Пламя страсти

Солнце окрасило пики гор в багряный цвет, как и пушистые облака, шапками лежавшие на заснеженных вершинах. Хедер прикрыла глаза и глубоко вдохнула морозный, кристально-чистый горный воздух, тут же обжёгший лёгкие. Он был словно глоток ледяной воды в жаркий день. Девушка раскинула руки в стороны, ловя потоки холодного ветра. Она ощущала себя частью самого неба, когда крылья Розы Ветров — её верной драконицы — рассекали облака. Свобода — чувство, которое охватывало её каждый раз, когда она взмывала ввысь. Свобода от земных забот, ограничений и правил. Только она, верная крылатая подруга и бескрайний манящий простор. Под ними простирались горы, изрезанные ущельями. Хедер слегка потянула кожаные поводья, и дракон плавно повернул в сторону — теперь они летели вдоль отвесных скал. Ветер ревел в ушах, заглушая все звуки, кроме металлического скрежета огромных крыльев. Потоки борея яростно трепали её волосы, утянутые в косу, и хлестали по лицу, но дева лишь счастливо улыбалась. Ветер обдувал её, стирая грусть и усталость, наполняя сердце неистовым восторгом и принося с собой запахи снега, хвои и горных трав, что пьянили сильнее самого крепкого вина. Там, внизу, простирался целый мир: леса, поля, горы, озёра, реки — огромный Драконий Край, границы которого растянулись уже далеко на юг. Сердце колотилось в груди, отбивая ритм полёта. Хедер чувствовала каждое движение Розы Ветров, слышала каждый её вдох. Они были единым целым, двумя душами, объединенными любовью к небу. Дева безоговорочно доверяла своей драконице, зная, что она проведёт её через любые опасности. Вскоре горная гряда осталась позади, сменившись густым лесом. Здесь, на почтительном расстоянии от гор, уже было гораздо жарче. Хедер ощущала себя парящей над изумрудным океаном, с волнами которого играло заходящее солнце. Закрыв глаза, она представила, как скользит между верхушками деревьев, как прохладная тень укрывает её от палящего солнца. Эта близость к природе, эта возможность видеть мир с высоты драконьего полета наполняли её ощущением покоя и гармонии. Роза Ветров счастливо зарычала — впереди простиралась бескрайняя гладь моря, на юге которого пролегали неизведанные земли, а на севере год от года разрастался Драконий Край. Драконица ухнула вниз, к самой поверхности воды. — Тише, девочка. — Хедер засмеялась и похлопала шипореза по могучей шее. — Посмотри, как красиво. Впереди открывался поистине живописный вид: огромный солнечный диск, походивший на раскалённую монету, утопал в спокойных водах бескрайнего моря, оставляя закатную дорожку. Изредка встречались торчащие из воды скопления скал, в беспорядке разбросанные по Бездонному морю. Роза Ветров удовлетворённо заурчала и устремилась ввысь, к облакам, откуда открывался самый красивый вид на закат. Тёплые лучи солнца окрасили её серебряную сверкающую чешую в рубиновый цвет, и драконица, ловя потоки ещё горячего воздуха, счастливо закурлыкала и засучила лапами в воздухе. Хедер засмеялась и подалась вперёд. — Роза Ветров, нам пора возвращаться. Драконица недовольно зарычала. — Знаю, знаю. Но мы здесь по делам Края, помнишь? Драконий Край за последние пять лет разросся далеко на юг: Стоик, выслушав доводы Иккинга, посчитал возможным присоединить расположенные на юге от Олуха бесхозные земли, которые, как оказалось, были весьма пригодны для скотоводства, к главному архипелагу. Разбросанные по юго-востоку и юго-западу острова были менее спокойными, но более богатыми: в недрах таились самоцветы, в здешних реках можно было намыть золото, а леса были полны корабельной древесины; кроме того, через эту часть моря удалось проложить удобный торговый путь к южному материку. Однако из-за близости большой земли и богатств, спрятанных в глубинах островов, на эту часть Края нападали с завидной регулярностью. Поэтому сюда прилетали в караулы отряды драконьих наездников, сменявшиеся каждую седмицу. «В этих землях нужно укрепиться. Единственный способ сделать это — показать силу», — говорил Стоик. И в обязанности Хедер, которая с недавних пор была подданной Олуха, входило патрулирование этих земель. Облетев западную границу Сапфирового Пика, который, собственно, получил такое название за крупные месторождения этих камней, и не обнаружив ничего подозрительного, дева возвращалась в небольшой грот, который был обустроен для ночлега всадниками ещё несколько лет назад. Заложив широкий вираж, Роза Ветров направилась в сторону «тайного укрытия».

***

— Ну наконец-то. Я уже порывался отправиться тебя искать. — Эрет, бросив у входа в пещеру охапку сухих веток и пару больших рыбин, с недовольством и беспокойством посмотрел на спешившуюся с шипореза Хедер. — Разве меня так долго не было? — Дева скинула с головы капюшон и, приподняв тонкую чёрную бровь, с лёгким удивлением посмотрела на мужчину, который тяжело уселся на валявшееся подле кострища бревно. Роза Ветров, заприметив лежащего чуть поодаль Мрака, радостно порыкивая, засеменила к нему. Уставший дракон, хотя и не разделял восторгов шипореза, всё же агрессии не проявлял и приветливо зарычал. — Около двух часов. — Эрет хмуро посмотрел на Хедер снизу вверх. — Ты же говорила, что просто облетишь границу острова. — Прости. Роза Ветров захотела полетать. Ей здесь нравится — она любит горы. На Олухе их почти нет. — Могла бы просто предупредить. — Эрет вытащил из ножен охотничий нож, водрузил на камень одну из рыбин, по виду форель, и принялся с остервенением потрошить её. — Я думал, с тобой что-то случилось. Сюда захаживает всякая шваль. И охотники на драконов тут бывают. Я… — Ладно, ладно! — Девушка юркнула за спину Эрета и обняла его, коснувшись щекой чёрной макушки. — Прости. Обещаю, что такого больше не повторится. Мужчина одним движением отделил голову от рыбьей туши и скептически посмотрел на Хедер через плечо: уж он-то точно знал, что её «больше не повторится» значит «вот прям завтра сделаю то же самое». Эрет тяжело вздохнул, впрочем, решив, что лучше случившееся никак не комментировать, и кивнул на вторую рыбу. — Эта твоя. Дева скривилась — она ненавидела копаться в чешуе и рыбьих потрохах. Но на дозоре между ними установилось негласное правило: Эрет добывает, она — готовит. А он и так сделал за неё половину работы, распотрошив одну из форелин.

***

На остров опустилась темнота, лишь на горизонте ещё пылала едва заметная, тонкая полоска почти потухшего заката, ласково касавшаяся тяжёлых облаков. Воздух на удивление был довольно тёплым, пах морем, жареной рыбой, травяным чаем и костром. Издалека доносился шум прибоя, а над головой мягко шелестели кронами деревья, которые изредка тревожил застенчивый ночной ветер. — Представляешь, прямо в гнездо змеевика! Великий Тор, я никогда не видела, чтобы так быстро бегали! В ночной тиши раздался громкий смех: Хедер вспомнила, как Сморкала, пытаясь в очередной раз добиться её расположения, угодил прямо в лапы дикого змеевика. Не без помощи Забияки, разумеется, которая, вообще-то, хотела заманить туда саму Хедер. Но что-то в очередной раз пошло не так. — О Тор… Эта женщина и мне жизнь попортила. Эрет поморщился, вспомнив первое знакомство с взбалмошной девицей четы Торстонов, а затем и последующее сосуществование на одном острове с ней. Забияка вызывалась на ночные дежурства вместе с Эретом, следила за ним, строила козни девицам, что пытались с ним заговорить. Дошло до того, что однажды она испортила жутко дорогое платье какой-то заморской принцессы, прибывшей на Олух вместе с управителем соседнего архипелага. Девице так понравился бывший охотник, что она кровь из носу захотела с ним познакомиться. Эрет тоже нашёл деву привлекательной и тоже был не против заобщаться с ней поближе. И если бы не полоумная дура Торстон, поди и вышел бы какой союз между архипелагами. Скандал тогда разразился жуткий. Стоик пришёл в ярость и сослал Забияку на один из новых восточных островов и запретил ей появляться на Олухе до особого дозволения. Как бы ни старался глава семьи Торстонов, уговорить вождя изменить решение не удалось: дочь тамошнего вождя прилюдно унизили, тем самым оскорбив не только её, но и самого управителя соседних земель; ни о каком сватовстве с охотником, дослужившимся до командира одного из отрядов драконьих всадников, не могло быть теперь и речи, а значит, ни о каких крепких братских отношениях между архипелагами речи тоже быть не могло — исключительно союзничество в рамках мирных договоров. Обратно в город Забияка вернулась только через два года, поникшая, замкнувшаяся в себе, но зато утихомирившаяся. В сторону Эрета она теперь не смотрела, более того, старалась сойти с пути, если тот появлялся на горизонте. Её почти сразу выдали замуж за Ингермана, который, несмотря на ужасную репутацию девицы Торстонов, согласился взять её в жёны. Ещё два месяца спустя они и вовсе отправились на южный предел Драконьего Края — Изумрудный остров, где теперь занимались скотоводством. — Да… я слышала эту ужасную историю. А что же принцесса? — Хедер закинула в рот кусочек хлеба и хитро посмотрела на мужчину. — Да Тор её знает. — Охотник бросил рыбью косточку в костёр и возвёл глаза к небу. — Слыхал, что она вышла замуж за сынка какого-то вождя с большой земли, живёт теперь там. Честно говоря, жаль мне её тогда было. Правда, жаль. Торстон даже себя переплюнула. Девица и́з дому выйти не могла — ревела что белуга. Не из-за тряпки, разумеется, а что опозорили её на весь архипелаг, да и волосы ей попортили, а они у неё белые что снег, да коса по земле волочилась. Не виновата ж она ни в чём. Хорошая ведь девка, добрая. Постоять, правда, за себя не могла, как бабы викингов. Хедер тяжело вздохнула. Разумеется, ей трудно было понять поведение девушки: если бы с ней так поступили — плевать она хотела на значимость рода Торстонов; Забияка с переломанным лицом оказалась бы в навозной куче в тот же миг. Сама Хедер никогда не питала нежных чувств к Забияке: Торстон всегда соперничала с ней; правда, в чём суть этого соперничества, дева осознать до конца так и не смогла. — С другой стороны, Забияке можно сказать спасибо. Эрет удивлённо приподнял бровь. — Сидел бы ты сейчас где-то на далёком острове в обществе изнеженной принцессы. — Девушка ухмыльнулась и, не сводя взгляда с мужчины, отпила из кружки травяного чая. — Но теперь у тебя есть компания поприятнее, верно? Эрет тихо рассмеялся. — И то верно. Хедер отставила в сторону кружку и сквозь пляшущие языки пламени окинула охотника  оценивающим взглядом. В который раз она поймала себя на мысли, что ей достался определённо самый красивый мужчина, какого можно найти в радиусе сотен миль. Даже Хэддок, который, к слову, из несуразного мальчишки превратился в умопомрачительно красивого викинга, не стоял рядом с Эретом. Хедер помнила их первую встречу. Бывший охотник едва не убил её, патрулируя границы Олуха. Мрак, дракон Эрета, был таким же свирепым в бою, как и его всадник: размером как два шипореза, чёрный словно смоль, с размашистыми крыльями, мощным шипованным хвостом и рогатой башкой, он хорошо потрепал Розу Ветров. Как и саму Хедер. Девушка, из глупой привычки, тайно пыталась проникнуть на Олух. В ту ночь ей просто не повезло нарваться именно на Эрета. Они упали в море, откуда их выловили уже другие дозорные. Дева с седмицу провела в беспамятстве, ещё три седмицы — в доме местной целительницы. Розу Ветров пришлось выхаживать несколько месяцев: Мрак подрал ей крылья и брюхо, выломал шипы на хвосте; поразительно, но яд шипореза никак ему не навредил. Вести о том, что на неё напали, разумеется, вскоре долетели до Дагура. Он, придя в звериное бешенство, сразу отправился на Олух. Несмотря на все попытки Хедер вразумить обезумевшего брата, кровопролития избежать не удалось. Впрочем, и из этого поединка Эрет вышел победителем, пусть и немного побитым: Мрак легко расправился со Слютером, сам охотник не без труда одолел Дагура. Оба потом оказались в лазарете, где, после нескольких попыток убить друг друга, в конце концов нашли общий язык. Потом они и вовсе стали закадычными друзьями. Хедер жутко злилась на брата за то, что тот якшается с бывшим охотником, который едва не убил её и Розу Ветров. Эрет после случившегося долго пытался выпросить прощения у девушки, но она поначалу не желала даже заговаривать с ним, лишь молчала. После молчание сменилось отборными проклятиями и оскорблениями. Хедер много раз пыталась покалечить охотника, однажды — даже убить. Тогда пришлось вмешаться Хэддоку: и хотя он понимал свою сестру, всё же не разделял её жажды крови — в конце концов, Эрет принял её за лазутчика и действовал согласно его, Иккинга, приказу. Так что если кого и винить, то его самого. Тогда девушка отступила, но затаила на охотника злобу и обиду. Всё изменилось, когда она попала в ловушку у Драконьей пасти — горной цепочки далеко на севере, куда всадники Олуха отправились в погоню за недобитками Драго Блудвиста. Розу Ветров, ещё плохо стоявшую на крыле, сбили сетями. Они угодили в довольно широкую и глубокую расщелину, из которой всё же выбраться без посторонней помощи было невозможно. Эрет обнаружил их, когда Хедер уже находилась в беспамятстве от холода и ран. Роза Ветров долго не подпускала охотника к себе и своей наезднице. Не без труда, но ему всё же удалось уговорить дракона отступиться, однако время было упущено — поднялась сильная снежная буря, которая продлилась почти три дня. И всё это время охотник как мог выхаживал девушку, пытаясь сохранить остатки жизни в её тщедушном теле. Когда буря утихла, их нашли другие всадники. После этого Хедер слегла с лёгочным воспалением и пролежала в лазарете, между жизнью и смертью, несколько седмиц. Эрет, всё ещё ощущая вину за произошедшее с девушкой и её драконом, даже летал в соседние земли, чтобы найти лекарства или тех, кто может помочь ей. Однажды он приволок на Олух ведьму из заснеженных земель. К слову, именно она в итоге и смогла выцепить Хедер из рук дышавшей ей в спину Хель. Девушка быстро шла на поправку. И хотя она знала, кто именно помог ей выжить, обходительности к охотнику поначалу не проявляла, считая, что он ей задолжал на несколько жизней вперёд, а потому пусть скажет спасибо, что не убила его. Но после, пройдя с ним через битвы и пиры, она утихомирила гнев и гордыню, сумев разглядеть в надменном викинге вполне здравого и надёжного мужчину. В какой момент их ни к чему не обязывающие деловые отношения переросли в симпатию, а после — в необузданную страсть, Хедер не сможет сказать даже под пытками. Она долго сопротивлялась вспыхнувшему чувству, считая его нездоровым — никто в здравом уме не станет влюбляться в того, кто едва не убил тебя, — но в конце концов, когда желание обладать и подчиняться окутало её сердце, а тело, истосковавшееся по мужской ласке, начало болезненно изнывать, она позволила эмоциям захлестнуть её. Эрет, как оказалось, тоже был не против. И это «не против» было тихим, но уверенным. Не было громких признаний и демонстративных поступков. Просто возведённые между ними стены начали в одночасье рушиться. И рушиться довольно быстро. Всё началось со случайных взглядов, которые они задерживали друг на друге дольше, чем следовало, и с таких же случайных прикосновений. Затем были ночные разговоры — о жизни, страхах, прошлом и настоящем; о будущем не заговаривали. Каждый секрет, каждая в забытьи брошенная фраза были нитями, что со временем становились всё толще и всё крепче привязывали их друг к другу.  Хедер нравилось наблюдать за тем, как он слушает её, как его обычно непроницаемое лицо смягчается. Охотник видел в ней не просто воина и дочь берсерка. Он видел её настоящую, со всеми противоречиями и слабостями. И это пугало её. Для Эрета эта дева стала отдушиной. Он, всю жизнь проведший в борьбе, нашёл тот островок, где он мог наконец отдохнуть. Находясь рядом с Хедер, он мог позволить себе быть собой: иногда слабым, иногда чутким, порой суровым. В тот вечер, когда она впервые оказалась в его объятиях, когда их тела сплелись в едином танце, а каждый поцелуй был полон всепоглощающей нежности и страсти, Хедер поняла, что всё безвозвратно изменилось. В его глазах, обычно полных холодной расчётливости, она видела ту же искру, то же смятение, ту же жажду, что владели и ей самой. Они оба были пленниками своего прошлого, каждый со своими ранами и шрамами. Их отношения были опасной игрой, балансированием на грани, где каждый неосторожный шаг мог привести к катастрофе. Но, несмотря на все риски, они продолжали идти вперёд, подпитываемые пламенем взаимного притяжения, которое с каждым днём разгоралось лишь сильнее. И вот, стоя на тонкой грани, где прошлое переплеталось с настоящим, а будущее казалось туманным и непредсказуемым, они оба знали одно: пути назад уже нет. Они были связаны невидимыми нитями, сотканными из боли, страдания и той самой всепоглощающей, необузданной страсти, которая перевернула их жизни с ног на голову. И кажется, они были готовы рискнуть всем ради этого драгоценного, зыбкого чувства. Хедер внимательно глядела на Эрета: высокий, широкоплечий, чертовски красивый, он смотрел на огонь, словно пытаясь найти в нём ответы на незаданные вопросы. Чёрные волосы, утянутые в низкий хвост, находились в лёгком беспорядке, а выбившаяся прядь небрежно лежала на гладко выбритой щеке и подрагивала от лёгкого ночного ветерка. В ярком пламени поджарая мужская фигура выглядела особенно привлекательно: тени и свет причудливо играли на крепких мускулах, и Хедер казалось, что перед ней не живой человек, а античная статуя какого-то заморского языческого бога. В крепких руках, увитых набухшими венами, Эрет сжимал кружку с травяным настоем. Интересно, о чём он сейчас думал? Девушка судорожно выдохнула и нетерпеливо заёрзала: в низу живота нестерпимо начало тянуть. Этот проклятый охотник сведёт её с ума! А всё из-за ещё одного треклятого правила, которое они установили меж собой по его же настоянию: никаких безудержно страстных ночей в дозоре. А они уже почти две недели находятся на отшибе архипелага! Хедер почти две седмицы ходила вокруг Эрета и глядела него как голодный зверь на добычу, только вот она знала наверняка: попробует наброситься — ей напомнят, где её место. А ведь в город они вернутся только через три дня! Зато это правило не распространялось на Олух, где на них косо поглядывали местные. Особенно старики, выросшие в строгих традициях. Когда их первый раз увидели вместе, все удивились, но порадовались, что сестра вождя берсерков и служилый охотник наконец-то образумились. И милые прогулки по берегу или городу окружающие воспринимали как должное. Затем Хедер начала захаживать к охотнику среди ночи, что поначалу было тайной, но совсем скоро стало достоянием общественности — проболтался местный страж, который, впрочем, почти сразу оказался в лазарете с отбитой головой. Тогда-то на Хедер и Эрета начали бросать осуждающие взгляды, а за спиной слышались пересуды: мол, негоже до свадьбы-то того… Впрочем, совсем скоро девушка наплевала на мнение окружающих и начала захаживать к Эрету средь бела дня. К слову, чаще действительно по делам, касающимся отряда драконьих всадников, которым руководил охотник и в котором состояла сама Хедер, а не для любовных утех. Однако чтущих традиции стариков и завистливых девиц это не останавливало: те шептались пуще прежнего, мол, совсем девка стыд потеряла, уже не таится и посерёд дня в постель к мужику бросается. Но делали это всегда за глаза. Девушка снова поёрзала и крепко сжала ноги. Низ живота скрутило ноющей болью, которую унять могло только одно средство. И оно сидело перед костром, почти безразлично взирало на огонь и делало вид, будто напротив не находится изнывающая от желания девица. Дева прикрыла глаза и тихо выдохнула, пытаясь успокоить разгорающийся внутри пожар. Впрочем, получалось из рук вон плохо. Она тихонько застонала, надеясь, что Эрет не услышит или просто не обратит внимания. — Хедер? — Охотник посмотрел на неё с беспокойством. — Всё в порядке? Девушка распахнула глаза и посмотрела на мужчину тем самым уничижительным взглядом, в котором явственно читалось: «В каком, мать твою, порядке?!» Она, дыша сквозь стиснутые зубы, глядела на замершего охотника и пыталась взять себя в руки. Но и эта попытка потерпела наудачу. — Да пошёл ты в Хельхейм, Эрет, сын Эрета! Словно фурия, она резко встала с бревна, широким шагом подошла к опешившему мужчине и, схватив того за грудки, повалила на землю. Эрет болезненно-удивлённо охнул, когда Хедер села ему бёдра и схватила его за горло, прижимая к едва тёплой земле. — Не собираюсь я ждать ещё три дня. — Хедер… — Заткнись! Или я найду какого-нибудь пирата или другого охотника на драконов, который сможет дать мне то, чего я хочу, а не будет следовать дурацким правилам. — Правила не дурацкие. — Мужчина говорил тихо, сипло — Хедер с каждым его словом сильнее сжимала ему горло. — Ты же не хочешь, чтобы нас застали врасплох? Биться с голым задом такая себе затея. Девушка взвыла и, полоснув по мужской шее нестриженными ноготками, попыталась встать, чтобы уйти, но мужчина крепко ухватил её за бёдра и в одно движение опрокинул на спину, подмяв под себя. Он смотрел на неё строго, немного раздражённо, но было в этом взгляде что-то, что заставило Хедер закусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон предвкушения. — Ты невыносима. Твой характер, твоё упрямство, твои выходки… Меня это порой выводит из себя. — Мужчина скользнул рукой по девичьему бедру и с силой сжал его; Хедер поморщилась от боли. — И самое поганое знаешь что? Эрет наклонился к её лицу, его дыхание обожгло нежную кожу. — Тебя невозможно обуздать. Твоё поведение невозможно предугадать. — Он сильнее сжал девичье бедро, и Хедер вскрикнула. — У нас есть только одно правило. Но ты и его не в состоянии соблюдать. Пожалуй, мне стоит брать в дозор кого менее... проблемного. Непременно обсужу это с Хэддоком. Эрет отпустил девушку и попытался подняться, но она обхватила его ногами и опрокинула на спину, снова оказавшись сверху. На этот раз она намеренно упёрлась коленом ему между ног, отчего мужчина болезненно взвыл; а рукой успела выудить из ножен кинжал, который тут же приставила к его щеке, аккурат под глаз. — И кого же ты собрался брать? Ту рыжую шлюху, которую вы приволокли на Олух год назад? О, не смотри на меня так. Я видела, как она глядит на тебя. А ты и не против, да? — А если и её, то что? — Девушка сильнее надавила коленом, и Эрет зашипел от боли. — Ты не могла бы убрать… Тор… Хедер, убери ногу! — Попроси как следует. Карие глаза полыхнули огнём. Эрет, зарычав, ловко выбил из рук Хедер кинжал, а саму девушку оттолкнул в сторону. Она ухнулась на спину, но, перекатившись, снова бросилась на охотника, на этот раз легко, но всё же ощутимо саданув ему промеж ног. — Отродье Хель! Хедер! — Мне тоже было больно, между прочим. — Она склонилась к его лицу, на котором застыла маска недовольства, и прильнула к мужским губам в страстном поцелуе, на который, впрочем, охотник не стремился отвечать. Но и сбрасывать с себя деву он тоже не собирался. Хедер, не почувствовав ответа, укусила Эрета, на что тот недовольно зашипел. — Эй! — Так чего разлёгся что бревно? — Хедер кивнула в сторону того самого бревна и нахмурилась. Эрет усмехнулся. — Так, может, тебе на него взлезть? А я понаблюдаю… Дева вспыхнула, словно лучина, и не сильно, но всё же ощутимо ударила мужчину по лицу. Эрет перехватил её руку и крепко сжал. — Не припомню, чтобы я тебя бил. — Так не отказывай себе в удовольствии… Хедер высвободила свою руку из крепкой хватки и, вцепившись в ворот мужской рубахи, с силой рванула его в стороны. Звук разрываемой ткани прорезал царящую над ночлегом тишину. Обнажённую разгорячённую кожу лизнул прохладный ночной ветер. — Боги… Хедер! Дева вновь прильнула к его губам в страстном поцелуе. Эрет не хотел отвечать, следовало сбросить с себя девицу и просто приказать идти спать. Но ведь он и сам истосковался по её ласке и податливому телу… Послав в Хельхейм установленные им же правила, на этот раз он ответил на поцелуй — не менее страстно, не менее горячо. Хедер скользнула вниз, оставляя дорожку влажных поцелуев на мужской шее, широкой груди, крепком животе… Охотник, тяжело дыша, поглаживал девичьи волосы, руки, плечи — всё, до чего мог дотянуться. Спустившись вниз, она легко расправилась с нехитрым ремнём и завязками на штанах и нервно, поспешно, бубня под нос ругательства, под тихий смех Эрета стянула их, добравшись наконец до мужского достоинства. Да, такие ласки он любил особенно сильно. Девушка бросила хищный взгляд на Эрета, нарочито медленно облизнула губы и прильнула в мягком поцелуе к разгорячённой плоти. Затем спустилась ниже… ещё ниже… и ещё. Прикусив кожу у основания и услышав громкий стон, она скользнула языком снизу вверх, а затем коснулась губами чувствительной головки, срывая с уст охотника ещё один, более громкий стон, и почти нежно обхватила член дрожащими от возбуждения пальцами. Сначала она двигалась медленно, нарочито медленно, будто издеваясь, и лишь после, словно осмелев, словно получив дозволение, начала двигаться быстрее, стремясь взять его как можно глубже. Мужчина крепко ухватил деву за растрепавшиеся волосы, не позволяя ей двинуться с места, и начал осторожно двигать бёдрами. Она любила, когда он так делал, ей чертовски нравились эти грязные ласки, и в подтверждение мужчина услышал тихие стоны, больше походившие на требовательное хныканье. Хедер вцепилась пальцами в его торс, безмолвно прося не останавливаться, но Эрет, качнув бёдрами особенно резко, довольно грубо потянул её за волосы. Он, крепко держа за растрепавшиеся локоны полулежащую на траве тяжело дышащую деву, встал на колени рядом с ней, так чтобы возвышаться. Она же смотрела на него, словно изголодавшийся зверь. Мужчина, второй рукой схватив девушку за горло, потянул её на себя, вынуждая встать на колени, и прильнул к её губам в страстном, но болезненном поцелуе. Он кусал её губы, с силой тянул за волосы, срывая стоны, сжимал тонкую шею, которую, казалось, мог легко изломать, стоит лишь приложить чуть больше усилия… А потом всё резко кончилось — Хедер ощутила лёгкий, но всё же болезненный удар по щеке. Она распахнула глаза и удивлённо уставилась на Эрета. Этот гад ухмылялся! — Эй! Ты… Договорить она не смогла — охотник грубо бросил её на землю, на живот, и, не особо заботясь о сохранности, начал стаскивать с неё одежду; благо полудоспехи она сняла ещё по прилёте в импровизированный лагерь. Кожи бёдер сначала коснулась ночная прохлада, а затем огрубевшие от работы мужские руки. Дева нетерпеливо заёрзала и требовательно захныкала. Она, измученная, истосковавшаяся, хотела его. Терпеть не было уже никаких сил. Эрет тихо хмыкнул. Он ласково провёл ладонями по нежной коже округлых крепких бёдер, сжал их и скользнул рукой промеж стройных ног — там было влажно и горячо. Как и всегда. — Пожалуйста... — Хедер бросила через плечо просящий взгляд и призывно покачала бёдрами. Он резко вошёл в неё, сорвав с девичьих губ болезненный стон. Девушка дёрнулась и зашипела. — Эрет! Он замер и успокаивающе огладил девичьи бёдра, скользнул ладонями по её спине и обратно. Подался вперёд, укрыв своим телом, и нежно поцеловал в шею, в щёку, в висок… Он, успокаивая, нежно касался губами каждой частички её тела, до которой мог дотянуться. И лишь когда она перестала тяжело дышать и попыталась найти его губы своими, чтобы поцеловать, давая дозволения продолжать, он начал двигаться. Сначала медленно и осторожно, а после, когда в тишине стали звучать стоны удовольствия, быстрее. Жёстче. Он прижимал её к земле своим телом. Входил в неё размашисто и грубо. По округе, разрывая тишину, разносились девичьи крики и мужские стоны. Она цеплялась онемевшими пальцами за траву и зарывалась ими в землю. — Ещё… прошу… ещё! Дева вдруг вскрикнула особенно громко и задрожала всем телом. Эрет ощутил, как её лоно, пульсируя от удовольствия, крепко сжало его член. — Боги… Эрет… — Дева, тяжело дыша, бросила взгляд на охотника, глаза которого блеснули голодным пламенем в свете костра. Он ласково провёл ладонью по её взмокшим волосам и усмехнулся. Хедер устало уронила голову на землю. Он осторожно вышел из неё, оставив неприятное ощущение пустоты, перевернул несопротивляющуюся деву на спину и, закинув её стройные сильные ноги себе на плечи, снова вошёл в неё, на это раз медленно. Она, ещё не придя в себя от волны накрывшего её удовольствия, недовольно захныкала, но смолчала. Эрет ласково огладил её ноги, скользнул вниз, к бёдрам, и невесомо коснулся живота — особенно чувствительно места. Он тихонько засмеялся, когда Хедер неосознанно начала ласкать свою грудь и покусывать губы — она извивалась под его нехитрыми ласками, будто невинная девица, впервые познавшая мужчину. Эрет, крепко ухватив деву за кисти, отнял руки от её груди — ему нравилось видеть, как её налитые груди покачиваются в такт его толчкам. Больше не было никаких нежностей — Эрет начал двигаться размашисто и очень грубо. Он с упоением слушал девичьи крики, с блаженством наблюдал за удовольствием на её лице… Хорошо, что они не на Олухе, иначе перебудили бы всю деревню. Впрочем, Хедер никогда не сдерживала свои эмоции, когда они оказывались в постели. Может, поэтому остальные столь осуждающе смотрели на неё? Приближался тот самый миг, заветный миг полного обладания. Эрет в исступлении крепче сжимал девичьи руки, двигался быстрее, грубее и жёстче. Девичьи крики переплетались с его глухими стонами. — О боги… Эрет! Измученная, Хедер вскрикнула и выгнулась навстречу мужчине. Эрет, ощущая накрывшую девушку волну оргазма, почувствовал, что и он скоро окажется на пике наслаждения. Несколько грубых толчков — и дева ощутила внутри разливающееся тепло, а до её слуха донёсся удовлетворённый мужской стон. Некоторое время они не двигались: Хедер, прикрыв глаза, тяжело дышала, пытаясь прийти в себя от накрывшего её удовольствия; Эрет, всё ещё ощущая, как горячее лоно сжимает его член, нежно оглаживал девичьи бёдра, будто прося прощения за грубость и несдержанность. Дева открыла глаза и посмотрела на Эрета: её ноги по-прежнему лежали на его плечах, и он, словно кот, тёрся щекой об одну из них, а после и вовсе поцеловал. Она улыбнулась и кивнула на место рядом с собой. С неохотой мужчина вышел из неё и встал, оставляя после себя не только пустоту, но и прохладу. — Лежать на голой земле — плохая идея. — Эрет… Девушка проводила его обнажённую фигуру разочарованным взглядом. Весь романтично-страстный флёр словно ветром сдуло. Через пару минут Эрет вышел из пещеры с тюками в руках. — Я не хочу, чтобы ты заболела. И не хочу заболеть сам. Прежде чем бросаться на меня, надо было подумать о ночлеге. Вставай. Или я подниму тебя и усажу на это трухлявое бревно. Хедер фыркнула. Она устала. Тело ещё дрожало от оргазма. Ноги были ватными, да и голова тоже. Эрет покачал головой и едва заметно усмехнулся — да, эта девица после ночи любви превращалась в разварившийся овощ. Он наклонился, аккуратно поднял её с земли и усадил на один из тюков, а потом принялся разбирать второй. Иногда он бросал косые взгляды на Хедер, на лице которой сияла маска недовольства. — Не хмурься. Сейчас уляжемся. Мужчина ласково улыбнулся и так же ласково поцеловал её в щёку. Он подхватил деву на руки и уложил на расстеленное очень толстое одеяло, на котором вполне себе комфортно можно было лежать на земле и не чувствовать холода и неровностей. После распотрошил второй тюк, из которого выудил ещё одно одеяло — шерстяное, и лёг рядом с Хедер, накрыв их обоих. Дева тут же прильнула к мужской груди. От Эрета пахло костром и хвоей. — Значит, всё-таки нарушать правила ты умеешь. — Она поцеловала мужчину в подбородок и хитро посмотрела на него. — Если бы я не умел этого делать, то лежал бы я сейчас на морском дне вместе с Блудвистом и всей его армией. — Эрет крепко обнял деву и поцеловал её в висок. — Но знаешь, будет неловко, если однажды нас кто-нибудь застанет в таком… положении. И я не знаю, что будет хуже: охотники на драконов, пираты или Хэддок с его компанией. Хедер хмыкнула, но ничего не ответила: жар от костра, тепло разгорячённого мужского тела и полученное удовольствие разморили её не хуже бани перед сном. Эрет что-то тихо говорил, но дева уже не могла ловить смысла его слов — сон всё сильнее окутывал её разум. В конце концов, уставшая и разморённая, она уснула. — Хедер? — Эрет аккуратно приподнялся, чтобы посмотреть на лежащую подле него девушку, и тихонько хмыкнул, когда понял, что она всё-таки уснула. В кустах тихонько зашуршало, и оттуда показались две вытянутые морды: чёрная и серебряная. Обе вопросительно курлыкнули. Охотник закатил глаза: Хедер так кричала, что, наверное, было слышно на соседнем острове, и эти двое даже не думали показать своих носов, зато теперь, когда всё стихло, вылезли из укрытия. Пожалуй, если их с Хедер будут убивать, рассчитывать на драконов не стоит. — Останьтесь здесь. Мрак и Роза Ветров вышли из укрытия и улеглись подле всадников. Во всяком случае, дозорные сегодня из них сегодня выйдут более толковые — Эрет точно не сможет сопротивляться окутавшей его усталости. Он прислушался. Девичье дыхание было ровным и спокойным, едва слышным. Лицо, освещённое пламенем, выглядело безмятежным. Несколько чёрных прядей, выбившись из косы, небрежно лежали на её щеках, и он, не думая, осторожно отбросил их, стараясь не потревожить её сон. Его мысли текли медленно, неспешно, как река в долине. Он смотрел на неё, и в его груди разливалось тёплое, всеобъемлющее чувство. Это было не столько желание, сколько нежность, глубокая, всепоглощающая нежность. Он изучал каждую черточку её лица, каждую линию, словно видел её впервые. Ему было комфортно просто лежать рядом с этой необыкновенной девушкой, ощущать себя частью её мира и её самой. Он устремил взгляд на тёмное небо, усеянное мириадами звёзд. Он понятия не имел, за что боги дали ему, отъявленному негодяю и жестокому охотнику, ещё один шанс, но он точно знал, что не упустит его и сделает всё, чтобы прожить остаток жизни достойно. Хедер позвала его во сне и невольно обняла крепче. Эрет улыбнулся: эта девица хоть и пыталась доказать ему и самой себе, что между ними лишь страсть и горячий секс, на деле всё было иначе — и то, что она звала его во сне по имени и льнула, будто ища защиты, в очередной раз это подтверждало. Он поцеловал её в макушку. И прикрыл глаза. Завтра трудный день.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ♡♥♡･ﾟ✧*:･ﾟ✧