экспириенс.

Хосок отпрянул от котла, когда зелье начало потихоньку бурлить. Он потянулся, разминая шею, и оглядел класс. Снейпа здесь не было, видимо, вышел за новыми ингредиентами. Тем не менее, его однокурсники продолжали тихо выполнять работу, уткнувшись носами в котлы. Профессора все-таки боялись все. Хосок же каким-то чудом смог заполучить его расположение, что было довольно необычно для рядового хаффлпаффца. Конечно, у него был приятный характер и определенный талант в зельеварении, но ему всегда казалось, что этого недостаточно... Хотя кто такой Хосок, чтобы отказываться от столь славного благословения. Впрочем сейчас был именно тот момент, когда он мог лишиться его. Последний год обучения давался нелегко, приходилось допоздна учить те предметы, на которые был положен огромный болт. Опрометчиво забросив повторение рецептов, он полагал, что не забудет ни один из них. Он забыл. Хосок судорожно наклонился к сумке, у него было всего пара минут, чтобы найти недостающие ингредиенты. На такой случай у него всегда были припасены шпаргалки, но, конечно, как прилежная староста, он почти ими не пользовался, только в крайних случаях. Длинные пальцы нащупали что-то похожее на сверток пергамента, который был явно легче, чем он помнил. Разогнувшись, он с ужасом уставился на валентинку в его руках. Красивую валентинку. Бесспорно приятно ее получить, бесспорно. Вот только в кармане больше ничего не лежало. Надежда на сданный экзамен беспощадно катилась к нулю. — Развлекаетесь, Чон? — строго спросил Снейп, прищурив глаза в своей привычной манере. — Н-ни в коем случае, профессор, — Хосок чуть не подпрыгнул от неожиданности. Снейп подкрался так незаметно, что если бы в руках был его клочок пергамента с записями, то можно было уверенно попрощаться с его условным статусом любимчика. Он попытался что-то промямлить, не в силах придумать оправдание, как вдруг двери резко распахнулись. Гилдерой Локхарт торжественно вошел в класс, его фирменная улыбка от уха до уха казалась белее в несколько раз, а роскошное одеяние было помпезнее обычного. Он сиял как никогда раньше. Кажется, в первый раз Хосок был рад его появлению. — День Святого Валентина, прекрасный праздник, не правда ли, профессор Снейп? Конечно, Вы скрываете свое наслаждение от этого буйства красок и эмоций, но зная Вас... наверняка глубоко в душе жаждете получить свою гору валентинок. Говоря о них, — Локхарт залез в карман и достал ядовито-зеленое сердце, — есть еще смельчаки в этих стенах! — гордо произнес он, протягивая открытку. Однако, встретившись с убийственным взглядом Северуса, он запихнул её обратно в карман, переключившись на удачно стоявшего рядом Хосока. Его валентинка не ускользнула от глаз профессора. — Вы посмотрите, кажется, кто-то в этом году бьёт рекорды Гарри Поттера! — он одобрительно похлопал Хосока по плечу. — Однако, мальчик мой, советую вам чуть остыть. Понимаю-понимаю, слава сладка, но она дурманит вас. Опыт, только опыт поможет вам не попадать под её чары! Вы молодец, что не боитесь популярности, но я на своём примере могу вам рассказать, как тяжело бывает отвечать фанатам, быть всегда в центре внимания... Локхарт был готов говорить без умолку, особенно когда дело заходило о нём самом, только вот взгляд закипающего от гнева профессора Снейпа можно было почувствовать, стоя к нему спиной в самой дальней башне, собственно, куда уже собирался Гилдерой, поспешно отдаляясь к выходу. Чем дальше — тем лучше, как говорится. — Это я всё к чему, — тот неловко посмеялся, — Хосок, не дайте славе затуманить ваш исключительный ум! Учёба, учёба и только учёба! Двери снова захлопнулись. — Сосредоточьтесь на зелье, пожалуйста. Времени осталось мало, а я не вижу у вас ни молотых крыльев фей, ни нарезанного корня имбиря, — с укором процедил Снейп, однако на его лице появилась чуть заметная усмешка. Хосок с неверием проводил взглядом спину удаляющегося к своему столу профессора. Ему только что подсказали?.. Не теряя ни минуты, он побежал за оставшимися ингредиентами. Аккуратно измельчив и нарезав их, Хосок сбросил всё в котёл, медленно помешивая содержимое. Взгляд снова упал на валентинку: ярко-красная, с неровными краями и несимметричной формой, как будто тайный отправитель сам её вырезал и клеил милые бантики. Кажется, он был из мира магглов. С детства воспитанный в семье волшебников, Хосок редко видел такого рода самодельные поделки. От открытки веяло теплом и нежностью, она будто звала его, просила приглядеться и не отвергать. Хосок вытащил черпак из котла, накрыл его крышкой и взмахом палочки убавил огонь. Зелье было почти готово. Стараясь не создавать лишнего шума, он взял в руки картонное сердце и открыл его с осторожностью. Глупо улыбаясь, он провёл пальцами по округлому почерку, таившему в себе короткое признание: "Моей нежной влюблённости, той, от чьего взгляда становится теплее и замирает сердце. С первой встречи люблю, и, кажется, буду любить всегда... а ещё... ты так красиво улыбаешься, что лампочки лопаются." С оборотной стороны открытки была просьба о встрече, написанная другим, подозрительно знакомым почерком.

***

— Ты сделал что?! — отчаянный крик Тэхена раздался эхом по коридору, заставляя обернуться мимо проходящих студентов. — Ну да, положил открытку брату, ты все равно зассал бы ее отдать, — Чонгук беспечно пожал плечами. — Еще и шпору спер по зельеварению, смотри! — он гордо достал аккуратно сложенный пергамент. — Ты ведь не подписывал ее? — прозвучало с явной тревожностью. — Нет, — ехидно улыбаясь, ответил Чонгук. — Просто добавил туда время и место встречи, надеюсь, ты свободен после ужина. Тэхен завыл. Мало того, что валентинка не должна была оказаться у Хосока, теперь ему нужно было идти и с позором извиняться за неудавшуюся контрольную и оправдываться за так внезапно раскрывшиеся чувства... — Ты не бойся, Тэхен, обязательно приходи. Поверь мне, Хосок в тебе души не чает. Не давай страху лишить себя и моего брата экспириенса! — Экспириенса?! — взорвался Тэхен, но тут же был перебит Чонгуком, который, судя по всему, не разделял сокрушение друга. — Экспириенса! Он же староста, столько возможностей! Сможете бродить ночами вдвоем по пустым коридорам, прятаться от лишних глаз, искать свободные кабинеты, — Чонгук игриво зашевелил бровями, от чего получил удар в бок локтем. — Нет, я серьезно! Ну разве не романтично? — Может быть, но... Чонгук, — голосом мертвеца прошептал Тэхен, — я ведь даже ни разу не оставался с ним один на один, я и пары слов не свяжу... — Не парься, мы столько времени провели в его компании. Ты даже дома у нас был! Первая встреча с родителями уже есть, так держать! — Чонгук веселился вовсю. — Я вел себя нормально только потому, что ты был рядом! — резко буркнул Тэхен. — А вдруг я сейчас начну паниковать, может, споткнусь и упаду перед ним, потом буду заикаться, пытаясь оправдаться, весь красный, в пыли, в грязи... кто-нибудь подойдет, увидит, посмеется... — Тише, Тэхен, тише. Не накручивай себя, давай, вдох-выдох, — перебил Чонгук. — Даже если так. Нам так-то тоже немного учиться осталось, полтора года, и будем на свободе. Думаешь, кто-то будет вспоминать? Тэхен был уверен. В любом случае, спорить было бесполезно. Все уже почти случилось, ему осталось только это пережить. — Не попробуешь — не узнаешь! — бодро выдал Чонгук. — Не попробую — не узнаю... — безжизненно повторил Тэхен. На его бледном лице энтузиазм почему-то не присутствовал. — Ну вот и всё! Мне нравится твой настрой, — он показал большой палец вверх, кривя губы, стараясь не засмеяться от вида Тэхена. — Честное слово, будто тебя на отработку к Филчу отправляю, а не к любви своей жизни. Надеюсь, сегодня разберётесь, если честно, вы мне оба уже надоели... В общем, удачи! — он одарил друга своей хитрой кроличьей улыбкой и быстро нырнул в нору за картиной, охраняющей слизеринское общежитие. Тэхен удивлённо осмотрелся. Он был настолько ошеломлён, что не заметил, где они остановились. Чонгук продумал всё, даже пути отступления... Коридор был пуст, от скудно освещённого подземелья веяло тоской. Тэхен устало съехал по стене, пряча лицо в руках. Всё-таки страшно. Он был в какой-то степени благодарен другу, но даже от мысли, что ему придётся признаться сегодня, бросало в дрожь. Хосок всегда казался недосягаемым. Как по методичке, он был красив, умён и трудолюбив, всегда окружён толпой восхищающихся и считался лучшим старостой за последнее десятилетие. Но для Тэхена главное было не это. Завораживающая улыбка, проницательный взгляд, будто Хосок читал его как открытую книгу, — вот что заставляло сердце трепетать каждый раз, когда он находился рядом с ним. Его мягкий голос успокаивал, и от него так приятно пахло... Тэхен поморщился, было немного неловко думать об этом.

***

Запыхавшись от десятой по счету лестницы на своем пути, Тэхен злобно проклинал Чонгука. Из всех мест в замке выбрать самую отдаленную башню... маленький демон! Он посмотрел за угол: Хосок уже ждал на месте, облокотившись на каменный подоконник. Лунный свет чарующе обрамлял его профиль. "Нереально красивый", — пронеслось в голове Тэхена. Он нерешительно топтался за углом, в надежде выкрасть себе еще немного времени на подумать, как вдруг под его ногой предательски скрипнул паркет. Выглянув из своего укрытия, он встретился с чужим взглядом. — Тэхен, ты пришел, — теплая улыбка расплылась на лице Хосока. — Я уже думал, спускаться к тебе в общежитие. Тэхен подошел ближе, нелепо помохав рукой в качестве приветствия. Кажется, его рассекретили быстрее, чем он ожидал. — Та валентинка... как ты уже понял, она от меня, — пробормотал он, тупо уставившись в пол. — Чонгук подсунул ее тебе, мне очень жаль, наверное, она принесла неприятностей и... — Ты не хотел, чтобы я ее видел? — внезапно перебил Хосок. — Хотел, — прозвучало неуверенно. — Но уже тысячу раз пожалел. Если честно, я себе сегодня места не находил. Но ты не подумай, я не отказываюсь от того, что написал... Тэхен почувствовал плавное движение в свою сторону, его сердце замерло. Подняв взгляд, он увидел, что Хосок стоял неожиданно близко, нежно улыбаясь ему. Он смотрел так ласково, с такой любовью, которую, казалось, прятал годами. Протянув руку, он поправил пару непослушных локонов, вызывая приятный трепет в груди, а затем крепко обнял. — Я был рад, когда получил открытку, — произнес он. — А в данный момент я счастлив, потому что ты рядом. Ты очарователен, Тэхен, — проговорил прямо в макушку, от чего мурашки пробежали по его спине. Всё-таки от Хосока вкусно пахло, правда, вкусно. Чем-то сладким, цветочным, похожим на жасмин. Его мягкий свитер приятно щекотал вспыхнувшие щеки Тэхена. Спокойствие накрыло его, как большое тёплое одеяло, однако волнение всё не утихало. Переполненный эмоциями, Тэхен всхлипнул, предательские слёзы невольно потекли ручейками вниз, оставляя тёмный след на ткани. — Прости, — на грани шёпота произнёс Тэхен. — Тяжёлый день сегодня был, да? Тэхен в ответ тихонько качнул головой. — Поплачь, тебе станет легче, — Хосок медленно поглаживал содрогающуюся спину. — Ты такой сильный, Тэхен, очень сильный. Я благодарен тебе за то, что ты пришёл ко мне, как бы непросто это ни было. Они неторопливо шли, держась за руки, по слабо освещённому коридору. Снаружи завывал ветер: начиналась пурга. Зато на сердце был полный штиль. Тэхён наконец мог вздохнуть полной грудью. И хоть идти рядом с Хосоком было всё ещё волнительно, это было чертовски приятно. Его ладонь была такой тёплой, а тихое дыхание ласкало слух. Тэхёну казалось, что он сходил с ума, его влечение к Хосоку только набирало обороты... — Тэхён, а что такое лампочки? — вдруг спросил Хосок, прерывая его мысли. — Лампочки? — он удивлённо переспросил в ответ. — Да, лампочки! Смотри, — Хосок, достав из кармана валентинку, указал на последнее предложение. Щёки Тэхёна снова запылали румянцем. Эта валетинка будет еще долго сниться ему в кошмарах. Он отвёл взгляд в сторону и, стараясь звучать нисколько не смущённым, проговорил: — Эм... в мире магглов они заменяют свечи. Иногда случается так, что они взрываются, так как происходит... происходит скачок напряжения, — он запнулся, когда, подняв взгляд, увидел блеск озорных глаз напротив. Маленькие лампочки в мгновение взорвались в его груди, расходясь волнами приятного тепла. Хосок, стараясь не засмеятся, кривил губы в до боли знакомой манере. Видимо, в семействе Чон было принято доводить Тэхёна до грани...