялась и коснулась пряди мокрых волос Циньсюаня, отводя ее с лица. Жест был неожиданно нежным. — Все тебя бросили. Когда ты перестал быть сильным, перестал быть полезным. Небеса — это скопище трусов и лицемеров. Без твоего брата… — голос Хе Сюаня на миг сорвался, но он взял себя в руки. — Без твоего брата, его богатства и влияния другие отвернулись от тебя в одно мгновение. Ни Линвень, ни Генерал Мингуан – никто даже пальцем не пошевелил, чтобы попытаться найти хоть останки младшего брата их «друга». Ши Циньсюань закрыл глаза. Картины прошлого, яркие и шумные, проносились перед ним: смех, полеты на облаках, братская похвала, дружеские попойки с «Мин И», миссии с Се Лянем… Все рассыпалось в прах и пепел, утонуло в Черных Водах. — Но я не бросил, — прошептал Хе Сюань, наклоняясь так, что его губы почти касались губ небожителя. Его дыхание не было теплым, но оно нарушало леденящую статику. — Я никогда не брошу. Ты украл у меня жизнь, судьбу, силу и будущее. Не столько ты, сколько твой брат. Но теперь все это — мое. Ты — мой. Мое сокровище. Мое искупление. Мой… единственный, кто остался со мной, кто принял меня… Он обвил рукой застывшую талию Ши Циньсюаня, притягивая его к себе. Тело небожителя оставалось гибким, но было холодным, как мрамор. Хе Сюань прижался лбом к его лбу, будто пытаясь согреться сам или согреть другого. — Здесь, на дне, тебя никто и ничто не тронет. Ни сплетни, ни жалость, ни презрение. Только я. Только мы. И вечная тишина.  Прошла буквально секунда и Повелитель Ветра уже чувствовал ледяное прикосновение к своим губам. Хе Сюань целовал его не в первой, но каждый раз юноша замирал, представляя, как бы это было тогда в Небесной столице. С «Мин-Сюном». Ведь глупое сердце, отравленное ядом предательства и ложью, все еще билось в груди, всю еще любило…  — Если бы только можно было повернуть время вспять,– шептал демон, вновь уперевшись в небожителя лбом. — Я бы утащил тебя еще раньше. Только вот, – он горько усмехнулся, а по выражению серого лица казалось, что он сейчас расплачется. — Я полюбил тебя, глупый ветер. Но ты… Ты ненавидишь меня, не так ли? Пусть так. Ненависть — это тоже чувство. Это тепло. Это лучше, чем холод забвения. Ши Циньсюань не сопротивлялся. В его открытых глазах, снова уставшихся в непроглядную тьму над раковиной, отражалась невидимая поверхность. Где-то там, за толщей вод, его друг все еще искал. А здесь на дне Черных Вод его пленник и тюремщик одновременно, его яд и спасение, держал его в объятиях, смешивая любовь, ненависть и безумие в одном ледяном коктейле из вечного долга и боли. — Повелитель Ветра, я обязательно найду тебя, – словно эхо доносился в его памяти голос Се Ляня. — Ты уже найден мной,– шептала тьма демонических вод, и руки Хе Сюаня крепче сжимали шелковый пояс на талии. —Ты мой. Навечно… И Черные Воды, хранящие свои тайны, безмолвно смыкались над позолоченной раковиной, где два изломанных существа пытались найти в объятиях друг друга то, что навсегда потеряли: покой, понимание и хоть каплю родного и необходимого тепла.