Только ради тебя.

Давящая, гулкая тишина, почти осязаемая, стояла во всем доме. В этой тишине было слышно все: скрип качающейся от сквозняка двери, шорох занавесок, рваное дыхание, слабое потрескивание сигареты. Каждый звук отзывался в голове оглушающим выстрелом, вызывая тупую боль в висках. За окном уже вечерело, и комната постепенно начала чернеть, сливаться с темнотой. Единственный источник света – подожженный кончик сигареты в тонких дрожащих пальцах, от которого идет тонкая струя дыма, оставляющая за собой едкий запах чистого табака. Наверное, запах уже въелся в одежду и простыни. Уилер ушел часа два-три назад, обещая придумать решение их проблемы – зависимость и образ жизни Павликовского. Тот не понимал, зачем ему помогает Майк и какие цели преследует, но отказываться не стал. Однако быстро пожалел, ведь Уилер – тот еще зануда с не затыкаемым ртом. Но если есть малейший шанс вернуть Уилла – он не откажется. Очередная затяжка, под шипение табака, и Борис почувствовал крепкий вкус сигарет и как грудь наполняется табачным дымом, выталкивая тяжесть последних дней и тревогу. Обычно он был оптимистичен, не задумывался о переживаниях, но не сейчас. С появлением Байерса младшего в нем что-то переменилось, его жизненные принципы подверглись сомнениям. Забываться в веществах стало не обыденностью и развлечением, а вынужденной мерой, чтобы спокойно провести еще один день в безумно приятной компании. Скрип входной двери оглушительно, словно выстрел, разнесся во всему дому. Без предупреждения, без стука. Борис встрепенулся и вскочил с кровати, зажав сигарету между пальцами. Быстрыми, но тихими шагами Павликовский вышел из комнаты и спустился вниз. Первый этаж был весь залит теплым светом, который ударил в глаза, заставив глаза зажмуриться на несколько секунд, чтобы привыкнуть к уже непривычному освещению. Уилл стоял на пороге, топчась на месте. Он не решался пройти внутрь, дома было так тихо, что, казалось, здесь никто и не живет. Только едкий запах, от которого не спрятаться, и грязная посуда были признаками чей-то жизни. – Борис? – Чуть хрипло произнес Уилл, заметив приближающуюся тень с лестницы и выглядывающие ноги. Павликовский замер, туша сигарету о стену, чтобы Уилл ее не увидел. Что здесь делает Байерс? Откуда он знает адрес? Майк? Или Уилл искал его? Борис нерешительно зашагал вперед, к младшему. Ему так сильно хотелось взглянуть на лицо Байерса, поговорить с ним, но ком в горле не дал и произнести и слова. Он встал на расстоянии нескольких шагов, молча глядя в глаза Уилла. – Нам надо поговорить, – Сказал Байерс, делая короткий шаг в сторону Бориса. – Ты… Боже, ты весь дрожишь! Что с тобой? Уилл подошел близко, слишком близко. Он обхватил руками руку Бориса. Она была ледяной. – Ничего серьезного, Уилл, – Выдавил Борис. Тело слегка расслабилось, чувствуя теплоту чужих рук. – Я в порядке. – Не говори так, это серьезно. Ты же прямо сейчас свалишься! Когда ты успел так сильно заболеть? – Я бросил, – Произнес Борис. – Что? – Уилл поднял глаза. – Я бросил, – Чуть громче повторяет он. – Потому что тебе это противно. А я... не хочу быть тебе противен, – Борис заметил, как губы младшего сжались, прежде чем он опустил взгляд. – Я не хотел врать. Просто знал, что, если расскажу – ты перестанешь смотреть на меня с той нежностью, перестанешь мне улыбаться. Я просто… – Глаза предательски намокли, размывая все перед собой, но не стекали вниз. – Уилл, я не могу без тебя… Байерс замолчал, смотря на уставшее лицо, в мокрые глаза. Борис перед ним выглядел таким хрупким, таким уязвимым. Он громко сглотнул. Вся та обида, что копилась столько дней, теперь была не более, чем просто глупостью. Уилл обнял Бориса, вжимаясь так, будто это их последний момент. Он слышал чужое сердцебиение, такое быстрое будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. Борис судорожно хватался за ткань чужой одежды, не в силах сдержать слез. – Я… Я тоже, – Тихо произнес Уилл, чувствуя на своей шее сбившееся дыхание и то, как соленые капли падают на его плечо, оставляя после себя мокрые пятна на одежде. Борис медленно поднял голову, отпустив смятую ткань чужой одежды. Уилл шагнул назад, убирая руки с чужой спины. Столько всего хотелось сказать друг другу, особенно Борису, но сил хватило только на то, чтобы открыть рот и вздохнуть. Уилл только бегал глазами по чужому бледному лицу, которое с их последней встречи заметно похудело. Хотелось спросить, где Борис был всё это время, почему не пришёл раньше, как обстояли его дела, пока они не общались, но Уилл не решался. Он не хотел давить на Бориса, особенно при таком его состоянии. Стоит дать ему самому выговориться, когда сможет. — Я хотел, ужасно хотел, чтобы ты посмотрел на меня также, как в тот день после школы, — Успокоившись, начал Борис и перевел взгляд на свои ноги в стоптанных кедах, сжав руками швы брюк. — Уилл, я... Я так жалок, что не могу даже объясниться нормально. – Забудь, это уже не так важно. Мне правда не стоило тогда тебя прогонять, а тебе нужно было хотя бы не врать, — Уилл аккуратно обхватил чужую руку, мягко улыбнувшись. — Но теперь всё решено, так ведь? У тебя больше нет страшных секретов, о которых мне стоит знать? Борис помотал головой, слабо улыбнувшись в ответ. Никакая головная боль, никакие тревоги его уже не волновали. Только Уилл и его успокаивающая мягкая улыбка. Уилл осторожно, медленно, словно боясь отпугнуть, поднял руку к бледному лицу, и Борис подставил щеку, кладя свою ладонь на чужую. Уилл провёл большим пальцем по нижней губе, так легко, что Павликовский не сразу понял. Байерс приподнялся на носки, обхватив руками лицо перед ним, Борис поддался, слегка наклонившись. Между ними было всего пара миллиметров и, казалось, они вот-вот соприкоснуться губами, но Уилл резко оттянул лицо Бориса назад. — Ты курил? — В его глазах не было отвращения, только слабое разочарование и удивление. Борис только виновато отвёл взгляд. — Тогда можешь и не думать о поцелуе. — Но так нечестно, — Обиженно воскликнул Борис, пытаясь приблизиться к лицу младшего, однако руки на его щеках препятствуют этому как могут. — И что мне тогда делать? — Прекратить курить? — Усмехнувшись, произнёс Уилл. — Если сможешь продержаться до завтра — получишь награду. Борис замер, представляя, о какой награде может идти речь. Он затих так резко, что Уилл сначала пришёл в замешательство от неожиданности. — Хорошо, — Он убрал волосы на лице младшего, заправляя их за ухо. — Тогда с нетерпением жду следующего дня, горшочек. От столь глупого, но милого прозвища Байерс смутился настолько, что лицо и уши покраснели в миг. Раньше он не замечал, когда Борис звал его так, будто это было в порядке вещей, но сейчас он был так смущён. Однако ему нравилось. Ещё никто не придумывал ему таких забавных и ласковых прозвищ, даже мама.

***

ㅤ Следующий день прошёл удивительно легко: никаких переживаний, подозрений и обид, что мешали бы сконцентрироваться на уроках. Однако Уилл беспокоился из-за теста по теме, которую им объясняли на прошлом занятии, но он всё прослушал, погрузившись в свои мысли и подозрения. — Уилл, что с тобой? — Спросила Макс, отбившись от группы парней, идущих по ту сторону коридора. — Выглядишь очень встревоженным. Она всегда была внимательна к Уиллу и Джейн, особенно к ней, поэтому этот вопрос не вызвал особого удивления. — Ничего такого, просто волнуюсь, что результаты по тесту будут не очень. Я не мог сосредоточиться на прошлых уроках и не понял ни одного вопроса, — Признался Байерс, и Макс понимающе кивнула, бросив агрессивный взгляд на трёх парней. — А ты почему ушла от них? — Майк обвиняет меня в том, что Джейн опять его бросила, — Устало сказала Макс. — Может, мистеру «Проигнорю свою девушку в сотый раз и совру лучшему другу» стоит прекратить винить всех вокруг и посмотреть на себя? — Прокричала Макс, чтобы парни услышали её. Это было так громко, что другие учащиеся покосились на неё, а Майк вспыхнул от гнева. Казалось, он готов был вот-вот наброситься на рыжеволосую, но Лукас успокоил его. Уилла позабавила эта особая интонация подруги, с которой она всячески гадит Уилера, и он оживленно улыбнулся. В тот же момент он краем глаза заметил знакомую фигуру, стоящую возле своего шкафчика. Макс заметила тоже. Нахмурив брови, она не отводила от него своих глаз, пока они не завернули за угол. — Макс, могу я тебе кое-что сказать? Насчёт Бориса, — Уилл не хотел, чтобы его друзья и дальше считали Бориса наркоманом, но решиться признаться он может только Максин: она всегда вставала на его сторону, поддерживала и не осуждала его действия. Ну, только если чуть-чуть. Девушка кивнула, её брови сошлись у переносицы, в ожидании чего-то негативного. — Он бросил и чист уже где-то неделю. Из-за того, что не хотел терять меня. А вчера Майк... Пытался исправить то, что наделал: он рассказал мне о зависимости Бориса, мы прекратили общение. Макс молча пыталась уложить в голове услышанное и то, что произошло вчерашним днём. Через несколько минут она глубоко вдохнула и на выдохе произнесла: — Не перестаю удивляться Уилеру. Он умеет всё испортить. — И это... всё? Не будешь кричать или переубеждать? — Уилл недоверчиво оглядел её лицо, на котором было почти полное безразличие. — Это твоё дело, только тебе решать с кем общаться, — Она пожала плечами. — Тем более он решился на такое ради тебя. Ты явно ему не безразличен, — Уилл смущённо отвёл взгляд, вспоминая слова Бориса. — Но будь аккуратен, такие люди чаще всего очень нестабильны. Дай нам знать, если он сделает тебе неприятно — разберёмся, — Байерс кивнул и почувствовал, как груз с плеч спал. Это было неожиданно, но приятно. Уилл и Макс вышли из здания школы, и сзади к ним подбежали парни, о которых они уже успели забыть. Лукас тащил Майка за руку, а тот недовольно что-то ворчал себе под нос, закатывая глаза. Дастин шёл рядом, шокированный, пытался донести что-то до Уилера. Они отошли в менее людное и шумное место. — Давай Майк, ты должен извиниться, — Сказал Лукас, встав перед Уиллом и Макс. — Хорошо, только отпусти! — Майк дёрнул рукой и избавился от чужой хватки. Он посмотрел на Уилла, что удивлённо заморгал, затем на Макс, которая улыбнулась, подняв бровь. Кажется, ей не терпелось услышать извинения от Уилера, даже если адресованы они были не ей. — Уилл, я... Мне... Майк не мог связать и двух слов, отчего девушка не выдержала и фыркнула. Уилл непонимающе смотрел на Майка, пытаясь понять, что произошло у этих троих, пока они с Макс разговаривали. — Мне очень жаль, что из-за меня все стали недолюбливать Бориса. Мне стоило молчать и не лезть в вашу дружбу, — Прокричал Майк, и сбоку мгновенно раздался знакомый смех. — Вау, сам Майк Уилер извиняется. Я и не знал, что ты так умеешь, — Павликовский подошёл к ребятам и оглядел всех, остановив взгляд на Уилле. — Привет, горшочек. Дастин тут же дёрнул Лукаса за край кофты, тихо что-то спросив, и тот стукнул его по голове, называя идиотом. Майк и Макс обменялись непонимающими взглядами. А Уилл окончательно потерялся в происходящем. — «Горшочек»? — Переспросил Майк, поморщившись. В его лице так и читалось непонимание, пока Макс заливалась смехом, ведь из уст Майка это звучало, скорее, нелепо, чем мило. — Так что, у нас теперь мир-дружба-жвачка, да? — Борис уложил руку на плечо Байерса, пододвигая его к себе. — Так это тот самый стрёмный Борис? — Поинтересовался Дастин и тут же получил по плечу, но уже от Майка, на что лишь непонимающе взглянул на друга. — «Стрёмный»? — Удивляясь, повторил Павликовский. Он медленно перевёл взгляд с Хендерсона на Уилера. — Всё, хватит! — Рявкнул Уилер, чувствуя, как от стыда щёки начали краснеть. — Мне пора домой. Пока! Майк ушёл к велостоянке, к своему байку. Следом начали расходиться и остальные, ссылаясь на свои дела. Через несколько секунд уже никого не было в поле зрения. — И где моя обещанная награда? — Немного наклонившись, произнёс Борис, когда они остались наедине. — Не здесь, — Ответил Уилл, подняв голову, чтобы взглянуть на лицо старшего. — Только наедине. — Тогда чего мы ждём? — Улыбнувшись сказал Павликовский и, взяв Уилла под локоть, направился к велостоянке. — К тебе или ко мне? — Ко мне, конечно. У тебя дома отвратительный запах, я вчера чуть не задохнулся, — Доставая свой байк, на полном серьёзе сказал Уилл. — Оу, я приберусь как-нибудь, обещаю...