Личный слуга

— Вообще-то, британцы всего лишь второй потребитель чая в мире. На первом месте с гигантским отрывом — бухгалтеры. Саймон занимался своими делами, не реагируя на болтовню, но внутри отсчитывал секунды до следующей порции сомнительного анекдота от Джона, который пятый день подряд терроризировал его этими шутками, пока это не начинало походить на какую-то одержимость. — Развод по-британски — это когда муж забирает себе коллекцию чайных чашек, а жена — все пакетики с заваркой. Саймон хмыкнул — сам не поняв почему. Короткий, едва слышный звук вырвался помимо его воли, и от этого Джон расцвёл, как майская роза под солнцем. — Британский флирт выглядит как обычная беседа. Просто вы оба понимаете, что это не обычная беседа. Увидев недоумение в глазах Саймона, Джон улыбнулся, как кот после сметаны, и щурился с явным удовольствием. В его синих глазах плясали чертики после каждой такой шутки. Саймон прикрыл глаза, массируя переносицу пальцами. А когда открыл их и посмотрел на Джона, увидел, что тот всё ещё улыбается, и в его взгляде читалось такое откровенное, детское ожидание похвалы, что у Саймона кольнуло под рёбрами. — Откуда вы берёте эту чушь? — наконец спросил он. — В интернете, — пожал плечами Джон. — Хотел рассмешить вас. Когда вы улыбаетесь... — он запнулся, подыскивая нужное слово, — выглядите человечнее. Мужчина вздохнул. Джон вбивался в друзья с упорством, достойным премии, по-братски похлопывал по плечу, когда Саймон меньше всего этого ожидал, расспрашивал обо всём — о работе, о делах, об увлечениях. И не забывал приправлять всё это щедрой порцией флирта. Таких дней, как этот, становилось всё больше. Постепенно это превратилось в ритуал — ровно в четыре, когда Саймон разбирал бумаги в кабинете, в двери появлялась взлохмаченная голова с неизменным вопросом: — Не помешаю? И Саймон отвечал: «Помешаете». Но Джон всё равно заходил и устраивался на диване у окна, так чтобы видеть, чем занят Райли. Это бесило его. По началу. Потом стало утомлять, и он начал терпеть. А после Саймон поймал себя на том, что смотрит на часы и прислушивается к шагам в коридоре. Он злился на себя за это. Злился глухо, тяжело, как умел только он — без внешних проявлений, но с нарастающим внутренним давлением. Потому что понимал: то, что происходит между ними, давно перестало быть просто общением между сотрудником и внуком хозяйки. Стало чем-то, чему он боялся дать название. В своё оправдание Саймон списывал это на головные боли, которые становились всё чаще и приходили в самый неподходящий момент. В такие минуты в глазах темнело, а звуки приглушались, словно кто-то укутывал мир плотной ватой. Помогали лишь таблетки. Он глотал обезболивающее без воды — просто клал на язык и ждал, когда слюна растворит горькую оболочку. Старался делать это незаметно, пряча блистер в кармане, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. В этот раз, когда Джон снова сидел в его кабинете, боль накрыла особенно некстати. Звуки приглушились до максимума, и голос парня растворился, словно сквозь толщу воды, оставив только писк в висках. Саймон зажмурился до белых пятен под веками, зажав переносицу пальцами. Переутомление. Ему говорили, что слишком загружать себя не стоит. Но он не мог по-другому — и вот результат. — Всё хорошо? — Джон мгновенно перестал улыбаться и теперь обеспокоенно смотрел на него. — Может, воды? Таблетки? — Всё в порядке, — Саймон открыл глаза и заставил себя опустить руку. — Продолжайте. — Какой «продолжайте»? — парень нахмурился. — Ты бледный. Может, врача? — Не нужно, — Саймон посмотрел на него. Где-то в ящике лежали таблетки, но при Джоне он не мог их взять. — Переутомление. Причин оправдываться у него не было. Но, видя, как серьёзное лицо Джона расслабилось, Саймон почувствовал странное облегчение. — Тогда просто посижу, лады? — Джон откинулся на спинку дивана, но взгляда не отвёл. — Не буду мешать. И он правда сидел молча и смотрел, как Саймон работает, иногда листал книгу, болтал ногой и выстукивал пальцами ритм. Раз-два-три, как марш, который успокаивал. Раз-два, под который хотелось спать. — Чем вы занимаетесь, когда не сидите у меня в кабинете? — спросил Саймон спустя время, чтобы нарушить затянувшуюся тишину. Джон оживился: — Работаю, между прочим. У меня своя бухгалтерская фирма. Саймон приподнял бровь: — Бухгалтерская? — А что? — Джон изобразил обиду. — Не похож я на бухгалтера? Думаешь, раз я анекдоты рассказываю, то вообще ничего не делаю? — Я этого не говорил. — Но подумал, — усмехнулся парень. — Да, у меня фирма. Клиентов ведём, отчётность, налоги — всё как положено. Я, между прочим, диплом с отличием получил. Правда, бабушка заставила, но я и сам не был против. Цифры честные, в отличие от людей. — Вы вроде говорили, что бросили учёбу. — О, вы всё-таки слушали. Да, сначала бросил один университет, потом поступил в другой. Пришлось, знаешь ли, искать себя. Саймон задумался. Этот Джон — взлохмаченный, расслабленный в домашней футболке — совсем не вязался с образом серьёзного бизнесмена. По нему даже сложно было сказать, сколько ему лет. То ли подросток, то ли взрослый мужчина. Щетина делала его старше. А поведение выдавало ребёнка. — Тогда почему не работаете? — спросил он. — Я работаю, — Джон пожал плечами. — Только удалённо. Компьютер, интернет — всё что нужно. Могу хоть из сада, из библиотеки, даже из вашего кабинета. — Он хитро прищурился. — Удобно. — И поэтому вы решили целыми днями рассказывать анекдоты? — Анекдоты — параллельно. — Джон улыбнулся своей обаятельной улыбкой. — Множество задач я уже делегировал. Остальное делается быстро, если головой думать. К тому же есть сотрудники, которым можно спихнуть дела, когда лень. А вот общение с вами занимает — он сделал вид, что вычисляет что-то в уме, — оптимальное количество времени. Не больше и не меньше. Саймон собирался что-то ответить, но Джон подался вперёд и пересел в кресло напротив стола, опершись локтями о столешницу. — А ты когда-нибудь расслаблялся? По-настоящему? С такого расстояния Саймон видел тёмные крапинки на радужке его глаз. — Я сплю по ночам. Этого достаточно. — Все спят. — Джон хмыкнул и закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку. — А я про другое. Про то, чтобы... выключить голову. Хорошая компания, музыка, может, даже выпивка. — Я не пью. — Знаю. Но ты чем-то же увлекаешься? — Джон не отставал. — Хобби... — он окинул его взглядом, и Саймон почувствовал, как начинает гореть шея. — Работа, — ответил он суше обычного. — Моё хобби — работа. — Скучно-о-о, — протянул юноша. — Работа — это необходимость. А я говорю про удовольствие. Вместо этого кабинета мог быть какой-нибудь паб, клуб, где играет музыка. Ну или просто сидели бы и болтали, и никакой работы. — Мы и так сидим и болтаем. — Болтаем, — эхом отозвался парень. — Но ты всё сидишь и смотришь на бумаги, а я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Саймон замер. Джон улыбался. — Вы позволяете себе слишком много... — А вы слишком мало, — мгновенно парировал Джон. — Твоя проблема в том, что ты всё слишком контролируешь. Всё время. А жизнь проходит мимо. — Я доволен жизнью. — Ладно. Хотите шутку? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Худшее оскорбление для британца — сказать, что он «слишком старается». — Это... — начал Саймон. — Тупая шутка, знаю, — отмахнулся Джон. — Зато вы перестали хмуриться. Саймон поймал себя на том, что действительно разгладил лоб. И на том, что уже битый час разговаривает с парнем, вместо того чтобы работать. И на том, что боль в висках ушла — не полностью, но достаточно, чтобы перестать её замечать. Он снова посмотрел на Джона. Тот сидел напротив в кресле, закинув ногу на ногу, и крутил в руках карандаш, который стащил со стола. Движения были плавными, почти музыкальными — карандаш перекатывался по костяшкам, исчезал в ладони и снова появлялся. Саймон засмотрелся. Руки у Джона были красивыми — длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти, тёмные волоски на запястьях, исчезающие за манжетами футболки. — Нравится? — Джон перехватил карандаш иначе, зажав между пальцев, как сигарету, и подался вперёд. — Этими руками я многое могу. Не только бумаги перебирать. Саймон моргнул и поднял глаза. Джон смотрел в упор, и в синих глазах плескалось что-то тёмное, тягучее. — Например, — продолжил Джон, медленно ведя пальцем по карандашу от основания до острого конца, — я хорошо делаю массаж. Сам знаешь, после долгого сидения за столом... Или могу помочь расслабиться другими способами. Он усмехнулся, и улыбка вышла кривой. Саймону оставалось лишь закатить глаза. Он давно перестал воспринимать флирт парня всерьёз. Это был просто один из способов привлечь к себе внимание — потому что по-другому Райли на него не реагировал. А Джону нужно было, чтобы его видели. — Я вообще много где хорош, — Джон не сводил с него глаз. — В постели, например. Умею слушать, умею молчать, умею делать так, чтобы человек обо всём забыл. — А потом добавил лукаво: — А ты выглядишь так, будто тебе давно не помешало бы забыться. Саймон промолчал. Воздух в кабинете сгустился до состояния киселя. — А ещё ты выглядишь крепким, — парень облизнул губы. — Везде ли? Саймон хотел что-то ответить, но Джон его опередил: — Расслабься. Это просто шутка. — Он щёлкнул карандашом и положил его на стол. — Или нет. Сам решай. Саймон опустил взгляд на бумаги. Джон снова говорил о чём-то — про бухгалтерию, про налоги, про очередную дурацкую шутку, — но слова растворились в тишине. Мысли разбегались как тараканы, буквы не складывались в слова, а слова — в предложения. Так работать он не мог. — Ты снова не слушаешь, — заметил Джон. — О чём думаешь? — Думаю, что вы клоун, — ответил Саймон, понимая, что изначально нужно было поставить парня на место. — А я думаю — красавчик, — улыбнулся Джон.