3 вопроса

Во время очередной передышки между сценариями КимКом в кои-то веки собрались вместе в одном месте. Джунхёк полирует меч, Суён устроила перепалку с Сан А, впрочем, у них это заводские настройки. Дети нашли развлечение в виде их спора, а остальные мирно говорили обо всём, о чём могли вспомнить. Улыбка сама по себе начала освещать лицо Ким Докчи, в груди разливалось необъяснимое тепло при виде такой “домашней” обстановки. Хотя кто знает, у мужчины не существовало такого термина в детстве, но интуиция подсказывала, что это она и есть. Задержав свой взгляд на регрессоре, Ким Докча позволил себе немного помечтать: что было бы, если сценариев не было, а они познакомились в реальной жизни? Не только на страницах романа? Возможно, его чувства были бы замечены. Откинув столь глупые мысли и прикрыв глаза, наслаждаясь тихими разговорами и спокойствием, которое ничто не нарушало, он понемногу начал расслабляться. Даже созвездия не портили воцарившееся спокойствие. По крайней мере большинство. Звук уведомления прервал сладкую негу расслабления. Открыв глаза, он увидел перед собой сообщение от небезызвестного бога, впрочем, его увидели все из компании. [Созвездие “Бог Вина и Экстаза” желает сыграть с созвездием “Демонический Король во Спасение”] – С чего вдруг? И тем более во что? – пусть Дионис ему симпатизировал, он никогда не мог предугадать, что от него ожидать. Заметив воцарившуюся тишину, читатель тяжело вздохнул: не бывать спокойствию, пока существуют сценарии и созвездия. Чёрт возьми, даже Ю Джунхёк внимательно следил за ним и сообщениями системы. Новое сообщение не заставило долго ждать. [Созвездие “Бог Вина и Экстаза” говорит, что хочет сыграть в “3 вопроса” и готово дать вам личный сценарий для игры и принять весь шторм вероятности, последующий за этим] [Созвездие “Бог Вина и Экстаза” говорит, что делает это из-за скуки, ему она осточертела, а вы можете её развеять] Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Хотя даже по лицам компании понятно, что они в не меньшем шоке, чем он. – Ну допустим, я соглашусь, и как вы предлагаете сыграть? Хотите снова вселиться в Сан А? Повторяетесь. Нутром ощутив смех Диониса, он ждал следующее уведомление. [Созвездие “Бог Вина и Экстаза” смеясь, говорит, что спустится в одной из своих человеческих форм, не принося за собой сильного шторма вероятности, ведь это будет личный сценарий] Немного подумав и осмотрев реакции ребят вокруг, мужчина решил принять предложение: авось узнает что-нибудь новое. – Допустим. Хорошо, я соглашаюсь, давайте свой сценарий. На всплывшем окне сценария читатель не заметил ничего подозрительного: ни штрафа за неисполнение, обычная награда и никаких сковывающих обязательств. Возможно, Дионис взаправду решил таким способом развеять скуку. Согласившись на сценарий, он спустя некоторое время почувствовал давление: ауру созвездия легендарного уровня никакой сценарий не смог бы подавить полностью. – Думаю, правила тебе известны: 3 вопроса — 3 ответа, задаём по очереди, и есть единственная возможность отказа на вопрос. Первый ты. Дионис в образе молодого парня с вьющимися волосами цвета шоколада выделялся, причём довольно сильно, на фоне побитых сценариями ребят. Решив начать с вопроса, на который ответ и так известен (подтверждение никогда не повредит), Ким Докча встал напротив созвездия. Остальные тоже встали и подошли ближе, огибая Ким Докча полукругом. Хан Суён и Ю Джунхёк встали по бокам от него, чтобы видеть не только стоящего перед ним бога, но и его собственную реакцию. – Что Олимпу от меня надо? – Решил снова подтвердить очевидное? Твоя смерть, конечно же, ты им довольно сильно портишь планы. – Закончив свой ответ, над ним загорелся первый огонёк. Немного подумав, бог вина продолжил: – Мой вопрос: кто из Олимпийцев тебе нравится больше? Ярко улыбаясь, Дионис, казалось, не замечал удивления на лице напротив и воплощений вокруг. Только если другие были в шоке от прямоты созвездия и самой мысли о смерти друга, то сам Ким Докча обратил внимание на это высказывание “им”. Значит, Дионису уже самому осточертел Олимп, возможно, в будущем он сможет рассчитывать на его поддержку? – Какого-то любимчика у меня нет, – немного неуверенно начал мужчина, – но больше всего я общаюсь, помимо вас, Бога Вина и Экстаза, с Королевой Темнейшей Весны и Отцом Богатой Ночи. – Над его головой также зажегся огонёк. Решив принять правила игры бога, он продолжил: – Почему вы проявляете такой интерес и, смею предположить, благосклонность ко мне? Созвездие тихо рассмеялось. – Твоя история интересна, жажду увидеть её финал, а история ведь будет только лучше, если ты можешь в ней поучаствовать. – Его лицо резко меняется на серьёзное. – Откуда и каким способом ты знаешь о предстоящих событиях или скрытых секретах сценариев? Ну конечно, этот вопрос интересовал многих, но на что надеялся Бог, задавая этот вопрос, пока у него оставалось право на отказ? Третий вопрос обещает быть настолько ужасным, или он рассчитывал, что я скажу за просто так? – Отказываюсь отвечать на этот вопрос. [Созвездие “Демонический Король во Спасение” использовало свое право на отказ] Отлично, теперь придётся выкручиваться в третьем вопросе своими силами. – Это же было очевидно, что я откажусь. – Попытка не пытка, вдруг рассказал бы. – Снова ярко улыбнувшись, ответил Дионис. – Мечтайте. Каким способом Олимп хочет вмешаться в следующий сценарий и что собираются сделать? – Раз уж Бог решил попытать удачу, то почему он не может? – А ты схватываешь суть на лету. Естественно, отказываюсь, твоя попытка тоже провальна. – Почти нараспев произнося последние слова, на лице созвездия начала расползаться ухмылка, сулящая неприятности. [Созвездие “Бог Вина и Экстаза” использовало свое право на отказ] – Итак, мой финальный вопрос. – В этот раз уже все ожидали вопроса как кары небесной, ведь у их негласного лидера больше нет права на отказ. – Кого ты любишь и хочешь больше всех? Ох, как же это подло. Видя огни ярости в глазах мужчины напротив, Бог только больше ухмылялся, забавляясь ситуацией. Ким Докча уверен, что Дионис не знает, что объектом его чувств является Ю Джунхёк, но скорее всего предполагает, что это кто-то из их компании. Хан Суён рядом, казалось, была либо на грани паники, либо на грани истерики от смеха. Эта сучка прекрасно знала, кто является ответом на заданный вопрос. Ю Джунхёк начал хмуриться. Читателю было неясно, что стало поводом для недовольства регрессора, но он знал, что назвать его имя равнялось смерти, а проверять, от чего именно — от стыда или от названного меча — не хотелось. Панически начиная думать, что ответить без последствий, он перебирал все возможные варианты. В этой игре врать нельзя, последует неприятный штраф, а он ну никак не нужен в преддверии сценария. Уже почти дойдя до стадии “просьба о помощи у стены”, Ким Докча осенило: лучшая ложь — правда. Учитывая, что врать он и так не может, остаётся только вариант сказать правду, которая остаётся правдой, но в другой форме. – Протагониста. Всё просто, до смешного просто. Протагонист, вот он, стоит справа с недоуменным лицом. Суён справа уже трясёт от смеха. Джунхёк переводит взгляд с него на девушку и понимает, что она обладает пониманием, кем является названный “протагонист”. Одновременно чувствуя коктейль из эмоций: ревность, разочарование (ведь прозвучало не его имя), ярость, что кто-то занял его место в сердце читателя, и странную обречённость. Ким Докча же, видя до странности хмурое и разочарованное лицо регрессора, в шоке переводил взгляд на недовольного подобным исходом Диониса. – Нечестно так делать, дорогой мой, нечестно. – Надувшись для образа, он растворился вместе с сигналом об окончании личного сценария. Гробовая тишина. Если у большинства хватило совести проигнорировать услышанное и вернуться к своим делам, то Хан Суён дала себе волю. От смеха девушка уже краснела, дошло до того, что ей стало не хватать воздуха, а посмотрев на регрессора, её прорвало на новую волну смеха. Смотря на всё такого же хмурого и недоступного ему человека, он решил всё же использовать точку зрения, дабы понять, какие мысли крутятся в его голове. [..й к чёрту протагонист?! Он держит всех за придурков? Это шутка? Соврать он точно не соврал бы из-за штрафа, кем может быть этот чёртов..] В этот момент Ю Джунхёк завис, а Ким Докча сглотнул, понимая, что попал: он видел, как крутятся шестерёнки в голове младшего. [Стоп, стоп, стоп, он ведь называл так только.. меня? Он имел в виду меня? Почему тогда просто не назвал имя?] Вместе с этими мыслями Джунхёк перевёл взгляд и пристально смотрел на объект его раздумий. Моментально прекратив использование навыка, Ким Докча под каким-то до невозможности глупым предлогом ретировался куда подальше. Возможно, из-за стыда и страха. По крайней мере, не из страха отказа, точно. По крайней мере, он в это верит.

***

Решив спрятаться в одной из комнат с шумоподавляющими стенами, которая уцелела даже в этом хаосе, он упал на мягкую кровать, стараясь перевести дыхание от своего позорного бегства. Созвездия сходили с ума от его действий и до сих пор засыпали его донатами и вопросами о личности этого «протагониста». В конце концов он попросил Бию выключить канал. Теперь у него есть день передышки, а что сказать созвездиям, он придумает. Крайний случай — технические проблемы с каналом. В целом ему всё равно. Созвездия, у которых есть хоть сколько-то мозгов, уже давно знают, что канал под его полным контролем. Тишина комнаты, которая должна была успокоить, только усугубляла нервозность. Хуже тишины стал тихий скрип открывающейся двери. Понадеявшись, что это кто угодно, главное не он (пусть даже Суён со своими подколами), он резко поднялся и, теперь уже сидя, посмотрел на открытую дверь. Его надежды никогда не сбудутся. Ю Джунхёк зашёл, закрыл за собой дверь и подходил прямо к нему, не давая возможности сбежать. Паника накатывала всё сильнее, но в какой-то момент, даже без помощи стены, которая предательски со словами [за сы па ю] отключилась несколько минут назад из-за его стресса, он резко успокоился. Ведь позор уже не смыть, легче будет сейчас всё же поговорить и забыть как о страшном сне. – Джунхёк-а? – Стараясь говорить как можно непринуждённее, спросил старший. Молчание было страшнее слов, но в отношении регрессора было страшно всё. – Ты. – Ким Докча морально готов умирать. – Кого ты имел в виду под “протагонистом”? Отказываясь говорить, читатель упрямо молчал, давая понять, что не ответит на вопрос. Но Ю Джунхёка это не устраивало. Подходя ещё ближе, уже склоняясь над терявшим уверенность Ким Докча, он задал вопрос, который и был ответом. – Ты имел в виду меня? Только меня ты так называл за всё время. Видя бледнеющее, хотя куда больше, лицо под собой, которое сказало больше, чем его обладатель вслух, он подтвердил подозреваемое вслух. – Значит, так и есть. Это конец. Это конец Ким Докча как личности. Он уже представлял, как Ю Джунхёк направляет свой меч на него, и зажмурился от безысходности. Почувствовав чужие губы на своих, он хотел оттолкнуть и сказать что-либо, как его прижали только ближе, углубляя поцелуй. Он во все глаза смотрел на целующего его Джунхёка с полным непониманием происходящего. Поцелуй, что тянулся до невозможного долго, закончился слишком быстро. Почти снова потянувшись за новым, читатель резко пришёл в себя. Стена сейчас не поддерживала его эмоции, поэтому на его лице был виден шок от произошедшего. Только сейчас он заметил взгляд, которым Ю Джунхёк всё это время смотрел на него. Ким Докча замечал подобный взгляд и раньше, но не придавал этому значения, списывая на свою фантазию из-за своих нелепых чувств. Но сейчас... сейчас это точно не его фантазия. Взгляд регрессора был тёмным, в глубине его ониксовых глаз было что-то необузданное, что-то, что разгоралось всё сильнее. Возбуждение, таящееся в глубине его глаз, влияло и на Ким Докча. Мужчина сам начинал чувствовать нарастающий жар. – Почему я узнал это только сегодня? – Хриплый от возбуждения голос, пропитанный непонятной обидой и недовольством. – Почему эта конченая знала об этом до меня? С последним произнесённым словом младший резко кусает его шею, сразу целуя в извинение. – Разве не ты говорил, что доверяешь мне? Я больше не заслуживаю твоего доверия? Явная боль, скользящая в голосе, непрекращающиеся поцелуи на его шее и лице — этого слишком много. Для Ким Докча это слишком. – Чёрт возьми, я боялся твоей чёртовой реакции, ублюдок! От очередного укуса, не сдержавшись, стон вырывается сам по себе. Мужчине стоило бы закрыть рот и попытаться сбежать, но будто барьер, сдерживающий все эмоции и слова, прорвало. – Да блять, я люблю тебя, – очередной укус, очередной несдержанный стон и всё большее возбуждение, – и я до чёртиков боялся отказа, и не смей пользоваться мной из-за знания о моих чувствах. Пусть мужчина ни за что не отказался бы от продолжения, стоило прервать это сейчас. Дальше не будет такой боли. По крайней мере, он сможет это пере- – Не смей думать, что я пользуюсь тобой, – резко прервавшись от своего дела, вызывая разочарованный вздох мужчины под собой, – с чего ты взял, что я откажу? – Для читателя, пожалуй, хватит на сегодня настолько шоковых заявлений. Снова поцеловав старшего, вжимая его в кровать сильнее, он прервался только чтобы дать понять ему: – Я люблю тебя, если ты до сих пор не замечал этого. Это заявление сорвало последние тормоза. Каждый поцелуй и укус чувствовался тысячекратно, стоны сдерживать уже просто было невозможно. Стыд, который огромными волнами пытался захватить голову, был смыт удовольствием. Видь кто-либо его со стороны, ни за что не поверил бы, что читатель девственник. Рубашка, сорванная с его тела, уже не скрывала его бледных ключиц и плеч, на которых появлялось всё больше отметин. Удивляясь собственной уверенности, Ким Докча стянул с Ю Джунхёка верх и уже тянулся к брюкам, и, видя, насколько сильно желание младшего, эрекция в его штанах начинала вызывать боль. Стянув остатки одежды с регрессора, уже не скрывая начал пялится на его тело, а заметивший это Ю Джунхёк только сильнее оскалился и снова навис сверху, целуя. Рука читателя скользила вдоль ствола, размазывая предэякулят по всей поверхности члена. Выбив из младшего тихий хриплый стон, он только сильнее сжал руку, продолжая движение в чуть рваном темпе. Регрессор же в ответ стянул остатки одежды уже с него и начал двигать рукой. Много, слишком много. Докча убрал руку с члена Джунхёка и попытался прикрыть свой рот обеими руками, дабы не вскрикнуть, но младший второй рукой успел перехватить их, прижимая к кровати и продолжая свое дело ещё более резко. С каждым движением всё тяжелее было сдерживать вскрики, но когда Джунхёк убрал руку, из него вырвался разочарованный стон, который регрессор сразу же начал сцеловывать. Нехотя оторвавшись от покрасневших губ, Ю Джунхёк что-то достал, и этим чем-то оказались смазка и презервативы. Ким Докча даже знать не желал, откуда они у него и почему, но отчаянно желал, чтобы младший поторопился. Будто теперь читал мысли Ю Джунхёк, налив немного смазки на пальцы, начал растягивать колечко мышц, возбужденно шепча на ухо какие-то глупости и слова о том, насколько же Докча прекрасен под ним и что он хотел с ним сделать всё это время. Всё больше расслабляясь, даже когда регрессор вводил ещё пальцы, боли Докча не чувствовал. Когда же он нащупал заветный комок нервов, читатель выгнулся и застонал с новой силой, а Ю Джунхёк стал намерено попадать по этому месту, даря все больше удовольствия. Закончив с растяжкой и надев контрацептив, Ю Джунхёк подтянул к себе Ким Докча и, подложив ему подушку для его удобства, стал медленно входить, целуя и рисуя ведомые только ему узоры на молочно-белой коже мужчины. Войдя до конца, он дал время привыкнуть к ощущению, после толкнулся на пробу и только после услышанного довольного стона продолжил вбиваться в податливое тело. Не переставая целовать все доступные ему места и оставлять следы, на которые сквозь вскрики и стоны уже сумел пожаловаться Ким Докча. Для обоих этот вечер стал эйфорией: оба наконец-то признали свои чувства и смогли их принять. Вместе с удовольствием, которое возрастало каждую секунду. Излившись на пресс регрессора и свой, Ким Докча думал, что потеряет сознание от экстаза. Блядский Дионис со своим сценарием, но как же он ему благодарен. Спустя некоторое время за ним закончил и Ю Джунхёк, выйдя из него и стянув контрацептив, он словно изголодавшееся по сексу животное снова потянулся за новой резинкой.

***

Уже лёжа в объятиях спящего протагониста, читатель пытался осмыслить всё происходящее, и пусть это выходило не очень, была одна ясная как день вещь. Его ждёт как минимум неделя подъёбов от Хан Суён.