Без названия

Я сидел под деревом, прижав к себе колени и обняв их руками. Хотя ветви его были раскидистыми, но спасающей от жары тени немного. Это значит уже полдень и солнце готовилось к тому, чтобы уйти от нас за горизонт. Сегодня оно видимо решило окончательно нас добить и изжарить до чёрных уголков. Ни широкополая шляпа, ни летний ветерок не спасал и оставалась только сидеть в теньке и отлынивать от работы. С одной стороны ужасно большое поле. Иногда, было ощущение, что если бы мы трудились на нём весь год и то бы не управились. Оно было бесконечно большим и тянулась отсюда и до самой Ведьминой горы, откуда к нам по утрам приходило солнце. Золотые колосья, которые мы срезали каждый месяц жатвы, были ростом почти с меня и становились ужасно тяжелыми, когда их набиралось слишком много и нужно было тащить их к снопам. В этих зарослях с лёгкостью мог потеряться даже взрослый, не то что ребёнок. И каждый день ходить туда в самый солнцепёк уже порядком надоело. Зато с другой стороны, немногим дальше, наша деревня. Утопающие в зелени, небольшие бревенчатые домики, которые едва можно было разглядеть оттуда, где я сидел. Но если залезть повыше, например на ветку дерева, обзор был получше. А с Ведьминой горы и поле, и деревню, и небольшую рощу, и даже речку можно было видеть как на ладони.  Пока мои товарищи трудились, я сидел под деревом и пытался привести дыхание в норму. Лицо у меня раскраснелось и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я начну дышать огнём. Я снова посмотрел в сторону деревни и увидел, как в мою сторону быстро двигается небольшая фигурка. Совсем тощая, будто бы колыхалась от небольших порывов ветра. Растрёпанная рыжая копна волос отсвечивала на солнце и напоминала языки пламени. Я уже издалека догадался кто это и хотел было снова нацепить шляпу и отправиться в поле, но не успел. К дереву подбежала маленькая рыжая девчонка и остановилась перевести дух. Ситцевое платятся, подобранное явно не по размеру, бесформенно висело на плечах, а «языки пламени» упали на хрупкие плечи и иногда колыхались от ветра. Я лишь молча взирал на это зрелище и ждал пока со мной заговорят. Тут, девчонка словно по команде подняла голову и широко улыбнулась мне. Большие и круглые голубые глаза будто всегда смотрели удивлённо, а по щекам и носу шла неаккуратная россыпь веснушек. Всё ещё задыхаясь от бега, она сказала: — Привет Тонни, ты чего здесь? Почему не работаешь? — Мне сказали посидеть немного в тени. И сколько раз я тебе говорил? Меня не так зовут! Очень раздражало, когда коверкали моё имя. Причём, делала это только Энн. Да, именно так звали это рыжее нечто, которое почему-то увязалась за мной. Товарищи смеялись из-за этого, мол что она к тебе прицепилась? А я только пожимал плечами. Я же откуда знаю, что ей в голову взбредет? Как репейник, ей-богу. — Да ладно тебе, Тонни! Я вот тут к тебе прибежала, поздороваться, а ты опять злой. — Ага, так я и поверил. Поздороваться. И как бы в подтверждение к моим словам, вдалеке начала маячить ещё одна фигура. Большая, неуклюжая и неповоротливая. Среди своих, мы называли сиделку Мэри старой гусыней. Возможно, это не очень-то вежливо, но зато правдиво. Она пыталась бежать, но за быстрой Энн ещё никому не удавалось угнаться. То и дело она останавливалась и переводила дух, после чего снова быстро сменила в сторону дерева. — Ну…Да, ещё кое-что. Гусыня сейчас собирает девочек заплетаться, а я не хочу. — Почему это не хочешь? Хочешь ходить лохматый и растрёпанной? Энн только надула губки, сморщила нос и отвернулась, сложив руки на груди. Обиделась видимо. — Дурак! Мне просто косы не идут! Лучше уж так, чем сдавливать волосы лентой. Да и вообще, у Гусыни пальцы кривые. Она пока заплетёт, все волосы вырвет! Но обида Энн продлилась недолго, ведь Мэри, хоть и медленно, но верно подбиралась к дереву. Заметив её совсем близко, она снова убежала, кинув напоследок: — Не скучай тут, я может быть ещё вернусь! Рыжая копна снова взметнулась в воздухе и девочка побежала к зелёному лугу, только пятки сверкали. Спустя некоторое время, к дереву подошла Мэри и облокотилась о него пухлой ладонью, в надежде восстановить дыхание. Немного собравшись с духом, она обратилась ко мне: — Энтони! Ты чего это прохлаждаешься?! А ну марш в поле! Ещё солнце не закатилось, а ты уже ленишься. А ну бегом! Тут она хотела нагнуться за прутиком, что бы замотивировать меня работать парочкой хлестких ударов по спине. Но я оказался быстрее, подхватил шляпу и побежал прочь. Ещё полдня провести в поле не хотелось, но выговор с парочкой «ласковых» пинков не хотелось сильнее.