Ты больше не с нами Марат

Комната Андрея. Та самая, где когда-то они клялись друг другу в вечной дружбе. Теперь здесь пахнет потом, кровью и предательством. Андрей стоит у окна, спиной к двери. Его плечи напряжены, кулаки сжаты. На полу — разбитая лампа, осколки хрустят под ногами. Марат входит. Лицо разбито, губа рассечена, под глазом наливается синяк. Он тяжело дышит, опирается рукой о косяк. — Андрей... Андрей не оборачивается. — Ты знаешь, сколько их забрали? — голос Андрея тихий, почти спокойный. Слишком спокойный. — Турбо. Конец. Пять человек из наших. Все в ментовке. — Я не... — начинает Марат. — ТЫ НЕ?! — Андрей резко оборачивается. В его глазах — пустота. Та самая, которая бывает только после того, как внутри всё сгорело. Он делает шаг к Марату. — Ты был с нами. Ты знал, где мы собираемся. Ты знал про стволы. И ровно через два часа после того, как ты ушёл — приехали менты. — Я ничего им не говорил! Андрей бьёт. Резко, без замаха, в челюсть. Марат отлетает к стене, сползает по ней. — Врёшь. Второй удар. По лицу. Третий — в корпус. Марат пытается закрыться, но Андрей не останавливается. — Ты ментам нас сдал! — кричит Андрей, и в голосе уже не злость, а боль. — Ты предал всех! Турбо в СИЗО, а ты здесь стоишь! — Я не сдавал! — Марат пытается встать, но Андрей пинает его в бок. — Заткнись. Тишина. Только тяжёлое дыхание. Андрей отходит, смотрит на Марата сверху вниз. Тот лежит на полу, скорчившись, вытирая кровь с разбитой губы. — Ты больше не с нами, — говорит Андрей. Голос севший, чужой. — Ты слышишь? Ты — чушпан. Мусорской подстилка. Чтоб я тебя больше рядом не видел. — Андрей... — ВОН ОТСЮДА. Марат поднимается медленно, держась за стену. Смотрит на Андрея — в глаза, в которых раньше была дружба, а теперь только ненависть и пустота. — Я не предавал, — шепчет он. — Пошёл вон. Марат выходит. Дверь захлопывается. --- Подъезд. Тусклая лампочка мигает, выхватывая из темноты облупившиеся стены, надписи на лифте, окурки на полу. Марат садится на ступеньку между вторым и третьим этажом. Спиной к холодной стене. Руки трясутся. Он достаёт пачку сигарет — последнюю, мятую. Прикуривает с третьей попытки. Затяжка. Дым лезет в глаза. Он сидит и смотрит в одну точку. Напротив — дверь в квартиру, где живёт бабка, которая всегда кричала на них, когда они шумели. Сейчас тихо. Вспоминает: как они с Андреем первый раз пошли на дело. Как Турбо учил его бить. Как они клялись, что «своих не бросают». Своих не бросают. А его бросили. Все. Он зажимает рот рукой, чтобы не завыть в голос. Плечи трясутся. Слёзы текут по грязному лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Сигарета гаснет. Он не замечает. Он плачет. Беззвучно, страшно, как плачут только те, кто потерял всё. В подъезде тихо. Только где-то наверху хлопает дверь, и лампочка гаснет окончательно. Темнота. Марат сидит в темноте, прижавшись к стене, и плачет. За что? За что они так? За что он так? Ответа нет. Только тишина, холод и пустота внутри. --- Утром его найдёт консьержка. Он будет сидеть в той же позе, с потухшей сигаретой в пальцах, с мокрым от слёз лицом. — Мальчик, ты чего? — спросит она. Он поднимет глаза. Пустые, мёртвые глаза. — Я чушпан, — скажет он. И улыбнётся. Страшно. Консьержка перекрестится и вызовет ментов. А Марат будет сидеть и ждать. Потому что ждать больше нечего.