Убийца Женя

«Иммунитет» Тишина после моста была гулкой, тяжелой, как свинцовый колокол. В кабинете информатики, ставшем теперь штабом скорби, не было ни слез, ни истерик. Был шок, заморозивший всё внутри. Демид лежал на кушетке, привезённый на «скорой». Врачи разводили руками: клиническая кататония. Мозговая активность на минимальном уровне. Тело жило, человек — нет. Овощ, как и предсказывал Женя. «Окончательная деактивация». Арсения вытащили из реки через двадцать минут. Реанимационные мероприятия не дали результату. Предсмертная записка в кармане (не его почерк, но чей ещё?) гласила одно слово: «Виновен». В глазах капитана Ларина, видавшего всякое, стояла беспомощная ярость. Он не мог арестовать болезнь. Он не мог пристрелить идею. Игорь, всегда такой громкий и самоуверенный, сидел, ссутулившись, и молча смотрел в пол. Его кулаки были сжаты, но ударить было некуда. Его тень, его отражение, его «братан» Демид был теперь пустой оболочкой. Это было страшнее смерти. Ярик не рисовала. Она сидела у окна, завернувшись в чужой плед, и смотрела в ночь. Её глаза были сухими и невероятно усталыми. Она видела узор теперь не на бумаге, а в самой реальности. События сплетались в чудовищный мандалу разрушения, и в центре её пульсировала чёрная дыра по имени Женя. А по краям, как бусины, нанизанные на нить судьбы, висели их жизни — Афина (повреждена), Демид (стёрт), Арсений (уничтожен). Никита стоял у доски, на которой когда-то выводил мелом формулы. Теперь на ней висела карта города, усеянная красными булавками — места «инцидентов». Он смотрел на неё, но не видел. Он видел отражение своего отца в тёмном окне. Тот же одержимый блеск в глазах, та же непоколебимая вера в то, что хаос можно измерить и контролировать. Отец ошибся. Я ошибся. Мы разбудили его, позволили эволюционировать. Мы не охотники. Мы — удобрение. — Он уберёт всех, — тихо, но чётко проговорил Никита, не оборачиваясь. — По одному. Системно. Он видит нас как угрозы разного уровня. Афина, Демид, Арсений — это были тесты. Проверка возможностей и наши реакции. Теперь он перейдёт к основным помехам. Он повернулся. Его лицо было пепельным. —Ярик. Игорь. Вы следующие в очереди. Потом, возможно, капитан и его люди. А я… я оставлен напоследок. Десерт. — Почему Ярик следующая? — хрипло спросил Игорь. —Потому что она видит. Она — единственная, кто может разглядеть структуру его безумия. Она — его зеркало. А зеркала, показывающие уродство, разбивают в первую очередь. Ярик медленно обернулась. —Он попытается, но не сможет, — сказала она так же тихо. — Он не знает моего настоящего имени. Все замерли. —Что? — не понял Никита. — Чимин — это не моя фамилия. Это… псевдоним отца. Его творческий псевдоним. Настоящая моя фамилия после переезда, после всего этого… она другая. Мама сменила её, когда мы уезжали из Австрии. Она боялась, что безумие отца — в крови. Что оно может ко мне перейти. — Она горько усмехнулась. — Ирония в том, что она была права. Я вижу безумие. Но не его. Его. Женино. Никита уставился на неё, и в его голове щёлкнули шестерёнки. Идентификатор. Ключ. В системе «Списка» цель должна быть чётко идентифицирована. Имя-фамилия. Если он не знает настоящей фамилии… —Значит, у тебя есть иммунитет. Частичный. Он не может нацелиться на тебя напрямую. Но… — его взгляд стал острым, — он может ударить по тебе косвенно. Через окружение. Через связи. --- Женя чувствовал раздражение. Первый сбой. Система дала осечку. Он ввёл в телефон: «Ярик Чимин. Перцептивная угроза. Высший приоритет.» Экран завибрировал, выдал сообщение: «ЦЕЛЬ НЕ ОПОЗНАНА. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ ДЛЯ ОДНОЗНАЧНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ БИОМЕТРИЧЕСКИХ ИЛИ СИМВОЛИЧЕСКИХ ПАРАМЕТРОВ.» «Чимин» было недостаточно. Прибор, этот бездушный арбитр, требовал абсолютной точности. Он не мог ударить по тому, что не мог полностью определить. Ярик была словно призраком в его системе наведения — видимым, но неосязаемым. Ярость, холодная и тихая, подступила к горлу. Она видела. Она понимала. Она была самой опасной. И она ускользала. Он перевёл фокус. Если нельзя ударить по угрозе напрямую, нужно лишить её поддержки. Изолировать. Окружение — это тоже часть идентификатора. Уничтожить окружение — значит, ослабить цель, сделать её более уязвимой, возможно, вынудить проявить себя, совершить ошибку. Он открыл новый интерфейс — «ГРУППОВОЙ АНАЛИЗ». Прибор вывел список контактов, связей, выявленных через наблюдение и, возможно, через те самые «данные», собранные с Демида и Арсения. Список основных помех. 1. Игорь Л. – Диагноз: Агрессивный конформизм. Ядро остаточной групповой сплочённости. 2. Капитан полиции Ларин С.В. – Диагноз: Институциональная угроза. Источник ресурсов и легитимного противодействия. 3. Оперативник Гуров М. (молодой лейтенант) – Диагноз: Исполнительный механизм. 4. Медсестра/психолог при штабе (Валентина И.) – Диагноз: Поддержка психологической стабильности группы. Никита и Ярик в списке не значились. Никита, видимо, был помечен как «ЦЕЛЬ ОСОБОГО ПОРЯДКА — ОТЛОЖЕНО». Ярик — «ЦЕЛЬ НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАНА». Женя не стал писать индивидуальные сценарии. Это отнимало время. Время, за которое они могли опомниться, сплотиться или, что хуже всего, найти его. Он ввёл команду: «МАССОВАЯ САНИТАЦИЯ. ЦЕЛИ: Игорь Л., Ларин С.В., Гуров М., Валентина И. ПАРАМЕТРЫ: Полная и необратимая нейтрализация. МЕТОД: Серия несвязанных несчастных случаев с высочайшим приоритетом скрытности. ВРЕМЯ: В течение следующих 6 часов. ВЫПОЛНИТЬ.» Экран погас на секунду, а затем залился потоком данных: маршруты движения целей, расписания, уязвимости в окружающей среде — всё это обрабатывалось непостижимым разумом артефакта. Он не просто убивал. Он оптимизировал хаос. --- Первым пал Игорь. Он вышел «проветриться» на крыльцо школы, не в силах больше сидеть в одной комнате с живым трупом Демида. Он закурил, его руки тряслись. Напротив велись ночные работы по замене газовой трубы. Внезапно, без видимой причины, экскаватор, стоявший без оператора, дёрнулся и поехал вперёд, сбив ограждение. Ковш задел газовую магистраль. Раздался негромкий хлопок, затем шипение. Струя газа ударила под давлением. Искра от зажигалки Игоря в тот момент, когда он в ужасе отпрянул, стала детонатором. Ослепительная вспышка, негромкий взрыв, достаточный, чтобы выбить стёкла в радиусе десяти метров и превратить крыльцо в груду обломков. Когда прибыли пожарные, от Игоря осталось немногое. Следствие быстро списало всё на трагическую случайность: халатность рабочих, невыключенную технику, утечку газа. Капитан Ларин получил вызов на место. Он стоял в метре от своего автомобиля, разговаривая по рации, когда у него в руках взорвался аккумуляторный блок рации. «Взрыв» был точечным, но мощным. Осколки пластика и химический ожог от электролита — смерть на месте от травм, несовместимых с жизнью. Производителю раций предъявят серьёзные претензии по качеству батарей. Лейтенант Гуров отправился проверять периметр. В темноте школьного двора он не заметил, как на него с крыши спортзала, подточенной якобы коррозией, сорвалась тяжёлая бетонная плита облицовки. Смерть мгновенная. Несчастный случай на плохо обслуживаемом объекте. Медсестра Валентина пошла в ближайший круглосуточный магазин за успокоительным для Ярик. Переходя дорогу по регулируемому пешеходному переходу на зелёный свет, она стала жертвой внезапного отказа тормозов у рефрижератора, ехавшего с разрешённой скоростью. Водитель был трезв. Экспертиза позже найдёт обрыв тормозной магистрали из-за производственного брака. Шесть часов. Четыре жизни. Четыре «несчастных случая», безупречных в своей жуткой, статистической правдоподобности. Система работала безукоризненно. --- В кабинете информатики остались только они. Никита. Ярик. И овощ в углу — Демид. Полицейский штаб опустел, захлёбываясь в хаосе расследований собственных потерь. Поступали звонки, приходили другие сотрудники, но уже не с решимостью, а с суеверным страхом. Это место было проклято. Ярик сидела, обхватив голову руками. Она не видела узоров теперь. Она видела чистую, стерильную пустоту. Женя выжигал всё вокруг себя. Он не оставлял ничего, что могло бы его определить, к чему можно было бы привязаться. — Он убил всех, — прошептала она. — Просто… стёр. Как будто их и не было. —Не всех, — глухо ответил Никита. Он смотрел на карту, утыканную новыми красными булавками. Его теория, его холодная логика привела их к этому. Он был архитектором их гибели, дав Жене карту их слабостей. — Он оставил нас. Меня — для финала. Тебя… потому что не может найти. Он подошёл к ней, и в его глазах, наконец, треснула ледяная маска. Там была боль, отчаяние и дикая, неистовая решимость. —Ярик. Твоя фамилия. Твоё настоящее имя. Ты должна мне его сказать. —Зачем? — она посмотрела на него пустыми глазами. —Потому что это единственный щит! Пока он его не знает, ты в безопасности! Но… — он сделал паузу, голос стал хриплым, — но это также и единственная приманка, на которую он может клюнуть. Если он так отчаянно хочет тебя найти… мы можем использовать это. Мы можем заманить его в ловушку, зная, что он попытается выяснить твоё имя любым способом. — Ты хочешь использовать меня как наживку? После всего? — в её голосе не было упрёка, только усталое понимание. —Я хочу положить этому конец! — выкрикнул Никита, впервые повысив голос. — Он убил наших друзей! Он превратил город в свою лабораторию! Он убьёт ещё больше, если мы не остановим его! И для этого… для этого мне нужна твоя фамилия. Но не для того, чтобы вписать её куда-то. Для того, чтобы спровоцировать его на ошибку. Чтобы он вышел из тени, пытаясь её узнать. Он будет искать архивы, документы, может быть… попытается войти в контакт. Это наш шанс. Ярик долго смотрела на него. На этого сломанного, отчаявшегося гения, который теперь готов был на всё. Она видела в нём того же монстра, что и в Жене, только одетого в другие одежды — одежды отчаяния, а не всепоглощающей уверенности. — Нет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я не дам тебе своего имени. Не дам ему. Вы оба — части одной болезни. Ты хочешь контролировать хаос, а он хочет его упорядочить под себя. Я не стану разменной монетой в вашей войне. Она встала. —Я ухожу. Пока он не знает, кто я… у меня есть шанс. Маленький. Но он есть. А ты… — она посмотрела на него с бесконечной жалостью, — ты останешься здесь, играть в свою игру до конца. И проиграешь. Потому что играть с дьяволом на его поле — значит уже проиграть. Она вышла из кабинета, оставив Никиту наедине с картой, с призраками, с вегетативным телом Демида и с грохочущей тишиной, в которой эхом отдавались четыре «несчастных случая». Никита остался один. Его план рухнул. Его союзники мертвы или уничтожены. Его оружие — интеллект — оказалось бесполезным против силы, действующей на уровне самой реальности. А где-то в своей берлоге Женя смотрел на экран телефона. Четыре пометки «ВЫПОЛНЕНО» горели зелёным. Окружение Ярик было очищено. Осталась она сама. И Никита. Он вновь ввёл запрос: «Ярик. Настоящая фамилия. Поиск приоритет: Абсолютный.» Экран ответил: «ПОИСК АКТИВИРОВАН. АНАЛИЗ ОСТАТОЧНЫХ СВЯЗЕЙ, АРХИВОВ, ЦИФРОВЫХ СЛЕДОВ. ОЖИДАЙТЕ.» Ожидание было мучительно. Но Женя был терпелив. Он выиграл этот раунд, уничтожив всё поле. Теперь осталась королева (Ярик) и король (Никита) на пустой доске. И он знал, что следующий ход должен быть решающим. Он найдёт её имя. Он должен. Потому что пока она существует, его мир не будет идеально чистым.