друг.

смятая голубая рубашка летит на пол. сонхун спешно перебирает вешалки, и следующим в руках оказывается белый свитер, несправедливо смеренный брезгливым взглядом и через секунду отправленный в одном направлении с рубашкой. в углу уже скопилась целая гора одежды разных цветов и фасонов, но разве это может остановить его? не то. сидит не так. не сочетается. цвет не к лицу. когда я купил эту тряпку? одна мысль хуже другой. он даже на время смотреть не хочет, потому что знает — ему станет тошно, ведь он опаздывает. а сонхун никогда не опаздывает. — сонхун? ты скоро? точно. ну конечно. в этой несуразной истории есть ещё один герой. знакомьтесь — шим джеюн, джейк — длиннющая линейка прозвищ, которые ему дал сонхун, — золотистый ретривер и просто душа любой неравнодушной компании. а ещё лучший друг сонхуна, в которого тот влюблен... пожалуй, он и сам не уверен, как долго и в какой момент это произошло. и как он умудрился это допустить. видеть джейка сейчас не хотелось из-за глупости сложившейся ситуации и собственного паршивого состояния. мало ли, как сам сонхун отреагирует. не дай бог ещё съязвит или нагрубит своему ненаглядному, чтобы потом погрязнуть в чувстве вины и невозможности переступить через себя, дабы извиниться в самый краткий срок. а им ещё на день рождения общего друга вместе идти! сонхун делает глубокие вдох и выдох ради привнесения в собственное состояние спокойствия. выходит, честно говоря, плохо. звук чужих шагов становится ближе, и он сбивается с ритма. не стоило соглашаться на совместное проживание с человеком, к которому ты неровно дышишь. — сонхун? вот и всё. пришел его конец. боковым зрением он замечает джейка: тот стоит в проходе в свободных черных брюках и красной рубашке, осматривая комнату. точнее, весь бардак, устроенный ее владельцем. его брови сводятся к периносице, взгляд становится обеспокоенным, и сонхун понимает, что не может на это смотреть — на что именно, он не решил: на наряд джейка, в котором он выглядит просто бесподобно, или на его лицо, определенно выражающее волнение. сонхуна беспокоит другое. его комната выглядит ужасно, сам он не готов, хотя собираться начал намного раньше джейка, а делиться с возлюбленным другом такими глупыми переживаниями по поводу внешнего вида он никогда не решится. глупо, глупо, глупо! в горле встает ком, в носу начинает покалывать, и он отворачивается от джейка, пытаясь спрятать лицо за отросшими волосами. — знаешь, я тут подумал... — он старается говорить ровно, чтобы дрожь голоса не выдала его состояния. он ненавидит врать возлюбленному другу, но и выглядеть перед ним так жалко не хочет. глаза медленно наполняются влагой. — я нехорошо себя чувствую. может, ты без меня пойдешь? подарок и ты можешь передать, мне необязательно присутствовать. сонхун взывает ко всему святому, чтобы джейк без лишних слов уложил его в кровать, дал какие-нибудь таблетки с водой и ушёл отлично проводить время. но, к его большому сожалению (или счастью), джейк — самый проницательный и заботливый человек на всей планете. прежде чем сонхун пытается сгенерировать в голове подтверждения плохого состояния и подключить свои актерские навыки, он чувствует тепло на щеках и видит слегка размытый силуэт, заслоняющий свет. до него не сразу доходит, что джейк держит его лицо в своих руках. сонхун и мечтать об этом не смел, но только не в таких обстоятельствах. — что случилось? снова голова болит? что мне нуж...— он не договаривает, обрывая фразу на середине, и, насколько сонхун может судить по движению размытого пятна, вскидывает брови. — сонхун-а, ты что, плачешь? сонхуну кажется, что он не вынесет этого, потому что джейк знает, что у него бывают мигрени, знает, что нужно спросить, прежде чем действовать. он хочет удариться головой об стену, чтобы она действительно заболела, ведь так будет в разы легче. так он не услышит голос джейка, пропитанный такой безграничной нежностью и волнением, что ноги подкашиваются. он не сдерживается и всхлипывает от того, как щемит в груди и с какой болью сжимается сердце. потому что он никогда не сможет почувствовать этой нежности так, как хочется ему. джейк — замечательный брат, хороший человек и прекрасный друг. его друг, и никак не больше. сонхун не эгоист, чтобы требовать того, что ему не смогут дать, что он не может себе позволить. пелена перед глазами пропадает, слезы обжигают щеки, и сонхун видит то, чего никогда бы не пожелал увидеть. джейк смотрит так, будто он находится на последнем издыхании и вот-вот покинет этот мир. внутри поднимается неспокойная буря из чувств вины и сожаления. ему хочется поскорее исчезнуть, чтобы джейк не волновался за него, как бы сильно это желание ни шло вразрез с надеждой побыть в руках джейка еще немного. — эй, эй, посмотри на меня. сонхун-а, что такое? сонхун смаргивает очередной поток слез и не сдерживается. — я не знаю, джейк, не знаю. мне очень... я не... я не знаю. у меня нет настроения. я перепробовал все вещи. мне ничего не подходит, я выгляжу ужасно. и волосы лежат как попало, и украшения не смотрятся, и я... — он заикается, хлюпает носом и пытается опустить голову, чтобы не смотреть в эти добрые глаза. стыдно, стыдно, стыдно. — я не хочу никуда идти, не хочу никого видеть, не хочу.. на секунду он радуется тому, что джейк больше не видит его лица, но затем его охватывает страх. он отпускает его щеки и позволяет рукам безвольно повиснуть вдоль тела. сонхун напрягается. конечно. конечно джейку станет неприятно, конечно джейк уйдет, ведь он ведет себя так по-детски жалко. он сильно зажмуривается и ждет толчка или резких слов, ругая себя за такие гнусные мысли о самом светлом человеке, но вместо этого чувствует лишь давление на плечах. — пойдем. сонхун резко открывает глаза. джейка он больше не видит, однако чувствует, как его легонько подталкивают к... зеркалу. джейк не произносит ни слова, только встает за сонхуном и берет в руки его лицо. красное, опухшее лицо. отчасти это выглядит комично из-за разницы в росте, но сонхуну сейчас не до смеха. он пытается отвести взгляд от ужаса, который видит перед собой, но джейк не позволяет. он что, издевается? — эй, посмотри. ну же, давай. пожалуйста, — наверное, со стороны джейк выглядит так, будто говорит со стеной. сонхун закрывает глаза и пытается представить себя совершенно в ином месте. он не хочет доставлять неудобства, не хочет к чему-то принуждать друга, но... он слышит тихий вздох позади себя. маленький осколочек врезается в его сердце. он знает, что упрямый, знает, что сейчас оказывать какое-либо сопротивление бесполезно, но... но? — сонхун-а, посмотри. ради меня, м? он вздрагивает и вскидывает голову; перед глазами все кружится от резкого движения. джейк знает его точки давления, и сонхун позволяет ему этим пользоваться. — умница, отлично, — картинка нечеткая, однако он слышит, что джейк произносит это с улыбкой. его лицо отпускают. давление снова переносится на плечи, но теперь оно мягкое, почти невесомое. — скажи, что ты видишь? нет, это издевательство. — джейк, я... — пожалуйста. ради меня. с сонхуном одни и те же трюки прокатывают дважды. но только если их выполняет джейк. он делает глубокий вдох, пытаясь адекватно оценить собственное отражение. в мыслях слова складываются совершенно скверные, и он не сразу решается высказать их. проходит минута, две. джейк терпеливо ждет, не сводя своего взгляда. — я вижу полное разочарование. давление на плечах усиливается. он продолжает. — вижу совершенно несобранного, глупого человека. дурака. полную размазню, которая сейчас расстраивает и себя, и тебя, и из-за неё мы опаздываем, и все вот это происходит, и... — он без остановки лепечет и спотыкается на словах, которые вертятся на языке, но идут они через силу. в носу снова начинает покалывать. — я выгляжу небрежно, я выгляжу страшно. я не могу сам разобраться с этой кашей в голове, я мешаю тебе. это кошмарно, это просто кошмарно. джейк ослабляет хватку и слегка разминает его напряженные мышцы. сонхун видит его задумчивое, но хмурое лицо, и держится изо всех сил, чтобы не начать тараторить бессвязную ерунду про то, что он не прав, что пошутил, что на самом деле разыгрывает друга, только вот врать он не хочет не получится. — а я не могу согласиться с тобой, — джейк как может наклоняется к его уху и тихо шепчет. по спине пробегают мурашки. — потому что сейчас я вижу перед собой самого прекрасного человека. сонхун застывает. и если бы дело было только в словах, то подозрений бы никаких не вызвало, однако он четко ощущает и ясно видит, как рука джейка двигается вниз по его животу, прямо к кромке майки. — невероятно красивого, доброго, нежного, — он забирается руками под майку, притягивает к себе ближе, и сонхун с удивленным вздохом сталкивается спиной с его грудью. — а ещё такого глупого. сонхуну хочется закопаться под землю, но вместо этого он замирает на месте, с изумлением смотря в отражение. щеки обжигает жар, а воздуха резко начинает не хватать, потому что шим джеюн — самый настоящий чёрт, негодник и лжец, — смотря прямо ему в глаза, оставляет влажный поцелуй на шее. мир переворачивается с ног на голову. — как он может говорить такие ужасные вещи про себя? как может не видеть, что он умен и очарователен? джейк прерывается на поцелуи, покрывает ими всю шею, а затем снова начинает говорить, говорить, говорить... сонхун больше ничего не слышит. это галлюцинация, созданная его же мыслями и желаниями; это сон, в котором он бы хотел оказаться и никогда не проснуться, чтобы вечно ощущать легкие прикосновения губ его возлюбленного друга. он не может поверить в то, что видит, но может поверить в то, что чувствует. а горящие следы от поцелуев он чувствует яснее, чем слышит стук собственного сердца. — ...сонхун? к чёрту. он резко разворачивается, почти сталкиваясь с джейком, обхватывает его шею руками и тянет на себя. губы врезаются в губы напротив, дыхание смешивается, сердца бьются в унисон. сонхун зарывается пятерней в густые волосы и тянет, получая в ответ тихий стон. руки джейка скользят от талии к лопаткам, притягивают сильнее к груди, и сонхун ясно ощущает тянущее чувство внизу живота. комната наполняется влажными звуками поцелуя. они сталкиваются носами, хватаются за все, до чего могут дотянуться, и жмутся ближе, ближе, ближе... джейк отстраняется, оставляя повисать между ними нитку слюны, и цепляет подол белой майки. сонхун сдерживает звук разочарования и поднимает руки, чтобы стянуть ненужную одежду. она летит дальний угол к прочей куче вещей. он нетерпеливо примыкает к губам джейка, мнет, кусает, пока тот улыбается в поцелуй и даже смеется. сонхун скользит руками к груди и толкает джейка на кровать, забираясь верхом. джейк укладывает руки на его бедра, крепко сжимая. — сними, — сонхун теребит ворот красной рубашки, борясь с желанием сорвать её. дорогая, наверное. джейк ухмыляется и нарочито медленно начинает расстегивать пуговицы, понемногу открывая желанные участки кожи. сонхун тяжело дышит и терпеливо смотрит, пока жилистые пальцы не доходят до последней пуговицы. он дергает за рукава, стягивая рубашку, и завороженно замирает, уставившись на медовую кожу. руки тянутся к крепкой груди и выраженным кубикам пресса, отлаживают упругие мышцы. это... горячо. — нравится? — спрашивает джейк, и в его голосе звучат игривые нотки. — замолчи. сколько раз он представлял себе это? сколько раз ругал за то, что тешится фантазиями, делая хуже? и где он сейчас? сидит верхом на парне мечты. в голове ни одной мысли, перед глазами лишь разгорячённое тело и простор для поцелуев. он начинает с шеи и плавно движется к груди, чередуя легкие укусы с мягкими прикосновениями губ. на коже расцветают алые розы, а джейк несдержанно стонет, почти скулит, и сонхун яснее, чем раньше, ощущает давление в штанах. джейк тянет его за волосы, отрывая от себя, и притягивает ближе. они сталкиваются лбами, взгляды мечутся от губ к глазам и обратно. джейк тянется первым и касается мягче, чем в первый раз. получается совсем нежно, будто они не взрослые парни, которым под 25, а подростки с бушующими гормонами и без капли опыта. сонхун обхватывает порозовевшие щеки и неспешно отвечает на поцелуй. шим пытается сесть, не прерываясь, и тянет его за собой, ладони устраивая на талии. сонхун мычит, приоткрывая губы, и в следующую секунду чувствует чужой язык. получается влажно и мокро, но он позволяет джейку исследовать свой рот, пытаясь ответно проделать то же самое. внезапно земля и впрямь уходит из-под ног, и сонхун оказывается на простынях. они меняются местами, и теперь джейк нависает сверху, скользя по нему взглядом. жар мгновенно расползается по телу, когда он опускается прямиком к шее, обдавая горячим дыханием, и кусает нежную кожу, тот час покрывающуюся красными пятнами. дыхание спирает, и сонхун несдержанно стонет, сжимая руками плечи друга возлюбленного. вот как это ощущается? джейк простраивает дорожку прямиком до низа живота и, когда участков кожи становится недостаточно, быстро начинает стягивать странные брюки, которые сонхун не помнит, как надел. вслед за ними идут боксеры, и сонхун судорожно выдыхает, когда член мягко, с забавным звуком прижимается к животу. не успевает он насладиться мнимой свободой, как чувствует пальцы, окольцовывающие орган, и губы, обхватывающие головку. из груди вырывается протяжный стон. — икы, икы... ох! руки машинально тянутся к растрепанной макушке, активно двигающейся вверх-вниз. сонхун вцепляется в волосы джейка и тянет на себя. он отрывается, вскидывая голову, и сонхун клянётся, что ничего лучше не видел: волосы друга взъерошены, с висков стекает пот, щеки горят красным, а в глазах, что обычно смотрят так невинно, животное желание и голод. сердце бешено колотится, норовясь вырваться из груди. сонхун зачарованно касается пухлых губ и проводит по ним большим пальцем, размазывая предэякулят. джейк ничего не отвечает: только резко опускается вниз и начинает двигаться ещё быстрее. сонхун почти подпрыгивает. — джейк, господи! он поднимает голову и со смехом отвечает: — чш-ш, не упоминай имя господа всуе. джейк двигается еще пару раз, выбивая из сонхуна короткие стоны, и отлипает от него, напоследок языком проведя по всей длинне. он продолжает двигать рукой, но не надолго; сонхун задыхается от переизбытка чувств и чуть ли не скулит, когда ощущает пустоту. он пытается ногами притянуть джейка обратно, однако тот лишь хлопает его по бедрам, оставляет поцелуй на коленке и начинает торопливо стягивать с себя остатки одежды. пак садится, наблюдая за другом. джейк возбужден не меньше: двигается прерывисто и хаотично, чуть не запутывается в брюках, чем вызывает смех, но всё веселье улетучивается, когда он полностью обнажённым забирается обратно на кровать, укладывает сонхуна на лопатки и всем весом прижимает к матрасу. — смазка? сонхун стыдливо тянется рукой под подушку и протягивает наполовину использованный тюбик, игнорируя расползающуюся на лице джейка улыбку. ему не нужно знать о том, чем он занимался вчера ночью. джейк растирает ладонями прохладный гель и жмется ближе, обхватывая рукой оба члена. он начинает быстро двигаться, и они одновременно стонут от сильного трения. сонхун цепляется за его плечи, притягивает к себе, не с первого раза попадая в губы. он смеется в поцелуй, а затем стонет, чувствуя, как мозолистые пальцы джейка сильнее сжимают их. джейк с характерным звуком отрывается от губ, спускаясь к шее, и оставляет пару-тройку засосов, которые к утру обязательно окрасятся мягким фиолетовым. по спине пробегают мурашки, тело становится невероятно легким, а бедра начинает сводить от частых движений. сонхун стонет куда-то в плечо и сильно жмурится. — икы, я... я близко. — я тоже. рука ускоряется, двигаясь еще сильнее. сонхун не уверен, что люди вообще так могут, однако джейк опровергает все его сомнения. разрядка приближается, и сонхун беспрерывно зовет своего друга, пока тот вжимается носом куда-то в его шею. они кончают с протяжными стонами и именами друг друга на губах. у сонхуна звенит в ушах, он видит перед глазами мерцающие звездочки и ощущает тяжесть тела, прижимающего его к кровати. голова идет кругом, картинка размывается, и сонхун чувствует себя самым счастливым человеком на свете. они лежат так, казалось бы, вечность, но на деле же проходит пара минут. дыхание успокаивается, чувство эйфории потихоньку сходит на нет. сонхун ощущает приятную боль в бедрах и горящие отметины на шее, оставленные мгновением ранее. джейк медленно гладит его по голове. мысли проясняются, и с каждой минутой сонхун чувствует, как тревога начинает захватывать его. сердце заводится в новом ритме, сбиваясь с их с джейком общей волны, и воздуха начинает катастрофически не хватать. в глазах снова стоят слезы. что я сделал? что мы сделали? этого не должно было произойти, нет. нет, нет, нет. он упирается руками в грудь возлюбленного друга и слабо пытается оттолкнуть. почему он не уходит? почему ему не противно? я же принудил его. он должен уйти. он не замечает недоуменного взгляда, не замечает изогнутых в волнении бровей, только сильнее пытается выпутаться из крепко держащих его рук. — сонхун? сонхун! эй! он вздрагивает всем телом и поворачивается на звук. джейк снова берет его за щеки, и это странным образом успокаивает. — сонхун, все хорошо. дыши. я здесь, с тобой, — джейк берет одну из его рук и прижимает к своей груди, делая равномерные вдохи и выдохи. сонхун старается повторять за ним, отгоняя навязчивый голос в голове. и все же он не всесилен. дыхание выравнивается, однако беспокойство никуда не уходит. — почему ты здесь? почему не уходишь? голос дрожит и срывается на последних словах. он чувствует себя жалко, но ничего не может поделать. он не понимает. джейк мягко гладит его по щеке и задает самый простой и самый сложный вопрос на свете. — почему я должен уходить? сонхун не знает. он уже ничего не знает и искать ответа не хочет. попытка выпутаться из рук не увенчается успехом, и он смиренно ложится на кровать вслед за джейком. — я не знаю, — он замолкает на минуту. — тебе не было неприятно? джейк возвращается к поглаживаниям по голове. затем рука спускается ниже и массирует напряжённую шею. его взгляд внимательно следит за сонхуном, и в нем столько понимания, что сонхун боится в нем захлебнуться. — я сделал это, потому что хотел, сонхун-а. я останусь... джейк притягивает его к груди и оставляет поцелуй на лбу. —...и никогда не уйду. кажется, этих слов более чем достаточно, чтобы заткнуть то нечто, которое сидит у сонхуна в голове и выворачивает мысли наизнанку. такими фразами как попало не разбрасываются, да и шим звучит страшно серьезно. он расслабляется в теплых объятиях, смаргивая подступившие слезы, и поднимает взгляд, собираясь спросить самую глупую вещь на свете. — так значит, мы теперь... — говорит сонхун шёпотом. слово слишком важное, слишком ценное и особенное, чтобы произносить его опрометчиво. он вкладывает все чувства — страх, тревогу, стыд, волнение, печаль, любовь — в эти шесть букв. —... вместе? джейк смотрит на него так, будто он собрал все богатства мира и положил к его ногам, хотя на деле перед ним сейчас человек, сотканный из тревожных мыслей и глубоких чувств к этим выразительным глазам, и улыбается нежно-нежно, переплетая пальцы их рук. — вместе. с плеч падает целая гора, в голове затихают все мысли, а душа несется в пляс, отворяя замок и нараспашку открывая двери к его, сонхуна, сердцу. сонхун тоже улыбается и больше не ощущает того груза, что все эти годы придавливал его к земле. джейк сотворил самое настоящее чудо. волшебность момента прерывается звонком телефона. сонхун раздраженно вздыхает. он не хочет вылезать из теплых объятий, чтобы утолить чью-то жажду поговорить с ним, однако все равно медленно выползает из кольца рук и шарится в одежде. джейк смеется где-то на фоне. телефон находится среди футболок и брюк. на экране светится имя хисына. они попали. — алло? — где вас с джейком, черт возьми, носит! мы договорились встретиться полтора часа назад! полтора! хисына рядом нет, но сонхун может в ярких красках представить его кричащего, с раскрасневшимся от алкоголя лицом. он морщит нос и смотрит в сторону своего друга парня. — мы... — джейк отчаянно машет головой и заваливается в подушки, накрываясь одеялом. сонхун без слов понимает его. — возможно, мы не придем. — что?! пак сонхун, ты в своем уме? мы готовили- он сбрасывает звонок. у хёна прекрасный голос, но только не тогда, когда он отчитывает его. с другого конца кровати, выглядывая из-под одеяла, на него смотрит джейк, и они оба разражаются смехом. сонхун доходит до двери и щелкает по выключателю, погружая комнату в мрак. на ощупь он добирается до кровати, находит джейка, пару раз шлепнув его по лицу, и со смехом устраивается в его руках. — спокойной ночи? — он звучит больше вопросительно, чем утвердительно, но тихий смех джейка успокаивает его. он понимает, он все понимает. — спокойной ночи. об остальном они позаботятся завтра.