В полной темноте

Холод пробирает до костей, ветер развевает волосы, отливающие чистым золотом в лучах закатного солнца. Огни города загораются раздражающе неоновым, плейлист в проводных наушниках пошел уже кажется по десятому разу, а сигарета уже давно дотлела до фильтра. Из круглосуточного магазина где-то внизу города выходит девушка с полным пакетом продуктов и села в такси. Наверное, идет домой. А есть ли дом у нее самой? Говорят, дом там, где сердце. Ее сердце, кажется, упало с этой крыши еще пять лет назад, разбиваясь на тысячи мелких кроваво красных осколков. Можно ли тогда считать городскую мостовую ее домом? Смешно. Щелкает банка энергетика и она делает глоток, отставляя ее на край перил. Не упадет. С неба падает первая капля. Дождь мелкий, добивает и без того безнадежную атмосферу. Мысль о том, чтобы вот так вот сейчас просто поддаться порыву и сделать несколько шагов вперед преследуют, словно тени. Они приходят в этот конкретный день уже пять тяжелых лет, которые она находится будто в коме. Не живет, а скорее существует. Всего несколько шагов и перила на крыше отделяют ее от пустоты и огней города. От нее. Один шаг — и все. Конец. Она поджигает ещё одну сигарету и подносит к губам, но не спешит затягиваться. Ее нет уже пять лет. Все эти пять лет, в этот же день, восьмого августа, на этой же крыше, ее преследуют те же мысли, что преследовали ее пять лет назад. Но она слабее, она прекрасно знает это, ей не хватит духу сделать и шаг. Она всегда была слабее. А потому она просто стоит, прокручивая в наушниках ее любимые песни и не решаясь сделать последний шаг. Не способна пережить, переступить, идти дальше. Сейчас, в этот день, каждый год, вся та жизнь, которую она строила, рассыпается в пепел. Работа в престижном вузе, хороший достаток, путешествия, все это без нее бессмысленно. С виду красивая картинка успешной жизни рассыпается, утекает, как песок в песочных часах, и ей остаётся лишь хватать последние песчинки, стремительно падающие в пустоту. Становится уже ощутимо холодно, сигарета гаснет от дождя, но она не двигается. Если она вернется в квартиру, ничего не изменится. Темно, тихо, пусто. Как и в ее жизни. В ней уже давно осталось всего два цвета. Если она сейчас сделает этот шаг — ничего не изменится. Она делает глоток из практически пустой банки, которая затем падает ей под ноги, не удержавшись на перилах из-за ветра. На душе пусто. Просто ничего, тихо, пусто и темно. Как и везде, как в квартире, как в городе. Везде. Будто на лугу, на котором раньше росли цветы, все выгорело и теперь там только пепел и золотой закат. На плечи ложится джинсовая куртка. Она слышит, как над ней раскрывается зонт и чувствует чужое присутствие, но не поворачивается. Не говорит ничего, не прогоняет человека, но, кажется, на выжженном лугу прорастает маленький листок одуванчика.