Deadbeat Boyfriend

      Он ощущает массивный острый каблук рядом со своей ногой.       — Ты был хорошим мальчиком, Лэнс?       О какой гордости может идти речь, когда она говорит с ним так.       — Мхгм… — распахнутый рот под давлением чёрного кляпа не может выдать ни одного членораздельного звука, кроме мычания. Причём, всегда довольного.       — Я верю тебе, Лэнс. Ты же не мог расстроить сестричку.       Каблук осторожно проходится по внутренней части бедра. Медленно, но уверенно, подбираясь к изнывающему от нехватки прикосновений члену. Он и сквозь повязку может представить вожделеющее и хищное лицо сестры, когда она издаёт тихий полустон и несильно упирается каблуком в яйца.       Лэнс беспомощно скулит, чувствуя как слюни начинают намного обильней течь по подбородку, капая на ковёр. Руки болезненно дёргаются, словно в конвульсиях, уже не пытаясь освободиться, но отчаянно испытывая жажду прикоснуться к себе. Видя, что брат под ней начинает елозить активнее, Анна широко улыбается и начинает двигать ногой сильнее, то упираясь во вставший и налившийся кровью член, то слегка надавливая, чтобы брат медленно сходил с ума от боли и наслаждения.       Его всего прошибает крупной дрожью от грубых и рваных действий сестры. Болезненные ощущения кажутся ещё ярче на затёкшем от одной позы теле. Возможно, ему было бы легче, будь у него развязаны хотя бы ноги, но сестра приказала сидеть именно так: связанным, полностью ограниченным в своих действиях, на коленях, с начинающимися кровоточить запястьями от трения о грубую верёвку, с этой абсолютно не пропускающей свет повязкой и постыдным кляпом, который, наверно, уже полностью пропитался глухими стонами и слюной Лэнса. И если сестра приказала — он исполнит. Ради того, чтобы снова услышать:       — Хороший мальчик. А теперь взгляни-ка на сестричку, — он ощущает как её тонкие пальцы очерчивают макушку, зарываются в голубые волосы, сжимая их и оттягивая, вырывая хаотичный стон из недр горла.       Голова по инерции тянется за волосами чуть вверх, оголяя донельзя вспотевшую шею. Каблук меняет своё положение, и Лэнс морщится, скуля. Анна садится перед ним на корточки, сводя собственные коленки вместе, всё так же не ослабляя хватку на голове. В следующее мгновение Лэнс лишь чувствует зубы на своём кадыке, жадно впивающиеся в кожу. Он сейчас слишком чувствителен, иначе нельзя объяснить то, что он выгибается, как натянутый лук, и вскрикивает, почти позорно кончая в трусы. Но пока нельзя — она не разрешала.       Если бы не заботливая вторая рука сестры, которая поддерживала его за спину, то он бы, скорее всего, уже свалился назад. Анна любовно зализывает место ярко красующегося на пунцовой шее укуса и оставляет ещё парочку — не таких сильных. От каждого последующего Лэнс задушенно хрипит — слишком хорошо, чтобы отличать боль от удовольствия. Совершенно забыв об изначальной цели сестры, он даже удивляется, когда прохладные пальцы, так сильно контрастирующие с его разгорячённой кожей, скользят по вискам за уши, а затем снимают с него повязку. В глаза ударяет тусклый свет. Сколько часов он не видел абсолютно ничего? Это было неважно, ведь теперь он видит её.       Её прекрасные, мягкие, на вид и на ощупь, блестящие от чистоты волосы лазурными океанами спускались вниз по белоснежным плечам к чёрному кружевному белью, идеально подчёркивающим её небольшую, но аккуратную грудь. На её губах играет нежная улыбка, а брови тянутся вверх в умилительном жесте.       — Какое очаровательное зрелище… Напомни купить тебе ошейник, в нём ты будешь выглядеть как послушный пёсик. Да, братик? Его брови по умолчанию выстраиваются «домиком», взгляд такой надломленный и слезливый. Увидь его сейчас друзья, ни за что бы не догадались, что такое выражение лица может принадлежать гордому и величественному Лэнсу Крауну. Хотя вряд ли кто-то из них даже в самых смелых фантазиях мог представить его в таком положении с кляпом во рту.       — Ты такой милый, — Анна томно выдыхает ему почти на ухо, затем тянется к лицу и невинно чмокает того в лоб. Но даже от такого Лэнс плывёт. Глаза так и норовят закатиться под веки. Покрасневшие, они хотят сомкнуться и дать небольшую передышку самим себе, но сестра сказала смотреть на неё. Хотя тут даже не нужен был приказ, он сам не хотел бы ничего упустить.       — И давай поможем тебе с этим.       Она запускает свои руки за спину брату, нежно обводя плечи и выпирающие лопатки, спускаясь ниже к узелку из верёвок. Руки были связаны, начиная от плечей и до запястий, несколько часов в одном положении. Так что, когда слегка побелевшие на общем фоне красного тела конечности распутали, Лэнс облегчённо промычал.       Аккуратные и тонкие пальчики Анны откидывают верёвку в сторону и скользят дальше по рукам, нащупывая стёртые покрасневшие следы на тыльной стороне. Она осторожно проводит по ним, прекрасно зная, что любое прикосновение доставляет хотя бы небольшой, но дискомфорт, затем осознанно чуть сжимает и накрывает своей ладонью. Лэнс жмурится и может лишь еле слышно кряхтеть — не хочет разочаровать сестру.       — М-мм, я знаю, что тебе нравится, — заворожённо доносится откуда-то рядом, — о последствиях не беспокойся, братик. Я потом вылечу тебя сама.       Она напоследок прикусывает чужую ключицу и поднимается в прежнее положение. Лэнс ведёт головой в сторону, разминая шею, и вытягивает руки вперёд. Анна отходит в сторону и он может пристально, словно приворожённый, наблюдать за тем, как сестра откидывает кружевные трусики, вместо них надевая на себя что-то с резиновыми ремешками. Они поскрипывают, пока сестричка натягивает их на идеально-светлые бёдра. Её ноги в тусклом розоватом свете переливались разноцветными бликами, словно те были вымощены из чистейшего мрамора.       Буквально через минуту она возвращается ещё с чем-то розовым в руке. Лэнс слишком хорошо знал, что это и для чего, поэтому лишь шумно сглотнул скопившуюся и льющуюся через край слюну.       — Уже не терпится? Ты так напряжён, — Анна проговаривает это, вытягивая гласные на последнем слоге, смакуя каждую букву на вкус. Он моргает медленней обычного, показывая согласие.       — Что ж, тогда нам следует немного поменять позу.       Она закидывает ногу на плечо парню, и Лэнс думает, как же всё-таки сексуальны эти каблуки. Анна несильно давит, приказывая лечь на спину. Помогая себе руками сзади, Лэнс покорно ложится. Конечно, согнутые и связанные ноги не дают такой свободы, какой хотелось бы, но всё-таки он был безмерно благодарен за смену положения. Прикажи ему Анна изогнуться так, как он никогда бы не смог — и он сделал бы это. Безоговорочно. Глаза медленно следят за действиями сестры, которая убирает ногу от чужих плеч и вновь присаживается ближе. Она проходится пальцами правой руки по стоящему колом члену, очерчивая одними подушечками красную головку, с уже давно обильно стекающим предъэякулятом, спускаясь ниже и ведя вверх-вниз до тугой резинки у основания члена, лишь благодаря которой Лэнс не кончил уже бесчисленное множество раз.       Краун старший весь дрожит, закатывая глаза всё дальше и дальше. Грудная клетка, будто насос, в бешеном темпе гоняет кислород туда-сюда, боясь не выдержать такого напряжения. Анна блаженно улыбается, видя своего ненаглядного братика в таком уязвимом положении. Она делает несколько размашистых двидений ладонью, пристально глядя в его голубые, окутанные дымкой возбуждения и животного желания кончить, глаза. Слюна обильно стекает по задранному вверх подбородку и пульсирующей шее, смешиваясь с выступающим на лице потом. Девушка с особым удовольствием слизывает одну такую струйку и беззастенчиво облизывает губы. Ох, эта её красная помада. Чувствуя на своей коже горячее дыхание, Лэнс крупно дрожит и не может не концентрироваться на холодеющем месте, где только что был её язык. Он еле слышно скулит и Анна придвигается ближе к его лицу.       — Нет, милый… Я хочу слышать тебя полностью, поэтому давай снимем эту игрушку. Покажи мне, насколько тебе приятно, — горячий шёпот обжигает ушную раковину. Девушка буквально мурлычет ему на ухо, языком проходясь по выступающему хрящику.       Лэнс умоляюще постанывает, глядя своими заплаканными глазами на произведение искусства в лице дорогой Анны. Он покажет. Он сделает всё, что она захочет. Вновь схожие ощущения, как когда она снимала повязку. Тонкие пальцы плетут узоры на его висках и скулах, примещаясь к затёкшей челюсти и заходя за неё. Крепление щёлкает и слюнявый кляп отделяется от его рта. Белоснежные пальчики обхватывают чёрный шарик, вертя его меж ними.       — Очаровательно, да?       Лэнс прикрывает рот впервые за долгое время и, сжимая зубы, тяжело сглатывает. Анна помещает шарик на солнечное сплетение парня, аккуратно прокатывая его вниз меж рёбер, по впалому животу, доходя наконец до паха, раскатывая уже прохладную слюну по сочащемуся члену. Лэнс изгибается от контраста температур и тихо протяжно стонет.       — Ты очаровательный, братик, — щебечет девушка, поднимаясь на руках и перемещаясь ближе к ногам. Шарик откидывается в сторону.       Её рука тянется к сребристой пробке с причудливым голубым камнем, так подходящим его глазам. Она с лёгкостью медленно тянет ту на себя, давая немного выйти, а затем вновь вгоняет внутрь. Лэнс невольно вздрагивает, когда пробка оказывается в нём. Сестра с милой улыбкой наблюдает это зрелище и наконец вытаскивает её окончательно с характерно-громким «чпок». Парень дёргается вверх и неслышно шипит от освободившегося пространства в нём. Однако это не длится слишком долго, Анна придвигает ближе к себе стоящий неподалёку флакончик со смазкой и с хлюпающим звуком выливает себе на руку, которой только что игралась с задним проходом брата, часть содержимого. В очередной раз сглатывая, Лэнс успевает последний раз глянуть на чужие пальцы молящим взглядом, прежде чем они скрываются в нём. Он шумно выдыхает, запрокидывая голову назад и закусывая губу с такой силой, что та готова в любой момент порваться, когда она вставляет сразу два.       Анна мычит от удовольствия, видя трепыхающегося под ней брата.       — Ах-х, посмотри на себя… Ты так охотно принимаешь мои пальцы. Неужели так сильно хочешь мой член? Давай, скажи это, умоляй, чтобы я заменила их своим членом…       Её грудь трепещет, а щёки заливаются розовым. Чёлка Лэнса прилипает ко лбу и назойливо лезет в глаза, он не препятствует получаемому удовольствию. Его руки, для удобства сложенные за липкой и потной спиной, оказываеются крепко прижаты всем корпусом, когда он выгибается навстречу. Пальцы скользят без особого труда в растянутом колечке мышц, и всё внутри сводит от этих постоянных фрикций. Анна загибает пальцы, давя особо сильно, и находит простату. Лэнса прошибает током и он вскидывает бёдра вверх, ощущая как сильно хочется излиться. Он безмерно хочет уже кончить хотя бы раз, чтобы голову не вело так отчаянно. Он давно потерял свой контроль от дражайшей сестрички, но когда она вот так заставляла плыть его обычно собранные и идеально скомпонованные мысли, ему буквально срывало крышу. Он не мог осозновать здраво, что говорит или что делает. Он знал лишь одно — всё, что Анна попросит, он безоговорочно выполнит. И если это доставит ей удовольствие, он будет самым преданным её рабом.       — А-ахм!.. П-пожалуйста — рот распахивается вместе с вытекающей слюной и он с трудом заставляет дрожащие искусанные губы шевелиться, — Я… Умоляю, войди в меня… М-мгх!.. Прошу!..       — А-а-а, — девушка поднимает другую руку вверх, пальцем качая из стороны в сторону. — Ну же, братик, мы ведь уже учились правильно просить меня. Покажи мне, на что ты способен.       Анна ещё раз сгибает пальцы, но теперь этого кажется уже мало. Он хочет её. Хочет почувствовать её внутри. Лэнс протяжно стонет и, заставляя кадык с ярким укусом проглотить очередную порцию активно выделяющейся слюны, моляще просит:       — М-мм!.. А-агх… П-пожалуйста, Госпожа, в-войдите в меня!.. Я… Я умоляю Вас, п-по-ах!.. Пожалуйста… Я хочу Вас…       — М-мх!.. — Анна издаёт задушенный, полный вожделения, стон и с хлюпанием вытягивает пальцы наружу. — Отлично! Ты просто идеален!       Она, силясь справиться со своими эмоциями, закусывает нижнюю красную губу и ловкими движениями развязывает чужие ноги. По началу, оставленный без какой-либо стимуляции, Лэнс не сразу понимает, что происходит, но когда кожа на голени начинает поднывать, он осознаёт, что свободен. Нижними конечностями оказывается немного трудно двигать из-за того, что они успели закоченеть, но он с усилием пару раз выпрямляет ноги, пока Анна устраивается перед ним.       — На колени, — приказывает она и Лэнс с туманным взглядом лишь поджимает губы от предвкушения и начинает переворачиваться.       Ковёр под его телом, скорее всего, единственное, что не превращало его длительное нахождение на полу, будучи связанным, в пытку. Но сестричка бы никогда так не поступила с ним — ей важно, как он чувствует себя.       Стоит ему развернуться и прогнуться в спине, выпячивая зад, как по нему тут же звонко ударяет рука.       — Гх—!       — Хороший мальчик.       Лэнс в изнеможени опускает голову, позволяя слюням просто течь вниз, капая на мягкую поверность. Ощущать себя тряпичной куклой в её руках было… Прекрасно.       Аккуратная ручка Анны награждает ягодицы ещё несколькими розовыми следами, после чего она, растягивая слова, томно говорит:       — Ах, смотри, — её большие пальцы приближаются к сжимающемуся колечку мышц по обе стороны, растягивая его для лучшего обзора, — как твоя дырка дёргается в предвкушении меня…       Смазка растёртая между ягодиц маняще поблёскивает на свету, вызывая желание попробовать её на вкус.       Лэнс шумно сглатывает, пытаяся унять дрожь в руках.       — М-м, прошу прощения за вторжение, — мурлычет за спиной сестра. И почти тут же Лэнс слышит как поскрипывают резиновые ремешки и чувствует смазанную прохладную искусственную головку.       Чуть искривлённая насадка, закреплённая ниже лобка Анны, с особым рвением скользит меж его ягодиц, затем останавливается и с нажимом продвигается вперёд, растягивая его сзади. Краун задушенно стонет, чувствуя как собственные горячие стенки сдвигаются под напором чего-то твёрдого. Сестра нежно и медленно входит всё глубже, пока не входит до упора.       Собственные плечи дрожат и парень судорожно выдыхает, пытаясь привыкнуть к новому наполнению. У него не получалось толком сжаться, потому что любимая игрушка Анны просто не оставляла ему такой возможности. Широкий, слегка извилистый, резиновый член давил, по ощущениям, на все внутренности, заставляя ноги предательски разъезжаться.       — Какой молодец… Смотри-ка, в этот раз ты принял меня полностью с первого раза. Хороший мальчик, — Анна наклоняется вперёд, проводя своей ручкой по голубым волосам, ероша их, и с особым удовольствием тянет их назад. Лэнс крупно дрожит, ведь похвала от сестрички разливается в ушах сладким мёдом, и невольный всхлип вырывается из груди.       — Икх!.. Госпожа, пожалуйста… — он говорит с огромным трудом и тяжёлой одышкой, всё тело горит, а он молит. — Позвольте…кончить. Ах-х, умоляю…!       Анна радостно ахает, и сжимает волосы сильнее.       — Конечно, мой милый братик! Ты заслужил это.       Лэнс всхлипывает ещё громче, смешивая это с вырвавшимся полустоном, когда сестра прижимается своим телом к его спине, ещё глубже загоняя игрушку в него. Она ложится на него сверху, касаясь щекой напряжённых лопаток. Руки скользят по бокам, ведя незамысловатые линии по груди, пощипывая соски, спускаются вниз по жаркому животу к лобку и до члена. Лэнс ахает, чувствуя внешнее трение на сочащийся орган и почти хнычет, когда Анна нарочно медленно развязывает резинку.       Стоит ей убрать руки и готовый в любой момент взорваться член пару раз прыгает в воздухе от непроизвольных сотрясаний хозяина.       — Давай поможем тебе и с этим.       Голос Анны слышится уже удаляющимся. Он чётко ощущает как с характерным звуком её вспотевшее тело отлипает и вместе с ней назад тянется фалоимитатор. Он протяжно и надрывно стонет, когда она загоняет его обратно.       Сестра начинает активно двигать бёдрами, с каждым разом вырывая всё новые громкие звуки из недр его горла. Внутри всё хлюпает и Лэнсу не нужно много времени, чтобы наконец свободный от оков член обильно излился на мягкий ковёр под ним. Он почти болезненно выгибает спину и поясницу, насаживаясь до упора на успевшую прогреться им же игрушку.       Перед закатившимися глазами скачут искры, и он дрожит всем телом, пока последняя капля спермы не стекает вниз. Только заботливые руки сестры на его бёдрах не дают ему распластаться под ней окончательно.       — Хороший мальчик, — довольно шепчет она и выходит из него. — Посмотри, ты кончил от одной стимуляции твоей задницы. Тебе так приятно?       Лэнс дёргается, чувствуя пустоту внутри. Колечко мышц активно пульсировало, испытывая жажду в ещё большем внимании.       — Д-да… — вымученно отвечает парень.       — Замечательно... Ведь это ещё не всё, — смысл её слов не сразу доходит до него, и он послушно сдвигается в сторону, переворачиваясь на спину, когда сестра жестом приказывает. — А теперь покажи мне себя.       Он сглатывает и тянет свои руки ниже к заднице. Лэнс знает, как сестричке нравится наблюдать за ним в таком положении. Его ноги маняще раздвигаются, словно приглашая внутрь, а пальцы раскрывают всё ещё свободное кольцо мышщ.       — Ты прекрасен, братик, — её как будто прошибает током удовольствия, и она вздрагивает всем телом, прежде чем наброситься сверху.       — Амх-х!..       Лэнс сдавленно стонет, чувствуя как на всё ещё чувствительном члене что-то почти незаметно закрепилось. Он пытается придать взгляду чёткость и наконец замечает нечто на нём. Его глаза широко распахиваются, а на лице пробегает тень страха. То, что принесла Анна с собой ещё в самом начале их сессии...       — П-подожди…! Я ещё не готов снова…       — Нет, готов, — всё так же очаровательно улыбается Анна и щёлкает чем-то в руке.       Лэнс неконтролируемо изгибается от пробирающей его до костей вибрации.       — Ой, прости… Сразу максимальная скорость включилась, — она невинно хлопает густыми ресницами и несколько раз жмёт кнопку на розоватом пульте управления.       Она подсаживается ближе к брату, удобно устраиваясь между его судорожно дрожащих ног, и закидывает их по обе стороры от своих. Анна смазывает свою поблёскивающую розовую головку и с плохо скрываемым наслаждением резко входит внутрь.       Находящийся где-то в прострации до этого Лэнс распахивает рот в удивлении, позволяя скопившейся слюне вновь брызнуть, скатываясь по подбородку. Сестра что-то бормочет себе под нос, но он не может это чётко расслышать. Кажется, он не может слышать ничего прямо сейчас. В ушах стоит дикий шум, а кровь пульсирует прямо в висках, заставляя все мысли просто исчезнуть из его головы. Не хватает сил даже подумать, насколько хороша Анна, выбивающая или, точнее, вытрахивающая из него все эти громкие крики и стоны. Собственное горло, отдающееся жжением, говорило о том, как ему было хорошо чувствовать это. Неунимающаяся вибрация на его члене доставляет болезненное удовольствием, граничащее с безумством. Он руками цепляется за ковёр над головой, с неистовой силой сжимая его и выгибая спину в неестественной позе. Анна не позволяет отползти ему далеко, удерживая на месте крепкой хваткой на бёдрах. Лэнс теряется от ощущений спереди и сзади, кажется, моля Анну заставить его кончить. Она и сама ускоряется, чувствуя, что брат уже на пределе. Его слёзы бесконтрольно скатываются по щекам, вытекая из почти полностью загнанных под веки голубых глаз. Лицо приобретает бордовый оттенок, а сам он почти не дышит, делая редкие и резкие вдохи лишь изредка, когда получалось.       Не слыша себя, Лэнс плаксиво скулит почти неразборчивое «Кончаю!» и, соскакивая с игрушки сестры, извивается от распростаняющейся вибрации, брызгая спермой на себя и Анну. Казалось, он кончил ещё больше, чем в первый раз.       Грудь судорожно вздымается после оргазма и частые хрипы свидетельствуют о том, что Лэнс снова дышит. Анна удовлетворённо вздыхает и зачёсывает рукой свои волосы назад с липкого лба, отодвигаясь от дрожащего и сжимающегося тела. Она заботливо отключает вибратор, позволяя брату не сойти с ума окончательно.       Лэнс более-менее приходит в себя только через минут десять, когда чувствует уже прохладную руку сестрички на своём горящем лице. Она мягко водит пальцами по его щеке, приятно щекоча височную часть и иногда почти интимно проводя по внешней стороне уха. Он с усилием разлепляет распухшие от слёз глаза и смотрит на её аккуратные фарфоровые черты лица.       — Ты такая красивая, — из-за сорванного голоса еле слышно доносится до Анны.       Она смущённо хихикает, щуря глазки.       — Ты тоже очень красивый. Ты хорошо постарался сегодня, братик, — наклоняясь, шепчет она ему на ухо, вызывая мурашки на затылке. — Хороший мальчик.       Упоённый её похвалой, он прикрывает уставшие глаза, позволяя себе ещё немного отдохнуть рядом с ней.