Свидание?

Лукас крутился перед зеркалом в прихожей, поправляя новую жилетку, которую ему купили на день рождения. — Дядь Линч, а там правда подают мясо с кровью? А картошка фри там есть? А можно я десерт сам выберу? — тараторил он, пока Линч завязывал шнурки на своих старых, удобных кедах. — Так, Лук, тормози, — усмехнулся Егор, поднимая на племянника свои изумрудные глаза. — Картошка фри есть везде. Мясо с кровью тебе рано, будешь как вампир. А десерт? Посмотрим по обстоятельствам. — Ну дядь! — заныл Лукас. — «Дядь» не дядькай. Сказал же — посмотрим, — Егор потрепал его по темным, как у него самого, волосам. — Лили, мы выдвигаемся! Из комнаты, служившей ей мастерской, донеслось приглушенное «Ага, спасибо!». Линч закатил глаза. Сестра, как обычно, ушла в работу с головой. Заказчик срочно попросил внести правки в портрет, и она, вместо того чтобы самой вести сына в тот хваленый ресторан, скинула эту миссию на него. Ресторан назывался «Черный Лебедь» и находился в центре города. Место пафосное, дорогое, с накрахмаленными скатертями и официантами, которые смотрят на тебя свысока, если ты пришел не в смокинге. Линч окинул взглядом свою серую футболку, потертую кожаную куртку и джинсы. Ну и плевать. Он с Лукасом, а не на светский раут. Они вошли в холл, и Лукас, забыв про всю свою браваду, притих, разглядывая огромные люстры и мраморные колонны. — Ничего себе, — прошептал он. — Ага, — так же шепотом ответил Егор. — Главное, ничего здесь не сломай, а то нам мыть посуду год придется. Они подошли к стойке хостес. Девушка мило улыбнулась, посмотрела в компьютер, и ее улыбка слегка померкла, сменившись профессиональным любопытством. — Мистер Линч? — уточнила она. — Да, бронь на имя Лили, на двоих. — Ваш столик готов, следуйте за мной, — девушка повела их через основной зал, но, к удивлению Егора, свернула не в общее помещение, а в длинный полутемный коридор с отдельными кабинетами. — Эй, — нахмурился Егор, — а куда мы? Там же вроде общий зал. — Ваш столик в «Президентском» зале, — любезно пояснила хостес, открывая перед ними тяжелую дверу из темного дерева. Внутри оказалось небольшое, но роскошное помещение с круглым столом, накрытым на двоих, и панорамным окном во всю стену. Но не это заставило Линча замереть на пороге. За столом, расслабленно откинувшись на спинку стула, сидел Генри Лэмбтон. Он был одет в идеально сидящий черный костюм, белоснежные волосы были зачесаны назад, открывая жутковатый шрам, пересекающий половину лица. Его единственный черный глаз смотрел прямо на Егора. Взгляд тяжелый, изучающий. — Добрый вечер, мистер Линч, — голос Лэмбтона звучал низко и спокойно, как гул далекого прибоя. — Рад, что вы смогли прийти. И вы, юноша, — он перевел взгляд на Лукаса. — Присаживайтесь. Лукас, завороженный, как кролик удавом, смотрел на белые волосы и страшный шрам. Егор инстинктивно шагнул вперед, заслоняя племянника. Кулаки сжались сами собой. — Что за херня? — тихо, но очень зло спросил Егор. — Это ты всё подстроил? — Всего лишь небольшой деловой ужин, — Лэмбтон сделал жест рукой, приглашая сесть. — Вашей сестре действительно поступил срочный заказ. Я лишь позаботился о том, чтобы он поступил именно сегодня. У меня есть свои люди в художественных галереях. А теперь прошу, не пугайте ребенка. Егор покосился на Лукаса. Тот испуганно смотрел то на дядю, то на странного дяденьку со шрамом. Линч выдохнул. Устраивать разборки при племяннике нельзя. — Садись, Лук, — процедил он сквозь зубы, усаживая мальчика за стол. Сам сел напротив, буравя Лэмбтона взглядом. — Чего тебе надо? Если ты хочешь мне что-то сказать, мог бы просто позвонить. — Звонки — это так безлико, — Генри щелкнул пальцами, и бесшумно появившийся официант начал наполнять бокалы. Егору — чай, Лукасу — принесли огромный стакан с молочным коктейлем и трубочкой. — Я предпочитаю личное общение. А это, — он обвел рукой зал, — лишь способ создать подходящую атмосферу. — Атмосферу для чего? — не унимался Егор. — Просто поужинать, — Лэмбтон едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — Твоя мама, Лукас, заказала для тебя фирменное блюдо от шефа. Ты любишь стейки? Лукас, уже наполовину успокоенный коктейлем и явным интересом взрослого к его персоне, кивнул. — Ну вот и отлично. Весь ужин прошел в сюрреалистичной атмосфере. Лэмбтон вел себя как радушный хозяин. Он расспрашивал Лукаса о школе, о его влоге, даже пошутил про то, что белые волосы ему очень идут. Лукас, забыв про страх, к концу ужина уже взахлеб рассказывал этому жутковатому дядьке про свою мечту стать охотником за привидениями, как дядя Егор. Егор же сидел как на иголках. Он почти не притронулся к еде, хотя стейк был божественным. Он не понимал, что происходит. Лэмбтон, этот холодный расчетливый убийца, которого они с Джоном привыкли бояться и ненавидеть, сейчас мило беседовал с двенадцатилетним пацаном. Он ни разу не повысил голос, не сделал ни одного резкого движения. Его черный глаз то и дело возвращался к Егору, и в этом взгляде не было угрозы. Было что-то... цепкое. Изучающее. Словно Егор был сложной головоломкой, которую Генри наконец-то получил возможность рассмотреть вблизи. — Дядь Егор, смотри, какой десерт! — Лукас ткнул ложкой в шоколадное суфле, которое принесли ему. — Ты попробуй! — Ешь сам, сладкоежка, — отозвался Линч, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова. Когда ужин подошел к концу, Лукас, наевшийся и уставший от новых впечатлений, начал клевать носом прямо за столом. — Пора домой, — твердо сказал Егор, вставая. — Я отвезу, — это прозвучало не как предложение, а как констатация факта. Лэмбтон тоже поднялся, одним своим ростом заполняя пространство кабинета. — Спасибо, не надо. Вызвоним такси. — Мистер Линч, не будьте ребенком, — в голосе Генри впервые за вечер проскользнули стальные нотки. — На улице ночь, у вас на руках спящий мальчик. Моя машина здесь. И снова Егор сдался. Ради Лукаса. Черный автомобиль с тонированными стеклами бесшумно скользил по ночным улицам. Лукас тут же уснул, привалившись к дяде на заднем сиденье. Лэмбтон сидел спереди, рядом с водителем, и всю дорогу молчал. Его профиль с уродливым шрамом то появлялся, то исчезал в свете уличных фонарей. У дома Линча машина остановилась. Егор, стараясь не разбудить племянника, аккуратно выбрался сам, помог выйти сонному мальчику. — Спасибо, — буркнул он в сторону открытого окна автомобиля. — Я помогу донести, — Лэмбтон уже стоял рядом. Он просто появился из ниоткуда, бесшумно, как большая белая кошка. — Не надо. Но Генри уже мягко, но настойчиво взял почти бессознательного Лукаса на руки. Мальчик что-то пробормотал во сне и доверчиво прижался к широкому плечу в дорогом пиджаке. Линч открыл дверь, провел Генри в комнату, где на диване уже была постелена постель. Лэмбтон бережно, словно Лукас был сделан из хрусталя, уложил мальчика, снял с него ботинки и прикрыл пледом. — Спокойной ночи, Лукас, — тихо сказал он, и в его голосе Егору послышалась настоящая, непривычная мягкость. Они вышли в коридор. Егор стоял, прислонившись спиной к стене, чувствуя, как воздух между ними накаляется. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, глядя в черный глаз Лэмбтона. — Зачем этот цирк с рестораном? Зачем возиться с нами? Генри сделал шаг к нему. Еще один. Егор уперся затылком в стену, потому что отступать было некуда. Лэмбтон навис над ним, но не угрожающе, а как-то... интимно. — Затем, — выдохнул он, и его горячее дыхание коснулось губ Егора, — что я устал ждать. — Чего ждать? — голос Линча сел до шепота. — Удобного случая. — Лэмбтон поднял руку и провел костяшками пальцев по щеке Егора, от скулы до подбородка. Кожа у него была горячей, несмотря на внешний холод. — Вы, мистер Линч, единственный, кто меня по-настоящему заинтересовал за последние года. — Ты рехнулся? — Егор попытался оттолкнуть его, но ладонь уперлась в каменную грудь. — Ты чуть не убил нас! Ты монстр! — Я бизнесмен, — поправил Генри. — А вы — тот, кто до сих пор пылает ненавистью, но при этом позволил мне уложить своего племянника спать. — Это ничего не значит. — Это значит всё, — Лэмбтон наклонился еще ниже, почти касаясь губами губ Егора. — Я хочу тебя, Егор. Не как работника. Не как врага. Как мужчину. Его рука скользнула ниже, на талию, притягивая к себе. Линч дернулся, но сильные пальцы лишь крепче сжались. — Пусти, — прошипел он, но в голосе не было прежней уверенности. Противоречивые чувства разрывали его: страх, старая злость, и что-то еще... пугающе-притягательное, что исходило от этого опасного человека. — Или что? Позовёте, мистера Джона? — усмехнулся Генри, но в усмешке не было насмешки, была лишь дикая, хищная нежность. — Он далеко. А вы здесь. Со мной. И он поцеловал его. Это не был нежный поцелуй. Это был напор, заявка на владение, смешанная с годами сдерживаемого интереса. Губы Лэмбтона были требовательными и горячими. Егор на секунду замер, оглушенный, а потом, повинуясь какому-то животному инстинкту, ответил. Он вцепился руками в идеальный пиджак, притягивая монстра к себе, кусая его губы в ответ, смешивая ненависть и внезапно вспыхнувшее, острое как лезвие, желание. — Вот так, — прошептал Лэмбтон, отрываясь от его рта. Его черный глаз горел в полумраке коридора. — Покажи мне, какой ты на самом деле. Не спрашивая разрешения, он подхватил Егора на руки так же легко, как до этого Лукаса. Линч дернулся было, но Генри лишь крепче прижал его к себе и уверенно направился в спальню, дверь в которую была приоткрыта. — Лукас... — выдохнул Егор, бросая взгляд в сторону гостиной. — Спит, — отрезал Лэмбтон, заходя в комнату и закрывая дверь ногой. — И не проснется. Сейчас есть только вы и я. Он опустил Егора на кровать и навис сверху, разглядывая его раскрасневшееся лицо, блестящие зелёные глаза, припухшие от поцелуя губы. — Шесть лет, — повторил Генри, медленно расстегивая пуговицы на своей рубашке, не сводя взгляда с Линча. — Шесть лет я ждал момента, когда вы перестанете быть просто картинкой и станете реальностью. Егор смотрел, как обнажается бледная кожа, как играют мышцы под ней. Он должен был ненавидеть его. Должен был вышвырнуть вон. Вместо этого он сам потянулся к пряжке ремня Лэмбтона, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть её. — Ну же, — подбодрил Генри, наклоняясь для нового поцелуя, более глубокого и влажного. — Покажи мне свою злость. Я хочу её всю. И Егор показал. Он впивался ногтями в широкую спину, кусал плечо, шептал проклятия, разбавленные стонами. Лэмбтон принимал всё, отвечая жадными, собственническими ласками. Он двигался резко, глубоко, заставляя Линча выгибаться и забывать, кто они друг другу. В этой темноте, в тишине квартиры, где за стеной спал ребенок, они были просто двумя мужчинами, наконец-то утолившими голод, который длился годами. Всё было быстро, шумно, почти жестоко. Но когда всё закончилось, и Егор лежал, тяжело дыша, в мятой постели, Лэмбтон не ушел. Он притянул его к себе, уткнувшись носом в мокрые от пота черные волосы. — Ты даже лучше, чем я представлял, — прошептал он, и в его голосе впервые за вечер не было ни стали, ни холода. Была усталая, почти человеческая нежность. Егор молчал. Он чувствовал, как бьется сердце Лэмбтона под его щекой — ровно и сильно. Злость никуда не делась, но сейчас она смешалась с чем-то настолько новым и сложным, что он не мог это распутать. — Завтра всё будет по-прежнему, — прошептал он в темноту. — Нет, — так же тихо ответил Генри, гладя его по спине. — Не будет. Уже не будет. За стеной тихо посапывал Лукас. А в спальне, в сплетении уставших тел, засыпали враг и жертва, чтобы проснуться кем-то другим.